Анна Франк

Три дня назад… Сильно вздрогнув, я просыпаюсь посреди ночи. Мои глаза широко распахиваются, и я сажусь на постели. Все мое тело пылает, я тяжело дышу. Мне снился сон… На мне черное платье, и я не скрываю лицо. Я иду по траве на лужайке перед стадионом Хогвартса, внезапно земля вокруг меня начинает пылать. Небо сгущается надо мной подобно водовороту и внезапно обрушивается на меня во всю мощь. Крупные черные капли падают на землю, но огонь не утихает. Вдалеке я вижу Анну Франк, она как настоящая стоит вдалеке. Она что-то кричит мне, но сквозь бурю не могу разобрать ни слова. Внезапно я понимаю, что стою на траве босиком. «То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Боль и страдания - лишь только твой субъективный взгляд на положение вещей. Огонь не тронет тебя, если ты ему не позволишь» – звучат у меня в голове слова моего отца. Я набираю в грудь побольше воздуха и делаю шаг навстречу пылающей бездне. Язычки пламени льнут к моим ногам, но я не ощущаю их жара. Наши дни… Одарив поднос с шампанским плотоядным взглядом, я успеваю ухватить бокал. Официант, оглядев меня с ног до головы, сладострастно облизал губы. Не сегодня, мальчик. Я на работе. В поисках туалета я внезапно натыкаюсь на воркующую за укромной колонной парочку как раз в тот момент, когда девушка показывала парню свою грудь. Они оба смотрят на меня без тени смущения. Да что ж такое. Стоило мне взяться за ум, и вот уже несколько приятных упущенных возможностей. Вместо этого я говорю: - Вы часом не знаете, где здесь дамская комната? - Там же, где и мужская, – простодушно ответил парень. – Прямо по коридору и направо за такой же, – он осклабился, – колонной. Я благодарно кивнула. Завернув за угол и споткнувшись о подол собственного платья, я буквально влетела в дверь туалета. Девушки, поправлявшие свои прически у зеркала, уставились на меня. Возникла немая сцена. Я уперлась руками в колени, чтобы перевести дух. - Я в порядке, … – бросила я и махнула рукой, продолжая стоять на полусогнутых. В ответ последовало еще более неловкое молчание. – …если кому-то интересно. В ответ девушки напыщенно переглянулись и молча прошли мимо меня к выходу. Я закатила глаза. Надутые ничтожества в дорогих платьях Зайдя в первую попавшуюся кабинку, я обнаруживаю главную проблему своего платья: я не представляла, как собрать его, чтобы не запачкать. Забавно это, все с удовольствием смотрят на девушек в красивых платьях, но лишь немногие по-настоящему задаются вопросом, удобно ли в этих платьях справлять нужду. Завершив свои дела и тщательно оглядев себя в зеркале на предмет нелепых недостатков, я неспешно вышла из дамской комнаты и остановилась прямо у широкой колонны. За ней невдалеке возвышались два силуэта. Женский и мужской. Я услышала обрывок их разговора. - … уверен, что это она? - Кайне фомнения*. Имею фнимок, – последовала короткая пауза, которую очевидно заняла демонстрация фотографического изображения, – убеждайт фами. - Но здесь не видно лица! Однако, насколько я понимаю, больше на вечере никого в зеленых платьях ты не видел, – подытожил женский голос. Значит, зеленое платье… – задумчиво повторила незнакомка. Я напряглась, вжавшись в колонну и молясь о том, чтобы в случае ухода, они направились в противоположную от меня сторону. - Она бывайт в зеленом. Я не замечайт, как они заходит в зал, но я видайт, дасс она разговаривайт с Уифли. Я узнала голос Лесли Шварца, дворецкого Макалистеров. Его акцент невозможно было спутать ни с чем. Женский голос тоже показался мне знакомым, но сразу на ум почему-то никто не пришел. Внезапно голоса смолкли. Я затаила дыхание, но шаги стали отдаляться, и я выглянула из-за колонны, чтобы убедиться, что путь чист. Значит, Лесли продолжил следить за мной. Значит, звук затвора у магазина Джорджа мне не привиделся. Ну почему нельзя было внезапно выпрыгнуть передо мной из-за угла завтра, не помешав сегодняшнему празднику? Или даже послезавтра, чтобы успело пройти похмелье. За эти пару лет я видела достаточно говна, чтобы впадать в панику. Главное помнить об одном: это касается только меня и больше никого. Однако… если они уже нашли меня, уверены, что не ошиблись и хотят что-то предпринять, то почему бы им не «хватайт меня директ за хэнд»? почему они медлят… Я решаю вести себя осторожно. В сумочке нащупываю «удивительную палочку» – сойдет, если мне вдруг захочется напугать Лесли. Такие штуковины могли только переливаться, как под действием заклинания Люмос, и менять цвета, подстраиваясь под настроение владельца. После непродолжительных судебных тяжб по иску дюжины дальтоников, чьи чувства Фред и Джордж оскорбили своим изобретением, производство все же удалось поставить на поток. Я с недавних пор начала таскать с собой такую палочку, чтобы хотя бы создать видимость обороноспособности. Красться и озираться уже поздно. Однако, справедливо рассудив, что Лесли не посмеет наброситься на меня на глазах у гостей, решаю держаться поближе к людям. Когда я возвращаюсь в зал и смешиваюсь с толпой, люди только и говорят, что о предстоящем выступлении загадочной девушки из Румынии. «Она была заклинательницей драконов…», «огонь в ее руках словно живой…», «она творит настоящие чудеса с завязанными глазами…» и все в этом духе. - Вот вы где, Анна, – по правую руку от меня откуда ни возьмись появился Джордж. Он был чем-то очень доволен и не скрывал этого. – Вы едва не опоздали на представление. Пойдемте же, – он взял меня за руку и увлек в сторону выхода. - Как все прошло? – осведомляюсь я так, словно за мной не охотится дворецкий с отъехавшей кукухой. - Достаточно скверно, – с нескрываемым удовлетворением ответил мой спутник. Меня несколько смутил его ответ. - И это… хорошо? - Я бы сказал, умереть не встать. Ладно, предположим, кукуха отъехала не только у Лесли. Народ постепенно высыпал на лужайку перед изящным мраморным фонтаном. Тьма в этот вечер попиралась десятками ярких огней. Струи фонтана искрились в свете факелов подобно змеям, сплетенным в радужном танце. Шелест воды заглушали дюжины голосов. Я с удовольствием обнаружила, что на лужайку за нами проследовали подносы с шампанским. Официанты предлагали бокал каждому гостю. - Итак, друзья! – Бонтекью вышел вперед перед толпой, сжимая в руках бокал игристого напитка. – Я рад приветствовать всех вас в этот чудесный вечер! На редкость прекрасная сегодня погода! Я закатила глаза. Тем временем Бонтекью продолжал. - Предлагаю поднять тост за честных и скромных людей! – дюжины бокалов поднялись в темноте, – Тем более, что нас осталось так мало… – с этими словами Бонтекью осушил бокал и с жаром разбил его о землю. Жестом он указал остальным последовать его примеру. Воздух наполнился звоном стекла. - А теперь, не мудрствуя лукаво, я представляю вам девушку, чье имя обращает в бегство драконов… и бывших воздыхателей, встречайте Огнию Драгонул! От толпы отделилась темнокожая девушка в тонком блестящем трико. Материал завораживающе переливался в свете огней. - Драконья кожа, – шепотом подсказал Джордж. Огния извлекла палочку из потайного кармана на бедре. Она подняла руки на уровень лица и развела их в стороны, как дирижер, жестом приказывая толпе разомкнуться. Когда гости послушно исполнили ее указание, Драгонул направила свою палочку вниз, и по ее взмаху в воздух поднялись сотни маленьких осколков. Через секунду они опустили у ног Огнии, сложившись в дорожку, длиной в человеческий рост. Удовлетворенно оглядев свое творение, Драгонул выгнулась вперед, и из ее рта вырвалось голубое пламя, оно опустилось на землю, превратив стеклянный ковер в небольшую мерцающую тропу. Толпа разразилась аплодисментами. Огния с изяществом балерины развела крепкие руки в стороны и сделала первый шаг по мерцающим стеклам, заискрившимся под ее весом голубыми искорками. Толпа ахнула. Сделав еще несколько легких шагов, Огния обернулась и поклонилась толпе, одарив публику белозубой улыбкой. Я осмотрелась. Нашла в толпе макушку Поттера, Джинни и Алисии, высмотрела парочку, которую я встретила у колонны, и у меня защемило под ложечкой. Эммы Смитт нигде не было. Шестое чувство заставило меня сразу забраковать вариант «отлучилась в дамскую комнату» и «отлучилась в дамскую комнату с кавалером». Проталкиваясь сквозь толпу, я спотыкаюсь о чью-то выставленную ногу и врезаюсь в невысокого джентльмена. Тот, потеряв равновесие, падает прямо на спину Отто Бэгмена и буквально выталкивает его к пылающей дорожке, и Отто, потеряв равновесие, плюхается на четвереньки. Я оборачиваюсь, чтобы извиниться за свою неуклюжесть, и с ужасом обнаруживаю, что искры от огня Драгонул воспламенили пиджак Бэгмена. Началась суматоха. Забыв про Огнию, люди толпой бросились на помощь несчастному. Стараясь выпутаться из толкучки, я бросаю взгляд в сторону ротонды. По гравийной дорожке, освещенной одиноким факелом, никем не замеченные спешно плелись два силуэта. Пламя высветило сутулого мужчину, сжимающего предплечье женщины в зеленом платье. И осколки истины собрались в моей голове в единый бокал. Толпа оттеснила меня к пылающей дорожке, сомкнувшись кольцом над Бэгменом. Все мои попытки продвинуться к лужайке были встречены сопротивлением с обеих сторон. В суматохе я потеряла туфлю. Однако времени на раздумье не оставалось. Я сбросила вторую туфлю и протиснулась к пылающей тропе. Огонь не причинит тебе вреда, если ты ему не позволишь Я сделала пробный шаг по тропе. Однако вместо острой пронзающей боли мое тело откликнулось на прикосновение стекла с той же невозмутимостью, с какой я бы наступила на пуховое одеяло. Подобрав подол, я, миновав пылающие стекла, побежала в сторону ротонды. Силуэты застыли на мгновение и трансгрессировали с легким хлопком. Боль – лишь твой субъективный взгляд на положение вещей Через секунду я трансгрессирую, держа в голове два слова: особняк Макалистеров. * здесь и далее по тексту Лесли Шварц говорит с сильным немецким акцентом, используя в том числе немецкие слова, вроде keine (нем. «никаких») в данном случае.