Анна Франк

Мои веки медленно тяжелеют, жизнь по капле вытекает из моего тела, и связь с реальностью теряется, растворяясь, словно ее никогда не существовало. Через секунду я проваливаюсь в темноту, откуда-то сверху слышен грохот и шум десятка голосов, кто-то зовет меня по имени, но для меня это уже не имеет значения. 25 минутами ранее… Когда под ногами я почувствовала твердую землю после трансгрессии, я огляделась. Темнота сгустилась над трехэтажным особняком, воздвигнутом на развалинах кельтского королевства бриттов два века назад. По дорожке к дому тонкой паутинкой струился туман. Где-то надо мной прокричал ворон. Я вздрогнула, обернулась на звук, но на ветке древнего дуба уже ничего не было. На секунду задумалась, каким должен был вырасти человек, наблюдавший столь мрачный пейзаж в течение многих лет. Нет, это все равно не оправдывает тебя, Дэвид. Пошел в пизду. Я обхожу дом, рассчитывая проникнуть внутрь через вход для прислуги. На мне серебристое платье. На Эмме изумрудно зеленое. Она была в зеленом Лесли охотился за мной. Лесли намеревался дерзко выцепить меня, когда я потеряю бдительность. Лесли знал, что рядом с Джорджем потеря бдительности была для меня лишь вопросом времени. Но, вероятно не мог догадаться своими куриными мозгами, что девушка может прийти на бал в зеленом платье и уйти в серебристом. Джордж спас меня своим подарком, но подставил под удар Эмму Смитт. И мне предстояло это исправить. Как бы не так. Дверь, разумеется, была заперта. В очередной раз сокрушенно возвожу глаза к небу, думая о том, как бы мне сейчас пригодилась палочка. Мои босые ноги уже совсем окоченели. Я снова огляделась. Заручившись поддержкой подходящего булыжника, я расправилась со стеклом у двери для прислуги. Подобрав подол, я мысленно попрощалась с прекрасным подарком Джорджа, очевидно предвидя, что в этой схватке платье падет смертью храбрых в первую очередь. Не без труда оказавшись внутри кухни, я юркнула под мойку. Осмотревшись, я покинула свое укрытие. Миновав большой разделочный стол, я направилась к лифту для транспортировки готовых продуктов на верхние этажи. Внезапно на другом конце кухни послышался шорох. Спрятавшись сбоку от стола, я затаилась, напряженно вслушиваясь в тишину. Мое сердце бешено колотилось. Я трансгрессировала в одиночку. Без каких-либо очевидных для комиссии по делам «сошедших с пути» причин. Я трансгрессировала, а значит у меня есть не больше двадцати-тридцати минут, прежде чем сюда явится официальное уполномоченное лицо. Я трансгрессировала, и у меня есть от силы минут двадцать, чтобы спасти Эмму Смитт. 20 минут, чтобы умереть Благо, визиты в дом Дэвида дали мне преимущество, ведь я могла неплохо ориентироваться в расположении комнат. Проблема состояла только в том, чтобы отыскать нужную. Я аккуратно выглянула из своего укрытия. У мойки с грязной посудой возилась девушка. Издалека я не могла разглядеть, кто именно из немногочисленной знакомой мне прислуги это мог быть. Отступать было некуда. Встав на четвереньки, я поползла к лифту, располагавшемуся в трех метрах от меня. Одни из самых длинных трех метров в моей жизни. Девушка не обратила на меня никакого внимания, плеск воды в мойке заглушил шорох моих движений. Присмотревшись к ней, я едва не поперхнулась. На ней была моя одежда. Мои серые брюки и клетчатая рубашка. Помнится, в те времена я еще подписывала все ярлычки на одежде своей фамилией, чтобы ее никто не стащил. Разумеется, я не подозревала, что на 5 курсе стану старостой и у меня появится отдельная комната, а необходимость подписывать вещи отпадет сама собой. Эта рубашка и джинсы в числе моего немногочисленного имущества остались в особняке Макалистеров. После битвы за Хогвартс меня, разумеется, в последнюю очередь заботила сохранность моих жалких пожитков. Подобравшись к шахте вплотную, я кое-как влезла внутрь, издав незначительный шум. Я не знала, какой именно этаж был верным выбором, и просто решила поскорее убраться из кухни. Остается только догадываться, слышала ли меня Дейзи, кажется, так звали эту милую девушку-сквиба, дочь садовника Макалистеров, которую отец семейства снисходительно выносил только потому что никто не управлялся с кустами так мастерски, как старик Эл земляемупухом. Разумеется, с магией подъем был бы гораздо быстрее, однако мне пришлось довольствоваться жалкой силой своих рук. Оказавшись на уровне второго этажа и раздвинув створки на пару дюймов, я сквозь щелочку вгляделась в длинный коридор. В ряд по одной стороне располагалось восемь комнат. Убедившись, что путь был открыт, я вылезла из шахты и, почувствовав под ногами тщательно выметенный мягкий ковер, стала прислушиваться. Подбежав к каждой комнате, прислонив ухо к каждой двери, я не смогла сдержаться, чтобы не выругаться. Блять. И, пожалуй, еще раз. Блять. Мысленно прикинув, в какую из комнат могли отвести Эмму, если не в одну из спален, я получила в остатке два варианта: кабинет отца Дэвида, пустующий с того самого дня, как Макалистер старший поехал кукухой после смерти единственного наследника, и малый зал для приемов. Сразу отбросив вариант с кабинетом, я решительно (если стратегию, когда ты крадешься и озираешься на каждом шагу, можно назвать решительной) направилась в сторону малого зала для приемов, располагающегося в соседнем крыле дома. Однако поскольку заходить через парадную дверь в мои намерения не входило, я задержалась у стены. За моей спиной наблюдало большое готическое окно. Жаль, что луна сегодня не полная. Таких мелочей сильно не достает в столь драматичные моменты. Нащупав углубление в стене, я надавила на него, и дверь с легким скрипом приоткрылась. Ею обычно пользовалась прислуга и иногда я, когда Дэвид на приемах становился особенно невыносим. Оказавшись внутри, я услышала голоса. Несколько голосов. Один был резким и низким и принадлежал, без всяких сомнений, матери Дэвида. Второй был тише, очевидно, голос Эммы. Спрятавшись в нише за плотной портьерой, я аккуратно заглянула за нее. В небольшом зале с высокими сводами и зеркальной стеной царил серый полумрак, нарушаемый холодным светом нескольких ламп. Из широких окон со шпросами внутрь зала сочился мрак. - …ты даже не понимаешь, от чего отказываешься! – шептал голос Изабеллы, матери Дэвида, – Только посмотри на себя. Кто ты? Сейчас я расскажу, кем была Изабелла Макалистер. Когда-то она была лучшей на курсе. Когда-то она работала в приемной Министра магии. Когда-то она чудно держалась в дамском седле, и была изысканной и утонченной женщиной светских манер. Была. - Ты – ни что иное, как средство достижения цели. – Она явно не читала Канта. – Впрочем, есть и другие способы сделать тебя податливей. – Она подошла к Эмме и наставила на нее палочку. – Имп… Ну все, тварина, ты договорилась. - Неет! – крикнула я из-за портьеры. Однако спеша выйти на свет, я наступила себе на подол и в поисках опоры вцепилась в плотную ткань. Она затрещала, петли, на которых была закреплена портьера, лопнули, и штора повалилась на пол, спеленав меня внутри наподобие кокона. Я с грохотом обрушилась на паркет, растянувшись на животе. Все замолчали. У меня перед глазами все плыло. Мысленно я поставила галочку напротив «Эпического появления» и начала распутывать портьеру. Быстро высвободив голову, я снова проговорила: - Нет! Вам нужна не она. - Лесли, сделай что-нибудь! – раздраженно шикнула Изабелла, сделав неопределенный жест рукой в мою сторону. Я закатила глаза и откинула назад волосы, сбившиеся на лицо. - Фрау мафтер, глядайт, они же как цвай капли воды! – возопил Лесли, тыча пальцем то в меня, то в Эмму. – Я за кем-то из них гнаться, – он приковылял ко мне поближе и ткнул указательным пальцем мне в щеку, когда я попыталась встать с пола, – Только я не знайт, за кем, – с этими словами он схватил меня за волосы, окончательно испортив мою прическу. - Ты не знаешь, кто я? – я немного опешила. Лесли задумчиво погладил подбородок. - Что вообще происходит?! – истерично прокричала Смитт, чьи руки были связаны за спиной. В ответ на ее слова Изабелла оглушила ее заклятьем. Я решила не сдаваться. - Отпустите эту девушку, она не та, кто вам нужен. Страдания – это только твой субъективный взгляд на текущее положение вещей Секунда. Только одна секунда. И Фрея Кинон заняла место Анны Франк. В комнате вновь воцарилось затяжное молчание. Изабелла устремила на меня взгляд безумных глаз. - Как ты это сделала? – удивленно изогнула брови Изабелла. – Ты никогда не была метаморфом. Лесли как по команде вцепился в мои волосы с еще большим остервенением. - О, за это надо сказать спасибо вашему хвастливому сыночку, – Изабелла решительно направилась ко мне, – хоть какая-то польза от знакомства с ним. Изабелла что есть силы ударила меня по щеке. - Видишь ли, девочка, проблема заключается в том, что героизм – это род смерти, а не вид жизни. Сейчас он совершенно неуместен. Я все еще не улавливала сути. - Дело в том, что нам нужна именно мисс Смитт. Мысленно я вернулась в то самое утро, когда Лесли убил мужчину в Лютном переулке. Скрипнул паркет, кто-то отодвинул стул и обошел стол. Умереть ни встать. - Мы уже не первый месяц пытались установить контакт с мисс Смитт, мы пытались задабривать ее, мы пытались угрожать. Но она оказалась на редкость упрямой. В конечном итоге, нам ничего не оставалось, кроме как просто похитить ее, – завершила мысль Изабеллы девушка, одетая во все пурпурное. Девушка с милыми веснушками. Девушка с гостеприимной вагиной. Девушка по имени Верити. Я тупо уставилась на нее. - Дорогая Анна, или кто ты там на самом деле. Сделай одолжение, заткнись и не мешай мне работать хотя бы раз! – проговорила она, повысив голос на последних словах. - То есть, вам нужна была вовсе… не я? - Нет, идиотка! Лесли не перепутал меня с Эммой Смитт. Потому что все это время он даже понятия не имел, кто я такая. Через мгновение я возвращаю облик Анны Франк. Дверь в зал распахнулась. Внутрь вошла Дейзи, сжимавшая в руках поднос со стаканом воды и каким-то пузырьком. - Мадам, вы просили приносить нервные капли каждый вечер, но, если я не вовремя… – Изабелла не дала ей договорить. Она приветливо улыбнулась и подошла к девушке. - Все, что я просила, это не лезть не в свое дело! А ну-ка, иди сюда, – с этими словами она перевернула поднос и схватила Дейзи за руку. – Вечер перестает быть томным! Верити направила на меня палочку. - Так вот, кто у нас, значит предатель, – зная, что вот-вот за мной явиться надзор, я решила продолжить тянуть время. Иногда самое главное в магии – это не применять магию, чтобы все получилось. - Заткнись! - А ведь Джордж так доверял тебе, души в тебе не чаял… - Закрой свой мерзкий рот! – вопила Верити. – Я ненавижу его всем сердцем, и ни капли не жалею о том, что сделала. Вы погрузили мой мир во тьму, что ж, теперь моя очередь. - Что, я тебя удивила? – издевалась Верити, – Не понимаешь, о чем я? Так вот, скоро узнаешь…. Если доживешь. Свободной рукой дотянувшись в сумочке до нужного мне свертка, я зашвырнула его в Верити. Порошок мгновенной тьмы заполнил комнату мельчайшими частичками пыли, линии в момент потеряли очертания. Локтем я с силой ткнула Лесли под ребро и выхватила его палочку. Он выпустил мои волосы и согнулся пополам. Прямо у моего плеча просвистело заклятье. Изабелла вопила во всю глотку. - Лесли, только попробуй отпустить хотя бы одну из них, и твой глаз окажется там, где еще ничей не бывал! Лесли пытался схватить меня голыми руками, однако у меня было два преимущества: палочка и босые ноги. Я на цыпочках обошла его сзади и, применив Инкарцеро, ненадолго обезвредила. Верити продолжала, не глядя, сыпать заклятьями из палочки. Я решила импровизировать. - Изабелла! Дорогая несостоявшаяся свекровь! – обратилась я к пустоте. - Что ты наделала, мерзавка? И тут в мое плечо угодило режущее заклятье Верити. Руку пронзило огнем до самой кости, и я выронила палочку. Мысленно осыпая Верити проклятиями, я опустилась на колено и принялась искать палочку здоровой рукой. - Изабелла, вы так далеко, я ни единого слова ни разобрала, – я продолжала издеваться сквозь боль, продвигаясь в сторону широкого панорамноного окна. Ко мне приблизился силуэт Изабеллы. Она безуспешно вглядывалась в темноту, хватая руками воздух. - Ну что же вы делаете, мадам? Вам вовсе не к лицу подобные слова, – я наконец отползла к окну, – Ну как можно звать человека, который едва не стал вашим родственником, «мерзавка»? Я подползла к Изабелле со спины и попыталась встать. На пол летели куски штукатурки; Верити разозлилась не на шутку и несмотря на временную слепоту, продолжала с остервенением посылать заклятия в невидимые мишени. - Мерзавка, ты жива только благодаря случаю, а сейчас момент как раз подходящий для того, чтобы это исправить, – она потянулась за своей палочкой, – Скажи «прощай»! - Прощай! – произнесла я прямо у нее за спиной и, пригнувшись, уклонилась от заклятья, которое угодило прямо в спину мадам Макалистер. Окно разбилось с громким звоном. Я с ужасом посмотрела вниз. Тьма из комнаты просочилась сквозь окно на улицу, и в комнате постепенно проступили очертания. Однако не успела я обернуться, как была сбита с ног. Ко мне подполз Лесли. Я попыталась лягнуть его со всей силы, но опершись на больную руку, я чуть не взвыла от боли и растянулась на полу. Я посмотрела в сторону Эммы. Она безвольно обмякла на стуле. Я огляделась. Верити нигде не было видно. Должно быть, трансгрессировала. Плевать на нее, я должна убедиться, что с Эммой все в порядке. Кое как поднявшись на ноги, я хорошенько пнула Лесли и подошла к Эмме. Наклонившись над ней, я прислушалась. Девушка дышала, однако была без сознания. Сбоку ко мне подходит Дейзи. Я с тоской смотрю на свою рубашку. - Она в порядке? – спрашивает девушка. Я рассеянно киваю. И внезапно замечаю, что все тело Дейзи покрыто кровоточащими ранами. - Дейзи, ты… - Все в порядке. - Все это очень плохо, Дейзи, ты не понимаешь, нам следует немедленно… За нашими спинами каблуки решительно застучали по паркету. Я делаю движение, но не успеваю обернуться, как Дейзи отталкивает меня в сторону, и я падаю прямо на искалеченную заклятьем руку. Я слышу глухой звук. На пол упало тело Дейзи. Верити стоит надо мной, направив палочку прямо на меня. Я чувствую, как боль от руки распространяется по всему телу. Мои веки тяжелеют. Не смей отключаться! Не позволяй боли завладеть тобой. Просто не позволяй ей этого сделать. Я пытаюсь дотянуться до палочки. Лицо Верити сильно распухло, но она смотрит мне прямо в глаза. Я смотрю на струйку потекшей туши у нее на щеках. И она наступает мне на руку. Я изгибаюсь, не в силах сдерживать крик. У меня было 20 минут, чтобы спасти Эмму. 20 минут, чтобы умереть Мои веки медленно тяжелеют, жизнь по капле вытекает из моего тела, и связь с реальностью теряется, растворяясь, словно ее никогда не существовало. Через секунду я проваливаюсь в темноту, откуда-то сверху слышен грохот и шум десятка голосов, кто-то зовет меня по имени, но для меня это уже не имеет значения...