Выживать и убивать

      Вот и новое утро. Лучи солнца уже проникали в спальню Брижит, щекоча её веки, которые она пыталась зажмурить посильнее. Но не успей Брижит снова провалиться в сон, как она услышала стук в дверь — это означало то, что её день начался и пора бы вставать. Но стук не был похож на Каролин, ведь та стучала торопливо, а дверь в это время издавала еле слышный треск. А этот был более мягким и не таким торопливым, а переодичным — постучит три раза, пройдёт секунд десять, снова столько же стучит.       Брижит поднялась в белой ночнушке на пол бедра, даже сначала не поняв того, что стучится не Каролин. Открыв дверь, она сонным взглядом осмотрела человека, стоящего в коридоре. Перед ней стоял Готье, одетый по своему обыкновению в солидный костюм, в котором он обычно выходит на улицу по делам. Он похоже собирался что-то сказать, но Брижит вспыхнула, и лицо накрыл румянец. Она резко закрыла дверь с мыслью:"Господи, он увидел меня в ночнушке! Какой же стыд!"       Но вдруг по другую сторону двери заговорил Готье: "Ох, я не хотел тебя смутить, monada. Переодевайся и выходи. У меня к тебе дело."       Брижит успокоилась и надела жёлтую рубашку с короткими рукавами и чёрными пугавицами, серые классические брюки и чёрные ботинки на небольшой платформе, расчесала волосы, потом, немного подумав, надела пальто, которое ей отдала Каролин, и наконец вышла за дверь малость смущённая.       — Доброе утро. Надеюсь, ты выспалась, ведь у нас важное дело. – заговорил Готье с мягкой улыбкой на лице.       Брижит немного помялась, но потом ответила:       — Доброе... Думаю, я вполне хорошо поспала. – она увидела, что Готье отвернулся и неторопливо пошёл к лестнице, и пошла за ним – А... Что у нас за дело? – решила спросить Брижит.       — Мы отправляемся к маме.       — К Сабине? – спросила Брижит, засияв от счастья.       — Я боялся, что ты спросишь это. Нет. Мы отправляемся к нашей маме, к Мелизент.       Брижит огорчённо вздохнула. Она решила больше ничего не говорить и просто тихо следовать за братом.       Так, в тишине, они прошли до выхода, а когда вышли из особняка, увидели двух парней, явно кого-то ждущих. Готье с ними поздоровался, пожав им руки. Брижит сначала не поняла, кто это такие, но потом она поймала воспоминание двухмесячной давности, когда Готье забирал её из борделя. Она вспомнила, что с ним было двое людей, похожих на тех, что стояли сейчас рядом с ней. Но имён она не знала.       — Готье, а это кто? – спросила она, указав рукой в сторону парней.       — Ах, точно! Знакомься, Брижит — Рудольф, – он положил свою ладонь на плечо парня чуть выше его ростом, светло-рыжего, со светленькими, голубыми глазами и чистой кожей, а одежда его почти не отличалась от Готье, за исключением пальто вместо пиджака – а это Дегэйр – Готье тряхнул головой в сторону второго парня, высокого и смуглого шатена с прищуренными ореховыми глазами, его волосы выглядели довольно растрёпанными и неухоженными, чего не скажешь о самом молодом человеке .       Брижит просто кивнула, но потом всё же решила задать ещё два вопроса:       — А они пойдут с нами или нет? И кто они тебе?       — Насчёт первого вопроса — да. А насчёт второго... – он малость помялся – друзья... даже скорее телохранители.       Рудольф с Дегэйром немного смутились и подтвердили слова Готье.       У Брижит такой странный ответ вызвал некие подозрения, но она снова кивнула, дабы не раздражать парней, и они все вместе пошагали на восток от особняка.       Брижит шла прямо позади Готье, иногда пытаясь взять его за руку, но он всё не поддавал ладонь, а в итоге вообще засунул руки в карманы брюк. Дегэйр и Рудольф шли по обе стороны от Готье, хотя были примерно на шаг-два впереди него.       Иногда его друзья могли что-то сказать, а сам Готье отвечал на это киванием, "ага" или смешком. Брижит немного напрягала такая обстановка. Мало того, что на улице холодно, да снега ни крупинки, так ещё и поговорить не о чем, а Рудольф с Дегэйром только пугали и наводили на подозрения. Они разговаривали так, будто ждали от Готье какого-то более конкретного ответа, но он не хотел им отвечать в присутствии Брижит. Она чувствовала напряжение между этими тремя. Казалось, что над ними густая туча, а Брижит та, кто мешает этой туче выпустить дождь или грозу.       Брижит размышляла всю дорогу, да так сильно, что аж не заметила, как Готье остановился, и врезалась ему в спину.       — Ах! Брижит, чего ты пугаешь меня? Ходи аккуратней. – сказал Готье, повернувшись к сестре лицом – Ты в порядке хоть? Не сильно ударилась?       — Нет-нет! Я в порядке! Я... Задумалась просто. – потирая нос, ответила Брижит.       — Ну, думать — это хорошо, хоть мозги у тебя на месте. Ладно. В этом доме живёт наша мама. – после этих слов он посмотрел на своих друзей, похлопал Брижит по плечу и подошёл к ним.       Подойдя к Рудольфу, он незаметно погладил его по бедру и шепнул что-то на ухо, а Дегэйру он потрепал волосы, после друг ему что-то с улыбкой тихо сказал, на что Готье многозначительно показал ему язык и подозвал Брижит в подъезд. Друзья остались ждать на улице.       — А они не с нами? – поинтересовалась Брижит, поспевая за братом.       — Нет. Что они там делать будут?       — Тоже верно. – пробубнила она – А они тебе точно друзья и телохранители? Просто как-то странно вы со стороны выглядите.       — Хм. Как тебе сказать... – он на минуту задумался – Расскажу как-нибудь потом, наверное.       После этих слов Готье посмотрел на Брижит, вздохнул и неспешно открыл дверь, пропуская Брижит вперёд.       Брижит не знала, как отреагирует на свою биологическую мать, ведь не помнила ни единой чёрточки лица своей мамы. Сердцебиение участилось, а в глазах помутнело от неизвестности и ожиданий, которые скорее всего не оправдаются.       Не успей Брижит представить себе Мелизент, Готье взял её за руку и повёл на кухню. Там, за небольшим столом, сидела женщина с тёмными волосами под каре и тонкими чёрными бровями, пухлыми губами и полненькими ногами, а цвет глаз был такой же, как и у Брижит – янтарный, только вот виднелись потемнения под самими глазами. Она была одета в фиолетовое домашнее платье, почти не прикрывавшее ноги, на которых, к слову, ничего не было. Женщина эта сидела с карандашиком над кроссвордом, но как только увидела Брижит, так сразу кинула карандаш и бросилась к ней в ноги со слезами.       — Господи–боже! Это ты, Брижит?! – кричала Мелизент.       Брижит кивнула.       — Боже, прости меня, прошу, прости! Пожалуйста, я всё объясню! Прости меня, Брижит, милая! Мне так... Мне так стыдно! – она ничего больше не смогла выдавить и просто разрыдалась, обняв ноги дочери и опустив голову.       Брижит не понимала, что ей делать. Она даже ничего не могла сказать от такой неожиданности. Но погодя немного, она посмотрела озадаченным взглядом на Готье, который лишь сказал: "Ну чего стоишь?". Тут до Брижит дошло, как поступить. Она опустилась на колени, посмотрела в лицо матери, полное огромной вины и слёз, и обняла в ответ.       В этот момент она всё ещё представляла в голове лицо мамы. Оно вызывало жалость и тоску. Брижит казалось, что она виновата в этой ситуации, а не её мама, настолько Брижит было её жаль. Настолько жаль, что за последние две недели она в первый раз заплакала. "Я прощаю. Я простила отца... И тебя тоже прощу." – произнесла Брижит и снова посмотрела на лицо матери, мягко улыбнувшись.       Тут Мелизент смущённо встала на ноги, сказав: "Что-то вы пришли, а я тут расплакалась вся... Нехорошо это. Садитесь за стол." Готье с Брижит сделали, как сказала мама, которая в этот момент наливала им чай.       Через пять минут она уже села к детям, поставила им кружки с горячим чаем и на середину стола пиалу с печеньем. Она немного помолчала, даже не смотря на детей. Мелизент трогала свою кружку и смотрела прямо в неё. Но молчание не могло продолжаться вечно, и Готье решил его прервать:       — Мама? Что ты разглядываешь в чае?       Тут она резко подняла на него глаза, немного помешкалась, отпустила кружку и заговорила:       — Да так... Задумалась немного, сынок. – Мелизент перевела свой взгляд на Брижит – Брижит, милая... Как тебе там живётся?       — Ох, в особняке отца? Всё более-менее хорошо. Я думала, будет хуже...       — А Готье тебя не бьёт, не ругает? А-то он всё время злой какой-то.       Готье, конечно же, не понимающим взглядом посмотрел на мать, совершенно не ожидая такого замечания. Но вот Брижит усмехнулась и ответила:       — Нет, он ко мне очень хорошо относится и если что-то не так, то сразу спрашивает, чем может мне помочь, а вот Каролин с ним ругается из-за этого, мол, если он продолжит в том же духе, то я так тряпкой и останусь.       — Вот оно как... Это хорошо, что вы ладите.       — Да, я вот только по Сабине скучаю. Два месяца с ней не виделись. – Брижит огорчённо вздохнула и посмотрела в кружку, разглядывая своё отражение.       — Да... Сабина. Кстати о ней! – сказала с улыбкой Мелизент и тут же потускнела – Я должна объясниться перед тобой... Эх, в общем, когда я была беременна тобой, твой отец развёлся со мной из-за тяжёлых обстоятельств с мафией. Я всё поняла, даже не сильно огорчилась, ведь хоть я не могла видеться с Готье и Бионаром, у меня должна была родиться дочь. Сначала я жила далеко отсюда, но у меня начались проблемы с финансами, и никто не мог помочь, к сожалению... – она опустила голову и вздохнула.       — Но почему? – перебила её Брижит.       — Не перебивай. – сделал ей замечание Готье.       — Ладно тебе, Готье. Так... Бионар не мог помочь, потому что тогда у аристократии и мафии были очень напряжённые отношения... Даже напряжённее, чем сейчас. У него не было на это времени, да и денег тоже на тот момент ни у кого там не было почти. В общем, когда ты родилась, я начала ужасно себя чувствовать, возненавидела себя, начала думать, что за мной следят и хотят убить... Я даже начала выпивать... – она всхлипнула – не знаю, что это было, но когда тебе ещё года не было, я решила отдать тебя соседке, которая была учительницей. Я хотела отдать тебя умному человеку, чтобы он смог тебя воспитать, потому что я сама понимала, что не смогу воспитывать тебя, понимаешь? Ну потом она уехала в другую часть города, как я ей сказала, чтобы я не передумала и не забрала тебя обратно. Я пить ещё больше начала, мне было очень плохо, меня всё пугало, я хотела тебя увидеть, дорогая, очень хотела, но понимала, что причиню вред. – она закрыла рот рукой, и у неё потекли слёзы – Прости меня, я не хотела всего этого.       Брижит растерялась и потянула руку к маме. Она погладила её по голове и приобняла, шепнув: "Прощаю, прощаю. Я понимаю, я всё понимаю. Мне было хорошо с Сабиной, поэтому ты не должна извиняться."       — Ох... Доченька... Я никогда больше тебя не брошу, никогда-никогда! Готье! – крикнула мама, подойдя к сыну – Спасибо тебе, мальчик мой... Спасибо, что привёл её ко мне, спасибо тебе, что нашёл её. У меня будто целая скала с души свалилась. – сказала она, обняв его и поцеловав в обе щеки.       Он обнял её в ответ и сказал:       — Ну не надо так... Не плач, мама, не плач, слышишь? Всё в порядке, ты меня уже благодарила. Лучше с Брижит поговори, а я пойду, меня там ждут.       — Хорошо, иди, сынок. Только вот... – Мелизент перестала обнимать Готье – Может Брижит у меня поживёт? Будет спать у меня, завтракать, ужинать... Большего не прошу, дорогой.       — Ох, Брижит? Ты сама-то не против? – спросил Готье.       "Я думаю, это неплохая перспектива... Жить в уютной квартире с Мелизент. Наверное это лучше, чем просыпаться под грозный стук Каролин... Хоть, как я понимаю, мне всё равно придётся ходить в особняк днём, но зато утром, вечером и ночью я смогу отдохнуть от особняка и от всех, кто там находится, да и Мелизент неплохая... На меня похожа чем-то... " – думала Брижит про себя, потирая левой ногой правую и смотря в пол.       — Я согласна. – наконец ответила она.       Готье сказал, что предупредит Бионара об этом. Также наказал Брижит прийти в особняк примерно через два часа и удалился.       Мелизент предложила Брижит присесть за стол и поговорить ещё немного за кружечкой чая и сладким печеньем. Брижит само собой согласилась. Она выпила примерно четверть кружки чая, взяла печенье и спросила:       — А... Что было после того, как ты отдала меня Сабине?       — Ох, как бы я не хотела отвечать на этот вопрос, но... В общем, я уже говорила, что у меня начались проблемы с алкоголем, я приходила на работу пьяная, усталая, напуганная... Потом я даже счета оплатить не смогла и меня выперли из квартиры...       У Брижит будто заскрипело в груди от этих слов, она смотрела на Мелизент круглыми глазами с опущенными бровями.       — Ну а потом... – продолжила она – Бионару донесли вести о том, что я выпиваю, боюсь всех вокруг, из квартиры меня выкинули, а ребёнка я вообще отдала. Эх... Он меня нашёл довольно быстро. Тогда я в первый раз увидела его напуганным. Он пытался со мной поговорить, но я только плакала и чуть не выпрыгнула из окна у него на глазах...       Брижит ещё больше испугалась и рефлекторно положила свою ладонь на ладонь Мелизент.       — Ну, он потом отправил меня в психиатрическую больницу, за что я ему благодарна, ведь со мной там хорошо поработали, а Бионар, когда было свободное время, приходил и говорил со мной, всегда говорил, что любит меня больше жизни, Готье приводил ко мне... Потом выписали меня, через года три вроде, я многое забыла, конечно. Даже имя той, которой отдала тебя... Да и сколько Сабин вообще в нашем городе, неизвестно. В общем, всё ещё паранойя иногда меня преследует, спать сложно, долго засыпаю, а встаю очень рано из-за мыслей плохих... Не работаю сейчас, деньги мне даёт Бионар, да и квартиру эту он мне отдал. – она тяжело вздохнула – Ты скажи мне, как тебе с Сабиной жилось? Мне говорили, учительницей она больше не работает.       — Да, её уволили из-за того, что кто-то на неё наговаривать начал, что образования у неё нет никакого, что она лесбиянка... Бред это всё, конечно, дело это потом замяли, но уволить — уволили. Она потом смогла открыть бордель...       — Ой, ужас какой.       — Да, мне тогда шесть лет было... У нас была квартира над самим борделем, я обычно наверху была, пока она работала... Бордель в час дня открывается, до этого времени она меня писать, читать учила... Математическим всяким задачам тоже учила, потом ещё и биологии, анатомии, географии немного. То есть зря время я не проводила, только вот в десять лет я ей помочь с работой захотела, хоть тогда даже и не знала, чем там заниматься надо... Ну и стала я сначала просто танцевать, а потом ещё и на шесте...       — Господи! Какой-то кошмар! Ну нельзя же так! – возмутилась Мелизент.       — Я знаю, и она знала... Только вот налог большой, так ещё и от аристократии, и от мафии, а мужчин как-то надо привлекать, а несовершеннолетняя девочка, почти без одежды, красивая... Этим можно было привлечь, причём ещё как. Да и деньги за вход платить надо, за то, чтобы на меня посмотреть. Так и бордель стал процветать, и денег стало хватать... – говорила она это с неким отвращением, сморщив лицо и выпив от такого рассказа аж весь оставшийся чай за пару глотков – Но, знаешь, она всегда меня поддерживала, защищала и даже несколько раз спрашивала, не хочу ли я отказаться от этих танцулек. Она хорошая, она меня любила, только увижусь с ней только через десять месяцев, получается. – Брижит огорчённо вздохнула и посмотрела на стол.       — Ну, я думаю, она тебя всё ещё любит и ждёт с нетерпением, когда тебя наконец увидит. Давай лучше не будем о грустном, хорошо? Давай лучше я покажу тебе мою квартирку.       Мелизент так и сделала. В её квартире была лишь одна комната, в которой она спала на низенькой кровати, что была не заправлена, вся всклочена. Рядом с кроватью на маленькой деревянной тумбочке стоял телевизор. В одном из углов комнаты, справа от окна, стоял письменный столик, на котором было много книг: медицинских, художественных, тоненьких и очень толстых — всяких разных. Брижит даже заметила первый том "Капитала". Также пылились многочисленные газеты с разгаданными на них кроссвордами. Слева же от окна стоял высокий деревянный шкаф, в котором было не очень много одежды.       В ванной не было ничего примечательно, кроме того, что на маленьком настенном шкафчике стоял кактус.       Кухня тоже была обычная, тем более Брижит уже её увидела. Газовая плита, раковина, мусорное ведро рядом с ней, холодильник, полочки и шкафчики с посудой, квадратной формы стол с четырьмя стульями и окно с зелёными шторками. Было только неизвестно, где Мелизент хранила хлеб, хотя, возможно, что она его попросту не ела. Внимание Брижит привлекли разве что таблетки, лежащие на столике для готовки, которые наверное помогали Мелизент чувствовать себя лучше.       Когда Брижит всё увидела, оказалось, что ей уже пора идти в особняк. Она обняла Мелизент на прощание и сказала, что обязательно придёт вечером и не соврёт насчёт проживания у неё в квартире.