Illecebra. Соблазн

Слэш
NC-21
В процессе
44
автор
Размер:
планируется Макси, написано 80 страниц, 6 частей
Описание:
Наибольший соблазн преступления заключается в расчете на безнаказанность.
Maxima illecebra est peccandi impunitatis spes.
Посвящение:
своим тараканам в голове, танцуйте, черти
Примечания автора:
Простите меня за эту работу
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
44 Нравится 34 Отзывы 15 В сборник Скачать

Sed semel insanivimus omnes — Однажды мы все бываем безумными

Настройки текста
      В королевство Силла воины вернулись на третий день. Солнце только встало, озарив бескрайние поля родной земли. Чонгук и Хосок, поникшие, брели за повозкой с телом короля Чон Джисона. Они медленно проезжали через узкие улочки столицы по двум сторонам которых на коленях стояли жители королевства, одетые в белое в знак траура. Зрелище жуткое. У Чонгука сложилось впечатление, что весь мир вокруг него превратился в один всеобщий траур — белое повсюду уже начинало застилать глаза, но на самом деле это результат трехдневного похода домой, в котором альфам удалось поспать всего пару часов.       На подходе к дворцовым воротам количество людей увеличилось. Белое море заполонило площадь перед главными воротами, а жители королевства, что еле сдерживали плач, сгорбленно стояли, утупившись в землю. На колени опустились старики и дети, альфы и омеги, бедные и богатые — короля Джисона любили все, поэтому каждый житель королевства осиротел, утратив своего повелителя.       Его любили за справедливость, силу духа, смелость. Люди Силлы чувствовали себя защищенными, ведь самое лучшее войско за все время существования королевства было собрано при правлении короля Чона. Стражники, охранявшие городские ворота, тоже преклонили колени, завидев издали траурную процессию. Они не смели поднять взгляд на того, кто был солнцем для них, поэтому в глубокой скорби опустили головы в последний раз перед королем.       Двор наводнили министры, которые все без исключения стали на колени перед телом короля. Чонгук спешился с лошади и отдал поводья конюху, что поспешил быстрее убраться с глаз наследного принца. Дворцовый церемониймейстер удалился с Хосоком — старший сын должен исполнять важную роль на похоронах и принимать соболезнования, поэтому откладывать было нельзя. Чонгук побрел в заднюю часть дворцового комплекса, где он обычно упражнялся с мечом и луком. Колчан со стрелами стоял, наполненный до отказа. Чонгук вытащил одну стрелу, натянул тетиву, но перед глазами был не щит, а человеческая фигура Пак Тэджона. Он видел его, когда с отцом ездил в соседнее королевство, поэтому мысленно воссоздал образ убийцы. Стрелы, которые выпустил наследный принц, попали точно в цель, без единого промаха.       Чонгук попросил приготовить себе ванну, после чего удалился в свои покои и до вечера не выходил из комнаты. Тэ робко постучал в дверь, боясь быть изгнанным. Ему единственному из всех кисэн можно было приходить в покои наследных принцев. Остальных кисэн вызывали по необходимости, а с появлением Тэхена — все реже.       — Ваше Величество!       — Зайди, — глухой голос с той стороны двери хотя и разрешил войти, но омега был крайне не уверен в том, что делает.       Чонгук лежал на кровати. Он смыл с себя пот, кровь и пыль дорог, пройденных в границах королевства. Черный халат с драконами он завтра сменит на белую траурную одежду, что надевал два года назад на похороны матери.       Омега тихо вошел и прикрыл дверь. Он подошел к кровати и присел, рассматривая Чонгука. О смерти короля знали уже все — гонец приехал на несколько часов раньше, оповестив о трагедии. Тэхен положил руку на перебинтованную ногу наследного принца — после распаривания в ванной из раны проступила кровь, и лекарь повторно обрабатывал ее.       — Вам больно, мой господин? — легкими касаниями нежных пальчиков он провел по ткани, пропитанной раствором целебных трав. Чонгук лишь покачал головой и даже не шелохнулся. Ранение после стрелы его не беспокоило так, как душевная боль, унять которую он не мог. — Я не могу облегчить ваши страдания, принц?       Тэхен искренне сочувствовал Чонгуку, он привязался к нему и к Хосоку, но в этот вечер решил прийти именно сюда. Младший принц лишь покачал головой и уставился в балдахин, которые напомнил ему небо, покрытое тучами, и выглядывающую Луну, что освещала им путь. Тэхен подсел ближе и, не встречая сопротивления, положил руку на голову принца, перебирая длинные пряди жестких иссиня-черных волос. Казалось, что в одном двухнедельном походе Чонгук добавил себе с десяток лет — настолько мрачными были его глаза с затаенной на дне болью. Тэхен просидел с Чонгуком всю ночь, не отходя ни на шаг. Под утро принц заснул на коленях у кисэн, но отдохнул лишь пару часов — церемониймейстер подготовил погребение короля и уже сегодня с восходом солнца ему нужно проститься с отцом.       Геомант долгое время не приходил во дворец с известием о месте погребения. По его словам, покоиться королю Чону лучше всего на горе Намчхосан, куда и отправилась траурная процессия. Больше всего хлопот досталось Хосоку. Спустя время пришедшие на погребение отправились во дворец на поминальную трапезу и только Чонгук с Намджуном остались на горе. Чонгук молча смотрел на холмик земли, засыпанный белыми цветами.       — Почему они сделали это? — Чонгук вытирает слезы и не стыдится плакать перед Намджуном. Это единственный раз, когда он позволил себе слабость.       — Ты же знаешь, что просто так ничего не делается. Видимость мира делает войну еще опаснее, поэтому будь осторожен. В сложившейся ситуации ждать подвоха можно от кого угодно, — Намджун обеспокоен тем, что случилось, но четкого ответа дать не может — все слишком неопределенно. — Пока ультиматум нам никто не выдвинул…       — Ты думаешь, кто-то посмеет?! Силла непобедима и я сделаю все, чтобы не посрамить честь отца, — Чонгук сжимает меч в руке еще сильнее, аж до побеления костяшек. — Я не дам им уничтожить нас и поставить на колени.       — Это правильно, — военачальник одобрительно хмыкает и хлопает Чонгука по плечу. — И помни — непобедимость заключена в тебе самом, возможность победы заключена в противнике. Не горячись и тщательно изучай противника, сторонись быстрых решений — ты еще слишком молод. Государь не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы.       — Ох, это уже заботы Хосока… нелегко ему придется, — сказал Чонгук, ковыряя ботинком землю на склоне холма.       — А вот об этом мы поговорим с тобой позже.       — Намджун, ты что-то не договариваешь? — Чонгук уставился на друга и приподнял бровь. — Чего я не знаю?       — Ты узнаешь тогда, когда придет время, а пока отдыхай и набирайся сил. Тебе придется нелегко.       Намджун оперся о меч и встал с земли, отряхнув траурную одежду. Грязь на белом уже почти не виднелась, но он продолжал оттирать ткань. В голове роились мысли, но озвучивать сейчас их не хотелось. День был слишком тяжелым для всех. Намджун протянул руку младшему наследному принцу и потянул его вперед. Угрюмые, с тяжелыми мыслями в голове и камнем на сердце они побрели во дворец. С Хосоком предстояло обсудить много дел.       Собрание министров состоялось на восьмой день после похорон. В большом тронном зале, где ранее правил Чон Джисон, сидел Хосок и было видно, что он немного растерян. Чонгук сел рядом с братом по правую руку. Сегодня министры должны подать прошение и короновании Хосока в правители Силлы, поэтому собрались исключительно начальники ведомств. После того, как Хосок получит бумагу, он должен высказать свое почтение и согласие править страной, после чего церемониймейстер начнет подготовку к праздничному мероприятию. Настроение, конечно, не способствовало этому, но ритуал есть ритуал.       Министр ведомства внутренних дел, облаченный в темно-синий ханбок, расшитый золотыми нитями, почтенно поклонился перед Хосоком. Остальные чиновники подошли на шаг вперед и преклонили колени. Шеренга тех, кто когда-то служил королю Силлы Чон Джисону, впечатляла — все министры были в летах, многие из них на государственной службе не один десяток лет и помнили еще то время, когда Хосока и Чонгука и в помине не было. Посеребренные сединой волосы выбивались из головного убора, морщины выдавали опыт, а беспокойный взгляд — страх за будущее королевства. Хосок переживал не меньше их, но в силу своего темперамента умел сдерживать эмоции.       — Ваше Величество! — министр стал на колени и протянул свиток.       Быстрее бы уже все закончилось — промелькнуло в голове Хосока, но он вынужден был с почтением принять свиток и поклонился государственному чиновнику. Красная атласная лента легко спала с вощеной бумаги и старший наследный принц развернул лист бумаги.       — Это что? Шутка? — Хосок неопределенно смотрит на министра и не знает, какую эмоцию выражает его лицо. Он удивлен — это однозначно, ждал ли он такого поворота событий — возможно, но чтобы прямо так — на это нужна отвага.       Чонгук тянется через плечо брата, не понимая, что вызвало такую реакцию. Встретившись глазами с Намджуном, Чон обеспокоенно вчитывается в слова, но они сперва расплываются, не желая выстраиваться в красивые предложения. Пока оба брата заняты перечитыванием содержимого свитка, Намджун выходит вперед и преклоняет колени рядом с министром ведомства внутренних дел, опираясь рукой на меч.       — Ваше Величество! — голова Намджуна склонена полностью и тут Чонгук понимает, что он обо всем знал и разговор в день похорон отца был не спроста. Уже тогда министры решили то, о чем изложено в прошении.       — Ваше Величество! В условиях создавшегося положения, — министр внутренних дел, воодушевленный поддержкой Намджуна, не побоявшегося заявить о своей позиции, продолжил, — мы считаем, что именно младший наследный принц должен занять трон. Убийство короля Чон Джисона — это открытый призыв к войне. Мы уважаем Ваше Королевское Величество, но просим прислушаться к решению министров и короновать Его Величество младшего наследного принца. Несмотря на Ваши исключительные навыки в государственном управлении, в военном деле Ваш брат более искусен, поэтому всеобщим решением министров просим вас утвердить наше прошение.       Хосок медленно сворачивает свиток. В душе смятение, но перед всем государственным аппаратом показывать эмоции нельзя. Надеялся ли он, что станет королем Силлы? Без сомнения, он знал, что трон уготован ему, но не желал получить его таким образом. Смерть отца от рук соседей усложняет политическую обстановку, и здесь министры однозначно правы — нужно готовиться к войне. Потянет ли ее Хосок? Есть ли у него столько жестокости, чтобы идти по трупам? Сможет ли он выиграть битву с минимальными потерями? Король — защитник народа страны, а не палач, ему дорог каждый гражданин Силлы, бедняк и богач, стар и млад. Так учил его отец, но сейчас Хосок не уверен, что справится с королевским троном. Он не боится ответственности, но боится потерять тех, кто ему дорог. И если в этих вопросах Хосок колеблется, то он точно знает одно — Чонгук сможет.       — Я удовлетворю вашу просьбу! — Хосок с поднятой головой обводит всех собравшихся. Их мысли в первую очередь о благе страны — может ли он обвинять их в чем-то, таить злость и обиду, что не его видят на троне? Наверное, это эгоистично, и Хосок отдает свиток церемониймейстеру. — Начинайте все приготовления к церемонии. Да здравствует Его Величество король Силлы!       Хосок, поддерживаемый одобрительным гулом министров, обращается к Чонгуку, который находится в ступоре. Он все еще не может воспринять информацию так, как нужно. Ему передают не просто управление войском, а управление страной. Он всегда думал, что лучше Хосока никого не найти — он мудрый, умеет взвешивать решения, обдумывает на десять шагов вперед, а Чонгук — он только головы с плеч рубит, неплохо, но… Чонгука толкает в сапог Намджун, заставив обратить внимание на свиток.       — Ваше Величество! Теперь государство в Ваших руках, — Хосок кланяется новому без пяти минут королю и отдает свиток. Коронация назначена через три дня.       Церемония прошла гладко и без особого пафоса. Чонгук был против того, чтобы в условиях предстоящей войны тратить государственные средства, поэтому выделил лишь минимум, оставшись без шикарного одеяния для нового короля и других пустых трат. После коронации в первый же день Чонгук сделал два самых важных назначения — Ким Намджун назначен министром военного ведомства, а Ким Сокджин — главным распорядителем королевского гарема. На двух важных ключевых постах новый король хотел видеть только тех людей, которым доверял. Намджун и Джин стали как нельзя лучшими кандидатурами на эти должности, а первым советником короля стал Чон Хосок.

***

      Месть — единственное, что занимает мозг Чонгука с утра до вечера и так каждый день. Месть съедает его изнутри, она жжет за грудиной, постоянно присутствует в голове, в каждом вдохе, в каждом стуке сердца.       Сейчас бы освободиться от этого тягостного ощущения, чтобы скинуть с себя это бремя и начать жить заново, но Чонгук не может, пока не отомстит за отца. Его рана в ноге затянулась за две недели, боль еще оставалась, но он ее почти не чувствовал. По крайней мере, она не была сравнима и с сотой частью той боли, что была в сердце. Времени на обдумывание плана становилось все меньше, поскольку государственные дела занимали все дни с утра до вечера.       Гонцы, что ездили в Корё, привезли свежие вести — в следующем месяце цветка сливы в двадцать первый день будет празднование — свадьба принца Пак Чимина и наследника королевства Корё Мин Юнги.       — Хосок, мы приглашены? — Чонгук хитро смотрит на брата и проводит пальцем по лезвию своего меча. Он уже знает ответ и только улыбается в предвкушении.       — Как ты понимаешь, нет, — Хосок прищурил глаза и посмотрел на брата. То, что он задумал, вот-вот исполнится. Он без слов понимает младшего и знает, чего от него ждать — с детства по глазам читать умеет.       — Отлично, значит, приедем поздравить супругов, — Чонгук ласково продолжает гладить меч и уже представляет, как они перережут горло Пак Тэджону. Вернее, не они, а он — это его война, его месть и только он должен лишить жизни того, кто отнял у него все.       Воины выступают на рассвете — темнота еще полностью окутывает горизонт и лишь кроваво-алая полоса впереди говорит о новом дне. Чонгук едет впереди, за ним несколько повозок с провиантом и оружием. Отряд из пяти тысяч идеальных солдат, готовых защищать родные земли, свою семью, честь и жизнь короля, достиг границ Пакче на третий день. Они передвигались быстро и действовали слаженно, ведь перед походом Чонгук тщательно разработал маршрут. Воины остановились на ночлег и отдыхали двое суток — свадьба наследников была назначена на послезавтра. Чонгук точил свой меч, проверял боеготовность войска, лично проводил инструктаж командирам отрядов. Они легли спать заблаговременно, выставив по периметру лагеря дозорных. Завтрашний день обещал быть насыщенным.

***

      — Ваше Величество! — слуги кланяются королеве Дахи, которая направлялась в покои Чимина, а госпожа Со, поклонившись, открывает двери.       — Маменька, — тот кидается на шею королеве и шмыгает носом. — Мне страшно!       — Ну что ты, глупенький, все будет хорошо.       Дахи оглядела сына материнским взглядом, и даже сердце немного защемило. Сегодня она отдает его замуж, но если бы тогда, в день рождения Чимина, она не избавилась от второго ребенка, то имела бы такую трепетную возможность дважды. На глазах у Дахи выступили мимолетные слезы, но они также быстро исчезли, как и появились.       — Мне так волнительно, — Чимин явно нервничает, постоянно одергивает полы своего свадебного ханбока. Он сшит из красного атласа, а ткань украшена золотыми журавлями — омега сам так пожелал.       Все слуги, что суетились вокруг него, отошли — их работа окончена. Дахи еще раз посмотрела на сына. Чимин был невероятно красив. Ханбок подчеркивал тонкую талию, красный цвет идеально гармонировал с блондинистыми волосами. Длинные пряди были уложены в роскошный хвост, на голове крепились заколки, привезенные из заморских стран. Глаза Чимина подведены черным, на веках — легкие тени, которые достались от дочки императора Цинь, но лежали в королевских покоях и ждали своего часа.       — Идеален, со всех сторон идеален, — Дахи хвалит Чимина и видит, как сын расцветает на глазах. В его виде больше уверенности, хотя где-то вдали, знает, еще прячется страх. Когда-то и она была такой, но, сраженная красотой Пак Тэджона, полюбила своего мужа всем сердцем и прожила с ним долгую и счастливую жизнь.       — Чимин, я уверена, что ты со всем справишься. Ты же не будешь постоянно жить в Корё. Пока наследный принц Мин не вступил на престол его присутствие в королевстве не так обязательно, и вы сможете жить у нас.       — Спасибо, Ваше Величество. После похода на Ланьлань я так испугался, что могу потерять Юнги, а теперь очень хочу, чтобы он поскорее стал моим мужем. Я так люблю его — больше жизни, — Чимин тараторит, держась за руки с Дахи. Видно, как он любит будущего супруга, и правильно, что Пак Тэджон выбрал именно Корё. Дахи точно знает, что может быть спокойной за сына.       Они постояли так еще с пару минут, не разрывая рук и успокаивая друг друга. Время свадебной церемонии неумолимо приближалось, как все чаще билось сердце Чимина. Сегодня он Юнги еще не видел — гости приехали вчера пополудни, и отец отдал им в распоряжение гостевой дворец. Слуги, что сновали туда-сюда, наперебой рассказывали о том, что принц Мин красив и вежлив, а еще он станет лучшей парой для наследного принца Чимина. Омега, слыша такие разговоры, был готов пищать от радости и, сжимая кулачки, яростно молил небеса, чтобы поскорее увидеть Юнги и вступить с ним в брак.       Церемониймейстер в главном тронном зале оглашает приход жениха. Юнги заходит медленно и с высоко поднятой головой. В его взгляде нет надменности, но и себе принц знает цену. Шеренга министров, послов и других приглашенных замерла в поклоне, провожая принца словами восхищения. Он подходит к Тэджону и Дахи, что сидят на троне, и становится перед ними на колени. Вежливость и уважение к старшим — то, чем нельзя пренебречь. Рядом с Его и Ее Величеством сидят родители Юнги, с гордостью наблюдающие за повзрослевшим сыном.       В зале стоит торжественная тишина. Она не гнетущая и не тяжелая, наоборот, все замерли с самыми светлыми чувствами в предвкушении появления Чимина. Министры любили умного и начитанного Чимина, который чего только не делал — и танцевал, и пел, и грамоте был обучен, занимался рисованием и каллиграфией, а уж о всяких омежьих штучках и говорить не приходилось — ему все давалось очень легко благодаря природному таланту.       Церемониймейстер говорит нужные фразы и в один из моментов дверь отворяется и в тронный зал входит Чимин. Юнги кажется, что у омеги нимб над головой — иначе и не скажешь. Лучи солнца, падающие на его светлые волосы, играют на белокурых прядях, растворяются на его коже, впитываясь этим бархатом, который Юнги помнит по ощущениям. В груди Мина замирает стук сердца, он весь напрягается, смотря на счастливого омегу, что не может скрыть от любимого своей улыбки. Чимин подходит медленно и неторопливо, хотя сам готов кинуться в объятья, но это будет дурным тоном, поэтому он останавливается в паре шагов и кланяется будущему мужу.       Тишину тронного зала в один момент нарушает звон стекла. Тонкое витражное стекло, пробитое стрелой, осыпается к ногам красивыми цветными осколками. С улицы раздаются крики. Тэджон вскакивает с трона в совершенном недоумении — по всему королевству выставлена мощная охрана для защиты, чтобы не помешать проведению свадебной церемонии. Дахи в ужасе смотрит на мужа и тот лишь кивает на Чимина — сына нужно немедленно увести в безопасное место. Охранники по приказу короля провожают родителей Юнги в дальнюю комнату, а сам Тэджон обнажает меч и ждет доклада от военного гонца. Тот не заставляет себя ждать и подбегает на крыльцо к тронному залу, но успевает крикнуть лишь: «Воины Силлы!», как падает замертво, пронзенный стрелой.       Тэджон пытается быстро осмыслить ситуацию, но решения не находит. Выступить на Силлу он планировал намного позже, после свадьбы наследного принца, да и то объединенной армией. Силы королевства Пакче явно не хватало, чтобы в одиночку бороться с могущественным соседом.       — Сколько их? — кричит он охраннику, что стоит у дверей.       — Море, Ваше Величество!       Тэджон понимает, что это крах, их одурачили, обставили и сделал первый шаг не он, а Чон Чонгук, который слишком быстро собрал армию. «Этот щенок еще не знает, куда суется», отбивается набатом в голове Тэджона, но это потом, а сейчас надо спасаться. Министры уже сбежали кто куда, большинство попряталось в дворцовых постройках. Тэджон решает укрыться в той же комнате, что и чета Мин, поэтому со злостью засовывает меч в ножны — ему придется признать временное поражение перед будущими родственниками.       Ситуация выходит из-под контроля. Он огляделся в поисках Дахи, но слуги сообщили, что они надежно укрыты. С тяжелым сердцем король Пакче спешит в потайную комнату, где заверяет Минов, что даже такой поворот событий не станет преградой для брака их детей. Впрочем, Его Величество король Корё уже мало слушает Тэджона — сейчас главное ноги унести живыми, а о свадьбе можно и потом подумать.       Из тронного зала слышатся крики, а во всем дворце творится полный хаос. Слуги разбежались и попрятались, а те, кто не успели, в панике голосили, пытаясь выбежать на улицу. Дворец наполнялся вооруженными людьми, поэтому спастись было нереально. Все те, кому удалось выжить в тронном зале, встретили свою смерть у входа, пытаясь вырваться из этого ужаса.       Лязг мечей и свист стрел, что постоянно звучали и не прекращались ни на минуту, сводили с ума. Дахи, сидя с Чимином в темной комнате, прижимала его к себе за голову, а он трясся, как осиновый лист.       — Ваше Величество, кто эти люди? Чего они хотят? — в его глазах слезы отчаяния, но больше всего страх за отца и за Юнги, которые остались там, в тронном зале, наедине с опасностью. Что с ними сейчас? Успели ли они спрятаться? Чимин невероятно переживал, поддаваясь панике. Он знал, что так нельзя, наследному принцу не нужно так себя вести, но природные инстинкты брали свое — он очень сильно боялся.       — Я не знаю, родной, но все будет хорошо. Его Величество не даст нас в обиду, а ты должен быть сильным, что бы ни случилось.       Внезапно дверь в комнату открывается, и она озаряется светом. Для Чимина он бьет в глаза, он сидел как раз напротив главной двери, но сзади есть еще и запасная, куда Дахи отталкивает сына, закрывая собой. В покои врываются несколько фигур. Они в масках, черной одежде, но видно, что дорогой — значит не разбойники.       — Кто вы? — Дахи пятится назад, отталкивая Чимина от себя. Сын знает, что там есть дверь, поэтому она дает ему знак бежать. Омега в шоке от происходящего и ноги его просто не слушаются от страха. Воин, который ворвался первым, сорвал маску. Он высокий, черноволосый, с правильными чертами лица, но достаточно молод. Чимина привлекла повязка на лбу — черная с вышитыми золотыми драконами. В глазах этого человека — злость, затопленная ненавистью, и он без раздумий делает шаг вперед, занося меч над Дахи.       — Вы все умрете, вражеское отродье!       С этими словами он заносит меч и рубит голову королевы Дахи. Чимин смотрит на это, как в замедленном действии. Время перестало для него существовать, а вся жизнь уместилась в одну секунду, когда меч вонзился в шею матери и отсек ее голову. Крик Чимина, застрявший в горле, так и не вышел наружу. Пак начал задыхаться, судорожно глотая воздух и смотря на тело матери. Оно упало на тот месте, где она стояла, а голова откатилась вперед, к Чимину.       Омега в немом шоке попятился назад, но оступился и упал на пол. Он начал икать от страха, пораженный увиденным. Ему казалось, что глаза матери еще смотрят на него живым, осмысленным взглядом, но рот, искаженный в последнем спазме, не двигался. Из тела хлестала густая кровь, собираясь большой лужей и растекаясь по полу. «Нет, этого не может быть», Чимин цепляется пальцами за дощатый пол, который уходит от него, и, обламывая ногти до мяса, отползает назад, чтобы кровавая лужа не настигла его. Взгляд омеги сконцентрирован только на ней, она подползала к нему, как змея, окрашивая после себя красным.       Омега все еще не может поверить в происходящее, поэтому переводит взгляд с обезображенного туловища на отрезанную голову. Под ней тоже скопилось немало крови и кажется, что Чимина сейчас стошнит от всего, что он видит. Пак все еще шокирован кровавой лужей, от которой продолжает пятиться назад, но видит, что убийца стремительно выходит на улицу — его позвали. У входа остается стражник, блокируя путь к спасению, но сзади скрипит дверь и в проеме появляется Юнги.       — Чимин! — он кричит Паку и протискивается в небольшой проем.       Пораженный увиденным, Юнги хватает Чимина, насильно поднимая с пола. Омега заходится беззвучными рыданиями, смотря только в одну точку — на расчлененное тело матери. Он упирается, вырывается, подаваясь вперед, чем невероятно осложняет Юнги задачу. Альфа на войне и не такое видел. но для Чимина это сродни самому аду. Понимая, что здесь уже не помочь, Мин тащит Чимина силком, закрывая глаза. Впереди еще десятки обезображенных трупов, которые ему лучше не видеть. Он почти уже не упирается, но продолжает смотреть на Юнги совершенно обезумевшими глазами, когда тот отнимает руку от его лица.       — Чимин, нам надо бежать. Сейчас с небольшим отрядом наши родители покидают дворец. Давай скорее, милый, они ждут.       Юнги тянет Чимина за руку по дворцовым коридорам. Он совершенно не ориентируется в хитросплетениях постройки, а Чимин ему не помогает вообще — он еще не может отойти от шока, хорошо хоть ноги сам переставляет и тащить не приходится. В конце коридора забрезжил свет, и он видит, что вышел куда надо — они условились встретиться у западных ворот, только путь к ним отрезан, везде стояли люди в черном.       Юнги понимает, что пробираться сюда бесполезно — они однозначно попадутся и тогда им точно не жить. Встречать с родителями в другом месте опасно, к тому же, связи с Пак Тэджоном нет и гонца не пошлешь. Осталось единственное — полагаться на собственные силы и выбираться из этого ада как можно скорее.       План Юнги прост — далеко им не уйти, а для побега в Корё нужны как минимум лошади. С Чимином пешими не дойти. Юнги вспоминает о своем далеком родственнике, что живет в небольшом селении Йесон в Пакче, поэтому выбора у него особого не остается — им нужно добраться в селение, а уже оттуда — бежать в Корё.       Схватив Чимина за руку, Юнги бежит в противоположную сторону. Омега еще всхлипывает и заикается от шока, но послушно идет за Мином, у него ведь выбора другого и нет. Чудом они вскакивают в повозку торговца зерном и накрываются пыльной мешковиной, чтобы не выдать себя. Выехав через восточные ворота незамеченными, Юнги спустя пару часов спрыгивает с тележки, забирая с собой Чимина, и кидает их спасителю небольшой слиток серебром за помощь.

***

      — Где Тэджон? — Чонгук свирепствует и ходит по тронному залу, усыпанному трупами. Это все слуги, короля среди них нет, как нет и приглашенных на свадьбу Минов. — Видимо, они сбежали в Корё! Что ж, я и там его достану. Он придет ко мне на коленях. Что с наследным принцем?       — Ищем, Ваше Величество! Дворец не покидал никто, кроме одного торговца, но его досматривали.       — Идиоты! Они могли быть там. Найти торговца и узнать все! Никто из правящей династии Пак не должен ходить по этой земле.       — Слушаюсь, Ваше Величество!

***

      Добравшись к троюродному дяде в Йесон, Юнги первым делом попросил лекаря. Состояние Чимина было катастрофическим — омега то и дело, что плакал, причем иногда сильные рыдания заканчивались рвотой, а когда желудок уже полностью опорожнился, омега начал просто плакать беззвучно, лишь изредка издавая звуки, напоминающие сильную икоту или крик. Неудивительно, подумал Юнги, он бы и сам, наверное, мозгом двинулся, если бы увидел такое. К счастью, остальным удалось выбраться из дворца, осталось только добраться в Корё, но пару дней придется пересидеть здесь — и вокруг все поутихнет, да и Чимину нужно поправиться.       Лекарь, которого нашел дядя, дал Чимину отвар трав для успокоения и омега начал засыпать. Юнги неустанно сидел рядом с ним — его сон не морил, мучала только постоянная тревога и догадки: кто и зачем совершил нападение. О том, что люди из Силлы, Юнги слышал, но совершенно не понимал мотива, почему они это делают. Прямого конфликта с Пакче не было, спорных территорий тоже, значит ответ искать нужно в другом месте.       Юнги поглаживает Чимина по мокрому лбу и убирает прядки волос. От косметики, что наносили перед свадьбой, не осталось и следа, но все равно Чимин был идеален. Его природную красоту не испортить ничем — ни слезами, ни грязью, ни даже шрамами. Юнги уверен, что смог бы принять и полюбить Чимина любого. Он больше всего ценил не внешние данные, а красоту души, равной которых Чимину не было.       Омега спал очень беспокойно. Несмотря на действие трав, он часто вскрикивал во сне и было похоже, что и вовсе не спал, а лишь впал в какое-то бредовое состояние. Мин держал его за руки, гладил по голове, прижимая к себе, когда Чимин во сне дергался — видимо, ему снова снилась смерть матери и он пытался отползи от ее тела. Бедный мальчик, сколько же ему удалось пережить за этот день. Он должен был стать самым счастливым, а стал самым ужасным днем в его жизни.       На третий день, когда Чимину стало лучше, Юнги начал планировать, как попасть в Корё. Путь отсюда не близкий, поскольку они оказались в месте, наиболее отдаленном от всех дорог, что вели в родное королевство. При побеге особо выбора не было — самое главное вывези Чимина из того ада, что творился, но сейчас Юнги понимал — они оказались в самом невыгодном положении. Мало того, что селение находилось вблизи границ с Силлой, еще и везти беглецов навряд ли кто-то захочет. После новостей о случившемся во дворце народ и вовсе по домам попрятался, а дядя, выходивший на площадь собрать последние сплетни, сказал, что все в страхе ждут завоевателей, раз уж король оказался в бегах.       Ситуация осложнялась еще и тем, что Чимин хотел остаться в Пакче и твердил о том, что нужно по обычаю похоронить мать. О том, что ее тело и голову захватчики по рассказам отдали бродячим псам, Юнги решил умолчать — усугублять состояние Чимина не нужно, иначе еще одной истерики не избежать, а значит и в Корё не вернуться. Пока омега мог более или менее соображать, не нужно терять ни секунды.       Попросив дядю остаться с Чимином, Юнги выехал в центр. Он купил с трудом два темных ханбока, чтобы своими свадебными нарядами не привлекать внимания, и отнес Чимину переодеться. В черной одежде, осунувшийся, с серым цветом лица — после такого потрясения в нем никак нельзя было узнать наследного принца королевства Пакче. «Оно и лучше», подумал Юнги и ушел договариваться о лошадях. Вариант с повозкой он сразу откинул — это привлечет внимание и если один раз им повезло, то второго может и не быть. Зато за определенное количество серебряных слитков он смог договориться с наемниками и примкнуть к ним. Такие отряды постоянно рыщут в поисках наживы и связываться с ними крайне опасно, но самостоятельно им до Корё никак не добраться.       Чимин уже сидел, переодевшись и сложа руки на коленях, и ждал Юнги. Израненные пальцы напоминали о случившемся и Юнги, вернувшись от дверей, присел на корточках перед омегой и взял его руки в свои. Он поцеловал каждую рану и пообещал, что в Корё они будут в безопасности, а то, что случилось, он поможет Чимину забыть. Пак засопел носом, чувствуя приближение слез, и лишь энергично закивал. Юнги еще раз обнял его и пошел на встречу — переговорив утром с местными жителями, ему обещали встречу с одним из наемников. Если все получится — это будет большая удача.       Чимин ждал Юнги уже несколько часов, но тот все не возвращался. Он дал ему четкий приказ — сидеть здесь и не выходить из дома, во всем слушаться дядю и ждать только его. Крики за окном, куда время от времени выглядывал Чимин, заставили его вздрогнуть и снова подбежать к окну, сделав маленькую щелочку. По улочкам людей почти не видно, но в селении издали слышались голоса. Откуда они — Чимин не понимал, но с тревогой вслушивался в речь на сатури, а внутри все сжалось от страха. Крики нарастали. становились все ближе, издавал их не один человек, а много — голоса сливались в единый шум, стоящий в конце улицы.       Чимин с тревогой посмотрел на хозяина дома, который уже открывал небольшой подсобное помещение. Там у него хранились запасы риса и прочая еда, места крайне мало, но на время Чимина можно спрятать.       — Где он? — слышится громкий голос за окном. Стражники стучат в каждый дом, заставляя жителей выглянуть во двор. Если приходилось заходить в дома — там сразу же раздавались звуки погрома и крики о помощи.       — Ваше Величество, ошибки быть не может, они точно бежали в Йесон.       — Перевернуть здесь все, но найти это отродье!       — А с принцем Мином что делать, Ваше Высочество?       — Мне он не интересен, будет мешать — можете от него избавиться, но достаньте наследного принца Пакче живым или мертвым. Где он? — тот же громогласный голос уже обращается к жителям, вышедшим на шум. Все они испуганно крутят головой — Чимина действительно мало кто видел, они приехали, когда было темно, а вот Юнги выходил на улицы и общался с местными — новое лицо трудно было не заметить.       Всадник, едущий впереди, к которому и обращались с почтением, заглядывал в каждый двор. Дядя Юнги с нетерпением посмотрел в окно — до него осталось два дома, поэтому прятаться нужно. Срочно! Чимин понимал, что ищут его, поэтому покачал головой — он не может спрятаться, его все равно найдут, а вот дядя может пострадать из-за него – эти изверги не побоялись появиться на свадьбе, что им стоит убить человека при обходе домов.       Все решилось за несколько минут — в дом ворвался человек с повязкой с вышитым золотым драконом. Чимин только вскрикнул — перед ним вновь предстали сцены во дворце. Это убийца Пак Дахи, на руках которого Чимин все еще видел кровь его матери.       — Он здесь, — крикнул вошедший и на улице стало потише. Все стражники подъехали ко двору, ожидая короля. — Ну что, дрянное отродье, решил бежать?       Человек в черном неспешными шагами приближался к Чимину. Тот хотя и пытался пятиться назад, но уже за два шага его спина прислонилась к стене — отступать было уже некуда. Чимин посмотрел на дядю, у горла которого охранники держали меч, но все его мысли переключились на Юнги. Хорошо, что его здесь нет, иначе ему бы пришлось драться с этим страшным человеком, а выступить одному против отряда вооруженных до зубов военных равносильно смерти.       Чимин смотрит на вошедшего и видит только ненависть. Чем он заслужил ее — не знает. Просить о прощении он не будет — не так воспитан, поэтому память Ее Величества Дахи не предаст. Она всегда учила быть сильным и мыслить по государственному. Если уж ему пришлось стать жертвой обстоятельств, то нужно спасти хотя бы Юнги, чтобы тот добрался в Корё и рассказал все, что произошло, Пак Тэджону. Чимин поднял голову и уставился в глаза противнику.       — Связать его! — приказ человека в повязке с драконом исполняют молниеносно и омега понимает, что он тут самый главный.       На руки Паку накидывают веревку, скручивая больно у запястий. Связывают и щиколотки, а потом один из стражников подхватывает его с легкостью и кидает в повозку, стоящую у ворот.       — Что с этим делать? — уже на выходе из дома спрашивает стражник, все еще державший меч у горла хозяина.       — Его — убить, а селение — сжечь! Никто не имеет права прятать от меня то, что мне принадлежит, и лгать прямо в глаза, — Чонгук последний раз окинул дом и вышел, садясь на лошадь. — Домой!       С резким движением холодного оружия мужчина падает на пол и его тело бьется в предсмертной агонии. Воины разжигают факелы с горючей смесью и закидывают их на деревянные крыши домов. Сухая погода, что стояла в месяц цветка сливы, только усилила пожар — крыши занялись огнем за считанные секунды, а жители выбежали на улицы. Кто-то пытался тушить огонь, кто-то забирал из дома вещи, но большинство местных заламывали руки в плаче, глядя на горящее жилье. «Золотой дракон», приехавший сюда за омегой, медленно двигался к выезду из Йесона, ощущая сотни ненавидящих взглядов в спину, но они его не трогали совсем.       Юнги, только закончивший переговоры с наемниками в лесу, спешил за Чимином. Они условились встретиться здесь через три часа. Карман альфы изрядно опустели, но он добился самого главного — им дают лошадей и обеспечивают безопасность до самого Корё, приехав в которое наемники получат столько же слитков, только золотом.       Наследный принц Мин брел по лесной дороге, пробираясь к селению, но внезапного почувствовал запах гари, разносившийся ветром. Он ускорился и, выбежав на гору, под которой простирался Йесон, остолбенел от ужаса. Селение горело полностью, не было ни одного уцелевшего дома, а крики людей заглушали звук разума в голове принца Мина. Из-за них пострадали невинные, а те, кто напали, явно не обошли и дом его дяди. Юнги сбежал по склону, закрывая рукавом лицо от дыма, который щипал глаза и не давал нормально дышать. По улице дом его дяди был предпоследним, но в дыму и гари различить человека почти невозможно, поэтому Мин беспрепятственно проник внутрь, толкнув хлипкую дверь ногой.       Зайдя в дом, Юнги сразу увидел труп родственника. Он пробрался в комнаты, где пламя только начинало пожирать стены, но Чимина нигде не было. Юнги, давясь кашлем, выбежал на улицу через задний двор. Омеги и здесь не оказалось, значит точно люди из Силлы забрали его. Он опоздал… Теперь Юнги оставалось только вернуться в Корё и планировать поход на Силлу, если, конечно, он успеет застать Чимина живым.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты