Анна Франк

Явившись на работу в понедельник (предварительно вылежавшись в кровати еще один день почти без движения), я ни на что не рассчитываю. Однако я упрямо стараюсь винить в своем нелепом поступке все мыслимые и немыслимые обстоятельства, вроде алкоголя или новости о своей смерти, но никак не саму себя. Конечно же. Весь вчерашний день я пребывала в некой задумчивой растерянности, а ответы на волнующие меня вопросы все не появлялись. Я блуждала по лабиринтам своей памяти, погруженным в туман. Переступив порог своей квартиры, я впала в меланхоличное забвение. Еще какое-то время назад я лежала в постели Джорджа, окутанная его запахом. Но все это предназначалось не мне, все это было неправильно. Это я должна была умереть вместо Дейзи. Это я должна была умереть вместо того мужчины в Лютном переулке. И раз уж я осталась в живых, мне оставалось только одно: докопаться до сути. Однако поскольку моим догадкам требовалось разумное подтверждение, я от имени Рональда Уизли послала официальный запрос в архив Министерства и редакцию газеты «Вестник Зельевара». Работая у Рона столько времени, я много раз подписывала документы вместо него, когда он бывал слишком занят, чтобы удостаивать внимания работу с бумагами. Я иду на работу, выверяя каждый шаг, меня сковывает тягостное напряжение, страх навис надо мной, подобно черной туче. Я справлюсь. И не с таким справлялась. Когда я переступаю порог магазина, зал уже полнится посетителями. Оттеснив группу воодушевленных юнцов, я освобождаю себе путь к лестнице на второй этаж. Рядом с кассиром у прилавка застыл Рональд, глубокомысленно кивающий и похмыкивающий в ответ на реплики паренька в форменной кепке с эмблемой магазина. Однако, внезапно перехватив взгляд кассира, Рональд оборачивается ко мне. - Анна! – он сокращает расстояние между нами, чтобы проходящие мимо покупатели не смогли случайно подслушать наш разговор, и под локоток отводит меня в сторону к перилам. – Ну как вы? Я слышал, вы в одиночку сразу троих положили! - Ну, не совсем так…, – начала было скромничать я. - Рональд! – из-за приоткрытой двери показалась голова Джорджа. Младший брат нервно сглотнул. - Я же просил тебя не докучать мисс Франк своими нелепыми вопросами, – Джордж приблизился и серьезно посмотрел на брата. – Иди и займи себя чем-нибудь полезным, – с этими словами он за руку втянул меня в свой кабинет. Когда дверь за мной закрылась, я застыла, напряженно ожидая, что мне скажет Джордж. Носком ботинка я нервно ковыряла пол в надежде, что образовавшейся дыры будет достаточно, чтобы провалиться сквозь землю. - Анна! – ухмыльнувшись, восторжествовал Джордж. - Я Вас слушаю, – вымолвила я тише, чем намеревалась. Джордж задумчиво повел бровями и приблизился ко мне. Он преодолел комнату в несколько больших шагов и наклонился к моему лицу. Он коснулся моей щеки кончиками пальцев. Я стояла перед ним, не в силах пошевелиться, как загипнотизированная. Он наклонился еще ближе. - Сигарету хочешь? Я сдавленно кашлянула. - С какой это стати? – кажется, это именно Джордж выдавал мне проникновенную тираду об отказе от курения на работе. Да, это определенно был его Величество. В этот момент дверь после тихого стука открылась, в кабинет заглянул практикант-мерчендайзер Найджел Венсдей, чей приказ об испытательном сроке я подписала вместо Рональда на прошлой неделе. - Мистер Уизли, сэр, простите, что отвлекаю вас, … но у меня вопрос, – в руках Найджел сжимал приспособление, похожее на старый маггловский граммофон. – Куда это поставить, мистер Уизли, сэр? – заметив неодобрительный взгляд Джорджа, последний вопрос Найджел пробубнил себе под нос. - Это еще не закончено, унеси это куда-нибудь, где это никто не будет трогать руками, Фрайдэй, – отмахнулся Джордж. Я подавила смешок. - Слушаюсь, сэр! Будет сделано, сэр! – подобострастно запричитал Найджел и закрыл за собой дверь. Джордж глубоко вздохнул, и только сейчас я заметила, что у него за спиной на тумбочке в углу слева от окна стоял такой же прибор. Я уставилась на него с интересом. - Это пепельница, – Уизли махнул рукой, держащей сигарету, в сторону граммофона. – По крайней мере, пока. На чем мы остановились? – вопросил Он, взглянув на меня. Его губы тронула легкая полуулыбка. Голос Джорджа вывел меня из оцепенения. - А вам с какого места? Джордж усмехнулся. - С того, где ты уходишь, не попрощавшись. Мои щеки запылали. - Мне захотелось домой, – честно ответила я. - Я что-то сделал не так? Только не лги. - Вы спали, я посчитала будить вас было бы…, – тут я замялась, гадая, как тяжело мне придется поплатиться за свое следующее слово, – невежливым. - Невежливым? – повторил Джордж, мой подчёркнуто уважительный тон явно его распалял. - Да, – подтвердила я, внутренне готовясь к самому худшему, и добавила, – Я не люблю спать в чужих домах. Джордж в ответ обречённо покачал головой. Из кармана брюк он извлек бумажную пачку и, закурив, молча протянул мне сигарету. Я присела на краешек его стола и тоже закурила, мысленно соображая, насколько длина моей юбки повлияет на успешное окончание этого разговора. - Расскажите мне о Верити, – подала голос я. Джордж задумался и пожевал губами. - Она пришла на работу несколько лет назад, не задавала лишних вопросов, не опаздывала, … - И не говорила «нет», – не удержавшись, вставила я. - Что ты сказала? – Джордж, стоявший ко мне в пол-оборота, одарил меня испытующим взглядом. - Ничего. - Ничего? – повторил Джордж. Я отрицательно покачала головой. Однако в следующую секунду, отправив сигарету в горло медного граммофона, Джордж приблизился ко мне и сжал мое лицо обеими руками. Господи, если ты существуешь, позволь мне умереть прямо сейчас. Заглянув мне в глаза, Джордж накрыл мои губы своими. Поддавшись его натиску примерно на третьей секунде, я ответила на поцелуй. В моей голове перепутались все мысли, в ушах зашумела кровь. Рука Джорджа потянулась к пуговице на моем пиджаке и, расправившись с ней, легла на мою талию. Он привлек меня к себе, углубив поцелуй. Распустив мои волосы, Джордж поцеловал меня за ухом. Горячим дыханием опалив кожу у ключиц, кончиком языка он скользнул по моей шее. Я тихонько застонала. Он стянул с меня пиджак и поцеловал мое плечо, в это время его рука потянулась к линии юбки. Слегка отодвинув ткань по направлению ко мне, Джордж придвинулся поближе, раздвигая мои ноги. Он провел рукой по гладкой материи моих чулок и потянулся дальше. - Нет! – тихо прошептала я, толкнув Джорджа в грудь. Бежать. Бежать, не оглядываясь. Он застыл, взъерошенный и разгоряченный, смущенный моим внезапным отказом, и вопросительно воззрился на меня. - До свидания, мистер Уизли, – сдавленно выпалила я, одергивая юбку. - Анна! – закричал мне вслед Джордж, но я уже выскочила из его кабинета, как ошпаренная. Прямо у двери кабинета Джорджа я снова натолкнулась на Рональда. Надеюсь, он не подслушивал. - Анна! Скажите честно, если он вам досаждает, я… - Все в порядке, Рональд! – выкрикнула я, дотронувшись до его предплечья, – Все в порядке, – исправилась я, повторив фразу уже спокойнее, и заглянула ему в глаза, стараясь справиться с волнением. Рон кивнул явно только из вежливости, по выражению его лица было ясно, что он ничего не понимает. Или наоборот понимает все настолько хорошо, что сам себе удивляется. Я юркнула в его кабинет и заняла оборону за своим письменным столом, стараясь перевести дыхание. Только не на работе. И так слухи расползлись уже дальше некуда. В мире, где существуют охочие до сплетен люди, невозможно хранить секреты. Только не так. Что нашло на него? В самом деле, Фрея, приди в себя. Он не знает, кто ты. Вы вместе пережили тяжелое потрясение, он провел несколько часов у бездыханного иссушенного страданиями тела едва знакомой девушки, не лишенной внешней привлекательности. Все было проще, чем казалось. Но лишь глазами Джорджа. Я же была готова сгореть прямо за своим письменным столом, воспламенив себя до основания без возможности на скорое выздоровление. Мои руки дрожали, я старалась справиться с дыханием, но ничего не выходило. Через час, занимаясь чтением утренней почты Рональда, я отвлеклась на краткий миг и взглянула в сторону приоткрытой двери его кабинета. На столе возвышался медный граммофон. Я обошла свой стол и приблизилась к нему, гадая, по какой именно причине Найджел мог решить, что кабинет Рональда это место, где его никто не будет трогать руками. Варианта было всего два: 1) Найджел тупица 2) Найджел очень наблюдательный человек, сразу обративший внимание на то, что Рональд в этом смысле от него сильно отставал и имел обыкновение искать по кабинету свою волшебную палочку, тем временем сжимая ее в правой руке. На столе рядом с граммофоном расположилась горстка сигаретного пепла. Я не смогла подавить смешок. Забавно, видимо этот граммофон был чем-то вроде Исчезательного шкафа, только поменьше. Я уже собираюсь уходить, когда мой взгляд цепляется за сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка» на краешке стола у Рональда. Я не слишком то часто читаю Пророк, обычно в этом нет необходимости, потому что все самое интересное в обеденное время между собой за чашкой кофе смакуют кассиры за соседним столиком. Я разворачиваю газету и бегло просматриваю ее. Пролистав газету до раздела объявлений, я натыкаюсь на одно, от которого у меня помутнело в глазах. В дальнем конце коридора хлопнула дверь, Джордж решительным шагом прошел мимо кабинета Рональда и исчез в толпе покупателей. Газетное объявление гласило: «Отделом магического правопорядка разыскиваются родные и знакомые Фредерики Элеонор Кинон! Если вы можете сообщить о ней какую-либо информацию, просим явиться в Министерство магии с пн по птн с 7 утра до 9 вечера. По всем вопросам обращаться к Мистеру Джею Ф. Кэробу» Вечером я в своей квартире, облачившись в рубашку Джорджа, штудирую подшивку «Вестника Зельевара», усевшись на полу подле разверзшейся пасти камина, который не зажигали уже лет 10, а не чистили и того дольше. Я наткнулась на короткую заметку в выпуске трехлетней давности, там упоминалось о некоем «Отваре молодости», в скобках значилось, что название все еще находится в разработке, как и состав удивительного напитка. Принявшему анонсированный отвар сулили прилив сил, просветление в голове и кратковременное улучшение мозговых функций, а также приподнятое настроение и даже кратковременную эйфорию. Казалось бы, пара строчек должны были остаться незамеченными, однако я что есть сил ринулась к ватерклозету и провела некоторое время за поиском нужной подшивки, припав к полке над нужником, а потом спешно вернулась обратно наверх, пока муженек Роуз не хватится своего сокровища. Я шуршу газетными листами, просматриваю десятки заголовков, пока наконец не нахожу нужный, датированный годом позже. Там упоминается Отвар «Свежая голова» с описанием, походящим на «Отвар молодости», однако в числе имен разработчиков рядом с именем Эммы Смитт значится еще одно, мимо которого я никак не могу пройти: Фредерик Уизли. Дым сигарет окутывает меня и мягко струится по сотням газетных листов, разложенных по полу. Я пролистываю подшивку дальше и дальше, но больше нигде нет и намека на чудный отвар, все больше мелькают краткие заметки об успехах Холихедских гарпий, о повышении Гарри Поттера, о новом директоре Хогвартса, кратко упоминается сводка о работе нового состава Мракоборческого отдела и несколько не слишком громких дел о незаконном использовании изобретений магглов. Чтение сухих газетных сводок сильно утомило меня, и через пару часов у меня начало рябить в глазах. Сама не заметила, как задремала, прислонившись к потертому креслу. В старой жестянке, служившей мне пепельницей, тлели окурки, я спала тревожным сном, дергаясь и тяжело дыша. Капли дождя барабанили по стеклу. Или это был стук в дверь? Я просыпаюсь, ощутив в своей комнате присутствие другого человека. Медленно оглядываю сгорбленную долговязую фигуру. Джордж уселся на пол рядом со мной, терпеливо ожидая моего пробуждения. Он был чернее тучи, угрюмый и взъерошенный. Капли дождя стекают с волос нос и скулы. От утренней весёлости не осталось и следа. У меня не было желания выдавать гневную тираду о том, что вламываться в мою комнату без приглашения посреди ночи, это не слишком вежливо, поскольку я и сама была далеко не безгрешна в этом отношении. Джордж молчал. Он лишь одарил мою «пепельницу» оценивающим взглядом. Стремясь нарушить тягостное молчание, решаюсь спросить его, в чем дело. Дождь кончился. На моей кровати заплясали тени деревьев, качающихся за окном под осенним ветром в тусклом свете луны. Уизли попросил у меня сигарету. Забравшись на подоконник с ногами и закурив, он уставился перед собой в одну точку, как будто собираясь с мыслями. Его рубашка сильно измялась, рукава он по обыкновению закатал, его пиджак лежал рядом на старой кушетке. Он потер переносицу средним и указательным пальцами, сигаретный дым окутал его лицо, высвеченное лунным светом. Джордж тихо ответил: - Я был в морге сегодня. Без ложной скромности я сразу решила, что Джордж не сможет остаться в стороне и, пусть даже из чувства долга, но отправится на опознание, дойдя в Пророке до страницы объявлений. На всякий случай я все же спрашиваю, что произошло. Джордж тяжело вздыхает. - Из сегодняшней газеты я узнал, что Министерству нужна информация об одной моей… кхем, школьной знакомой. Я отправился туда, как только… ты не читаешь «Пророк», Анна? - Я обычно пропускаю раздел объявлений, – бесстыдно соврала я. Ведь обычно я вообще не читаю Пророк. Джордж сокрушенно покачал головой. - Я встретился с Кэробом и попытался выяснить у этого навозного жука, какое отношение моя знакомая имеет к делу, которым он занимается. Я много лет ничего о ней не слышал. Скажи, что ты искал меня, Джордж. Скажи Джордж затянулся сигаретой и замолчал. Мне не терпелось услышать, чтобы было дальше, хоть мне и не хотелось его торопить, я все же аккуратно попросила продолжить рассказ. Уизли нехотя продолжил, закурив новую сигарету. Пока он говорил, я налила ему стакан воды из графина с обшарпанного кофейного столика. В комнате было темно, не считая света от окна, но Джордж попросил меня не зажигать свечи. - Услышав, что я сам видел эту девушку около трех или четырех лет назад, Кэроб был готов послать меня ко всем чертям и заодно проклясть за потраченное на мою персону драгоценное время, однако, когда он вскользь обмолвился, что речь шла о горничной Макалистеров и об опознании тела, я… - Вы? - Я пригрозил, что распорю ему брюхо и пущу его кишки себе на новый галстук, если он не позволит мне опознать тело, – безэмоционально отозвался Джордж, затянувшись. Он по-прежнему смотрел перед собой в одну точку, словно картины прошедшего дня снова проносились у него перед глазами. – Пока мы спускались в морг, я думал о том, что одного взгляда на тело в доме Макалистеров было достаточно, чтобы я мог с уверенностью заявить: мертвая горничная на вид не имела ничего общего с моей знакомой. Но все же я сомневался. Было темно и пыльно, везде валялась штукатурка, к тому же столько лет прошло, вдруг, я мог что-то проморгать, просто не ожидая увидеть ее там? Когда мы остановились в "холодильнике" напротив ячеек, и Кэроб выдвинул нужную с телом, накрытым белым покрывалом, я приготовился к самому худшему. Я был так страшно напряжен, что мне казалось, еще секунда промедления, и Кэроба уложили бы на соседнюю койку с горничной. Однако, когда он откинул покрывало, я с облегчением выдохнул. И пусть в моей голове пронеслась добрая сотня совершенно сумбурных мыслей, я сказал только: «Это не она», и закурил. - Что же, прямо в морге? - Кажется, тем, кто там лежит, уже все равно. А на мнение Кэроба мне было глубоко наплевать. И тем не менее я оказался полезен, – немного помолчав, добавил он. Джордж затих, но едва уловимое напряжение в его голосе заставило меня предположить, что его рассказ не закончен. Слова будто бы повисли в воздухе. - Вы хотите сказать что-то еще? Джордж встал и нервно зашагал по комнате. - Это слишком личное. Ты не хочешь говорить Анне Франк, что помчался к Кэробу, зная, что он расследует дело семьи, с которой была связана Фрея, Джордж. Ах да, она (я, черт возьми) ведь просто твоя знакомая, говнюк. Почему ты пошел в Министерство? Надеялся встретить там старую знакомую? Во время войны ты должен был видеть кучу таких же объявлений в Пророке, ты должен был понимать, что этот газетный заголовок означает, что я умерла. Я решаю взять инициативу в свои руки. - Но ведь вы за этим и пришли сюда ночью, не так ли? Чтобы рассказать мне что-то, в чем боитесь признаться даже самому себе. Джордж съежился от моих слов. - Я подумал еще кое о чем, когда Кэроб откинул покрывало. Да, эта бедная девушка вовсе не была моей знакомой. Однако это вовсе не значит, что Фрея… У меня защемило сердце. - Я подумал, что это не значит, что с ней все порядке, – продолжил он, – Не значит, что она жива. Кэроб сказал, что она словно бы пропала несколько лет назад, на нее отдел навел ярлычок на одежде горничной, но на этом след обрывался. Ее никто не видел, нигде не было сведений о сотрудницах с таким именем, она не остановилась ни в одной гостинице, не написала ни одного письма… она просто исчезла. Я подумал о том, каким эгоистом был все это время. О том, как тревожился только о своей уязвленной гордости, о своей задетом самолюбии. Я винил себя в том, что ни разу не пытался ее найти. Слезы катились по моему лицу в темноте. Я закурила сигарету. - Ты плачешь, Анна? - Все в порядке, дым в глаза попал, – заверила я. Я пыталась говорить как можно более отрешенно. Так, словно его слова не растрогали меня. - Ты даже не спросила о том, кто была эта девушка. Неужели не ревнуешь? - А вы бы хотели, чтобы я ревновала? Секунду помолчав, Джордж сказал: - Если честно, мне это безразлично. Мне непросто стало обращаться с такими искренними чувствами после… - Я понимаю. У меня что-то похожее. - У тебя тоже кто-то умер? - Да. Но я не хочу об этом говорить. Так кто была эта девушка? - Я не хочу об этом говорить, – скопировав мою манеру разговора, парировал Джордж. - Что ж, – протянула я, приблизившись к нему, – что будем делать? Джордж нервно усмехнулся. - У меня есть одно предложение. В эту ночь мы снова переспали. Только все было совсем не так, как несколько дней назад. Джордж взял меня сзади и трахал так яростно, что мне стало больно, и я попросила его остановиться. Потом мы напились, сидя на полу у него в гостиной. Мы расположились на ковре и передавали друг другу бутылку виски. Курили. И почти не говорили. Джордж был слишком погружен в свои мысли. Я размышляла о связи Фреда и Эммы Смитт. Почему за все эти несколько месяцев во «Вредилках» я ни разу не слышала об их совместной работе ни от кого из персонала? Ни об этом, ни о чудодейственном эликсире. Почему если упоминания о нем встречаются так давно, он до сих пор не поступил продажу, и если проект свернули, то по какой причине? И почему Джордж сразу не упомянул, как и почему познакомился с Эммой, когда я рисковала своей жизнью, чтобы спасти ее? - Как вы познакомились с Эммой Смитт? Однако Джордж был явно не в духе, сокрушенный то ли неудачно закончившимся сексом, то ли черт знает чем, он не был настроен на разговоры. Через минуту он вымученно ответил: - На одной из вечеринок, которые устраивали для членов Английской гильдии зельеваров. Тогда нас с Фредом пригласили на банкет, чтобы торжественно отметить наше вступление в гильдию. - Профессор Снейп, наверное, лопнул бы от гордости. - О да, должно быть, ад до сих пор полыхает под его жопой синим пламенем. - Как Эмма была связана с Фредом? - Почему тебя это интересует? – раздраженно спросил Джордж. - Я просматривала газетные подшивки за последние три года, там упоминался некий эликсир, над которым Фред и Эмма трудились вместе, мне показалось это интересным, я подумала, что это может быть в какой-то степени важным... На самом деле, я просто хотела побольше узнать об Эмме, но увидела ее имя рядом с именем вашего брата и… И тут Джордж внезапно озверел. - Может уже хватит? Тебя не касается ни то, чем занималась Эмма, ни тем более то, как она может быть связана с моим братом. Это не твоего ума дела, Анна, не лезь в то, чего ты не сможешь понять! – он кричал на меня, брызгая слюной во все стороны. Его взгляд оставался таким же холодным, но он так ощетинился и разозлился, что я едва не расплакалась. Призвав на помощь все свое самообладание, я встала со своего места и ушла в его спальню. Собрав свои вещи с пола, я быстро оделась и, вернувшись в гостиную сказала: «Спокойной ночи, мистер Уизли». И ушла, не дождавшись ответа Джорджа. Вернувшись домой, я постаралась отбросить чувства в сторону. Я сидела на подоконнике и курила, глядя в окно. Почему Джордж так разозлился, когда я спросила о Фреде и Эмме? Возможно, я и растревожила его рану, которая, очевидно, никогда не затянется, но что-то мне подсказывало, что дело было в том, что я, сама того не подозревая, подошла слишком близко и затронула одну из запретных (по неизвестной мне причине) тем. Я ни на секунду не сомневалась в том, что существовала связь между совместной работой Джорджа и Эммы, между ее похищением и внезапной вспышкой гнева Джорджа. Очевидно, было здесь что-то, что Джордж упорно не хотел мне рассказывать. Но почему? Вряд ли он накричал на меня, защищая Эмму или самого себя. Возможно, дело было вовсе не в нем. Два последующих дня Джордж не разговаривал со мной. Он выглядел так, словно только что наступил ногой в дерьмо, и вел себя соответствующе. Однако уже в четверг на утренней планерке я заметила на себе его взгляд. Джордж украдкой поглядывал в мою сторону, пока Рональд озвучивал план работы до конца недели. В холодных серых глазах больше не было злости. После планерки он подошел ко мне и спросил, как у меня дела. Я сухо ответила, что все в порядке, и отправилась на помощь Рональду, которому предстояло подготовиться к рабочей поездке на переговоры в Ирландию. Я была слишком занята работой с документами, чтобы думать о ссоре с Джорджем. Свою нервозность я пыталась утопить в кофе и задушить сигаретным дымом. Вместе с обеденной почтой мне принесли два конверта из плотной бумаги с печатью министерского архива и один небольшой конверт из темно-синей бумаги из «Вестника Зельевара». Я была готова прыгать от радости и решила прочесть письма за кофе в «Дырявом котле», куда я часто ходила на обед. Проводив Рональда на поезд до Белфаста, я отправилась в паб с таким довольным видом, словно в сумке у меня были рождественские подарки. Заказав сэндвич с бараниной и кофе, я устроилась за столиком в дальнем конце паба, и, скрываемая колонной, трепеща от нетерпения, развернула первое письмо из «Вестника». Там сотрудник архива выражал почтение мистеру Уизли, упоминал, как он польщен вниманием такого известного человека, и с прискорбием сообщал, что данные по искомому запросу все еще остаются засекреченными. Архивариус писал, что может сообщить только о том, что мисс Эмма Смитт когда-то была участницей проекта «Память». Члены этой программы разрабатывали лекарство для предотвращения типичных болезней мозга и нервной системы, вроде Альцгеймера. Когда я кончила читать письмо, мне принесли мой сэндвич. Расправившись с ним, я распечатала первый конверт из Министерства и начала читать, прихлебывая кофе. В письме содержалась информация о том, что «…дело Фредерика Гидеона Уизли засекречено и может быть выдано на руки исключительно ближайшим членам семьи лишь по истечении десятилетнего срока давности со дня смерти вышеозначенного». Данное обстоятельство вызвало у меня неоднозначную реакцию. И я мысленно обругала себя за то, что решила поговорить о Фреде в неподходящий для Джорджа момент и теперь, возможно, никогда не узнаю, в чем было дело. Допив кофе, я заказала еще одну чашку, не имея ни малейшего желания возвращаться на работу, и распечатала третье письмо. Разломав сургуч с министерской печатью, я пробежала глазами письмо. Его содержание лишь подтвердило мои догадки насчет Верити. На секунду, окрыленная тем фактом, что смогла продвинуться в расследовании дальше Кэроба, мне захотелось рассказать о своем успехе Джорджу. Однако я быстро пришла в себя и, залпом опрокинув в рот остатки кофе, отправилась обратно в Косой переулок, оставив деньги за обед на столике. Я решила поработать еще около часа и уйти до конца рабочего дня, оставив Найджелу записку о том, что я приболела. Закончив с бумажной работой, я нацепила свой плащ и уже была готова покинуть магазин, когда в кабинет Рональда ворвался запыхавшийся Найджел и, с жаром размахивая руками, возвестил меня о том, что мистер Уизли желает меня видеть. Однако я была тверда в своих намерениях и проигнорировала приглашение Джорджа. Не надо было говорить со мной в таком тоне, а перед этим долбить меня так, словно моя вагина сделана из железа, а не из мяса. Я отправилась в министерский архив, который располагался на соседней улице с входом для посетителей. Там, засев за чтением газетных подшивок, я провела около двух часов, однако так ничего и не нашла. Ни слова об Эмме. Ни слова о Фреде. Сокрушенно сотрясая воздух обидами на жизнь, я все же вернулась на работу, вспомнив, что оставила там свою записную книжку.