As I'm faded

***

Киёми часто спал, поэтому, время пролетало очень быстро. Сакуса потерял счёт времени, безразлично наблюдая за пейзажем в окне. Иногда, его навещали знакомые, но брюнет не был этому рад, он хотел, чтобы его оставили в покое. Рядом с Киёми стояла ваза с ярко алыми цветами, они медленно увядали, теряя свою былую красоту. Каждый день Сакуса наблюдал за тускнеющими красными лепестками, ему хотелось дотронуться до них, но ваза стояла слишком далеко. Он пару раз, через боль, тянулся к ним, но не доставал даже подушечками пальцев. Из-за этого Сакуса ещё больше стал ненавидеть своё тело. Беспомощность сильно била по эмоциональному состоянию Киёми. Он потерял надежду на счастливую жизнь, все время пребывая в апатии. Козуме Кенма — единственный, кто старался не задавать глупых вопросов Сакусе, он с пониманием относился к моральному состоянию брюнета. — Завяли, — смотря на цветы, коротко сказал Кенма. Киёми не обратил внимание на вошедшего Козуме, он все ещё заворожённо смотрел на красные бутоны пионов. В своих мыслях брюнет перебирал наверняка мягкие и нежные лепестки пальцами. Он скучал по обычной жизни, когда можешь спокойно ходить и прикасаться, когда тебе не больно и не страшно. Он впадал в уныние, когда вспоминал счастливые моменты. Пожалуй, самое беззаботное время было тогда, когда Сакуса играл в волейбол. Это время брюнет мог с уверенностью назвать самым радостным и счастливым. Козуме пристально посмотрел на Киёми, задумчиво постукивая ручкой по папке. Брюнет всё ещё прибывал в прострации. Кенма устало зевнул, он не спал уже вторые сутки, кофе перестало помогать где-то на 10 чашке. Козуме понимал брюнета, и он искренне пытался ему помочь, разговаривая на разные темы, при этом, не затрагивая прошлого Сакусы. — Кажется, я застрял, — тихо пробормотал Киёми. — О чём Вы, Киёми-сан? — спросил Кенма, пристально смотря в помутневшие глаза Сакусы. Брюнет промолчал. У него в голове крутилась одна и та же мысль: "Я застрял, мне не выбраться". Киёми обречённо посмотрел на цветы, мысленно спрашивая: "Вы ведь тоже не можете?" Сейчас он чувствовал, что хоть кто-то может его понять. Это называют одиночеством. "Какой выход? Что делать дальше?" — Эти вопросы постоянно мучали брюнета. Они — как раковая опухоль, которая медленно растекается по организму, пуская свои метастазы, безжалостно убивая всё на своём пути.

***

Палату залило ярким солнечным светом, был закат. В больнице почти никого не было, все родственники больных собирались возвращаться домой, прощаясь со своими любимыми и дорогими людьми. Оставался час до закрытия посещения больницы. В палату к Киёми заглянул Ацуму Мия. Он широко улыбался, казалось, Мия был счастлив видеть Сакусу. Брюнет зажмурился от ярких солнечных лучей, никак внешне не реагируя на присутствие Ацуму. — Привет, Оми-кун, — воскликнул блондин, усаживаясь на стул рядом с кроватью Сакусы. Киёми вздрогнул, по спине пошли мурашки, он медленно повернул голову в сторону гостя. — Я пришёл навестить тебя, — начал Ацуму. — Ещё я принёс твой любимый апельсиновый сок. — Не стоило, — сдержанно прояснил Киёми. Сердце брюнета сжалось, глухо стуча в ушах. Он боролся с нахлынувшей тревогой и апатией. Но выходило плохо, губы Киёми начали дрожать. — Ты что-то вспомнил? — холодно спросил Ацуму. Сердце Сакусы больно сжалось в груди, ему было страшно от интонации и взгляда Мии. "Ты справишься", — заверил разум брюнета. Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, Киёми на одном дыхании ответил: — Нет. Ацуму подозрительно посмотрел на брюнета. "Не поверил", — подумал Сакуса, до крови кусая внутреннюю сторону щеки. — Ты боишься меня, Оми-кун? — будто слыша мысли Киёми, улыбнулся Ацуму. Сакуса промолчал, отворачиваясь к окну. — Уходи, пожалуйста, — подрагивающим голосом, произнёс брюнет. — Ты и правда меня боишься, Оми-оми, — объявил парень. Брюнет не видел лица Мии, но он мог поклясться, что блондин ухмыляется.