Самодельная семья

      Семья, по мнению Леорио, это самое дорогое, что может быть в мире. Не все могут с этим согласиться, но для него, выросшего на улице и не имевшего ничего, кроме одежды на теле и лучшего друга рядом, семья была самым важным, что могло быть у человека. В семью входят не только кровные родственники, на эту роль может подойти совершенно любой. Леорио сделает что угодно ради своей семьи, и он считает, что три парня, которых встретил всего несколько лет назад, являются лучшим дополнением для его самодельной семьи.       Он самый старший из них четверых, поэтому он поклялся себе защищать их, прилагая все свои способности, а если и не сможет защитить, то сделает всё возможное, чтобы помочь им. Он вспомнил Гона, мальчика, любящего природу и искрящего радостью, который неподвижно лежал на холодной больничной койке, запертого в четырёх стенах с одним-единственным окном.       Он подумал о Киллуа, мальчике, которому он никогда не сможет оказать своего трепетного внимания, мальчику с глазами, слишком печальными для его возраста, сидящего на скамейке в одиночестве, сгорбившись и скрыв своё лицо от внешнего мира. Нет, он не позволит повториться этому снова, не будет сидеть сложа руки и позволять произойти этому ещё раз.       Так что со всем своим упрямством, на которое только способен, он поможет Курапике в его путешествии, а если и не поможет, то поддержит его, когда тот будет в этом нуждаться. Ведь Курапика попытается спрятать свои чувства за мягкими манерами и скромностью, и Леорио хорошо знает, насколько эта маска тонка и как легко может сломаться.       Семья, которую Леорио построил вокруг себя, отнюдь не идеальна. Если честно, он, вероятно, никогда не встречал более проблемных, раздражающих и пугающе талантливых людей (и хотя Хисока определённо подпадает под все эти категории, он предпочтёт не думать о нём), но Леорио не стал бы ничего менять.       Леорио признаёт, что они с Курапикой встали не с той ноги, но время шло, и они вместе прошли Охотничий Экзамен, и Леорио не мог не заглянуть за стены, которыми окружил себя Курапика. Первый знал, что и близко не находился рядом с ними, но он всё-таки сломал несколько слоёв, проломил брешь, что блондин пытался сдержать, чтобы не отвлекаться от своей цели.       Остроумие и сарказм, детская радость от чего-то незначительного вроде света заката, освещающего бесчисленное множество облаков. Как этот юноша, всего на два года его моложе, но на много лет превосходящий его по уровню развития способностей, разбил целый туалет в номере отеля, увидев там паука размером с кнопку. И каким же расслабленным он бывает, когда позволяет себе быть самим собой.       Так что, даже когда Курапика не отвечает на проклятые звонки, Леорио всегда будет рядом, как только тому это понадобится. Потому что Курапика говорит самому себе, что он совсем один, а Леорио никому не желает одиночества, поскольку знает, насколько оно болезненно, и посему он всегда будет близко, чтобы потихоньку заполнять пустоты в душе Курапики, оставленные Геней Рёданом.       И если Леорио находил Курапику симпатичным, то он не мог перестать думать о нём и о том, как тот бросал на него сердитые взгляды и кричал: «Ты мне уже так осточертел!» и «Мы правда должны быть уверены в том, что ты здесь самый старший?!», но это уже совсем другая история.       Когда Леорио впервые встретил Гона, первый был не совсем уверен, что делать с мальчиком, одетым... Во что он вообще одет? Такое количество зелёного цвета недопустимо ни на одном предмете одежды. И всё же это каким-то образом подходило Гону, сочеталось с его солнечными улыбками и радостными глазами, непоколебимой верой и доверием к совершенно незнакомым людям.       Леорио хотелось смеяться, потому что такая наивность могла разве что навредить. Во время шторма Гон прыгнул через край палубы, чтобы спасти человека, которого не знал и с которым обменялся всего парой слов; прыгнул, даже не зная, спасёт ли его самого кто-нибудь. И действительно, Леорио беспокоился за этого ребёнка из-за его безрассудности; и Леорио было не привыкать, что его постоянно называют стариком, но в такой обстановке он и правда быстрее поседеет, прежде чем станет врачом.       После Охотничьего Экзамена Леорио и Гон расходятся и затем вновь встречаются на небольшой «экскурсии». После этого Гон отчаливает в NGL, а по его возвращении Леорио еле сдерживает слёзы, надеясь на его скорейшее выздоровление; после воссоединения они, счастливые, надеются, что всё будет в порядке.       И хотя Гон едва ли не покинул их, нельзя отрицать, что он стал другим; это было не так уж и сложно заметить. Поэтому, когда глаза Гона теряют блеск и фокусировку, уставившись в одну точку или на свою правую руку, точно это было что-то чужое, Леорио резко взъерошивает его волосы, и мальчик вскрикивает от удивления и смеётся; чары спадают, пусть и ненадолго, но Леорио будет разрушать это заклятье столько раз, сколько потребуется.       А ещё есть Киллуа. Честно говоря, этот мальчишка раздражает Леорио до бесконечности, и многие согласны с тем, что Киллуа на самом деле преуспевает в том, чтобы бесить людей. И это пока всё, что Леорио может увидеть под копной серебристых волос.       Но Леорио вырос на улице в заброшенном районе. Он знал признаки нездорового детства, и его сердце кровью обливалось при виде самого юного члена их скромного квартета. Он видел, как Киллуа каждый раз напрягался, когда Гон обнимал его, и как он вздрагивал, когда Курапика клал ему на плечо свою руку, нежную и столь небольшую.       После обнаружения того, что Киллуа вырос в семье убийц (и это на самом деле имело гораздо больше смысла, чем следовало бы), Леорио старался предоставить Киллуа как можно больше положительных и счастливых моментов. Леорио увидел чистое замешательство на его лице, когда он в первый раз взъерошил его волосы (они, кстати, и правда очень мягкие), но Киллуа просто не обратил на это внимания.       Леорио с течением времени увидел, как Киллуа стал меньше вздрагивать и больше улыбаться. Он также стал более раздражающим, но если вы спросите Леорио или кого-нибудь ещё, то он ответит, как сильно любит этого маленького мальчишку и как сильно хочет ударить Иллуми по лицу, ведь он уже ударял Джина и вполне желает продолжить список.       Он видит, как Киллуа берёт себя в руки и собирается с силами, когда Гон лежит в больнице, и насколько более уверенным он кажется после того, как спасает свою (очаровательную, столь очаровательную и милую) сестру и бережёт Гона. Он продолжает свой путь, и Леорио грустно видеть, как он уходит снова, и не то чтобы он признавал это, но знает, что они встретятся вновь, и понимает, насколько Киллуа необходимо это путешествие.       Итак, маленькая самодельная семья Леорио превратилась в полный бардак, и это на самом деле была просто абсолютнейшая, невероятнейшая катастрофа, но он не хотел бы, чтобы что-то из этого было иначе.