Анна Франк

Сквозь сомкнутые веки я вижу проблески белого света, в далеке слышны голоса, кто-то суетится вокруг меня. Я чувствую тепло чьей-то руки. Однако глаза открывать я не спешу. Надо мной говорит приятный женский голос: - …раны зарастут через несколько дней, ей повезло, что заклятье попало в руку, а то пришлось бы здорово повозиться, избавиться от второго рта или, скажем, лишнего уха, не так-то просто, это заклятье себя не слишком приятно ведет, когда попадает в голову… у нее и на других руках шрамы есть, как вы думаете, это не слишком тактично с моей стороны было позаботиться и о них? - Мисс Франк! Мисс Франк, очнитесь!.. – в мое сознание ворвался решительный и хриплый мужской голос, перебивший монолог медсестры. - Оставьте ее в покое, Кэроб, я уверен, она успеет все вам объяснить, когда придет в себя. Под мою ответственность, – это был голос Джорджа. Я приподнимаюсь на постели и открываю глаза, наблюдая, как из палаты, широко шагая, выходил человек в форменном плаще мракоборца. Я в больнице Святого Мунго. Впрочем, это было ожидаемо. Моя рука перевязана и зафиксирована, платье перепачкано кровью и пылью и изорвано в нескольких местах. Я морщусь от яркого света и тупой головной боли, в нос бьет запах больничной палаты. Ароматы медикаментов, страха, немощи и больных тел смешивались здесь воедино, образуя едкую субстанцию, мгновенно приводящую в чувство, даже если ты одной ногой уже в могиле. - Как вы себя чувствуете, Анна? – аккуратно осведомился Джордж, сидевший на краешке моей постели. - С Эммой все в порядке? - Д... да, с ней определенно все хорошо. Она сейчас дома. Вы, очевидно, догадываетесь, что у меня к вам очень много вопросов. Джорджу срочно требовался человек, который бы сбил с него излишнюю спесь, на мой взгляд, подобный официоз в данной ситуации был совершенно неуместен. - Можно мне воды? – спрашиваю я. Мой собеседник выглядел усталым. На нем все еще был его вечерний костюм, только куда-то подевался галстук. На стуле у кровати лежала его мантия. Его волосы слегка взъерошены, он взволнован, но старается этого не показывать. Меня ты не обманешь, Джордж Уизли. - Как вы понимаете, Анна, вопросы есть не только у меня. Завтра, то есть уже почти сегодня, вам придется явиться на допрос. - Я кого-то убила? – спокойно спрашиваю я между глотками воды. - У вас есть предположения? – Джордж изогнул левую бровь. - А у вас? – я поднимаю на него глаза. Джордж глубоко вздыхает, выпрямляя спину, трет руками глаза, а затем, уперев локти в колени, устремляет взгляд в сторону моей больной руки. - Вы ведь не знаете, кто эти люди, верно? Тогда почему вы оказались там? - Я хотела спасти Эмму. - Но вы едва ее знали, – аккуратно напомнил Джордж, наклонившись в мою сторону. Секунду я медлила. - Вы едва знаете меня и тем не менее продолжаете защищать от мракоборцев. - Я так и думал, что вы очнулись гораздо раньше, чем открыли глаза. Вы знаете, кто это сделал? – он кивнул на мою перевязанную руку. - Знаю. И вы знаете. Джордж сощурился и пристально посмотрел на меня. Судя по его взгляду, он понял, что я вовсе не собиралась выкладывать ему все подчистую, сидя здесь, в больнице. - Что я могу для вас сделать? - Я хочу уйти отсюда как можно скорее. Поможете? Через полчаса мы были в квартире Джорджа. Видит бог, я мечтала оказаться здесь при более приятных обстоятельствах и, как бы это сказать… являясь самой собой. - Вы считаете это место надежным? – осведомилась я. - Думаете, нас могут подслушивать? - Я бы на вашем месте закрыла окна. Когда шторы были задернуты, Джордж начал суетиться. Однако я решила повременить с походом в душ и переодеванием и для начала ограничилась стаканом воды. Необходимо было обсудить дела, а уже потом думать о комфорте. Сейчас, когда разговор шел о жизни и смерти, меня в последнюю очередь заботило, что я выглядела так, словно решила заглянуть к Джорджу на чай сразу после битвы при Ватерлоо. - Значит, это была Верити… – эхом повторил Джордж, выслушав мой сильно урезанный рассказ. – А с порошком вы это здорово придумали. Сил у меня хватило только чтобы кивнуть в ответ на его слова, – события прошедшей ночи давали о себе знать. - Не сказать, чтобы я совсем не предполагал, но я действительно не думал, что… Мне нужно в Министерство. Вы ведь не против, если я сообщу новые детали мракоборцам? Я отрицательно покачала головой. Джордж снял парадную жилетку и потянулся за плащом. В его гардеробе определенно стало гораздо меньше красок со смертью Фреда. В таком виде, как сейчас, он напоминал очень сексуальный леденец на палочке, слегка извалянный в пыли, правда, но для меня в самый раз, учитывая, что в последние пару лет я обходилась дешевыми лакричными конфетками. Если вы понимаете, о чем я. - Я постараюсь вернуться так скоро, как смогу. Я могу просить вас… тебя об одолжении? Я кивнула. - Пошли сову Рональду. Не пиши о том, что случилось. Сообщи только, что в магазине сегодня он за главного. Постарайся как бы между прочим упомянуть Фиалку и Кипарис*, он все поймет. Чувствуй себя, как дома, – с этими словами он вышел за дверь. Он стал таким спокойным и сдержанным. И горячим. Он определенно стал реже смеяться, но от этого ничуть не остыл. У меня все еще дико болела голова, руку ломило и крутило во все стороны. Я была рада, что не видела, как ее обрабатывали. Очевидно, зрелище было не самым приятным. В небольшой комнатке около спальни обнаружилась гардеробная Джорджа. Я вхожу в нее, словно в темный храм*. Зарываясь носом в полы его одежды, я чувствую запах ушедшей эпохи и своей (а, может, и его) несчастной любви. Я стараюсь не залить его рубашки слезами, и сижу в гардеробной еще какое-то время, чтобы успокоиться. В просторной ванной, оглядев себя в зеркале и пересчитав синяки и ссадины, я, справляясь с ощущением, словно меня полчаса били медным котлом по голове, принимаю душ «по-инвалидски» (то есть одной рукой) и облачаюсь в футболку Джорджа, заботливо оставленную для меня на кушетке. Одно я знала точно: ни с Джорджем, ни с кем-либо я не имею права говорить о ком-то, кроме Верити. Анна Франк не могла быть знакома с Изабеллой, Анна Франк не могла знать, что хромой мужчина, убивший человека в Лютном переулке и похитивший Эмму, был дворецким Макалистеров. На часах было около 4 часов утра, серое осеннее небо нависало над домом, контуры зданий, охваченных туманом, понемногу выступали на свет. Квартира Джорджа располагалась на третьем этаже над магазином, окна выходили на пустую мощенную улицу. Спустя, казалось, целую вечность, мне в нос ударяет запах сигаретного дыма. Тело все еще нещадно ломит, но чувствую я себя несравненно лучше. Приподнимаюсь на кушетке, ежась под пледом, которым меня заботливо укрыли, пока я была в отключке. Передо мной на стуле сидит Джордж. Он смотрит на меня с интересом, сжимая дымящуюся сигарету между пальцами. Во всем его внешнем виде была какая-то неряшливость, но уже совсем не та, что в школьные годы. Сейчас в ней было гораздо больше усталости, чем озорства. - О! Так вы курите, – констатировала я с нескрываемым удовлетворением. Джордж устало кивнул. - И давно? – глупо подставляя себя, спрашиваю я. Блять. - Уже около 4 лет или около того, – задумчиво ответил Джордж, удивленный моим вопросом. – Хочешь? - Вы читаете мои мысли. Я потянулась за мягкой пачкой, вытряхнула из нее сигарету и с наслаждением закурила, воспользовавшись огнем свечи у кровати. - Почему тебя так это удивляет? – невозмутимо осведомился Джордж, закинув ногу на ногу. - Вы ни разу не составляли компанию Рональду. - И не намерен! - Это почему же? - Подумай сама, узнай Рон, что у меня водятся сигареты, он бы тут же принялся у меня их расстреливать, наверняка стал бы настаивать на том, чтобы я курил вместе с ним, и что тогда будет с магазином? В зале всегда должен быть кто-то за главного, а выплыви наружу то, что у меня каждое утро с собой полная пачка, – и можно будет попрощаться с дисциплиной, – он продекламировал это тоном прокурора, силой своего слова вершившего правосудие. Меня буквально тошнит от твоего благочестия, Джордж. Что это с тобой? - Резонно, – выпалила я, выпустив в воздух облако дыма, думая о том, как я благодарна ему за то, что он не устроил мне допрос с пристрастием прямо в больнице, пустил меня в свой дом и сейчас мило болтал со мной, как ни в чем не бывало. Это был старый добрый Джордж, пусть и повзрослевший, пусть сломленный потерями, но он все еще оставался собой и продолжал сохранять невозмутимость перед лицом трудностей. - Ты голодная? Как насчет кофе? - Кажется, убить готова за чашку кофе. Я выползла из-под пледа и последовала за Джорджем в кухню, пытаясь на ходу одернуть на себе футболку пониже, чтобы, эм… прикрыть тылы. - Установить твое местоположение было нетрудно, поскольку трансгрессия является активным проявлением магии, – подражая тону профессора МакГоннагалл, объяснял Джордж, возясь с чашками. Я тихо усмехнулась. - Дело, правда, пошло гораздо быстрее, потому что на вечере было несколько мракоборцев, – уточнил Джордж, коротко глянув в мою сторону через правое плечо. Я изучала рисунок на кухонном столе. - Я проследовал с надзором как человек, ответственный за тебя. Ответственным за меня был Рональд. Нужно было быть идиоткой, чтобы не понять, что Джордж пошел за мной, потому что не хотел подставлять еще одного брата под удар, да и у него наверняка не было охоты дожидаться, пока Рональд отыщет второй носок, чтобы в развевающемся на ветру плаще отправиться на помощь своей нерадивой подчиненной. Я решила промолчать в ответ на вранье, кивнув, чтобы мой собеседник продолжал. - Пока здесь больше никого нет, Анна, – сказал Джордж, поставив чашку с кофе передо мной, – расскажи, что произошло на самом деле. Нас разделял стол. Джордж стоял на другом конце от меня, упершись руками в столешницу. Он наклонился и пристально взглянул меня. - Джордж… если бы я знала. Я видела того хромого мужчину в Лютном переулке в тот самый день… – мой голос задрожал. - Ты имеешь в виду тот день, когда… тебя видели рядом с телом? Я кивнула, уставившись в пол. Мое сердце билось так медленно, что, казалось, оно сейчас остановится. - И ты решила, что он искал тебя, чтобы избавиться от свидетеля? Умно, Джордж. Так и скажу, если меня в следующий раз спросят: «Этот мужчина хотел меня убить, потому что я видела, как он сам недавно кого-то убил». - Не знаю... я просто испугалась и действовала наобум, – это было чистейшей правдой. - Я без понятия, кем ты была в прошлой жизни, но должен сказать: неплохо сработано. - Это вы о состоянии стен в том доме? – я смущенно улыбнулась. - Это я о об общем ущербе. Мужчина обездвижен, Изабелла Макалистер… это та женщина в черном платье, – я судорожно закивала. - Что с ней?! - Ты спросила это так, словно хочешь убедиться, не убила ли ты ее! - Не я, – сдавленно выпалила я. Джордж тяжело вздохнул. Его ладони все еще лежали на столе. Мой взгляд застыл на его руках. Я скольжу выше по его предплечьям, блуждаю взглядом по шее и яремной впадине, по ключицам и очерченным бессонной ночью скулам и внезапно замираю, осознав, что перестала дышать. Мое сердце, взявшее верх над моей правой рукой, болезненно замерло. Наши пальцы были готовы соприкоснуться, и я застыла в нерешительности. Джордж вопросительно посмотрел на мою руку, ожидая, что я намереваюсь делать дальше, и я говорю: - У вас сахара не найдется? Убедив Джорджа, что я в норме и через несколько часов смогу явиться на допрос, как мне и надлежит (иначе меня сразу с порога заберут прямиком в Азкабан на принудительное дознание с влажным и зловонным лобызанием от дементора), я отправилась в обиталище воров и убийц, которое я называла своей квартирой, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед визитом в Министерство. - Что вам известно об Эмме Смитт? – вопрос был задан в тесной комнатке для допросов в отделе Магического правопорядка. Его задал мужчина, представившийся как Кэроб. Его смуглую кожу оттеняла оливковая рубашка, на которую был наброшен коричневый непромокаемый плащ, который носили все мракоборцы, коих мне доводилось видеть в последние несколько месяцев. - Я читала статьи ее авторства еще несколько лет назад, – уклончиво отвечаю я, стараясь справиться со сводящим скулы лицемерием. – Но мы были незнакомы лично до вчерашнего вечера. - И несмотря на то, что вы были знакомы от силы пару часов, вы (он открыл папку с рапортом) «…пробежали по горящему стеклу босиком и несмотря на наложенный запрет трансгрессировали к месту преступления…», – процитировал он. И взглянул на меня с пристрастием. Его тон меня взволновал. - Все так и было, мистер Кэроб, – подтвердила я, не придумав ничего лучше. - Вы осознавали на тот момент, что рисковали жизнью? – вопрошал мракоборец, внимательно наблюдая за выражением моего лица. - Я об этом не думала, сэр. - Как и о том, что предаете доверие вашего работодателя! – бесцеремонно восторжествовал Кэроб. Допрос он вел таким тоном, словно я своими действиями подвергла Джорджа смертельной опасности. - Мистер Уизли добр ко мне, я уверена, на моем месте он поступил бы так же. - Вы работали в его магазине два месяца и берете на себя ответственность заявлять подобные вещи? – сварливо пробубнил Кэроб. - Дорогой сэр, – я решила перейти в контратаку, – иногда одного взгляда достаточно, чтобы понять, перед тобой человек чести или трусливый прохвост, – пусть мои слова и звучали чересчур напыщенно, я была довольна собой, ведь после бессонной ночи и тягомотины с поврежденной рукой я смогла выдать вслух нечто подобное, – Я работала с мистером Уизли достаточно, чтобы… - Чтобы подставить его под удар министерских чиновников, – бесцеремонно перебил Кэроб, не обратив никакого внимания на мои слова, – Я говорю о мистере Рональде Уизли, вашем непосредственном начальнике, – осклабился он. - Мистер Рональд Уизли был мракоборцем, сэр. Не мне рассказывать вам о его героизме. Кэроб уставился в рапорт, лихорадочно просматривая его, очевидно, ища, что бы еще такого у меня спросить, чтобы прижучить мою тощую задницу. - Скажите, мисс Франк, известно ли вам, что человек, похитивший мисс Смит, совершил множество преступлений против магического содружества? Я задумалась на секунду и решила выбрать беспроигрышную тактику: прикинуться идиоткой. - И в чем же он подозревается? – невинно поинтересовалась я. - Вопросы здесь задаю я, мисс Франк! - Нет, мне этого не известно, – ответила я своим самым сладким голосом, – Мне показалось, что мисс Смитт не слишком нравилось его общество. - Выражайтесь яснее! – у мракоборца, казалось, терпения осталось разве что на спичечный коробок. - Он ее тащил… по земле, сэр, – договорила я. - Тогда скажите, как вам удалось так быстро отыскать комнату, где держали мисс Смит? – наседал Кэроб, распластавшись по столу и свирепо воззрившись на меня, высоко запрокинув голову, точно хищник перед прыжком. - Я пошла следом за служанкой на верхний этаж. - Вы были с ней раньше знакомы? – ощетинился Кэроб. - Нет, – соврала я. - Скажите, мисс Франк, имя Фрея Кинон вам что-нибудь говорит? – внезапно и чрезвычайно медленно, словно расставляя мне ловушку, осведомился Кэроб. Мое сердце пропустило удар. Я призвала на помощь все свое самообладание. - Она играет за Холихедских гарпий? У них недавно поменяли охотницу, никак имя не запомню, – тебе самой-то не стыдно за это вранье, Фрея? - Нет, мисс Франк, так звали покойную горничную, – терпеливо исправил мракоборец, выпрямившись на своем стуле. И тут в моей голове разом сложились все паззлы. - Она мертва, сэр? - Формально ее личность еще не подтверждена, официального опознания еще не проводилось, пока не удалось найти никого, кто мог бы ее опознать. Миссис Макалистер, хозяйка дома, сейчас… словом, это вас не касается. У меня в голове пульсировала кровь. Дейзи мертва. И когда ее убили, на ней была кофта, подписанная моим именем. - У вас можно курить? - Нежелательно, – недовольно буркнул Кэроб. - А если мне очень хочется? – невинно, насколько могла, поинтересовалась я. Кэроб закатил глаза и потянулся за пачкой сигарет к карману брюк. Я закурила, изо всех сил стараясь заставить руку с сигаретой не дрожать. - Мистер Уизли сообщил мне, что на месте преступления находилась мисс Верити Даст, Муни по мужу, – словно закидывая удочку, ввернул Кэроб будничным тоном. Его вопрос вырвал меня из раздумий. - Я не знала, что она была замужем, сэр, – честно призналась я. Кого волнуют такие формальности, когда ты работаешь в одном магазине со своим бывшим? Муни… память вернула меня на несколько лет назад, на пыльный от штукатурки пол Хогвартса. Возможно, это всего лишь совпадение, но такие вещи редко случаются просто так. - Вы были близко знакомы с мисс Даст? - Мы вместе работали, – я решила не менять своей тактики. - И вы не подозревали о том, что мисс Даст вела двойную жизнь? Женщины часто обмениваются секретиками между собой, – в последнюю фразу Кэроб постарался вложить приторность тридцати клубничных суфле, из каждого слова вперемешку с сахаром как будто сочился гной. - Нет, сэр. Я ни с кем с работы близко не общалась, – еще бы я стала проявлять такую чудовищную неосмотрительность, когда моя конспирация и социальная пассивность были единственным залогом сохранности моей никчемной задницы, – С Верити… мисс Даст тоже. А вам есть, что мне рассказать? - Вы забываетесь, мисс Франк! – возопил мракоборец. - Можете звать меня Анна, – я не отступала, надеясь, что в порыве ярости Кэроб выдаст мне что-нибудь интересное. - Что у вас с рукой, мисс Франк? – мне начинало действовать на нервы то, как быстро он перескакивал с одной темы на другую. - О, всего лишь неудачная попытка себе бутерброд сделать, – отмахнулась я. - Вы меня за идиота держите? – взбеленился Кэроб. – Вчера вы пережили серьезную схватку, погибла девушка, а вы мне сейчас говорите о каких-то бутербродах? Хотите, чтобы я вас арестовал? - А наручники у вас с собой есть? – невинно осведомилась я. - Вы настоящая хулиганка, мисс Франк! Я женат! - О, счастья вам и вашей жене, – невозмутимо отозвалась я, откинувшись на спинку стула, и неторопливо затянулась сигаретой. Кэроб нервно теребил страницу отчета, вероятно справляясь с желанием ударить меня. - Как бы там ни было, мисс Франк… – начал он, справляясь с голосом, – Вчера вы спасли жизнь человеку. Это будет внесено в ваше личное дело и предъявлено как основание для проведения слушания по вопросу снятия с вас магического надзора и возвращения права на ношение волшебной палочки. О дате слушания вас проинформируют позже. Вы можете идти, Синтия вас проводит. Через десять минут натянутая улыбка с моего лица исчезает, как только я оказываюсь за пределами Министерства. Я смотрю сквозь стекло витрины магазинчика за углом. Вглядываюсь в отражение пристально, так, словно вижу Анну Франк впервые. Где-то за гранью сознания я думаю о том, что редко смотрюсь в зеркало и по-настоящему редко разглядываю чужое лицо, сквозь которое проступают мои настоящие черты. Подумав о том, что мне необходимо немного поправить макияж, я отправилась в сторону лавки, где продавали только джин. Я избавилась от перевязи, отправив бинт в мусорный бак за углом. Сделав несколько глотков, я зябко поежилась. Вам что-то говорит имя Фрея Кинон? Через полчаса я стучусь в дверь. Молчание. Я стучусь снова, при каждом моем неверном движении бутылка джина бряцает по выкрашенному в темно-пурпурный дереву. Бутылка опустошена на треть. Я даже не поморщилась, делая последние три глотка. Так и не дождавшись ответа, я, шатаясь, облокотилась о стену и сползла по ней, усевшись на верхнюю ступеньку лестницы у двери. - Что ты здесь делаешь, Анна? – раздался откуда-то сверху голос Джорджа. - Хотите джина? – заплетающимся языком спрашиваю я, подняв бутылку над головой. - Но сейчас только 11 утра! - А что, где-то написано, что джин лучше усваивается только после ужина? Джордж сделал шаг в мою сторону и наклонился, предприняв попытку помочь мне подняться на ноги. - Я не настолько пьяна, но мне чрезвычайно льстит, что вы решили перейти со мной «на ты», – покачиваясь, проговорила я, поднимаясь со своего места. - А ты только заметила? - Нет, но мне ужасно хотелось сказать это вслух, – призналась я. - Зайди внутрь, пожалуйста. Я немедленно подчинилась. Все дело было в тоне. Он проговорил последние слова так безапелляционно, что я и слова не решилась в ответ сказать. Вдобавок, этот его тон подействовал на меня отрезвляюще. - Сигарету хочешь? - Вы даже не спросили меня, как прошел допрос! – запротестовала я столь прямолинейному предложению, которое меня, признаться, почему-то оскорбило. Неужели я вела себя так предсказуемо все это время? - И как же прошло свидание с Кэробом, Анна? – елейным голосом спросил Джордж, передразнив мою манеру разговора. Он устроился на высоком деревянном стуле без спинки перед небольшим длинным столом, за которым, очевидно, провел не один вечер. На столе кое где виднелись круглые отметины от стаканов или бокалов, а чашки для кофе у Джорджа все были почему-то квадратной формы. Барный стол, Джордж Уизли? Что ж, браво. - Он, между прочим, чуть ли не с порога заявил, что женат, – парировала вопрос я, усевшись на соседний стул. Джордж зажег две сигареты и молча протянул одну мне, удовлетворенно оглядывая меня с головы до ног. - Что это вы так на меня смотрите? – вызывающе осведомилась я. – Вот уж не думала, что вам нравятся дамы в беде. - Ты, кажется, что-то говорила о джине, – проигнорировав мою шпильку, ответил Джордж, не сводя с меня глаз, – Между прочим, я как мужчина должен сказать, что ты довольно свежо выглядишь для человека, от которого ночью получили по жопе несколько засранцев благородных кровей. - О, это все макияж! – ответила я, кивнув на бутылку джина, которую я поставила рядом с собой на стол пару минут назад. Джордж потянулся к ней и, избавившись от крышки, сделал пару глотков прямо из горлышка. - И что же конкретно вам нравится? – очевидно, алкоголь и усталость были не лучшим коктейлем для человека, всеми силами старавшегося сохранять хладнокровие и держаться с достоинством. - Это маггловский джин, – снова проигнорировав мой вопрос, констатировал Джордж, изучая этикетку на бутылке, – Знаешь, раньше у магглов джин был 47-градусный, но они, видимо, решили, что для детишек это слишком крепковато, и стали разбавлять его посильнее. Досадно, правда? - У вас платка не найдется? - Это зачем еще? - Слезы досады вытереть охота, – едко отозвалась я. - Ты разозлилась, потому что я не ответил на твой вопрос? Я старалась сдерживать себя изо всех сил, чтобы снова не ткнуть его под ребро. - На два, если быть точной. - А почему тебе важно услышать, что я думаю? Наши глаза встретились, на лице Джорджа застыла тень ухмылки, но в его глазах плясали озорные искорки. - Некоторые девушки питают особую слабость к комплиментам, – уклончиво ответила я, сделав неопределенный жест рукой. - А мне вот напротив казалось, что дам гораздо больше волнует человек, говорящий комплимент, нежели комплимент сам по себе. Так я прав? Чего ты добиваешься, Джордж? Я промолчала. - Что ж, раз ты молчишь, значит я, очевидно, близок к истине. Отвечая на твой первый вопрос: ты вовсе не выглядишь, как леди в беде, сегодня ночью ты показала себя скорее как доблестный рыцарь, пришедший на помощь леди в беде, – он сделал еще несколько глотков из бутылки. Я закусила губу и отвела глаза. - Что до второго вопроса, – он поморщился и облизал губы, – то мне чрезвычайно нравится твоя блузка. Я слегка опешила, но, затушив сигарету в резной стеклянной пепельнице, снова взглянула на Джорджа. - А мне ваша рубашка. Хотите поменяться? - Тогда позволь тебе помочь. У меня задрожали колени от его заговорщического тона. События принимали неожиданный поворот, мое сердце за ними не поспевало. Джордж поднялся со своего места и приблизился ко мне. - А что, так можно было? – растерянно проговорила я. Уизли улыбнулся и кивнул. Достав из кармана палочку, он зашторил окна одним взмахом, затем подошел ближе ко мне и начал медленно расстегивать пуговицы на моей блузке. - Она вам будет… - В самый раз, – заверил меня Джордж, мастерски справляясь с маленькими пуговками, очевидно, о себе давал знать многолетний опыт. Я мысленно ткнула его под ребро. На секунду, лишь на одну секунду у меня возникло желание встать и убежать отсюда, не оборачиваясь, и больше никогда не возвращаться. Но сегодня здравый смысл идет восвояси. Сегодня Фрее Кинон сказали, что Фрея Кинон мертва. И сегодня, черт возьми, у меня было право на утешительный приз, каким бы он не был. Интересно, что бы Джордж почувствовал, если бы оказался на моем месте на допросе у Кэроба в ту самую минуту, когда тот сказал, что Фрея (я черт, возьми) мертва? Расстроился бы он? Стал бы плакать? Закурил бы сигарету или просто промолчал бы, вспомнив, как жестоко Фрея когда-то с ним обошлась и как закономерна была ее смерть в контексте связи с Макалистерами? Лишь одно не давало мне покоя, когда я расстегивала пуговицы на рубашке Джорджа: зачем Макалистерам на самом деле понадобилась Эмма Смитт?.. - Анна, а бюстгальтеры давно вышли из моды? – едва сдерживая улыбку, спросил Джордж, даже не потрудившись изобразить удивление. - Вас что-то смущает? – скинув туфли, я наслаждалась ситуацией без тени смущения, когда Джорджу, расстегнувшему все пуговицы на моей блузке, открылся вид моей груди. Он удовлетворенно воззрился на меня, изо всех сил стараясь сохранять серьезность. - А нижнее белье у тебя в принципе не в чести или ты питаешь ненависть только к его верхней составляющей? – нахально осведомился он тоном Джорджа, в которого я была так сильно влюблена на пятом курсе в Хогвартсе. - Хочешь проверить? – игриво ответила я, слегка разведя ноги в стороны. - Только после этого, – с этими словами Джордж требовательно привлек меня к себе, запустив правую руку мне в волосы. Мое сердце пульсировало у меня в висках, мое тело сковало приятное волнение, от чего я задрожала, как осиновый листок. Я ответила на поцелуй, и все мысли разом покинули мою голову. От Джорджа пахло мылом, его губы отдавали можжевеловым привкусом джина. Я позволила ему снять с меня блузку и обвила руками его шею. Казалось, все это время он с силой сдерживал себя. Его движения становились смелее, его горячий влажный язык скользнул мне в рот. У меня перехватило дыхание. Джордж легко приподнял меня, позволив мне обхватить ногами его туловище, и рывком прижал меня к ближайшей стене. Я запустила пальцы в его волосы и потянула назад, разорвав поцелуй. Мы смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Я провела рукой по его щеке. Я старалась собрать мысли в кучу, но в голове царил хаос. Взяв Джорджа за подбородок, я привлекла его ближе, но вместо того, чтобы снова поцеловать, впилась губами в его шею. Пораженный силой моего натиска, он усмехнулся. Я почувствовала, как внизу живота все мучительно напряглось, пульсируя, и сжалось в комок. Внезапно Джордж оторвался от меня, и, переводя дыхание, спросил прямо у моих губ: - Ну и как, тебе все еще хочется продолжать играть со мной? – от его шепота мои колени задрожали еще сильнее. - Я еще даже не успела озвучить правила, – ответила я, справляясь со сбившимся дыханием. - А кто сказал, что мы будем играть по твоим правилам? – ухмыльнулся Джордж и снова поцеловал меня. Через несколько мгновений мы оказались у него в спальне. Стащив с меня юбку, Джордж самодовольно усмехнулся, обнаружив под ней чулки и весьма приличного вида бикини, если это слово вообще уместно в отношении того, что было на мне надето. Я снова мысленно поблагодарила Рональда за щедрое жалованье, части которого я смогла найти достойное применение. Как показала практика. Моя прическа сдала позиции под напором его пальцев почти сразу, волосы Анны Франк свободно рассыпались по плечам. Я даже не пыталась сдерживать себя, когда рука Джорджа, щекоча мой живот, опустилась ниже. Собираясь вечером на прием, я что-то такое предвосхищала, но никак не была готова к тому, что фантазии моего воспаленного от страданий мозга выйдут за пределы «на всякий случай надену красивое белье, вдруг оно случайно выглянет из-под платья ». Каким-либо образом. Я помогла Джорджу избавиться от легких домашних брюк и к своему вящему удовольствию отметила, что с годами он не растерял чарующей прелести своей вымуштрованной школьными тренировками фигуры. Он вошел в меня требовательно и нетерпеливо, мое дыхание зашлось и я зажмурилась, наслаждаясь ощущением его пульсирующего естества внутри меня. Моя голова шла кругом от ненасытности его губ, под натиском приближавшейся разрядки мое сознание в последний раз зацепилось за тихий стон Джорджа, и я утратила связь со временем, реальность проскользнула сквозь мои пальцы, и я позволила волне удовольствия захлестнуть меня с головой. * Фиалка и Кипарис – в викторианском языке цветов, которые мракоборцы используют, чтобы шифровать сообщения, Фиалка символизирует бдительность и осторожность, а Кипарис траур и скорбь. Джордж зашифровал для Рональда сообщение вроде «Есть погибшие, будь осторожен». * "Вхожу я в темные храмы" - стихотворение Александра Блока, чьей основной темой является существование реального мира, в котором все можно увидеть и ощутить, и идеального мира, к которому обращены мольбы поэта и который невозможно достичь, поскольку он является эфемерным. Своего рода "хочу/могу" родом из Серебряного века.