5 глава
11 апреля 2021 г., 08:06
Примечания:
*Барокко — стиль, отличающийся особой пышностью и торжественностью.
На связи Саник Илинов☻ Прошу у читателей извинений. Я не хотела такого огромного промежутка между предыдущей главой и этой. Обещаю, что следующая выйдет скорее. Удачи🍞
Время близилось к ночи. Родители пригласили Патрисию в столовую, где присутствовал и Рудольф. Они желали обговорить с ней её успехи в учёбе.
— Доченька, как у тебя успехи в математике? – спросил отец.
Триша помешкалась и потупила взгляд, обдумывая то, что она скажет.
— Я... хм, в алгебре или геометрии? – решила она начать с вопроса.
— Во всей, – строго ответил отец, нагнувшись вперёд.
— Сравнивая с остальными уроками, не очень. Однако я прикладываю все силы.
— То, что ты там прикладываешь, абсолютно неважно, Триша! – закричала мать. – Иногда у меня возникает вопрос: точно ли ты наша дочь? – она злостно сглотнула и вздохнула. – Ведь все в нашей семье, кроме тебя, знают математику прекрасно, даже Тео!
Отец резко поднял руку и посмотрел на жену исподлобья, мол, помолчи немного.
— Понимаю, конечно, что ты можешь обидеться на подобные слова...
Триша резко встала со стула и хлопнула ладонями по столу, выкрикнув:
— Вероятно, желаешь моих страданий?! Не лежит моя душа к цифрам, я читать люблю!
— Господи, позорище! – мать схватилась за переносицу. – Читать она любит! Любишь читать — люби и умножать, Триша! Ты должна пойти по нашим стопам во всём!
— Да, Триша... только слова старые использовать и умеешь, а попросишь тебя умножить два числа в уме, так пять минут думать будешь! – усмехнулся Рудольф.
Патрисия стояла в полном недоумении и отчаянии одновременно. На вески давило обвинение, из-за чего слёзы, точно по плотине, долбили по переносице, но Триша сдерживалась как могла. Ладони, лежавшие на столе, сжались в кулаки, челюсти прижались друг к другу сильно, до боли, а брови нахмурились, и левая малость дёргалась.
— Что стоишь? Лучше оправдайся, – спокойно, но давяще сказал отец.
— Ну давай! Стоит, нахмурилась! Заплачь ещё! – закричала мать, трясясь от злости.
— Что, может назовёшь нас мракобесами? Или может идиотами? Или скажешь, что я пятигуз? – также насмешливо говорил Рудольф.
Для Патрисии это стало последней каплей. Она вышла из-за стола, подойдя к Рудольфу, и со всей силы, со всей обидой в глазах треснула ему по лицу ладонью, ещё и поцарапав своими ногтями щёку брату. Голова Рудольфа чуть на 180° не повернулась от мощи удара. Он ничего не сказал и ничего не сделал в ответ. Но вот родители сразу начали кричать и посыпать оскорблениями. "Бессовестная", "гадюка", "дура", "сумасшедшая", "ужасная дочь" — все эти слова летели в сторону Триши. Мать держала её за локоть и кричала прямо в ухо. У Триши окончательно лопнуло терпение, поэтому она этим же локтём ударила мать в живот со всей силы и в слезах выбежала из особняка. Отец лишь произнёс: "Ничего, завтра вернётся, кланяясь нам в ноги и прося прощения."
Патрисия бежала по холодной тёмной улице, вся в слезах, кричащая от горя, в одном лишь лёгком платье с короткими рукавами да в тонких чулках. Она ни на что не обращала внимания: ни на холод, ни на темноту неба, ни на текущие из глаз слёзы, что будто и не хотели останавливаться — она просто не желала видеть свою семью.
Пробегая по улице, Патрисия одним глазом заметила некую тень рядом. Она неожиданно для самой себя остановилась, всхлипывая. Голова болела от пролитых слёз, поэтому в ушах звенело, что вызывало ещё больше подозрений ко всему окружающему.
Простоя примерно минуту, Триша махнула рукой и уже собралась идти дальше, но её схватили за ту же руку. Патрисия повернулась назад, сомкнув губы и нахмурившись. Перед её глазами встал мужчина. По лицу его была растянута противная улыбка, а руки находились в напряжении. Взгляд мужчины скользнул по телу Патрисии, после чего глаза снова смотрели на её лицо.
"Куда вы? Могу я провести вас?" – жутким голосом прошептал мужчина, словно знал Патрисию.
Триша лишь напуганно покрутила головой, потянув свою руку к себе. Но незнакомец не отпускал её. Мужчина стоял почти неподвижно, будто статуя, а глаза так же не уходили в сторону от Патрисии.
Слёзы засохли, но вместо них в глазах появился страх. Она потянула руку на себя ещё пару раз, нервно скрипя зубами. Но мужчина притянул Тришу к себе, грубо схватив за талию. От страха и возмущения Патрисия уже тряслась, а ноги пинали незнакомца и асфальт. Патрисия хотела закричать, но мужчина закрыл ей рот рукой. Он прижал её к стене одного из домов, а голова его улеглась к ней на плечо. От такой близости Патрисия чувствовала запах перегара, резкого и отталкивающего.
Патрисия мычала в руку незнакомца и мотала головой, стараясь позвать на помощь. Но другая рука мужчины уже лезла ниже. Ладонь легла к Трише на грудь, сразу сжав её. Патрисия выгнулась и пнула незнакомца, зажмурив глаза. Мужчина на это резко спустил руку к ногам Триши, подняв одну из них за колено. Рука сразу же скользнула под платье, схватившись за бельё. Патрисия всхлипнула, скользнув по стене, и пнула незнакомца ещё раз. Он отпустил ту ладонь, которой не дал Трише закричать, а сама Патрисия упала на асфальт, поранив колено. Она увидела палку, лежащую рядом с ней, резким движением схватила её и, поднявшись на ноги, от злости неоднократно ткнула этой палкой мужчине в правый глаз.
После Патрисия тревожно потопталась по кругу, вспоминая дорогу к своему жениху. Заметив поднимающийся взгляд незнакомца, она рванула со всех ног, не оглядываясь назад. Позади она слышала лишь страдающий визг незнакомца, то ли от боли в глазу, то ли от упущенной жертвы.
Сердце колотилось так, словно тотчас выпрыгнет из груди — от страха, от отвращения, от ещё большей обиды и гнева, что пытали Тришу весь оставшийся путь.
Прибежав к более скромному особняку, чем имение Вилларе, Патрисия резким движением повернулась назад, никого не увидев. Она подошла к двери, отперев её ключом, который ей доверили родители Зена Сенье — жениха Триши........
***
Брижит невозмутимо сидела за столом Мишель, рассматривая саму капо с ног до головы и иногда прикрывая нижнюю губу верхней. Сама же Мишель пока молча стояла с листом бумаги и увлечённо его читала. Она словно ждала, пока часовая стрелка наконец достигнет цифры 10, чтобы положить этот лист на стол, что заняла Брижит, и начать что-то говорить своим солдатам. Именно это она и сделала, дождавшись стрелку. — Итак. Дело у нас серьёзное, но не серьёзней предыдущего. У нас заказали убить Сенье. Всю семью, даже собаку не пожалели. Денег за это предлагают дохрена с хвостиком, так это ещё из самой Франции запрос. Видно, это семья всем уже настолько надоела, что уже из Франции запрашивают. – усмехнулась она и, тряхнув кудрявой чёлкой, с улыбкой посмотрела на Брижит. Хоть почти все солдаты внимательно слушали и кивали, Брижит чувствовала напряжение в районе ног, таза и груди, смотря на Мишель, словно она разговаривает именно с Брижит, никого другого не замечая. "Знаю, я девушка, но Мишель только мне здесь кажется ужасно привлекательной? Может, я больная? Почему я одна не могу сосредоточиться на её словах?" – всё думала Брижит, но недолго, ведь один из солдатиков щёлкнул у неё перед лицом. Ударив по его пальцам, она помахала головой и снова сосредоточилась на словах Мишель. Мадам Жюльен решила взять на задание и Брижит, думая, что в неприятности она уж точно не попадёт. Словно не прошло и минуты, как солдаты пробрались в имение Сенье. Мишель, как ответственная капо, руководила процессом. Она сообщила солдатам сначала пробраться на второй этаж, где находились мадам и месье Сенье. Было велено их связать и заклеить рты, собственно, так и было сказано в заказе, нарушать который им было ни к чему, учитывая то, что это доставляло своего рода удовольствие. Брижит, однако, осталась на первом этаже. Пока родителей семейства беспощадно убивали, Брижит надо было застрелить сына, или же Зена Сенье. Брижит не знала, где он находится, но к ней прибежал один из солдат, что позвал её за собой, пробегая по длинному коридору, наполненному картинами и лампами. Брижит бежала за ним прокручивая в голове цепочку событий: "Сейчас я убью человека... не сейчас — потом. Я бегу за своим коллегой...как его зовут? Да какая разница! Я прибегу куда бы то ни было за ним и...убью человека, застрелив его? А вдруг он не виновен ни в чём? Неважно... это не должно быть важно! Меня не спросят! Я делаю это ради... чего? Ради себя, наверное, ведь если я не буду повиноваться, то меня убьют... кошмарная у меня жизнь." Однако её мысли перебил звонкий свист, который звучал от солдата. Брижит уже вынула пистолет, делая поворот на углу коридора. Развернувшись, она увидела того солдата, что звал её. Он крепко держал Зена за волосы и прижимал его лицом к столу, другой рукой сжимая его запястья за спиной. Зен пытался даже выбраться и пинал солдата, он звал родителей и посыпал его оскорблениями, но тот лишь поднял голову Зена и ударил ей по столу, снова прижав её. Сын семейства повернул голову в сторону Брижит и гневно зарычал. Зрачки Брижит уменьшились в размере, а лицо приобрело эмоцию страха и гнева одновременно. Она стояла с напряжёнными руками, что держали пистолет, и немного согнула ноги в коленях, осматривая человека, лежащего головой на столе. Она вспомнила в нём того юношу, что приставал к ней в борделе. Припоминала она и слова брата: "... или ты хочешь убить одного из них?" Ох, ей хотелось немедля нажать на курок, но... Что-то знакомое останавливало Брижит, когда она смотрела на человека, которого ей надо было убить. Она будто опять появилась в первый день в особняке отца, а Каролин учила её стрелять. Брижит снова чуть не заплакала, она осознавала свой поступок... "Да грохни ты его уже!" – прозвучал крик солдата, но Брижит не слышала сквозь белый шум вины за несовершённый поступок. Но солдат не останавливался кричать. В итоге звонкое "Стреляй!" заставило Брижит совершить выстрел в бок Зена. Тот начал заливаться истерическим воем, посыпая угрозами солдата и Брижит. Солдат ударил Зена головой по столу опять, но на этот раз так сильно, что выбил у него сознание. Зен замолчал, а из носа у него потекла кровь. Солдат снова просвистел и отпустил его. Брижит спокойным шагом подошла к телу Зена, что было с пробитым боком, но ещё дышало. Она приставила пистолет к его виску и со слезами выстрелила. Теперь Зен лежал в луже крови, а солдат, вздохнув, наступил ему на голову. — Ты постаралась сегодня... — Я плачу... я заплакала от этого, так ещё и выстрелила только после твоего крика. Это ты сделал большую часть работы. — Помнится мне, не так давно ты дала мне пощёчину за то, что я сказал о кривости твоих ног. А как только ты пришла в мафию, ты чуть ли к Готье под рубашку не пряталась от моего вида. Сегодня ты заплакала от смерти незнакомца, но когда Мишель тебя взяла к нам, ты была настолько холодна... прямо-таки как братец твой. Жизнь циклична, неправда ли? — К чему ты? — Да к тому, что пока не привыкнешь, старое поведение будет к тебе возвращаться не раз и не два. Не нужно корчить из себя хладнокровного убийцу, нужно быть им. Как Мишель. Этот разговор закончился выстрелом и жалостным воем собаки, которую тоже было велено убить. После Брижит вздохнула и протёрла глаза рукавом. Она осмотрела окружение быстрым взглядом и кивнула в сторону солдата с уважением. После её уши услышали хриплый крик Мишель, которая уже собирала солдат, чтобы уехать вместе с трупами. Но Брижит не хотела уходить, поэтому попросила Мишель о том, чтобы походить в этом здании ещё немного. Капо разрешила, поставив условие: Брижит выносит труп Зена сама. Мишель с солдатами вышли с трупами родителей и собаки. Вот все уже и вышли, и остались только один с половиной человек: Брижит и труп. Она посмотрела на тело Зена вроде и холодно, вроде и обеспокоенно, сама и не понимая, что из этого правда, и отвернулась, проходя по коридору. Брижит самой была неизвестна причина, по которой она расхаживала по чужому особняку наедине с трупом человека, который домогался до неё раньше. Наверное, хотела привыкнуть к подобной обстановке, может быть, желала немного отдохнуть ото всей этой суеты. Коридор казался ей бесконечным и завораживающим. Он заставлял её мысли успокоиться немножко, но в то же время испытывать непреодолимое чувство тревоги. Коридор был абсолютно ей незнаком, но красив и роскошен. Здесь она впервые убила человека, но, с другой стороны, в её положении это даже хорошо. Брижит всё ещё слышала жалобные крики родителей и сына Сенье, ужасающий вой их собаки и это звонкое "Стреляй!". Стыд и гордость смешались в ней в эту минуту, от чего она обдумывала ситуацию, произошедшую сейчас, не выбрасывая эти мысли из головы, но на лице была улыбка, а в сердце жар. Делала Брижит это для себя, может, для семьи или Каролин, возможно, даже ради Сабины... ей было уже не принципиально. В жизни ведь нужно искать плюсы и просто терпеливо привыкать к сложившейся ситуации. А хладнокровие в этом случае как раз к месту... Но не успей Брижит как следует подумать и подышать кровавым воздухом, она услышала щелчок со стороны двери и обернулась.***
Патрисия вошла в здание совершенно невозмутимо, но с каждой секундой лицо её приобретало всё новые и новые эмоции: сначала, когда она увидела незнакомку, во взгляде читалось недоумение; затем Триша рассмотрела лежащего рядом со столом жениха — в глазах страх и волнение; после же она увидела лужицу крови и отвернулась, прикрыв рот ладонью. Она вскрикнула, голубым глазом посмотрев на Брижит. Сама же Брижит не уходила от эмоции удивления ещё минуты две. Она совершенно не понимала, что здесь забыла какая-то девушка, которая, видно, и не из мафии, и не из горожан. До Брижит дошла мысль о том, что примерно в восьми метрах от неё стоит аристократка, ещё и красивая, с необычной внешностью. Так они стояли минуты три, не дольше. Обе думали, что же сказать, да как сказать. Патрисия не нашла более хорошего варианта начать разговор, поэтому задала довольно глупый вопрос: — Где... где мой жених? Брижит увела взгляд в сторону трупа, лежащего рядом со столом в зале. Она засунула руки в карманы брюк и, скрипнув губами, ответила: — Может, я ошибаюсь, но, наверное, он вон там. Она тряхнула головой в сторону зала. Патрисия хоть и знала о том, что то тело принадлежало Зену, но обеспокоенно сомкнула губы. Подняв голову и прищурив глаза, дабы не видеть крови, Триша нервным шагом начала ходить по помещению в трёх-четырёх метрах от Брижит и ворчать. "Ад кромешный! С родителями поссорилась, прибежала в дом к жениху — а тут кровь, беспорядок! Так ещё и этот помер! Как мне теперь по особняку-то расхаживать! Я, простите меня, суеверная малость... так ещё и крови до ужаса и рвоты боюсь! Фу!" Брижит совершенно не понимала, что ей сказать, да и надо ли. Она даже не понимала, к кому обращается эта девушка — к ней или же к самой себе. Но единственное, что она прекрасно понимала, так это то, что девушке в таком лёгком платье наверняка холодно, а она ещё и дверь открытой оставила. Брижит сняла своё серое пальто, оставив себя в рубашке. Она подошла к Патрисии и накинула пальто ей на плечи. — Вам холодно? — Мне? И правда холодновато... благодарю. — Так... значит, вы хотите где-то переночевать? — А ты догадливая... неужто можешь предложить местечко? — Вы так доверчивы? А вдруг я вас убью? Как вашего жениха. – усмехнулась Брижит. — Я прекрасно понимаю, что ты из мафии и, хоть и нехотя, я пойду с тобой туда, куда предложишь. Всё-таки после того, как убежала, возвращаться домой так быстро не в моих планах. И да, я знаю, что ты меня не убьёшь. — Что ж, думаю, вы правы. Тогда я могу предложить квартиру своей матери. — Хоть куда! Говорю же! Странный, наполненный непониманием и опасением, диалог прервала Мишель, вошедшая в здание в распахнутую дверь. Увидев девушку, что она впервые видела, Мишель отшатнулась назад и косо посмотрела на Брижит. Брижит в точности таким же взглядом покосилась на капо, оставляя Патрисию в полном недоумении. Мишель тряхнула чёлкой и быстрой свободной походкой приблизилась к девушкам. Она начала разговаривать с Брижит на тему того, что это за девушка и как она сюда попала. Патрисия всё ещё стояла с непонимающим лицом, сжав губы и поморщив нос. Она не слушала тех двоих, а разглядывала стены, прижимая к телу пальто, что дала Брижит. Плечи ощущали тепло и уют, но затем сразу же покрывались мурашками, оттого, что пальто было холодным, но из тёплой ткани, уже нагревшейся рукавами рубашки Брижит. Эмоции Триши смешались, было непонятно — страшно ей, грустно или, наоборот, радостно. Какое-то очень подозрительное чувство настигло сердце Триши в тот момент. Словно всё было так плохо, что сейчас уже хорошо, даже отлично. Мишель и Брижит смотрели на Патрисию, когда она повернула свой взгляд на них. Она чуть прижала голову к груди и отступила. — Что вы сверлите меня взглядами? — Дамочка, вы, случайно, не аристократка? — Пф! "Дамочка"! Тогда уж мадемуазель, а не дамочка... Мишель всего лишь закатила глаза, ожидая ответа на вопрос. — Отвечая на вопрос... да! Я родом из семьи Вилларе. А вы, я так понимаю... — Из мафии, мадемуазель Вилларе. Убили ваших, похоже. — Больно они мне нужны были! Другого жениха отыщут... собственно говоря, эта девушка – Триша указала на Брижит – предложила мне переночевать у неё... — Как скажете! Я отвезу вас обоих до квартирки её матери. Сказано — сделано. Мишель отвезла на своей машине Патрисию и Брижит до квартиры Мелизент. За всю поездку Патрисия разве что бросала несколько высокомерные взгляды на новую знакомую и думала о всяком. "Матерь Божья... на что я трачу своё драгоценное время? Сижу в одной машине с членом мафии... это даже звучит противно и отталкивающе." "А в компании того пьянчуги было бы менее противно?" – прозвинело что-то в голове Триши, от чего губы растеклись по лицу, как желе, а сама Триша повернула голову в сторону окна со взглядом, который хотел скорее забыть произошедшее. "Лучше б уж дальше с родителями ссорилась..." – поняла для себя одну истину она, закрывая глаза ладонью из-за появившихся в них росинок. Вскоре автомобиль оказался около дома, где и проживала Брижит с матерью. Он выглядел скромно. Патрисия взглянула на него, вздёрнув верхнюю губу, ведь ей было непонятно, как же мафия живёт в обычной квартирке. Отворив дверь, Брижит пропустила Патрисию вперёд, затем и сама вошла в квартиру. Мать, как обычно, весело побежала встречать дочь. Каково было её удивление, когда она увидела незнакомую девушку в пальто её дочери. — Доченька... это кто такая? — Я объясню потом. Просто дай ей здесь переночевать, пожалуйста. — Хорошо. Поспите вместе тогда? Патрисия хмуро посмотрела на Мелизент от такого вопроса. Но, вздохнув, кивнула и отвела взгляд куда-то наверх. После того, как Брижит переоделась, они с Тришей зашли на кухню, так как надо было выяснить, что произошло. Патрисия сидела за столом, оценивающим взглядом рассматривая помещение. Брижит заметила рану на её коленке и, будучи всё ещё доброй и заботливой, решила помочь с этим. — Эм... Мадемуазель Вилларе? У вас рана на ноге. — А? Да. Заметила уже. – дерзко ответила Патрисия. — Ох, ну, давайте я помогу вам с ней? Патрисия демонстративно закинула пораненную ногу на другую, поправив рыжие пряди. Брижит потянулась к шкафчику со всякими нужными вещами, такими как ручки, пластыри, зелёнка или нитки. Открыв его, она искала то, что нужно было именно в этот момент. Но, когда она нашла пузырёк с зелёнкой, ватную палочку и пластырь, ей в голову пришла одна мысль: "Что это она наглая такая? Вот сейчас как возьму, кину ей всё это и скажу, мол, дальше сама!" Однако она не совсем правильно послушалась эту мысль и аккуратно поставила зелёнку на стол, положила пластырь и дала ей в руки палочку, произнеся: "Ну, вы, это, сами знаете, что делать, да? Только сходите и промойте ранку сначала... вдруг она грязная." Патрисия взяла ватную палочку в руки, сразу же положив её на стол, рядом с пластырем. Такого она совсем не ожидала от новой знакомой. Сначала предложила помочь — дала какие-то вещички и говорит самой дальше действовать. Триша не стала раздувать из этого скандал, а всего лишь посмотрела на Брижит, приподняв одну бровь. Некоторое время спустя они уже сидели за одним столом, сложив на него руки. Брижит опустила глаза вниз и одним ногтем пыталась оторвать другой, который сломался. Патрисия же тихо стучала по столу, вздыхая. Вздыхала она из-за непонимания и этой нависшей тишины, что так и звенела в ушах. В итоге тишь решила прервать Патрисия: — С какой целью ты предложила переночевать у себя? — В общем... не знаю даже. Вы мне показались грустной, что ли. Жалко вас стало. — Меня? Жалко? Я же аристократка... а ты из мафии... не понимаю, – растерянно сказала Триша с дрожью в голосе. — Ну, я понимаю, что у нас разногласия из-за власти или что там... но, понимаете, мне как-то мало интересна эта ерунда. Не войну ж ведём... значит, я могу с вами контрактировать. — Контактировать. Ты со мной можешь контактировать, а не контрактировать. — Ой, да-да. Вы, походу, грамотная девушка. Таких редко встречаешь. — Это слово не вся моя грамотность. Мне непонятно, где ты смогла услышать сие слово. — "Сие"... книжки читаете? Я просто за свою жизнь книги две прочитала. И то коротенькие... — У меня дома много книг... Более того, у меня целая библиотека есть. Брижит удивлённо подняла брови и придвинулась ближе, упираясь рёбрами в стол. Она спрашивала о том, какие книги прочла Патрисия, та отвечала, хоть и высокомерно, зато с энтузиазмом в голосе. Патрисия говорила даже, что читала некоторые немецкие книги в оригинале. От девушки-аристократки Брижит не могла ожидать такой начитанности, знания нескольких языков, ещё и такого интересного и приятного слуху способа изложения информации. С каждой минутой речь Триши становилась всё более интересной и мягкой, менее высокомерной и сложной для понимания. Патрисия смотрела Брижит в глаза, держа спину ровно, пока рассказывала о книгах, ею прочитанных. В один момент она даже засмеялась, что очень удивило Брижит. Смех Патрисии был звонким и будто волнистым и шелковистым. Таким, что Брижит могла ощущать щекочащее чувство на ушах. Но столь жизнерадостный разговор не мог длиться вечно. Блеск в глазах Патрисии охмурил вопрос, исходящий от Брижит: — Я вот спросить хочу... а почему вы в такой лёгкой одежде, без обуви, прибежали в особняк к своему жениху... ночью? Патрисия немного подумала, рассказать или не рассказать, а может приврать немного или недомолвить... — Это брат виноват. Совсем границ не видит... насмехается надо мной, гадкий пятигуз! А родителям не до меня... я же младше, я же девушка... я же заведомо глупее! У Патрисии начали слезиться глаза. Она вздохнула и закрыла их ладонью, потирая переносицу и мотая головой. Брижит протянула к ладони Патрисии свою и убрала её от глаз. — Понимаю, я не психолог какой-то, но расскажи мне о своём брате. Пожалуйся мне. Мне от такого легче становится. — Он идиот! Всё время придирается ко мне: к тому, как я говорю, как хожу, как учусь, что читаю! Я не понимаю, что я делаю не так! Подначивает меня так, словно это его обязанность! Ещё и уходит куда-то каждый день, а мне никуда всё время нельзя. "Рудольф ста-арше! Ты ещё не досто-ойна!" Да почему не достойна-то! — Стой-стой! Я правда не хочу перебивать, но его зовут Рудольф? Вилларе у вас фамилия, да? — Да. Он Рудольф Вилларе... мой старший брат. — Рыжий? Светленький такой? Патрисия озадачено кивнула. — Господи! Так это ж, походу, друг моего брата! — Что? Он дружит с мафией, а родители ему ни слова! Знают ли они? Если не знают, я им поведаю истину — пусть хоть попробуют не поверить! – крикнула Триша, стукнув со всей силы по столу. — Осторожней! У меня мама спит. Дальше они разговаривали тихо. Однако в разговоре всё ещё фигурировал Рудольф, который Брижит казался хорошим скромным парнем, а, по словам Триши, был полнейшим мудаком. В какой-то момент беседы девушки взглянули на часы и поняли, что было уже два часа ночи. Поэтому Брижит, придя в комнату, выдвинула диван и положила на него две подушки с одеялом. Она предложила Патрисии свою сорочку, на что та легко согласилась. После они уже вместе легли спать, отвернувшись друг от друга. Патрисию окутало приятное чувство, словно ей в первый раз в жизни стало настолько хорошо. Ведь никогда она не получала отдачи в разговоре, либо не проявляла столь большой интерес к собеседнику: Матео был слишком мал, чтобы достаточно правильно понимать Тришу, Рудольф то сводил на нет разговоры с сестрой, то подначивал, родители были слишком взрослы и строги, Волосатик не мог ответить. Зен, казалось бы, мог поддержать разговор, ему же столько же лет, он тоже аристократ, да и вроде неплохим он парнем был... да только поговорить с ним было не о чем. Всегда, когда он говорил с Патрисией, она его толком не слушала, отвечая только агаканием и кивком. С ним она ощущала тоску. А новая знакомая казалась ей интересной, хотя бы просто потому, что она внимательно слушала Тришу, а не затыкала или перебивала по всяким пустякам. С этой мыслью она и уснула. Брижит разбудила Патрисию рано утром со словами: "Извините, мне надо идти, а вас я здесь оставлять не собираюсь. Поднимайтесь скорее." Триша поднялась, хоть и нехотя. Она пошла за Брижит на кухню, чтобы позавтракать. Ведь к тому времени, как и обычно, Мелизент любезно приготовила булочки с кремом и аккуратно разложила их в блюдце. Она даже поставила вторую чашку с чаем на стол, не позабыв о прибывшей на ночь аристократке. Как только они уселись завтракать, Брижит начала довольно сонный диалог: — Знаете, мне вообще больше кофе нравится. Но мама всегда говорит, что кофе вредное, поэтому чай суёт. — Вообще-то вредный, а не вредное... однако соглашусь... – сказала она с зевком, – чай на утро не люблю, лучше яблочный сок или кофе с молоком. — Чего? Кто пьёт сок на утро? — Он полезный и бодрит. — Ладно, может и так. Но спать хочу ужасно! Застрелить кого-нибудь хочется! — В чём проблема? Ты же из мафии. Возьми пистолет да убей. — Да вы чего! Мне просто так никого убивать нельзя... мне ж бошку свернут... — Ничего себе. Я не знала о таком... извини меня. После завтрака они оделись и вышли из дому. На улице не было холодно, но ботинки Брижит Трише дала, ведь не пойдёт же она в одних чулках на ногах по асфальту. Пока они шли до особняка Бионара, Патрисия чувствовала защищённость рядом с Брижит, но что-то сковывало её идти потом одной до дома, поэтому она спросила: — Слушай, знаю, это может прозвучать безумно, но не могла бы ты проводить меня до моего дома? — Зачем? — Мне одной как-то... страшновато. Патрисия резко повернула голову назад, после чего вернула её обратно. — Ладно. Думаю, не опоздаю, а-то, знаете ли, мне нельзя. — Благодарю, очень сильно благодарю! – закричала Патрисия, немного поклонившись. До особняка Вилларе они шли, разговаривая обо всём подряд: об окружающих людях, о любимой еде, о родителях, о братьях. Их обоих преследовало чувство, будто они были чем-то связаны. Они были такими разными, но смогли отыскать общий язык, что казалось странным и невозможным. Казалось, что они созданы, чтобы дружить, чтобы общаться, чтобы жаловаться и понимать, чтобы вместе проводить время. Как будто даже природа им на это намекала. Деревья росли по обе стороны от них, склонившись так низко, что Брижит даже смогла допрыгнуть до ветки и сорвать листок. Ветки деревьев, что росли на стороне Брижит, будто бы тянулись к веткам со стороны Патрисии. Не часто Триша могла побывать на улице. А с приятным человеком в дополнении вообще никогда. Так что для неё этот день был однозначно любимым, хоть он только начался. Через минут десять ходьбы и разговоров недалеко виднелся роскошный особняк, выполненный в стиле барокко*, окружённый высоким забором с воротами. Патрисия узнала в том здании свой дом и с тоской повернулась к Брижит, вздохнув. — Что же, спасибо тебе, что провела до дома, но могу я попросить тебя о кое-чём ещё? — Надеюсь, я смогу это выполнить, но, учтите, это последняя ваша просьба, которую я выполняю. — Тогда могу я попросить тебя о том, чтобы начать общаться? — Как вас зовут? Патрисия вдруг занервничала от такого вопроса. — Я Патрисия. Патрисия Вилларе. — Я Брижит Бонье, — сказала она, протянув руку. Патрисия с улыбкой, оголяющей её зубы, пожала ладонь Брижит, ощущая жар в сердце. — Я готова с вами общаться. Что там говорить, мне, походу, так интересно было вас слушать, что иногда казалось, что мы знакомы. — Думаю, можно на "ты". Кстати, общение будет затруднительным. — Почему же это? — Ты же из мафии... Да и родители не разрешают мне гулять. Только к жениху. Но не спеши расстраиваться! У меня есть идея. Брижит внимательно кивнула. — Знаю я один проход, через который можно войти во двор. Иди за мной, сейчас покажу. Девушки подошли к забору, у которого были очень узкие щели. Пролезть через них не получилось бы. Но Патрисия провела Брижит в заднюю часть забора и там остановилась, вспоминая местоположение прохода. Она подбежала к одной из щелей. Там росла высокая трава, и Патрисия эту траву раздвинула, показав на небольшой просвет между землёй и нижней частью забора. — Вот он. Я через него пробиралась, чтобы немного походить за забором, ну, и пробираюсь через это место, когда убегаю после ссоры. Родители до сих пор не знают об этом просвете. — Ух ты. Так, а как дальше? — Смотри: приходи вечером — после восьми. Там сад у нас, проходи аккуратно и двигайся к окнам. Сзади у нашего дома два балкона, ты подходи к тому, что с бордовыми шторами, и кинь туда какую-нибудь палку. Если на втором балконе ты кого-то увидишь — прячься! Там живёт Рудольф, а он точно меня выдаст. Я, скорее всего, расскажу об этом своей служанке... мы опустим тебе верёвку и поднимем тебя на балкон. — Вот это план! Да ты такая умная прямо! Я и не ожидала! – воскликнула Брижит, поймав на себе недовольный взгляд Патрисии. – Ну, прости. Просто я думала, что книгами твой интеллект и заканчивается, а такого прям не ожидала! — Ладно-ладно! Не желаю слушать оправдания. Всего лишь хочу увидеть тебя сегодня вечером у себя. А теперь иди работай, а я пойду... просить прощения... – произнесла она сухо.
