Анна Франк

«Сохраняй спокойствие, выпей еще и не нервничай» Я перечитала записку много раз. Десятки или даже сотни раз. Косой переулок, 93 Я хотела сбежать. Я снова смотрела на лезвие. Я кричала и изорвала остаток шторы. А затем, завернувшись в нее, прорыдала несколько часов. Меня не покидало ощущение, что это мало похоже на издевку судьбы. Это могло быть частью плана Макалистеров. Уничтожить меня до основания, заставить меня действовать решительней. В отношении своей смерти. Спросить мистера Р.Б.Уизли. Заклятие должно было попасть в меня. Дэвид лишь отклонился на пару дюймов в сторону моего плеча, когда схватил меня за куртку. Я прошла стадию гнева и отрицания. Косой переулок, 93 Мне необходимо было приступить к работе в понедельник… Нужно еще выпить. Я много раз видела Рона выходящим из магазина. Он часто шел, оглядываясь, в проулок у соседнего дома, а затем с наслаждением затягивался сигаретой, думая, что его никто не видит. Он был добрым малым и не представлял вреда. По крайней мере, мне не придется сразу с наскока иметь дело с Джорджем. После Битвы за Хогвартс я видела его лишь раз. Около года назад он придержал мне дверь, когда выходил из одного из тех дешевых забегаловок в Лондоне неподалеку от Косого переулка, где можно купить карри в бумажных коробках. Мое сердце пропустило удар. Долговязая фигура проплыла мимо меня, словно в замедленной съемке. В тот вечер я не купила карри. Я сморщенное окровавленное тело эльфа домовика на полу в поместье Макалистеров. Я мятая промасленная коробка из-под карри. Я полное ничтожество. Стоя у зеркала, я оглядываю себя с ног до головы. Худое тело, истерзанное недоеданием, рыданиями и беспорядочными связями. В качестве обязательных условий снятия с меня надзора входило: «…Своевременное нахождение на рабочем месте в часы, прописанные в контракте. С десяти до шести вечера с одним выходным в субботу и еще одним раз в две недели на усмотрение сотрудника...» Роясь в чемодане, нахожу синий пиджак отца в тонкую белую полоску. Колдую над ним около часа, на выходе получаю нечто вроде костюма двойки, укоротив и добавив ткани по своему усмотрению. В понедельник в Лондоне пасмурно. Идеальный первый рабочий день. Иду по Лютному переулку, лавируя между снующими туда-сюда торговцами в ветхих плащах, сшитых то ли из тролля, то ли из чьей-то почившей прабабки. Прохожу мимо двух ухмыляющихся громил с обветренными и прокуренными лицами. Грязь комками прилипла к их ботинкам. Поправляю юбку и думаю о том, что будет, если я прямо сейчас трансгрессирую куда-нибудь в Южный Уэльс. Очевидно, меня поймают. Совершенно ясно, что потом меня допросят с применением сыворотки правды, после которой чары спадут и всем откроется Фрея Кинон во всей красе своего падения. Чары не зависят от моей палочки, я могу контролировать их силой своей «внутренней» магии, однако надзор устанавливают не за именем, а за силой волшебника. То, что я приняла другой облик, не значит, что я перестала быть той, кем была последние девятнадцать лет. На табличке на здании читаю «Косой переулок, 93» Спросить Р.Б. Уизли В меня на полном ходу влетает стайка счастливых подростков. Вспоминаю, что на дворе октябрь, время осенних каникул. Какое-то время рассматриваю угол здания, в котором располагался магазин с гигантской улыбающейся фигурой, снимающей шляпу. Рот фигуры неестественно искривлен, как у Щелкунчика. Кролик под шляпой на рыжей голове. Шляпа опускает и поднимается снова, и вот кролика уже нет, он исчез. Так же, как и Фрея Кинон. Вхожу внутрь, сгорбившись. Рон не сможет меня узнать. Никто не сможет меня узнать. На негнущихся ногах подхожу к одному из прилавков, украдкой оглядываясь. Спрашиваю мистера Уизли. Жизнерадостный молодой человек на кассе отвечает, что мистер Уизли в отъезде. Я абсолютно уверена, что Рональд ждет меня на собеседование сегодня. Однако, судя по словам паренька, становится совершенно ясно, кто здесь главный мистер Уизли. И это точно не Рональд. После ответа кассира чувствую себя идиоткой, пока напрямую не заявляю, что пришла к другому мистеру Уизли, искоса поглядываю на молодого человека, надеясь, что он не потрудиться сообщить мне о том, что мистер Уизли сегодня не смог выйти на работу, потому что немного мертв вот уже несколько лет. Через минуту молодой человек, сияя улыбкой кривоватых зубов, ведет меня на второй этаж мимо бесчисленных полок со «всевозможной» продукцией. По пути его рот не закрывался. - Это хорошо, что вы уточнили, какой именно мистер Уизли вам нужен. Знаете ли, после смерти мистера Фреда, дела у магазина пошли из рук вон плохо. Так было до прихода мистера Рональда, он взял на себя связь с поставщиками и большую часть крупных сделок. Он настоящий подарок для нас, мисс.. - Франк. - … мисс Франк. Он настоящий герой! Оставил карьеру Мракоборца ради брата. Он человек огромного сердца, вот увидите, он очень приятный собеседник. Мысленно возвращаюсь к вечеру в Выручай-комнате, когда этот «человек большого сердца» едва не залез мне в трусы. Усмехаюсь. Это было так давно. Я прогнивший растерзанный кролик, которого больше никогда не вытащат из шляпы. - Постойте, молодой человек, у вас тут где-нибудь есть зеркало? - Что простите? А, зеркало! Конечно, дальше по коридору в дамской комнате, вас проводить? Я отвечаю, что найду дорогу сама. Кассир указал мне, как дойти до кабинета мистера Рональда-рука-в-моих-трусах-Уизли, и был таков. Удостоверившись, что все в порядке, стучусь в кабинет. Он сам открывает мне дверь. Прибавил в весе. На нем бордовый костюм свободного кроя. Рон спрашивает мое имя и рукой указывает мне на стул перед его рабочим столом. - Так значит, вы мисс Франк, будете у нас работать. Что ж, польщен. Я, признаюсь, не ожидал, что мне так скоро ответят. Гермиона… моя девушка, вы, наверное, знаете… Так значит, Макалистеры не имеют никакого отношения к этому. Хотя бы так. - У меня есть карточка из шоколадной лягушки с ее портретом. Это вранье. Рон смущается при моих словах. - Неужели их уже выпустили, это такая честь, сами понимаете. … В общем, Гермиона предложила обратиться за помощью в фонд. Я отправил запрос в пятницу, а в субботу уже получил сову с вашим именем. Ну не чудеса ли! Я уверен, мы с вами сработаемся. Скажите, Анна… я же могу называть вас Анна? Отлично. Анна, скажите, вам приходилось когда-нибудь заниматься монотонной бумажной работой? - Я достаточно много часов посвятила этому в Хогвартсе, когда училась там. - Чудесно, чудесно. На каком факультете вы были? Лихорадочно соображаю, стоит ли мне соврать, но решаю идти в своем вранье до конца и называю Пуффендуй. Лучше перестраховаться. Уизли молча кивает. Очевидно, мысленно припоминая, не было ли меня в числе подружек Лаванды Браун. - Так вот, касательно работы. Мне нужна помощь с кое-какими документами. Видите ли, за время отсутствия Джорджа… мистера Уизли… в общем, скопилось много бумаг. Надеюсь, вас это сильно не смущает. - То есть, вам нужен секретарь? - То есть, да. За время отсутствия Джорджа скопилось много бумаг. Хм… - Верити введет вас в курс дела, а пока извините, у меня назначена встреча. Найдете кабинет Джорджа на втором этаже рядом со стендом с любовными напитками, - он встал из-за стола, снял с крючка пальто и подошел ко мне, - Вы можете, кстати, взять что-нибудь на пробу из магазина. Потом расскажете мне, что думаете. За мой счет. Считайте это тестом на профпригодность. Сейчас каждому нужно немного смеха. Надеюсь, к членовредительству в разумных пределах вы относитесь положительно. - Совершенно. - Вот и чудненько. Даю вам два-три дня, чтобы войти в курс дела. Пока я вас не ограничиваю. Спрашивайте у Верити, берите что хотите, пробуйте, словом, вникайте. До встречи. С этими словами он скрылся за дверью. Выхожу из его кабинета, думая о том, каким он стал деловым. Оглядываю полки. Утром посетителей не так много, как по выходным и праздникам. Однако совершенно очевидно, если магазин и прибывал в состоянии экономического коллапса, сейчас все постепенно возвращается на круги своя. Верити оправдывает мои ожидания: стройная со светлыми вьющимися короткими волосами и чудесным милым личиком с веснушками. Она быстро вводит меня в курс дела и на следующий день с ее помощью я приступаю к работе. Очевидно, Рон не занял место Фреда, а лишь взял на себя часть сделок и общение с партнерами. Однако его документация по части аккуратности и упорядоченности мало отличалась от его школьных конспектов. Десятки стопок с бумагами, полки с пробниками продукции, которые Рон еще не успел протестировать, письма от поставщиков и заказчиков, оставленные без ответа. Словом, мне определенно было, чем заняться. Я провожу за работой неделю, по вечерам с трудом преодолевая желание напиться до поросячьего визга, умывшись собственными слезами. В магазине я чувствую себя комфортно. Бумаги, Рон и Верити не могут причинить мне вреда. Последняя кстати оказалась доброй и наивной простушкой, без умолку трезвонящей о том, как ей повезло работать на такого прекрасного человека, как Джордж. Ты невозможен, Джордж Уизли. Даже когда тебя здесь нет. Я иду по направлению к кабинету Рона, чтобы наконец обсудить с ним вредилку, которую я должна была испытать и о которой мы оба благополучно забыли за неделю работы. Я чувствую себя воодушевленной, про себя репетируя свою рекомендательную речь. Я стучусь в кабинет Рона, зная, что на это время он никогда не назначает встречи. Косой переулок, 93 Спросить мистера Уизли. Мне не хватает воздуха, но у меня нет сил сделать следующий вдох. У меня дрожат руки, и с каждой секундой мне все сложнее это скрывать. На стуле в кабинете Рона сидит Джордж. Он вальяжно расселся, закинув ногу на ногу. В руках он держит коробочку от шоколадной лягушки с портретом Рональда. Их все же выпустили... Я пытаюсь сделать нормальный вдох, но сердце колотится, как сумасшедшее. Джордж медленно поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд не выражает ничего, даже интереса. Он смотрит на меня, как на новый шкаф. - Здравствуйте, мисс… У меня перед глазами все плывет. - Франк, – подсказывает Рональд. – Добрый день, Анна, заходите. Я собираю последние остатки воли в кулак, бормочу, что оставила документы в кабинете, и врезавшись плечом в дверной косяк, вылетаю из кабинета Рона. Косой переулок, 93 Мистер Джордж Уизли Слишком много всего за этот день. На Джордже была пурпурная мантия, фирменная для их магазина. У него довольно сильно ввалились щеки. Под глазами залегли темные круги. Не мудрено, учитывая, что ему пришлось пережить. Одним из условий моего трудоустройства на работу в ВВВ было посещение магопсихолога раз в неделю, поскольку теперь я попала в «категорию лиц с неустойчивой психикой». Я хожу туда по выходным. Сегодня суббота и я направляюсь к больнице Святого Мунго. Долго блуждаю по коридорам, пока не нахожу нужный кабинет. Девушка в приемной говорит, что я могу подождать Мисс Сауэрбери в кабинете, поскольку специалист задерживалась. Внутри было просторно, на полу лежало несколько круглых мягких подушек, перед столом сбоку стояла кушетка, у противоположной стены бордового цвета – большое удобное кресло. Долго решаю, куда бы мне присесть, тем временем обхожу стол Сауэрбери. На столе стоят несколько колдографий. На одной стройная молодая женщина, улыбаясь, прижимает к себе ребенка в кружевном платье. На другой пожилая семейная чета пьет чай в Квинс Гарден. Из раздумий меня вырывает резкий стук в дверь. Я едва успеваю обернуться, как дверь открывается. На пороге стоит Анджелина Джонсон. На ней фиолетовое платье и серое пальто нараспашку. Час от часу не легче. Я не успеваю ничего сказать, когда экс-капитан команды Гриффиндора по квиддичу решительно берет слово: - Мисс Сауэрбери, у меня не так много времени, честно говоря, не больше двадцати минут. Я была сражена. Она приняла меня за психолога. - Мне нужно поговорить с вами для получения заключения врачебной комиссии. Анджелина явно нервничала, от чего становилась еще напористей. У нее явно было достаточно времени на разговор с Сауэрбери, но Джонсон всегда слишком некомфортно чувствовала себя в компании мозгоправов. Я же осознала, что мне нечего терять, и даже если мисс Сауэрбери вернется в кабинет в разгар нашего с Анджелиной разговора, мне все равно ничего не будет, поскольку кто знает, что могут выкинуть эти «люди с неустойчивой психикой». Я кивнула Анджелине, присела на краешек стола и начала задавать ей первые, приходящие в голову вопросы. Я узнала, что она родилась в южной Англии, что у нее было тяжелое детство и не получалось устанавливать контакты со сверстниками, пока она не пошла в Хогвартс. Я прошу девушку рассказать мне о своей учебе в школе, делая вид, что я ничего об этом не знаю. Она без особого энтузиазма рассказывает мне о своей жизни в Хогвартсе, однако на последнем предложении голос Анджелины начинает дрожать. - … На последнем курсе я встречалась с одним парнем. Мое сердце начинает биться чуть-чуть чаще. - Его звали… впрочем, не важно. Она качает головой, убирает волосы с лица и, выпрямившись, закидывает ногу на ногу. - Каким он был? Расскажите мне. Я вижу, он много для вас значит, – наседаю я, пытаясь вывести разговор в нужное мне русло. Девушка молчит какое-то время, собираясь с мыслями. Она слегка прибавила в весе со школьных времен, однако это ее нисколько не портит. Разве что сейчас ей стало к лицу носить платья. - Он был, как бы вам сказать, другой… Не такой, как все остальные. Он был мечтателем. У него было столько планов… - Вы мне явно что-то не договариваете. - Я могу быть с вами откровенна? - Конечно, мисс. Все, что сказано в этом кабинете, не выйдет за его пределы. Обронив короткий взгляд на часы, я понимаю, что 20 минут уже давно истекли – Джонсон так увлеклась, что перестала следить за временем. - Он был изобретателем. Знаете, фейерверки, жвачки, меняющие вкус, пока ты их жуешь, перья с автоисправлением, словом, ничего серьезного. Но только самые близкие знали, что в действительности все это было… лишь для отвода глаз. Она потерла переносицу указательным пальцем правой руки, опустила глаза в пол, стыдясь, словно только что заметила, что на ней все это время не было юбки. - Он любил делать это в теплице. Единственная сложность состояла в том, чтобы выйти из школы после ужина. Я не улавливала связи. - Они проводили там испытания порошков. Знаете, ощущение от них были такие, словно ты только что выиграл главный матч в своей жизни, что у тебя совершенно нет никаких проблем и ты готов открыть свою душу всем, кто на это согласен. Были и другие, менее приятные, когда перед глазами возникали картины, которые не увидишь, просто выпив тыквенный сок. Я думала, это все баловство, юношеский максимализм, и что ему скоро это надоест. Я призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не вытаращиться на нее с открытым ртом. Тем временем, она продолжала. - … Вещества, эти порошки, они каждый раз становились все сложнее, действие эффектов стало выходить из-под контроля. И все бы ничего, однако он все это испытывал на себе. Мне показалось, что со временем это превратилось в зависимость. В иные дни он не мог заставить себя даже зубы почистить, не приняв порошок. Он просто отвык от реальности, такой, какая она была для всех остальных. Он убегал от нее в свое секретное место, где бесконечно экспериментировал и пробовал, вносил изменения и повторял все заново. Я не знала, что мне было делать, я была так привязана к нему, и сначала все это казалось шуткой… Я сидела на лекциях, слушала профессора Бинса, но в мыслях уже выбегала прочь из замка и спешила туда, к нему, в теплицы, где прямо на полу мы любили друг друга жестко и долго, одурманенные его веществами. У меня просто не было слов. Это все объясняло. Все, что я видела в Выручай-комнате, все слухи о групповом помешательстве, которое происходило то на опушке Запретного леса, то у Черного озера, то в верхней комнате бара "Три метлы". Это было то, во что я до последнего отказывалась верить, когда до меня доносились обрывки разговоров в общей гостиной и Большом зале. Градус моего удивления увеличился настолько, что я испугалась, как бы у меня не открылся третий глаз где-то в районе ануса. Я поняла, что пауза, в которую я должна была вставить свою, очевидно, сочувствующую реплику, значительно затянулась. Анджелина испытующе смотрела на меня, изучая каждый сантиметр моего лица. Промолчи я еще хоть секунду, и она просверлит во мне дыру. - Я понимаю, о чем вы говорите, мисс. Главное, чтобы вы сами сознавали, что веществами он привязал вас к себе, вы оказались в зависимых отношениях, вы ни в чем не виноваты. Скажите, что было дальше? Вы до сих пор поддерживаете связь? Я догадывалась, какая реакция последует за этим вопросом, но мне необходимо было сохранять хладнокровие. - Возможно, мы бы поддерживали связь, … - ее нижняя губа дрожала, в голосе звучал металл, - если бы он был жив. У нее на глазах выступили слезы. - Мне очень жаль, мисс. Могу я узнать, давно это случилось? - Несколько лет назад, - сдерживаясь, ответила она, смахнув слезу в уголке глаза. – Сейчас все по-другому. - Вы встречаетесь с кем-то? - Я почти сразу начала встречаться с другим парнем. Ненавижу себя за это, но это мой способ забыть. Анджелина оправдывает мои ожидания. Но я все же боюсь догадаться, ее выбор слишком очевиден. - Вы чувствуете себя виноватой? - Каждую секунду. Я закрываю глаза и вижу его лицо, по ночам во сне я слышу его смех, я называю своего нового парня его именем, мне часто кажется, что он… рядом. Словно протяни ладонь, и ты сможешь дотронуться, снова ощутить тепло его руки. Как раньше, это ведь казалось таким простым действием. Взять и дотронуться до него. Бывает, я злилась на него неделями и не приходила на встречи. Сейчас я бы все отдала только за один звук его голоса, слова, обращенные ко мне, его прикосновения. Только он больше никогда не скажет мне «детка, ты чудесно выглядишь сегодня», - слезы скатывались по ее смуглым щекам ниже по подбородку и терялись в изгибах ткани на шее. Она выглядела потрясающе. Она изысканно и беззвучно плакала с надрывом, не заботясь о макияже. Я пусть и не вполне, но понимала ее эмоции. Потерять любимого человека в результате разногласий или недопонимания кажется так обыденно в сравнении с перспективой утратить любимого навеки, когда тебе остается лишь горстка пыли и надгробный камень, а ваши чувства еще неделю назад были так горячи, что ими впору было отапливать дома. И ты бы все отдал. Все, к чему так привык. Ты думаешь, что был бы готов не есть и не пить. Только бы снова прожить эти чудесные мгновения. Это так просто и так невозможно. Начинаю мечтать о носовом платке и паре глотков виски. У меня в памяти звучит голос Джорджа. Только не расстраивайся, детка Я думаю о том, как бы не заплакать. Протягиваю Анджелине бумажный носовой платок, кладу ей руку на плечо. Я спешно ухожу из кабинета, на ходу бросая секретарю, что мисс Сауэрбери нужно назначить мне другой день посещений, и что мне нужно спешить. По пути пытаясь сообразить, как секретарь могла допустить, чтобы Анджелина вошла в кабинет, не имея ни малейшего понятия, что я не мисс Сауэрбери. Вечером компанию мне составляют желанные бутылка виски и пачка носовых платков. Я вспоминаю и раскалываюсь на части. Как ты там, Джордж? Кто шепчет тебе на ухо слова, которые ты слышал уже много раз? Я только что говорила с этой девушкой, роняющей слезы по твоему мертвому брату. В тебе она любит только его и любое сходство с ним, твою безотказность и доступность. Секс в туалете. Секс в кухне во время ужина. И все, что можно получить, не спрашивая разрешения.