Место девочки — в политике

Вальбурга Блэк

      Молнии били в шпиль не прекращая ни на секунду. Они отмеряли каждый вздох грохотом и дрожанием земли под горящими от усталости ногами Вальбурги.       "Раз, два, три! Блэк-мэнор — гори! — бодро считала про себя она. — Раз, два, три — я смогу уйти!"       Вальбурга пыталась хоть как-то удержаться в собственном теле, не теряясь в божественном зрении, что внезапно вспыхнуло и захватило собой всё вокруг.       Чудище из моря, её страшный жених, он сейчас очень мешал. Дорадо обратил весь свой взор на Шотландию и жадно впитывал в себя происходящее, стараясь не упустить ни единой детали. Огненный водоворот птиц вокруг яростно бьющих в шпиль молний будто бы пытался остановить магию Регулуса, Пандоры и деда Арктуруса, взывающих к громоздким тучам, над которыми вились ещё несколько мельтешащих фигурок родственников, умеющих летать без метлы — но у фениксов ничего не получалось!       Вал почувствовала облегчение: Блэки оказались вовсе не так беззащитны, как она думала раньше. Их было очень много — своя маленькая, но весьма умелая и слаженно действующая армия. Они могли сопротивляться.       Более того. С этого ракурса осада Блэк-мэнора вовсе не выглядела однозначным проигрышем и позором. Кто знает, на чьей стороне будет победа, если молнии и дальше продолжат бить в шпиль?..       "Значит, тебя зовут Дорадо? — с невероятным сарказмом спросила Вальбурга. — Приятно познакомиться, дорогой! Не прошло и три года! Почему ты сразу не сказал, как тебя зовут? Разве это большая тайна?"       Он не ответил, но она и не ждала ответа — в конце концов, не теперь, когда Воровка могла почувствовать их разговоры. Просто Вал нестерпимо было держать все эти эмоции в себе.       Хотелось кричать, а вовсе не напевать под нос дурацкие цифры!       "Три, три, три… Умри, умри, умри!"       Сбившись со счёта, Вальбурга споткнулась о камни дорожки и рухнула на разбитые ещё в винном погребе колени. Прогулка с братом под землёй случилась с ней словно в другой жизни. А дракон на Гриммо и вовсе начал казаться чем-то нереальным, ненастоящим… Как и Сириус.       Вальбурги больше не существовало, как и боли в рассаженных заново коленях и ладонях — божественное зрение полностью захватило её. Не было больше ни ревности, ни страха. Был только Он, Дорадо, чудище из моря. Он навис над всем миром водоворотом из птиц. Он бил молниями в шпиль и сотрясал землю под пальцами.       Орда пауков бросилась на давшего от них стрекача Альфарда. Но вот брат не выдержал, вспыхнул и устало осел на зелёной лужайке перед Блэк-мэнором в слабом огненном кольце, что на короткое время отпугнуло акромантулов. Брат истерически захихикал. По его лицу потекли слёзы, но он всё равно крепко держал палочку и не сводил её с пауков, притаившихся снаружи и спокойно ждущих, когда его силы закончатся.       Каким бы смелым он не хотел казаться, Альфард очень боялся — брат поджигал всё вокруг с самого детства, когда начинал плакать. Один раз он даже как-то случайно поджёг платье Вальбурги, когда она стукнула его… А мама наказала тогда не его или их обоих — только Вал. С тех пор они никогда не играли вместе без присмотра — вот что вспомнила Вальбурга, отрешённо смотря на брата и его огненное кольцо.       Окна бального зала брызнули во все стороны, и Вал опять не узнала в тёмном маге, так легко и просто выпорхнувшем наружу в собственном огненном кольце, Альбуса Дамблдора. Только когда он подлетел к Альфарду, схватил его за шкирку и поднял в воздух, до неё дошло, кто этот молодой — слишком молодой для ровесника Сириуса, — красноглазый волшебник.       Акромантулы застыли, не понимая, куда подевалась их добыча. Но думали они не долго, и в следующую секунду, словно по приказу, бросились вверх по стенам мэнора на крышу. К фениксам, чей водоворот сбился под их резкой, слаженной атакой.       А из зияющих, распахнутых ртов Блэк-мэнора вдруг рванула ещё одна волна пауков, только в этот раз белоснежно белых. За ними следом наружу выскочил Ликорис и, не обращая больше внимания ни на что другое, направил свою трансфигурируемую прямо на ходу из стекла армию на крышу вслед за акромантулами Мосаг. Также его палочка ударила в одну из каменных чаш у лестницы — и в следующее мгновение белоснежный гиппогриф, подхватив хозяина, рванул в небо.       Из руки дяди в противоположную ему сторону, к Дамблдору, вылетела голубка. Она села на плечо к профессору и, прежде чем распасться на сотни песчинок, проворковала:       — Мосаг сказала, что она на нашей стороне. Дала команду паукам против фениксов и объяснила, как бороться с ними, но я ей всё равно не верю. Уноси Альфарда и возвращайся к лорду Блэку.       Похоже, Альбус Дамблдор, как и Альфард, соображал гораздо быстрее окружающих, и потому бросился за шебутным Алом быстрее, чем остальные успели даже шевельнуться. Он не успел выяснить, кто там и на чьей стороне.       Он просто бросился спасать ребёнка, за которым гнались акромантулы.       Мосаг… Воровка чужого выползла наружу при полном параде. Вот теперь Вальбурга и правда поверила, что она украла у Дорадо метаморфизм, ибо у ведьмы были вовсе не человеческие ноги. Она превратилась во что-то похожее на кентавра, только внизу у неё оказалось не лошадиное, а паучье тело.       Мосаг быстро добежала на своих восьми ножках к почти погасшему огненному кольцу Дамблдора и подняла голову к Алу.       — Мальчик… Славный мальчик Альфард, столь любимый моей кровью, — пугающе ласково прошелестела она. — Ты не враг и не пища мне и моим детям. Где Дорадо, куда ты спрятал его? Отдай сокровище, оно моё, моё…       — Ничего я тебе не дам, паучиха! — взвизгнул Ал, смешно поджав ноги, будто Мосаг могла броситься вверх и укусить его за пятку. — И ничего оно не твоё, а своё собственное! Отстань!       Альфард покачнулся, оттолкнувшись от бедра охнувшего от такого неожиданного манёвра Дамблдора, и вдруг вцепился в туловище профессора руками и ногами, словно маленькая обезьянка, крепко держащаяся за могучий ствол дерева.       — Иди вон фениксов ощипывай и гиппогрифу хвост наматывай, а не лезь к честным людям! — продолжил верещать брат. — Я не верю тем, у кого больше, чем две ноги, я всё сказал! А то чавк-чавк — и нет Альфарда! Ну уж нетушки!       Вальбурга бы рассмеялась, если б не была такой уставшей. Но зато слова брата предали ей сил, и она смогла подняться на ноги с острых камней.       — Помоги мне… Помоги мне забрать сокровище… Мне нужна твоя помощь, кровь моей крови… — зашипела Мосаг на парселтанге, будто взывая к кому-то невидимому. Но потом, словно опомнившись, перевела голодный взгляд с пяток Альфарда на Дамблдора, поудобнее обхватившего Ала за талию. — Альбус, я хочу получить Дорадо. Я хочу моё сокровище. Помоги мне, и я по-королевски отблагодарю тебя. Слово моей древней крови.       Когда Мосаг вот так спокойно, без всякого безумного хищного блеска в глазах смотрела на парящего в воздухе профессора, она вовсе не выглядела спятившей. Гораздо более спятившим выглядел Дамблдор, который, казалось, не хватался за голову и не рвал свои длинные, разметавшиеся по плечам каштановые волосы только потому, что не мог остаться безоружным да боялся уронить испуганно вцепившегося в него Альфарда.       — Откуда… откуда ты знаешь это имя?!       В голосе Альбуса Дамблдора неверие боролось с ужасом.       — Имя? — Мосаг вопросительно наклонила голову на бок. — Дорадо это не просто еда и сокровище запретной страны? Дорадо — живое существо?       Эта мысль её почему-то вдохновила, словно внезапно объяснила всё-всё на свете — такое восторженное у неё стало лицо. Паучиха обернулась к раскрытым челюстям окон, оскалившим острые стекляные зубы. У них стоял Сириус, и он, направив палочку на Меропу, занимался её лечением после пыток. Наверное, они и наружу-то вышли только для того, чтобы не пропустить всё самое интересное.       — Рабыня Сьюзен. Ко мне.       Слуга фэйри, словно сомнамбула, двинулась к госпоже, не обращая внимания на возмущёние лорда Блэка. Сьюзен подошла к Мосаг и упала на колени шарнирной куклой, потерявшей всякое управление. В руках паучихи буквально из ниоткуда появилась палочка. И ведьма, направив её на Сьюзен, запела заклинание на ранее совершенно незнакомом Вальбурге языке.       А теперь она его знала — из-за Дорадо. Это был кельтский.       Сьюзен закричала так пронзительно, что её услышали даже у шпиля. Дядя Регулус и Пандора, застывшие под общим Протего, обернулись. Их рты и глаза синхронно раскрылись не то от ужаса, не то от удивления… Не то от того и другого сразу.       — Сьюзи!       — Меропа!       Крик Регулуса был не менее пронзительный, чем крик корчащейся под заклинанием Сьюзен-Меропы, чьи ноги вспучились чёрной гнилью и стали превращаться в точно такое же паучье туловище, как и у её тёмной госпожи.       Вальбурге показалось, что она умрёт прямо сейчас, так ей стало больно и отвратительно. Но нет, она не могла умереть. Больно было тоже не ей, а Дорадо, у которого паучиха воровала прямо сейчас, выдирая из него куски мяса наживую.       Ненавижу.       Паучиха дернулась, как от удара — она явно услышала Дорадо, но не могла отвлечься. Она всё пела, и пела, и пела…       Какой же удивительно нежный и прекрасный у неё был голос.       "Молчи, — прошептала Вальбурга. — Пожалуйста, молчи. Она нас слышит".       Мосаг раздражённо обернулась, не прекращая своей страшной песни, и Вал отпрянула поглубже в тень — похоже, ведьма прекрасно слышала и её саму. Паучиха рыскала, рыскала глазами по деревьям… Искала её.       Бежать. Нужно было срочно бежать. Но единственное, что смогла Вальбурга — это отползти под сень соседней яблони, уйти на пару шагов глубже в сад и снова обессилено упасть. Как она сможет добраться до беседки в таком состоянии? Как выдержит путешествие на метле в никуда? Единственное, что она чувствовала сейчас — это даже не боль, а корень дерева, отвратительно упирающийся в живот. А ещё запах мокрых гниющих листьев и промёрзшей земли.       "Мариус… — тихо позвала Вальбурга. — Дорадо… Я не справлюсь. Слишком больно. Я устала. Мы не сможем".       Я работаю над этим. Всё под контролем. Всё будет хорошо.       Пение на кельтском резко оборвалось, как и боль Дорадо. Вальбурга мгновенно поднялась на ободранные, кровоточащие коленки и поползла хоть куда-нибудь, лишь бы не оставаться на том месте, куда ринутся акромантулы. Они уже текли обратно с крыши на зеленую лужайку под не слишком успешными атаками фениксов, которые, бросив своё провалившееся нападение на шпиль, частично бились с пауками, а частично — парили над садом.       Это выглядело как временное отступление, но на самом деле, им нечего было больше делать в Блэк-мэноре. Фениксы охраняли её — Вальбургу. Но никто, кроме Мосаг, этого не понимал — всё происходило слишком быстро.       — Дорадо… — зашипела паучиха. — Ты от меня никуда не спрячешься. Я найду тебя. Найду. Звёзды благоволят нашим именам, понимаешь?       Но её планам, чтобы она не говорила, было не суждено сбыться. Молнии, бьющие в шпиль, иссякли вместе с пением ведьмы. Они зависели от Регулуса, который, крикнув Арктурусу-старшему, чтобы тот забрал управление на себя, бросился к Мосаг и превратившейся в такую же женщину-паучиху Сьюзан.       — Меропа! — застонал дядя, казалось, чуть не переломавший себе все ноги при неудачном приземлении. — Что… Как?!       — Не смотри, — плаксиво вздохнула Меропа-Сьюзен, закрывая лицо обрывком чудом сохранившегося после трансформации бежевого рукава. — Не смотри на меня. Я сейчас такая… некрасивая.       Вальбурга поражённо застыла, осознав странное: Регулус смотрел всё это время вовсе не на Сьюзен и обращался он совсем не к ней! Он смотрел на Мосаг! И как именно смотрел!       Время будто превратилось в вязкий кисель, ведь кое-что сказанное безумной ведьмой, похоже, оказалось правдой. Мосаг, которую дядя почему-то назвал Меропой, так крепко сжала кулаки, что ещё мгновение — и её волшебная палочка бы хрустнула. Но Регулус под абсолютно поражёнными взглядами окружающих без всякого страха или отвращения подошёл к паучихе и, взяв её за вмиг ослабевшую руку, отобрал палочку.       — Ты не видение. Не сон.       Регулус нежно положил ладонь на щёку темноволосой женщины и повернул опущенное вниз лицо к себе, заставляя посмотреть на себя.       — Живая. Настоящая. Моя? Всё это время?       — Прости. Конечно, я настоящая. Как иначе-то?       Лицо, глаза… Совершенно всё в Мосаг словно преобразилось, и Вал увидела в ней юную девочку, бесконечно влюблённую. Гораздо более юную и неуверенную в себе, чем была эта ведьма на самом деле.       Она словно сравнялась по возрасту и жизненному опыту с Вальбургой. Вал так смотрела на Сириуса, а Мосаг — на Регулуса. Уязвимо, преданно и абсолютно влюблённо.       — Я и должна была оставаться сладким сном, но ты оказался в такой опасности… — жалобно прошептала она, касаясь лбом его лба. — Разве я могла не прийти к тебе на помощь? Мой самый родной… Мой мальчик. Мой мужчина.       Мир дрожал на кончиках пальцев Регулуса, касающегося щеки своей любимой. Паучье тело Мосаг прибавило ей роста, и потому они с ним оказались наравне. Какая странная, и в то же время завораживающая это была картина: ведьма-паучиха и тёмный маг, трепетно соприкасающиеся друг с другом лбами!       Мосаг, чуть отстранившись от Регулуса, посмотрела на Сьюзен. Сколько превосходства было в её светло-серых глазах!       — Тебе не удалось украсть у меня даже это имя. Ты всего лишь жалкая замена. Игрушка. Рабыня, — она улыбнулась. — А теперь ты пойдёшь и найдёшь мне Дорадо вместе с моими детьми, они подчинятся тебе. Поняла?       — Да, моя госпожа, — прошептала разом посеревшая Сьюзен. — Конечно. Только помогите госпоже Хель, умоляю.       — Для меня она не менее важна, чем Регулус, — фыркнула Мосаг. — Иди. Начни с того места, где моё сокровище поранилось.       Вальбургу пронзило паникой. Так что она, оттолкнувшись от земли и схватившись за очередное дерево, снова заставила себя подняться, но идти? Как?! Однако она заставила себя. Медленно, но пошла.       А меж тем Сьюзен тоже неловко встала на свои восемь ног и с ужасом на лице попыталась пройти пару шагов. Кажется, её тошнило от того, что у неё теперь оказалось ниже пояса. Но у неё получилось.       — Так! Всем стоять! — командным зычным тоном закричал Дамблдор, неясно когда успевший опуститься на землю вместе с бледнючим Альфардом. — Не знаю, что вы тут задумали, но мне нужны объяснения! Нам! Мисс Мосаг!       — Да уж! — перебил его Ликорис, чей гиппогриф опустился прямо рядом со Сьюзен, невольно загородив ей выход к саду. — Фениксы! Уверен, они прямо сейчас что-то затевают. Что мы делаем дальше?       Следом за ним спустилась и Пандора. Она старалась не смотреть в сторону Регулуса и несколько замешкавшейся Мосаг. Лорд Блэк, тоже неясно когда успевший приблизиться к Дамблдору, схватил Альфарда за ухо.       — Ой мамочки! — взвизгнул брат. — Пожалуйста, деда, только не в Блэк-мэнор… Я хочу досмотреть! Дослушать! Интересно же!       — Ну уж нетушки, чай не театр! — фыркнул Сириус. — Дора, будь добра…       Пандора, сразу поняв, что именно её он собрался отрядить для депортации Альфарда, сунула два пальца в рот и свистнула так громко, что все буквально вжали головы в плечи от неожиданности. А от шпиля и Арктуруса-старшего, самого младшего брата Сириуса, возившегося над заклятием с парой родственников, отделилась высокая темнокожая женщина, умеющая летать. Как выразился Ал недавно "глаза во какие огромные, а волосы кудрявые-кудрявые".       — Мам? — она опустилась рядом с Дорой, но чисто внешне скорее уж она выглядела матерью, а не наоборот. — Что-то срочное?       Пандора, чьей почти полной копией выглядела женщина, кивнула в сторону Ала.       — В мэнор его, живо. А потом возвращайся к брату. Вы всё ещё нужны наверху.       — Хорошо.       Насупившийся Альфард не стал уворачиваться или сбегать. Женщина, улыбнувшись, схватила его за руку и аппарировала… А между собравшимися вокруг Мосаг Блэков повисла неловкая тишина.       — Чего ты ждёшь, рабыня? — наконец, прошипела Мосаг, явно чувствующая себя неуютно под таким количеством взглядов и чуть ли не жмущаяся к Регулусу и прячущаяся за него. — Я отдала тебе приказ. Выполняй.       — Ликорис-с-с… Кас-си… — прошипел быстро соображающий Альбус Дамблдор, ничуть не уступая в змееподобности парселтангу тёмной ведьмы. — Не дайте Сьюзен сдвинуться с места. Эти двое что-то скрывают, раз шепчутся тут меж нами, вам не кажется?       Две палочки уставились в лицо Сьюзен. А белые пауки, двигавшиеся вместе с чёрными, перегородили своим живым прототипам путь в сад. Вальбурга, пользуясь заминкой, продолжала упорно двигаться между деревьями. Ещё немного — и она будет на месте… Как вовремя они сцепились!       — Что она сказала тебе, Сью? — Дора придирчиво осмотрела сестру. — И что это она такое сотворила с тобой? Она фэйри? Сид? Или просто поклонница искусства нашего дорогого Блэковского Ублюдка?       — Молчать. Я сама. Им нельзя ничего знать.       Сьюзен зажмурилась. Казалось, ей хотелось закричать, но в итоге она просто холодно процедила, сцепив руки перед собой и смотря исключительно на кольцо на пальце — напоминала себе причину, почему она здесь.       — Госпожа запрещает. Но даже если бы не запретила, я бы всё равно ничего не сказала! — в голосе и голубых глазах Сьюзен плескалась ярость. — Ты предала меня! Сказала Альбусу, кто я такая! Теперь все знают!       Дора несколько недоумённо рассмеялась.       — Нашла время предъявлять счёты. Такая мелочь относительно того, как ты предала всех нас. Мы квиты. Могла бы это уяснить, раз притащилась к Блэкам на поклон!       Дора, наконец, посмотрела на Мосаг, как и все. Хотя нет… Она посмотрела на неё, как на насекомое, которое собиралась раздавить.       — Ну и что это за чудовище, Рэгги-Мэгги? — она сладко улыбнулась Регулусу. — Мне казалось, я единственное чудовище, которое ты сумел трахнуть, а нет, погоди-ка… Нашёл что-то гораздо более отвратительное?       — Да как ты! — взвизгнул он, повернувшись к ней. — Это Меропа! Я столько рассказывал тебе о ней! А ты не верила! Говорила, что это всё сон! Лезла ко мне в голову проверять! А она не сон, видишь? Видишь?!       — Вижу, — Дора окинула опасным оценивающим взглядом прячущуюся за тёмными волосами Мосаг. — Вижу тёмную ведьму, метаморфиню и легилиментку, хорошо запудрившую тебе мозги. Но мне всегда казалось, что ты предпочитал женщин с двумя ногами? Или она идёт сразу за четырёх?       Вал увидела своими глазами, настоящими глазами, край крыши беседки. Но серебристый, словно горный ручей, смех Мосаг разбил вдребезги её порыв бежать.       Все недоумённо воззарились на тёмную ведьму. А она, повернувшись к Доре, шагнула к ней и протянула руки так, чтобы она хорошенько рассмотрела на них рисунки пауков.       — Дора-Дора, моя хрупкая Дора, — нежно проворковала Мосаг. — Ты тоже спала с монстром, и далеко не с одним… Помнишь, как я спасла тебя и твоих детей от настоящего чудовища? Ты так тосковала по мне потом.       Дора отшатнулась. А потом рванулась навстречу!       — Мосаг! — вскрикнула она, схватив её за руки. — Как? Ты жива! Боже! Храни тебя Кетцалькоатль, ты жива! Как? Как тебе удалось?!       На её лице застыло то же неверие, как и у Регулуса недавно. Дядя, тупо пялясь на Дору, крепко обнявшую чуть наклонившуюся к ней Мосаг, выглядел так недоумённо, что Вал рассмеялась бы, повиснув у балки на входе в вожделенную беседку… Если бы коварная паучиха, по-хозяйски приобняв Пандору, не прошипела ласково, глядя в глаза Сьюзен:       — Ты глухая? Вперёд!       Начался ад. Вальбурга схватила метлу быстрее, чем успела подумать, и рванула в воздух. Чёрные пауки, бросившиеся на белых, выглядели, словно пешки на шахматном поле… А Сьюзен, напавшая на Ликориса, которого едва успел прикрыть раздираемый и рассыпающийся в песок гиппогриф — как чёрная королева и белая ладья. Вот только добраться до королевы Дорадо, облачённой в тёмно-синюю мантию Сириуса, им уже было не дано.       Ожерелье… Выбрось. На нём слежка.       Вальбурга бездумно сорвала с шеи рубины и сапфиры. Они соскользнули с ладони вниз под сотни угольных паучьих лап, зарывающих синие и алые осколки в землю.       А она летела вверх, к свету и теплу. К фениксам.       Хватит темноты и холода. Хватит разбитых сокровищ.