Анна Франк

Я судорожно бросаюсь на пол перед своей кроватью и тянусь к потрескавшемуся чемодану. Я все там же, на верхнем этаже в ночлежке, готовая вновь бросить все и сжечь за собой все мосты. Пальцы еще не успели согреться от холода, из-за этого замок на платье никак не поддается. Я одним движением сгребаю склянки со стола в чемодан и спотыкаюсь о кучу вещей на полу, поклажа летит следом. Кто-то с чувством колотит в мою дверь. Моя длинная юбка задралась на разрезе, обнажив разодранную коленку. Я пытаюсь вспомнить, какое на мне сегодня белье и как я докатилась до такой жизни. Моя попытка дотянуться до бутылки с остатками джина с треском проваливается, я плюхаюсь обратно на кучу вещей и растягиваюсь на пыльном полу. Облизываю палец с капелькой крови. Я все еще могу успеть… Но давайте обо всем по порядку. В ту ночь, в первом кадре я дохожу пешком до своей ночлежки, с трудом передвигая ватные ноги, я взбираюсь по лестнице на свой этаж. В следующем кадре в полутьме и полном смятении открываю дверь проржавевшим ключом. Прямо в одежде ложусь на кровать, освещенную первыми багровыми лучами солнца. Рассвет за окном занимается одновременно с закатом моей счастливой жизни. Занавес. «Я женюсь, Анна», – воспоминание о звуке его голоса разливается теплом по телу, а через секунду начинает мерзко скрести под ложечкой, как глоток дешевого коньяка. На неделе, уже не помню, что это был за день, за завтраком Роуз разливает по чашкам свой фирменный кофе (со смачным плевком на дне каждой кружки). - Почта приехала, – буркнула хозяйка борделя гостевого дома. Впрочем, в последнее время, когда я стала исправно платить за комнату, мой кофе перестал быть только мочой. На стол передо мной плюхнулся конверт с жирным пятном в левом нижнем углу. Я с трудом подавляю приступы удушающего нервного кашля, чтобы меня не стошнило прямо на Роуз. Моя жалкая попытка выразить претензию изначально обречена на провал: - Дата вчерашняя. - Ты на вид тоже не первой свежести. Старая толстуха, качнув бедрами, с мерзким скрипом удаляется, толкая вперед тележку с кофе. Я с трудом могу различить, что именно издает столь неприятный звук, видавшая виды тележка или суставы старой кошатницы. Через несколько часов холод поздней осени обрушивается на меня с энтузиазмом грузовика, рвущегося вперед на полной скорости. Порывы ветра бьют по щекам ледяными каплями, как ветки по стеклу в ненастную ночь. Мои тощие колени, обтянутые черными колготками, все еще дрожат, но холод здесь не причём. Я сижу на корточках, прислонившись спиной к грубой кирпичной кладке покосившегося магазинчика, где я покупала джин после допроса Кэроба. Рон протягивает мне сигарету, стараясь наклонить надо мной зонтик так, чтобы капли с крыши не падали мне на пиджак и лицо, но из-за ветра у него ничего не выходит. По окончании официального утреннего слушания печатью Министра с меня был наконец-то снят надзор. В письме, которое Роуз плюхнула мне на стол сегодня утром, содержалось приглашение в суд. Я, едва не опоздав к началу, буквально влетела в зал заседаний «рыбкой». В спешке не заметила порог и растянулась на животе перед судейской трибуной. - Хотите напиться, мистер Уизли? – хрипло спрашиваю я. Глаза Рональда расширяются, потом сужаются. Он вопросительно смотрит на меня, выпуская дым из широких ноздрей, покрытых веснушками. «Может, не услышал?» – пытаюсь утешить саму себя из-за очередной неудачной попытки найти собутыльника и перестать быть алкоголичкой, пьющей джин, как воду, в гордом одиночестве почти каждый вечер. По волосам Рональда на лоб стекают капли дождя, его левый рукав и спина уже полностью вымокли. Помимо членов Визенгамота и главы отдела магического правопорядка, который вел заседание, в зале присутствовали мой друг Кэроб, вымученно ходатайствующий о моем освобождении (с таким видом, словно у него за спиной кто-то стоял «на изготовку» с Авадой Кедаврой). «Ладно, в другой раз», – я молча махнула рукой в ответ. К слову, Рональд вопреки моему протесту вызвался сопровождать меня в лавку Олливандера и покрыть расходы с покупки волшебной палочки. - Хотите булочку, Анна? Я опешила и, упорно не глядя в сторону Рональда, кивнула. Я встала, опершись о стену, оправила юбку, потушила окурок о здание и отшвырнула его щелчком куда-то в сторону. Добравшись до Косого переулка, мы повернули на юг и уже через каких-то минут 5 оказались напротив ветхого домишки, в котором располагалась лавка. У порога я, дожевывая булочку, собиралась еще раз попросить Рональда подождать меня снаружи, однако мой энтузиазм в раз испарился под холодным ливнем, начавшимся с новой силой. Понурив голову, я переступила порог следом за боссом, незаметно вытряхнув из кармана на мостовую изюм, выковыренный из булочки. - Гаррик – мой старый друг, – шепотом сообщил мне Уизли таким тоном, словно заявлял, что собирается ограбить банк, – однажды мы вместе оказались в плену, тяжелый был день! Добрый день, сэр Олливандер! – позвал Рональд уже громче, глянув в сторону полок с палочками. Ответа не последовало. - Мистер Олливандер! – крикнул Рон еще громче, сложив руку рупором и подойдя поближе к прилавку. - Если «старый», по-вашему, это «глухой», то вам нужна не палочка, а словарь, молодой человек, – откуда-то из-за стеллажей с другого конца магазина Рональду ответил скрипучий голос, шедший впереди своего владельца. Гаррик Олливандер лихо проскользнул за прилавок и устало улыбнулся мне и Рональду. Меня одновременно захлестнули воспоминания и желание сдохнуть. - Вам нужна палочка, мистер Уизли? – сразу перешел к делу мастер. - Нет, нет, Гаррик, – замахал руками босс, – не мне. У меня внутри снова все похолодело. - Это – Анна Франк, вы ее, вероятно помните, … вы ведь здесь покупали себе палочку, Анна? – обернулся в мою сторону Рон. Я издала сдавленный всхлип и едва заметно кивнула. - Анна Франк… Анна Франк… – протянул Оливандер, задумчиво закатив глаза, – А что за палочка у вас была прежде? – вот я и попалась. Однако после моего ответа вместо того, чтобы закричать «Лгунья», осеняя меня крестным знамением, брызгая святой водой и верша таким образом правосудие, Олливандер кивнул и жестом поманил меня вслед за собой, на ходу бросив Рональду, что тот может угоститься коллекционным огневиски, который спрятан под прилавком. На негнущихся от страха ногах я поплелась к стеллажам. Гаррик ждал меня в глубине своей мастерской, казалось, он нарочно увел меня так далеко. - А мне виски вы не предложите? – дрожащим голосом осведомилась я. - Только после того, как ты избавишься от чар, дорогая, – ехидно отозвался мастер. У меня как будто весь воздух вышибли из легких. - Я должен убедиться, что не ошибся. Очевидно, что Олливандеру, помнящему все проданные волшебные палочки, не составило труда сложить два и два. Когда я сняла чары, мастер, пристально всмотревшись мне в глаза, приветливо улыбнулся. - Так гораздо лучше. Подожди меня десять минут, Фредерика. Справившись с волной мурашек, прокатившейся по моему телу, я кивнула и стала ждать. Скользя взглядом по многочисленным коробкам с палочками, массивным железным станкам, заготовкам, рубанкам и ножам всевозможных видов и форм, я смогла немного перевести дух. Ненадолго. - Держите вашу палочку, мисс Кинон. Проверьте, все ли в порядке, – мистер Олливандер заботливо протянул мне палочку, сияя добротой и умиротворением. - Мисс Кинон?! – вслед за восклицанием у меня за спиной послышался звон стекла. - Репаро! – я обернулась в сторону Рональда, который застыл в десяти шагах от меня, у стола, освещенного гигантской рабочей лампой. Свет моей новой палочки озарил мастерскую, после чего бокал Рональда собрался воедино и вернулся к нему в руку. - Кажется, теперь самое время и нам выпить огневиски, – задумчиво изрек Олливандер. Покончив с выпивкой, мы с Роном попрощались с хозяином лавки и направились вдоль по Косому переулку. - Я ведь давно тебя узнал, – сказал Рон. - В самом деле? – слегка покачиваясь на каблуках, я обернулась в сторону своего собеседника. Очевидно, пропустив завтрак из-за моего раннего слушания, Рон захмелел сильнее меня. Впрочем, я и сама недалеко ушла, дорогой напиток приятно согревал мой пустой желудок. За время, что мы провели в мастерской, уже давно перевалило за полдень, тучи рассеялись, солнце понемногу расчищало себе путь сквозь редкие просветы. Влажная мостовая пахла прелыми опавшими листьями. Ветра уже не было, кончился и дождь. - Я думал, что ты пьешь приворотное зелье, однако, потом понял, что это скорее всего чары, потому что мне тоже как-то приходилось к ним прибегать. - И… что же меня выдало? Рон улыбнулся. - Вредилка, которую ты выбрала в свой первый рабочий день. К слову сказать, я выбрала удлинители ушей и решила добавить к ним сережки-клипсы, которые нагревались, когда к подслушивающему «уху» кто-то приближался. - И что же я сделала не так? - Ты сделала клипсы в виде крышечек от бутылок со сливочным пивом, тебе такие же прямо на одном из собраний ОД при мне подарила Полоумна Лавгуд. Я тогда подумал, «черт, да это же просто идиотизм – дарить подобную чепуху, мусор по факту». А ты ничего, держалась. Вместо того, чтобы сказать: «что это за дрянь?!» - обнимать ее кинулась. Никогда не понимал девчонок! - Это было мило. - Это всего лишь пробки! - Только мы наделяем вещи смыслом. Без наших воспоминаний и чувств они всего лишь куски материала. Рон глубокомысленно хмыкнул, судя по выражению его лица, он был готов лечь на мостовую и уснуть прямо сейчас, но изо всех сил старался этого не показывать. Мы попрощались на углу улицы и разошлись в разные стороны. Я решила немного прогуляться, пока огневиски еще не выветрился. Кутаясь в полы осенней мантии, я шла вперед, стараясь прикурить на ходу. Черт бы побрал Кэроба, уж лучше бы засадил меня в Азкабан, изобличив как коварную обманщицу. Или лучше бы Рональд под прилавком Олливандера задел макушкой тревожную кнопку вызова мракоборцев… Все лучше, чем в сложившейся ситуации делать выбор самой. Солнце выглядывало из-за туч, освещая угол улицы. Витрины магазинов, залитые солнцем, растянулись в линию на противоположной стороне. Я шла вдоль посеревшего и темного жилого квартала, раскинувшегося перпендикулярно основной коммерческой ветви Косого переулка, когда мой каблук застрял между булыжниками мостовой, что чуть не вывернуло мне ногу. Кое как устояв, я прислонилась к кирпичной кладке ближайшего здания плечом, чтобы перевести дух и докурить сигарету. Мой взгляд равнодушно заскользил по противоположной стороне улицы. Витрины, предлагающие всевозможную чепуху, поблескивали вдалеке, большинство зазывал уже разошлись по домам, в это время дня продавцам остается рассчитывать только на рекламу на деревяшках, расставленных на улице перед входом в магазинчики. Вечно об них спотыкаюсь. Кудрявая блондинка входит в магазин канцелярских принадлежностей с дюжей плетеной корзиной наперевес аки сказочная Гретель; пожилой мужчина, подбоченившись двумя солидными свертками серой бумаги, вынырнул из-под навеса соседней лавочки; стройная девушка в синем пальто задержалась на первой ступеньке Твилфита и Таттинга, стайка школьников шумно пронеслась мимо нее, очевидно, в направлении «Вредилок»… Пораженная внезапной мыслью, я застыла. Казалось, вся моя жизнь повисла на кончике тлеющей сигареты. Теперь у меня есть палочка. Теперь я могу уехать и начать все сначала, как и планировала. Черт с ним со всем, что бы ни происходило в моей никчемной жизни, она все еще продолжается, несмотря ни на что. И только в моих силах сделать ее лучше. Черта с два. Отбросив сигарету в сторону, я решительным шагом направилась в сторону магазина. Мои шаги гулко стучат у меня в голове, в ушах безумно шумит, сердце ухает, словно я только что пробежала стометровку. Ухватилась за массивную ручку и распахнула тяжелую дверь магазина, мои колени совсем одеревенели от холода. Реальность мерцала у меня перед глазами яркими пятнами тканей, украшений, одежды и люстр, но я никак не могла сфокусировать взгляд. Чувствуя, как горлу подступает приступ нервного кашля, я постаралась заземлиться, обняв ближайший манекен, и осмотрелась, пытаясь сосчитать вещи вокруг себя, чтобы немного успокоиться. Внутри было просторно, с потолка и стен свисали разноцветные драпировки ткани, весь магазин выглядел, словно двухуровневый восточный шатер, заваленный толстыми ворсистыми коврами. На одной из стен магазина красовалось высокое зеркало в изысканной раме со множеством серебряных завитков. Невдалеке от стены располагалась ниша со множеством манекенов в платьях на все случаи жизни, от похорон до крещения. Тот, что стоял ближе всего, на котором я сейчас повисла, был облачен в передник и чепец. - Вам чем-нибудь помочь? – раздался голос откуда-то из груди манекена. - Простите, пожалуйста, - я убрала руки с деревянной шеи. Анджелина о чем-то болтала с одним из консультантов рядом с выставочными образцами праздничных зажимов для салфеток. Ее синее пальто отлично подчеркивало ее фигуру. Я с завистью хмыкнула и юркнула в нишу с платьями. Лиловые и красные, зеленые и желтые, с кружевами и рукавами-фонариками, скромные и простые, пышные и пафосные… Я зацепилась взглядом за длинное кружевное платье с белыми оборками на рукавах. «Через неделю я женюсь, Анна» Как же больно, черт возьми. Я опасливо озираюсь по сторонам, чтобы проверить, что за моей спиной никто не стоит, а затем левитирую платье с манекена в примерочную у входа в нишу. Перед глазами все снова начинает мерцать, руки предательски дрожат. Я с шумом задвигаю шторку в примерочной и без сил падаю на мягкий пуф в углу. Я тяжело дышу, расстегивая верхние пуговицы рубашки и хватаюсь за шею. «Я честный человек, Анна» Опираясь о стену, я поднимаюсь с насиженного места и начинаю с силой стаскивать с себя одежду, словно пожарный, подрабатывающий стриптизером по вечерам, который по старой привычке ориентируется на горячую спичку, когда дело касается одежды. Натягиваю на себя нижнюю кружевную сорочку с короткими рукавами и рюшами, расходящимися от прямого выреза на уровне колена до пола, а затем платье. Я одеваюсь, не глядя в зеркало, чтобы не видеть торчащих костей своих бедер и ребер, загибаю руки за спину, кое-как справляюсь с молнией. Через пару минут отражение вглядывается в меня пристально. Кажется, вот-вот Анна Франк из зеркала вытянет руку вперед и схватит меня за горло. Я трясу головой. Влажные каштановые волосы спутались от ветра и сбились в колтуны на концах у плеч, под глазами залегли тени, щеки ввалились… Я не хочу это видеть. - Орландо… - шепчу я одними губами. Секунду я разглядываю отражение в зеркале, словно вижу чужого человека. Черные длинные волосы, большие глаза смотрят устало, кожа на лице и руках кажется совсем прозрачной. Но это я. Я Фрея Кинон. На глазах выступают слезы. Это должно было быть мое счастье. Я заслужила его, я потеряла всю свою семью, я отказалась от своей жизни, я принесла свою любовь в жертву, чтобы всех спасти, но где я в итоге? Интересно, что сейчас делает Джордж? Он уже выбрал костюм для церемонии? У моего платья пышные плечики, кружевные рукава расширяются от запястья, на груди вставка из легкой молочной ткани в форме перевернутого треугольника, платье не пышное, плотная ткань, мягко присборенная у талии, расходится в стороны, подол украшен прозрачными вставками и кружевом. Я похожа на героиню фильмов ужасов из Викторианской эпохи, если добавить немного крови. «Я женюсь, Анна» – Жаль, что не на мне. Я хочу рассмотреть себя в полный рост и еще выпить. Только бы не расплакаться. Нужно сжать зубы и выйти к большому зеркалу. В конце концов, если уж делать себе только хуже, примеряя свадебное платье накануне свадьбы своего любимого с другой, то где, как не в Твилфитт и Таттинг? - Вам чем-нибудь помочь, сэр? – слышу я взволнованный голос продавца за шторкой. Вместо ответа последовал грохот. На секунду я застыла, вцепившись в подол платья. Какого черта творится? А ведь я даже не успела пообедать. Я извлекаю из кармана пальто свою волшебную палочку и одергиваю шторку, просовывая голову между полотном и стеной. Кто-то опрокинул прилавок, выдрав его из ближайшей стены, в воздух поднялись клубы пыли. Сбоку за диваном для ожидающих у примерочной в стену вжались несколько человек. Надеюсь, Анджелина уже успела уйти… что это, черт возьми, за мысли такие? Я выхожу в чем была с палочкой наперевес. Я готова атаковать в любой момент. В недрах прилавках что-то шуршит. Я слышу возню в районе диванчика у примерочной. В пыли проема я увидела выставленную руку с палочкой наизготовку и нырнула к ближайшей колонне. Из своего укрытия я атаковала дыру в стене, следом в меня полетел сноп красных искр, я увернулась, пригнувшись. Кто это, черт возьми? Джордж, возможно, прямо сейчас примеряет свадебный смокинг, Анджелина вероятно зашла проконсультироваться насчет чего-то мелкого. Мне невдомек, однако не тот ли это самый момент? Тот самый момент, когда мне, по уши влюбленной в Джорджа, следует послать все к чертям и рискнуть своей жизнью ради момента? Погибнуть в перестрелке с каким-то бандитом, который даже имени моего не знает? В мою сторону полетело очередное заклятье. Я вжалась в колонну, обхватив ее руками. Я поднималась и уклонялась, посылала заклятье за заклятьем, пока одно из них не попадает в цель и до моих ушей не доносится: - О, scheisse! Холод пробрал меня до костей. Этого просто не могло быть. Наплевав на инстинкт самосохранения, я ринулась в сторону звука, выставив вперед палочку. - Кинон?! – я обернулась. Анджелина высунула голову из-за дивана, вцепившись в пыльную обивку. Черт, не думала, что ты меня узнаешь. - Ложись! – скомандовала я, уклонившись от заклятья, которое угодило в стену в то место, где секунду назад была голова Джонсон. - Мерский дефчонка! Снофа ты! – вопил мужчина, вышедший из места взрыва стены с мешочком невесть чего, перекинутым через плечо. Ну уж нет, сволочь, в этот раз я тебя не упущу. «Его ждет поцелуй дементора фефефе» – очередная ложь, Джордж. Мужчина скользнул в сторону выхода, распахнув дверь настежь. Я, что есть силы, рванулась следом. На улице меня закружил снежный вихрь. Влево? Вправо? Я лихорадочно озиралась по сторонам, силясь разглядеть в уличной суматохе нужный мне силуэт. Дальше все было, как в тумане. Я врезаюсь толпу людей, едва не потеряв туфлю, бегу, спотыкаясь о длинный нелепый шлейф. Что ж, прости, платье, но я вынуждена это сделать. Я цепляюсь за ткань чуть ниже колена и что есть силы тяну вниз. Шлейф с треском поддается, тяжелая ткань падает на землю. Издалека я вижу Лесли на крыше домика у входа в Лютный переулок и трансгрессирую туда. Ублюдок сыплет в меня заклятьями, которые я отражаю с трудом. Его словно подменили, в доме Макалистеров я уделала его, можно сказать, без труда. Он что-то кричит в мою сторону, но я не слышу из-за бури, едва различая его силуэт. Под ногами трещит черепица. Теперь, когда платье больше не стесняет мои движения, маневрировать проще, однако беря в учет выпитое, меня знатно шатает. В один момент я поскальзываюсь на особо шатком черепке и камнем лечу вниз, в последний момент успевая трансгрессировать на мостовую в паре метров от места, где должен был через секунду лежать мой еще теплый труп. Прочухавшись, я вскидываю голову вверх. Ублюдок удирает по крыше вглубь переулка. Я снова трансгрессирую и сразу натыкаюсь на жесткое препятствие. Что это? Столб? Каменная стена? Проморгавшись, я вижу перед собой потрепанного дюжего мужчину. На толстом брюхе расползается красное пятно. Он растянулся на мостовой подле меня. Забыв о Лесли, я бросаюсь к жертве своего внезапного появления. Я убила его? Вспышка трансгрессии случайно задела его и расщепила? У меня в голове нестройным потоком толпятся мысли о самом худшем. Я сажусь перед мужчиной на корточки, заглядываю в его лицо и замираю на месте. Бесчисленные веснушки покрывают его лицо, светлые волосы спутались, глаза полузакрыты. Я снова в одном из своих кошмаров? Я тянусь к мужчине, чтобы приподнять его голову, двигая руками, словно во сне, как вдруг… Мужчина смачно рыгает и на полпути отталкивает меня в сторону. Я плюхаюсь на мостовую рядом и только сейчас замечаю, что в левой руке он сжимает ручку стеклянного бокала. Я чувствую острую боль в правой руке. Щурясь, понимаю, что по запястью от ладони к белым манжетам заструилась кровь. Присмотревшись, понимаю, что напоролась на осколок. Рядом лежит кучка битого стекла. Я провожу пальцем по мостовой и принюхиваюсь, в нос ударяет острый и кислый запах дешевого красного вина. - Эй ты, а ну проваливай, пока все кости не пересчитал! – голос рыжего мужчины эхом отдается в ушах. В голове всплывают события той роковой ночи… Это был он, сомнений нет. Это он лежал на мостовой весь в крови в ту самую ночь, это точно. Однако как это возможно? Рыжие волосы, веснушчатое лицо, рост, телосложение, колотая рана на животе. В ту самую ночь, когда Лесли убил его, воткнув в живот нож... Я поднимаюсь на ноги, шатаясь, стараюсь сконцентрироваться, в конечном итоге сознавая, что пялюсь на того, кто еще секунду назад лежал мертвым и воскрес у меня на глазах, а сейчас уже явно едва боролся с желанием намять мне бока. - Ты чего застыла, шкура? Я вскидываю руки кверху, чувствуя, как пропитывается кровью правая манжета. В ту же секунду в сантиметре от меня в мостовую врезается вспышка заклятья. - Твою мать! – воплю я что есть силы, подлетая на своем месте, и перекладываю палочку в левую руку. Лесли взирает на меня с крыши, ехидно подсмеиваясь. Черт бы тебя побрал ублюдок, дважды этот фокус со мной не сработает. Я трансгрессирую на крышу и, едва успев вцепиться в холщовую куртку Лесли, оказываюсь втянута в очередной сияющий коридор. Мы с шумным хлопком приземляемся друг на друга в помещении, заваленном стульями. Я спихиваю с себя Лесли, оглядываясь в поисках своей волшебной палочки. Шварц что-то кряхтит. Я поднимаюсь и, воспользовавшись его замешательством, на четвереньках пытаюсь отползти в сторону, когда он хватает меня за щиколотку. - Стой, стерва! Стой! Ф этот раз ты мне за фсе отвьетишь! – шипит Шварц. Не придумав ничего лучше, я что есть силы пинаю его свободной ногой в грудь и, освободившись, отхожу на несколько шагов. - Чертофа стерва! Заметив палочку у приоткрытой двери, я ринулась к ней что есть мочи. Но едва успев до нее дотянуться, я падаю вперед, отброшенная заклятьем на несколько метров, пролетаю две галереи и врезаюсь в стену. Плечо пронзает ужасная боль, мои непривычно длинные волосы падают на лицо, я протягиваю в сторону левую руку, молясь, чтобы палочка переместилась вместе со мной и не сломалась от взрыва, и через пару мгновений нахожу ее подле себя под одним из обломков. От удара рядом со мной обрушилось деревянное перекрытие, голову засыпало штукатуркой. Чувствуя, как трещат ребра, я вожусь с зацепившимся о свисающую с потолка деревяшку рукавом. - Вам помочь, мисс? – мужской голос заставляет меня остановиться. Я поднимаю вверх глаза. Надо мной нависла долговязая фигура Джорджа Уизли. Он облачен в праздничную мантию. Выражение его лица вмиг сменяется шоком. Рванув рукав на себя, я вскакиваю на ноги и проигнорировав протянутую мне руку, прежде чем Джордж успевает что-то сказать, пускаясь на утек в противоположную сторону и трансгрессирую туда, где я оставила Лесли. Стервеца и след простыл. Мое сердце безумно колотится, я пытаюсь успокоить сбившееся дыхание, напрягшись всем телом. Мою голову пронзает внезапная догадка, я пячусь к стене, вцепившись в свою палочку. Из ближайшего окна виднеется пляшущее здание банка Гринготтс, обдуваемое всеми ветрами. Я вмиг понимаю, куда зашвырнуло нас с Лесли. Это Здание Бишоп и Бриггз. Место в сердце Косого переулка, которое находится прямо напротив банка. Именно в соседних стенах на одном из верхних этажей чаще всего справляют скромные свадьбы те, кто не может позволить себе организовать выездную церемонию. Кажется, я понимаю, что задумал Лесли. Он, очевидно, метил на семейный фонд Макалистеров в Гринготтс и случайно угодил на чертову свадьбу Джорджа Уизли. - Попалась, чертовка! – Лесли шепчет мне на ухо, со спины обхватив рукой мою шею. – Думала, я отпустить тебя после фсех унижений, что ты заставить меня прожить перед моей госпожой? – он больно вдавливает палочку мне в спину, заставляя подойти ближе к окну. – Ты смотреть на белый день, тфой последний день чертовка, – я дергаюсь, но рука Лесли вцепилась в меня намертво, от резкого толчка я роняю палочку на пол. Яркий свет больно слепит глаза, я пытаюсь отвести взгляд, но Лесли снова грубо пихает меня вперед и ослабляет хватку. Я лечу в сторону окна. Опершись о подоконник, я поднялась и обернулась в сторону Шварца, стараясь прикинуть пути отхода. - Ты смотреть, как я убифать тьебя, фройляйн! Я обстафить фас фсех, мерзких грязнокрофок, я спасать мою госпожу, … что? Что ты смеешься? Я трансгрессирую к сваленной в куче рухляди и, вооружившись не то старым ночным горшком, не то видавшей виды цветочной вазой, со звоном разбиваю ее о голову Лесли. - Не сегодня, сволочь! – с этими словами я рыбкой нырнула к своей палочке. И почему я не додумалась до этого раньше? Воспользовавшись заминкой Лесли, я наставляю на него палочку. Высокий потолок сжимается надо мной. Ближе и ближе. - Риктусемпра! Лесли отбрасывает в кучу сваленных в углу стульев. Я картинно стряхиваю пылинку с плеча, приготовившись продолжать, но замираю в ту же секунду, услышав голоса с другого конца коридора. - Я слышал грохот в той стороне. - Туда! Мне показалось, или это был голос Джорджа? Впрочем, учитывая, где сейчас находится Анжелина, «да» он явно сказать еще не успел. Быстро опомнившись, я возвращаю облик Анны Франк и вовремя вспоминаю об одной немаловажной детали. - А ну, снимай это с себя! – громким шепотом скомандовала я скорчившемуся в куче рухляди полумертвому Лесли, на ходу стаскивая с себя истрепанное платье. Закончив сборы и прихватив мешок из ТТ, я шепчу: - Конфундус. Я быстро иду на шум голосов, Лесли с блаженной ухмылочкой парит над землей в нескольких сантиметрах от моей палочки. Приблизившись к стеклянной двери одного из помещений, предназначенных для свадебных церемоний, из которой слышались голоса, я пинаю дверь ногой и левитирую Лесли внутрь залы. Она заполнена людьми во фраках, все они стоят недвижимы спиной ко мне. Краем глаза я успеваю заметить, как из разных концов комнаты ко мне спешит сразу несколько человек. - Анна?! Что ты здесь делаешь? – ко мне подлетает встревоженный Джордж. Я оборачиваюсь на звук его голоса и, не успев вымолвить ни единого слова, замечаю вдалеке большое белое пятно. Фигура, с покрытым фатой лицом, решительно направляется в мою сторону, преодолевая комнату быстрыми шагами. Напряженно всматриваясь в расшитое оборками свадебное платье, я на миг замираю, на ходу соображая, как выйти из всей этой ситуации, как вдруг слышу знакомый голос: - Провал операции на твоей совести, Уизли! – Кэроб грозно зыркает на Джорджа, откинув фату. – Так и знай, это будет в моем отчете. А ты чего пялишься? Не сразу сообразив, что он обращается ко мне, я киваю и падаю на пол, согнувшись пополам от смеха. - Я что-то смешное здесь сказал? Эй, Монтаг, живо займись Лесли! Растянувшись на паркете, я выхватываю глазами показавшуюся мне знакомой фигуру одного из кассиров ВВВ в толпе во фраках и, к своему удивлению, понимаю, что и он, и все остальные, ни что иное, как манекены, застывшие с выражением блаженного трепета на искусственных лицах. - Совсем распоясались, черти! – продолжал орать Кэроб. – Этот козел средь бела дня разгромил пол здания, едва не обнес Гринготтс, а они стоят, рты раскрыли. А ты и ты, – он пригрозил мне и Джорджу пальцем в белой перчатке, покрытой шитьем, – со мной в Министерство. И, Уизли, еб твою мать, уйми уже ее наконец! Дальше события развивались довольно стремительно. - Неделя планирования, дюжина моих самых лучших людей, Уизли, чертов маскарад и тонна рюшей, чтобы эта, невесть откуда взявшаяся девчонка положила этого проходимца к нашим ногам на блюдечке с голубой каемочкой во второй, чертов, раз! – орал Кэроб, успевший по возвращению в штаб сменить пышное платье на привычный рабочий плащ, а сейчас куривший одну сигарету за одной и распекавший Джорджа между длинными затяжками. В Министерстве мне пришлось подробно объяснять, как я попала в дом Бишоп и Бриггз. Пересказывая историю, опустив некоторые подробности, я размышляла о том, сколько у меня времени до того, как Кэроб начнет опрашивать случайных свидетелей, которые на месте преступления вместо Анны Франк видели Фрею Кинон, и успею ли я сбежать. - Я поручил ее своему деловому партнеру, – буркнул Джордж в ответ на последнее замечание, косясь в мою сторону. – Ей палочку-то еще не успели выдать. На мое счастье, выдали, черт возьми. Приди ты на мое заседание, сам бы об этом узнал. - Я же тебе ясно дал понять, Уизли, операция секретна, улица оцеплена, на каждом углу заградительные кордоны, а эта девчонка взяла и свалилась нам на голову в обнимку с опасным преступником, сбежавшим из-под стражи! Джордж молча протянул мне пачку сигарет, продолжая изучать пол у себя под ногами. Он стоял напротив моего стула, опершись спиной о стену, держа руки в карманах. Прямо как в школе, когда его отчитывал кто-то из профессоров. - Мисс Франк, потрудитесь объяснить, как вы оказались в месте проведения операции, хотя должны были сразу после заседания все время оставаться с младшим мистером Уизли? – Кэроб уставился на меня, вцепившись в столешницу. - Мы напились, – простодушно ответила я, и сквозь боль ехидно улыбнулась, поерзав на своем стуле. - Убирайтесь с глаз моих оба! – возопил Кэроб. – Распишитесь в протоколе и проваливайте. Чтобы я ни одного, ни другого больше не видел, – как заведенный вопил он, швырнув в нашу сторону деревянный планшет с прикрепленным к нему пергаментом. Только потянувшись к перу, я вспомнила о покалеченной ладони. Нацарапав пару букв, скосив глаза от боли, я направилась к выходу из кабинета, прихватив заодно сигареты Джорджа. Я покинула Министерство через один из каминов для посетителей, портал снова выплюнул меня в невзрачном переулке невдалеке от лавки с дешевым джином. Кажется, план на вечер определен. - Анна, постой! – Джордж резко развернул меня за локоть. – Да остановись же ты, черт возьми! От прикосновения боль в ушибленной руке усилилась, я сморщилась, стараясь подавить стон, и с силой оттолкнула от себя Джорджа. Потом отошла к кирпичной стене, облокотилась о нее и закурила. - Давай поговорим? – напористо сказал Уизли, опершись о стену рядом со мной. - О чем? – я выпустила дым ему в лицо. – О вашей свадьбе? - Ты никого не видела в том здании? – проигнорировав мой пассаж, наседал Джордж. Затянувшись истлевшей до фильтра сигаретой, я выпустила дым через ноздри и вскинула голову вверх, посмотрев на Джорджа. - Кого я должна была там увидеть? В этот момент ближайшая стена выплюнула Кэроба. Мы с Джорджем, не сговариваясь, переглянулись. - Чего уставили? Ай-да за мной! – скомандовал Кэроб и зашагал прочь из переулка, подхватив под локти меня и Джорджа. Мы направились в ближайший паб для волшебников, располагавшийся в одном из старых складских помещений, на цокольном этаже, и засели за материалами дела. Кэроб, листая документы, быстро сменил гнев на милость, сразу поставив нам с Джорджем по стопке горячительного. В ходе беседы я выяснила, что Кэроб со своими людьми находились на финальной стадии расследования дела Макалистеров, а Джордж в разговоре со мной преуменьшил свое участие в данной операции. Он пошел на сделку с Кэробом (когда Лесли сбежал из-под стражи), продав мракоборцам ценную информацию о Макалистерах, правда, какая выгода от данного участия была для Джорджа, я все еще сомневалась. Учитывая, что Фред и его репутация была вне опасности с тех пор, как Верити оказалась под стражей. Лесли же удалось скрыться, потому что он был незарегистрированным анимагом и без труда ушел от преследования, как только подвернулся подходящий момент. Я всегда знала, что он тот еще жук. Если вы понимаете, о чем я. Когда Кэроб завел разговор о том, что его люди сейчас занимаются поисками свидетелей, чтобы составить поминутный рапорт, я заметно напряглась, опрокинув в рот стопку водки. Заметив мое напряжение, Джордж утащил меня танцевать. Мы топтались на месте в паре шагов от нашего столика. - Постарайся вспомнить, Анна: красивая девушка, черные длинные волосы, высокий лоб, тонкие черты лица, на вид примерно твоя ровесница, на ней было… – шептал мне на ухо Джордж. - Почему вы скрыли от меня, что Лесли сбежал из-под стражи? Мой собственный голос показался мне чужим, я почувствовала, как к горлу подступил ком. - К чему было говорить мне про честного человека, про свадьбу так, словно вы всерьез собираетесь жениться? К чему весь этот цирк? - Потому что я хотел, чтобы ты держалась от меня подальше до конца операции, Рональд должен был проконтролировать, чтобы ты не пострадала, пока… - Пока вы – что? – я оттолкнула его себя. – Пока будете играть в героя, чтобы на этот раз хоть кого-то спасти и избавиться от чувства вины? Или чтобы прикрыть свою задницу? Знаете, что? Идите к черту! В этот момент к Кэробу подошел бармен, крепкий мужчина под шестьдесят в заляпанном фартуке, и шепнул ему что-то на ухо. Кэроб резко вскочил со своего места и переспросил: - Где у вас телефон? Я дико запаниковала и решительно направилась к выходу, попутно роясь в кармане безразмерного балахона, наброшенного поверх нижней кружевной сорочки. Оказавшись на улице, я закурила. Затянувшись, я постаралась перевести дух, лихорадочно соображая. Вне всяких сомнений, ему звонили из Министерства. - Что это на тебе? – оборвал мои рассуждения Джордж, вышедший на улицу следом за мной. Он протянул руку в мою сторону. Я отдала ему пачку сигарет и посмотрела себе под ноги. После вопроса Джорджа я осознала, что все это время выглядела, точно разодетый, как панано, артист погорелого театра, которого вытащили из пожара. Не придумав ничего лучше, в Бишоп и Бриггз я избавилась от платья и напялила поверх нижней сорочки холщовую куртку Лесли, подпоясавшись его ремнем, чтобы Джордж случайно не узнал платье из ТТ, когда я решила сдать им Лесли. - Не ваше дело. Позаботьтесь лучше о себе, а я уж как-нибудь сама справлюсь, – я решительно обернулась и зашагала прочь. - Анна… - Не ищите меня, Джордж, мы больше никогда не увидимся. С меня хватит, – я снова обернулась в сторону переулка, но осеклась, забыв сказать самое главное, – Я никого там не видела. Прощайте. - Анна, я кое что понял сейчас, – оборвал мою тираду Джордж. Я круто развернулась на каблуках. - У вас одинаковая походка. Я бросилась наутек. Бежала вперед, не разбирая дороги. Я знала, что Джордж бы не стал бежать за мной. Я едва дышала, слезы бежали по щекам, ребра болезненно ныли от каждого движения. Едва не загремев под автобус, я немного пришла в себя, отрезвленная автомобильными гудками. Нужно уносить ноги, пока не поздно. Что он имел в виду? Моя походка и… чья? Если причастность Фреи Кинон вскроется, отмыться в этот раз у меня точно не получится: как только допросят Шварца, Кэроб сложит два и два быстрее, чем я успею выкурить сигарету. И тогда меня арестуют. То, что я подделала документы, а потом водила за нос Министерство, давала ложные показания точно перевесит аргументы вроде «я потеряла всю свою семью» и «у меня было два варианта: либо убить себя, либо стать Анной Франк, чтобы меня не убили». Только, судя по всему, от самого себя не спрячешься, как не пытайся, не важно, за дверью шкафа* или за чужим лицом. Кем бы ты не был, от себя не убежишь. Осознав, что у меня есть около получаса, чтобы скрыться, я поспешила в Лютный переулок. Преодолев заколдованный барьер, я трансгрессировала к полуразвалившемуся гостевому дому Роуз. Ничего не говоря, пронеслась по лестнице мимо старой кошёлки, брюзжащей мне в след невесть что. В комнате бросилась на колени перед своей кроватью, выуживая чемодан. Как оголтелая, скидывая вещи в кучу прямо на пол. В дверь кто-то постучал. Вспомнив о заначенной на черный день бутылке джина, я бегу в ванную. - Открой эту чертову дверь, иначе я ее вышибу! Резко обернувшись на вскрик, я теряю равновесие, поскользнувшись на шелковой рубашке на полу, и лечу в сторону ванной, не успеваю ни за что ухватиться и отключаюсь, приложившись головой об эмаль. Лютный переулок всегда был местом отбросов общества. Нависающие друг на друга дома с выбитыми стеклами, прогнившие деревяшки, покрытые мхом, осколки стекла, люди, давно утратившие человеческий облик, преступники и беглецы. Лютный переулок всегда был местом, где было легко исчезнуть, хочешь ты того или нет, ведь при желании, тебе всегда могли помочь. Я болезненно щурюсь, желтоватый свет свисающей с потолка лампочки, раскачивающейся их стороны в сторону, точно сигнальный огонь, выхватывает из сумрака то покрытый разводами кафель, то корзину с грязным бельем, то мои тощие лодыжки… В дверь нещадно заколотили. Я вскакиваю, разминая затекшие конечности, обнаруживая себя на дне глубокой ванны. Сколько я пролежала в отключке? Тянусь к затылку, прощупывая голову на предмет повреждений. Зевнув, делаю попытку подняться. - Иду! – воплю я в сторону двери, что есть силы и, уцепившись за край ванны, покидаю свое укрытие. На ходу посылаю заклятье в кучу вещей на полу посреди комнаты. Сваленных в кучу, их в миг охватывает пламя. Уменьшаю чемодан и, подняв с пола его уменьшенную версию, отправляю в карман пальто Лесли. Позже переоденусь, сейчас на это времени нет. Того и гляди, меня с минуты на минуту сцапают мракоборцы. Внезапно вспомнив об одной детали гардероба, я подлетаю к своей кровати и выуживаю из-под подушки рубашку Джорджа. Что ж, одно из обещаний, пожалуй, можно и нарушить. В дверь продолжают колотить. - Я иду, иду! Я оборачиваюсь, подхватываю бутылку джина с прикроватного столика и делаю два больших глотка, сильно морщась от едкого привкуса. Резко выдохнув, я открываю дверь. На пороге меня дожидается пунцовая от злости Роуз в компании с мужчиной, облаченным в серый строгий костюм тройку. Его седая бородка кажется мне смутно знакомой и тут… я вспоминаю. - Роуз! Как я рада тебя видеть! Мистер Грейсон! О своих успехах на работе сообщу чуть позже в письменном виде! Аривидерчи! Я пулей пролетаю мимо, не позволив старой кошелке схватить себя за рукав и слетаю вниз по лестнице, игнорируя ее истошный вопль. Выйдя из дома, я трансгрессирую к магазину ВВВ. У входа в лавку толпится народ. В уме прикидываю, что бы сказать. Распахнув входную дверь, я, миновав основной прилавок, по лестнице взлетаю на второй этаж и решительно шагаю в сторону кабинета Джорджа. Конечно, вероятность, что после вчерашнего маскарада он не выйдет на работу, все еще очень высока, но я не собираюсь отказываться от задуманного. Я стучусь и сразу открываю дверь кабинета. Уизли сидит за столом, уставившись в документы. В ответ на мое вторжение, он смеряет меня взглядом, полным недоверия и, поднявшись со своего места, медленно приближается ко мне. - Здравствуйте, мистер Уизли, – говорю я. – Я пришла вернуть вашу вещь, – с этими словами я протянула ему рубашку в пятнах от слез, джина и присыпанную пеплом множества сигарет. Джордж удивленно таращится на меня. - Прошу прощения, мисс… кто вы? * Анна Франк - еврейская девочка, после прихода Гитлера к власти скрывавшаяся от нацистского террора в Нидерландах в убежище, замаскированном под шкаф с документами. Автор знаменитого «Дневника Анны Франк». Главная героиня берет себе имя девочки, скрывавшейся от преследования, поскольку их истории в чем-то схожи.