По следам

      Хаширама нервно ходил по комнате. Вокруг ног вилась обеспокоенная кошка, видевшая метания мужчины. В какой-то момент Сенджу со вздохом садится на кровать и гладит Мишу по спине. Раздражённо отбросил телефон и начал активно думать о том, что делать.       «Да где их черти носят. Найду — придушу обоих!» — недовольная мысль проскочила в голове, вновь разжигая волнение в груди.       Время было далеко не раннее. Около девяти часов, а Тобирама даже не созвонился с ним, хотя договаривались. Мадара тоже, как назло, не отвечал. Пришлось примчаться на старую квартиру, мало ли что — никого, только пару сумок и голодная кошка. Значит, младший брат всё-таки рассорился с Учихой и в обидах заночевал здесь. А дальше? Куда он пропал? Опять перехватили?       Только ехать к другу. Другого выхода нет. Потому Сенджу тут же помчался к своей машине в нетерпение поскорее прибыть на место. Иногда он чертыхался с того, что Мадара поставил свой дом черт-те где, и приходилось достаточно долго ехать.       Однако за всеми плохими мыслями и изредка светлыми мужчина не заметил, как доехал. Почти на чистой мышечной памяти и сосредоточенности.       Охрана, видя уже издалека разгневанную ауру Хаширамы, без лишних слов пустили полицейского. Ведь он всё-таки имеет прямую связь с Мадарой и в прошлый раз был именно с ним.       Сенджу с первого раза запомнил, где находится комната Тобирамы. Второй этаж, почти в самом конце. Следующая дверь — спальня Мадары, а дальше пустующая.       Младшего брата не было в его комнате и всё выглядело так, будто он и не появлялся вовсе. Решив попытать счастье во второй раз — Хаши отправился в соседнюю дверь, что с лёгкостью поддалась и оказалась почти незакрытой. Так, слегка прикрыли, чтобы сквозняк не дул.       Хаширама, серьёзно настроенный и хотевший уже разнести половину спальни вместе с Учихой — обомлел на середине комнаты. Мадара был не один. Тот лежал наполовину укрытый одеялом, что сползло до бёдер, обнажая торс. А на его груди пригрелся… Тобирама?!       Сказать, что он был шокирован — не сказать ничего. Шок поразил моментально, превращаясь в непонятную бурю смешанных чувств. Хотелось сделать всё и сразу. Первое, что пришло — облегчение. Что они живы и здоровы. Однако мужчина успел рассмотреть свежие синяки и ссадины, разбитые до крови припухшие губы.       В голове возникли вопросы о появлении этих побоев. Потом взгляд зацепился за полуобнажённые тела его любимых людей, и в мозгу будто что-то резко щёлкнуло, вырубив к чертям всю адекватность.       Мелкое, постепенно разъедающее раздражение поселилось в сердце, перерастая в злость.       Хаширама от природы не был злопамятным человеком, да и в принципе злым, но увиденная картина заставила усомниться в этом. Даже лучшему другу он не мог позволить и пальцем коснуться его дорогого младшего брата, хотя и предупреждал же. Глупый Мадара.       Действие произошло быстрее, чем мозг успел осознать. Сенджу просто с разбегу запрыгнул на кровать, совершенно не беспокоясь о спящей парочке. Кажется, что-то хрустнуло, а под ним болезненно застонали.       Хаширама, не теряя ни секунды, тут же схватил Мадару за длинную копну волос, сжимая одной рукой у корней, а свободной неосознанно, в порыве эмоций сдавливая чужое горло.

***

      Мадара резко проснулся от сильного удара по его телу. Боль тут же волной разлилась по организму, заставляя сдавленно мычать. А в следующий миг он захрипел от того, что кто-то душит.       Не до конца проснувшись, он мутным полусонным взглядом пытался сфокусироваться на объекте его мучений. Перед глазами встало разъярённое лицо Хаширамы. — Хаши… рама… — пытаясь схватить глоток спасительного воздуха, прошептал Учиха, беспомощно вцепившись в сильные пальцы друга. — Да как ты посмел тронуть моего младшего брата, — яростно прошипел Сенджу, сильнее дёргая за волосы. — Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть в жизни, а как поступил ты? Решил растоптать нашу дружбу таким мерзким поступком?       Тобирама резко подскочил, сонный, не успевая сообразить. Как только глаза привыкли к дневному свету, они тут же распахнулись настолько, насколько это было вообще возможно. — Хаширама?! — громко закричал мужчина. — Что ты тут делаешь?       Его голос ни капли не дрожал, но он был напуган. Напуган отнюдь не за себя, а за того, в чьё горло вцепились сильные пальцы старшего брата. — Хаширама, прошу тебя, успокойся, — с нежностью, но настойчивостью младший брат убрал руки старшего от Учихи, — послушай меня, — положил ладонь на щёку Сенджу, — всё хорошо, правда.       В миг его окутало смущение и неосознанно лицо покрылось красным румянцем, а внутри всё заколотило от осознания происходящего.       «Всё-таки он узнал», — невольно пронеслось в голове и губы тронула горькая усмешка.       Хаширама обессиленно сел, смотря куда-то вниз. Его губы задрожали, и он крепко прижал к себе Тобираму, утыкаясь холодным носом в шею. В груди разлилось болезненное чувство. Будто его предали. Оно раздирало когтями, вырывая кусками плоть, разбрызгивая алую кровь. — Тобирама, — прошептал мужчина, ещё крепче сжимая брата.       Младший брат обнял в ответ. Было больно видеть Хашираму в таком состоянии. Тобирама прижал его холодные пальцы к своим губам, согревая.       Мадара хрипло закашлялся, чувствуя, как пульсирует кожа, где только что были чужие пальцы. Вдыхаемый воздух вдруг мелкой болью обжигал горло, вызывая желание перестать дышать.       Учиха поднялся, потирая шею, и уставился злобным взглядом на друга, совершенно не понимая в чём дело. Было и было. Зачем так остро реагировать? Ничего плохого не случилось. Тора — жив и здоров. В целости и сохранности. В чём проблема? Он даже его не обидел. — Хаширама… — тихо позвал брюнет и коснулся плеча Сенджу. — Иди к чёрту, — прорычал Хаширама, дёрнувшись, скидывая чужую руку. — Ничего святого в тебе нет. — Прекрати истерики устраивать, — прохрипел Мадара, ощущая, как скапливается во рту вязкая густая слюна, которую с трудом проглотил. — Ничего страшного не случилось.       Хаширама протестующе замычал, чувствуя, как начинает дрожать. Он был чертовски напуган за этих двух идиотов. После недавних событий он успокаивался только лишь при виде брата или услышав его голос. А тут он вновь пропал и этот дурак Мадара тоже. — Я дико испугался, — начал оправдываться старший Сенджу. — Вы два идиота, которые скоро доведёте меня до инфаркта. Я звонил целое утро, но никто даже не ответил. Приезжаю, а тут такая картина. Разве приятно?       Злость постепенно отпускала, сменяясь на огромное чувство облегчения. Потраченные нервы выдавали себя с потрохами. Медленно разливающийся холод по конечностям, ледяные пальцы вцепились в младшего брата, а поза стала напряжённой. Плечи вздрагивали то ли от невидимого холода, то ли он сдавших эмоций. Хаширама судорожно вздохнул, не в силах отцепиться от Тобирамы. Он хотел дольше насладиться этим успокаивающим чувством.       Учиха смотрел на обоих Сенджу и понимал. Понимал, что пришлось пережить сейчас Хашираме. Возможно, он бы сам набросился даже на друга. Душил бы, пока не успокоился.       Чувствуя свою вину, Мадара робко вновь коснулся друга, пытаясь обратить на себя внимание. Хаши не двигался, застывший и застрявший в своих переживаниях и чувствах. — Прости меня, Хаширама, — склонил голову Учиха, чувствуя оседающую на языке вязкую горечь и позыв тошноты. — Прошу…       Лучший друг не отвечал, продолжая прижиматься к родственнику. Не хотел отпускать, судорожно поджимая пальцы. Жмурил глаза, иногда забывая дышать. — Хаширама… Хаши, успокойся. Тш-ш-ш, всё хорошо, — ласковый голос брата находил отклик в бушующем сердце старшего Сенджу, усмиряя ураган неподвластных чувств.       Тобирама обхватил лицо Хаширамы своими ладонями, заключая в тёплый кокон, коротко и легко поцеловал в губы. Без подтекста. По-детски и невинно. Желал лишь успокоить и приободрить. Потом снова прижал к себе старшего. — Здесь есть и моя вина, телефон разрядился… — Сенджу запнулся, прикусив язык. — Прости меня и не злись на Мадару. Мы оба вспылили.       Сердце пропустило удар и Хаширама замер, ощущая тёплые покалывания на собственных губах. В груди раздавался бешеный ритм, пригоняя кровь к щекам и ушам.       «Плевать. Хуже уже не будет»       Сенджу поддался своему дикому необузданному желанию, он насильно оттолкнул от себя брата, освобождаясь из объятий. Потом резко прижал к кровати, усаживаясь сверху. — Я прощу тебе всё, что хочешь, — с переменившимся настроением прошептал старший брат.       Он впился в губы Тобирамы требовательным поцелуем, зажмурив глаза, лишь бы не видеть выражения его лица. Внизу живота, будто бабочки запорхали, получив требуемое, желанное.       Мадара не сразу обратил внимание на внезапную смену обстановки, всё ещё ощущая свою вину. Когда он поднял голову, то шокировано смотрел на двух братьев. Его лучший друг в прямом смысле этого слова засосал младшего брата. Пылко, страстно, чувственно, вкладывая частичку своей души передачу эмоций.       Учиха облизнул пересохшие губы, не в силах оторваться от такой завораживающей картины. Хотя очень хотелось прикоснуться и присоединиться к этой паре, но ждал. Ждал, что будет делать дальше Тобирама. Ведь от него зависит, как дальше разовьются события.       Тобирама был шокирован поступком старшего брата. Сначала он просто недоумевающе смотрел, анализируя ситуацию, одолеваемый ворохом быстро проносящихся мыслей. Затем протестующе отпихнул от себя мужчину, толкая в грудь. Недовольно вытер влажные губы. — Хаширама? Что ты творишь? — с недоумением спросил младший, нахмурившись. — Можешь помахать Мадаре ручкой, он всё ещё здесь.       Уже более шутливо добавил Сенджу, обращая внимание на хозяина. Он пытался перевести тему. Не собирался ругать старшего брата за чересчур активное проявление «братской» любви. Хаширама всегда был тактильным и… Он просто перенервничал. Тобирама мысленно пытался оправдать поступок своего родственника, не желая думать о других вариантах.       Повисла давящая тишина. Стало не по себе, а потому младший Сенджу лишь притянул нежданного гостя к себе, увлекая в объятия и гладя по длинным мягким волосам. — Ты не сердишься? — пробубнил альбинос в тёмную макушку Хаши. — Не сержусь, — проворчал Хаширама и обратил внимание на хозяина комнаты. — Раз так, то я думаю, что и Мадара кое-что заслужил…       Сенджу оттолкнул от себя Тобираму, отчего тот осел, недоумённо уставившись на брата. Мужчина серьёзным взглядом посмотрел на Учиху и обхватил его лицо, руками притягивая к себе, а затем поцеловал в губы. Толкаясь языком в приоткрытый, от удивления, рот, сплетаясь с чужим.       Мадара поначалу обомлел, но быстро взял себя в руки. Играть, так по полной. Он страстно отвечал на поцелуй, вплетая одну руку в тёмно-русые волосы, а другой, проникая под рубашку, поглаживая стройное тело.       Хаширама вздрогнул от прикосновений, попытался разорвать контакт, но Учиха не давал. Быстро обнял за талию, прижимая к себе и уложив ладонь на затылок, не давая отстраниться.       Мужчина протестующе замычал, тяжело дыша. Он почувствовал, как жар охватывает его тело, а возбуждение накрывает мощными волнами. Сенджу был в панике.       Всё происходило словно в замедленной съёмке перед глазами. Первое желание закричать Тобирама сдержал, но вот вздох удивления он сдержать не смог.       «Что-о?!» — голова была совсем пустой, и мозг просто отказывался генерировать какие-либо мысли, которые могли оправдать данное происшествие, которое разворачивалось перед его глазами.       Ничего не оставалось, как молча наблюдать. Не зная, как вмешаться, и надо ли? Полицейский просто наблюдал с открытым ртом не в силах и слова вымолвить.       Какое-то чувство, которое недавно закралось, не давало действовать, сжимало стальными путами всё тело и не позволяло и пикнуть. Прикрыв рот рукой, мужчина смотрел на своего брата и Учиху.       Мадара разорвал поцелуй, возбуждённо посмотрев на не до конца отошедшего от удивления Хашираму. Сенджу затуманенным взором смотрел в ответ, приоткрыв покрасневшие губы.       Учиха облизнулся и его внимание переключилось на тихо сидящего Тобираму. Который, мягко говоря, был потрясён происходящим. Однако у мужчины были совсем другие планы на него. — Разве ты не хочешь присоединиться? — хрипло прошептал Мадара, приближаясь к офицеру.       В один миг он преодолел крошечное расстояние между ними и прижал Тору к кровати. Припал губами к обнажённой шее, кусая и посасывая нежную кожу — оставляя новый засос, в коллекцию к вчерашним. — Хаширама, — тихо позвал Учиха, дёрнув за руку друга. — Разве ты откажешь доставить немного удовольствия младшему брату?       Сенджу-старший даже не задумывался, присоединяясь к змею-искусителю в виде Мадары. Старший брат припал к груди Тобирамы, опускаясь ниже и оставляя огненную дорожку из жарких влажных поцелуев.       Брюнет же тем временем схватил офицера за подбородок и впился в мягкие податливые губы.       Офигевший ещё больше, Тобирама начал рьяно сопротивляться, за что его руки были безжалостно обездвижены у него над головой.       Когда и старший брат присоединился к «веселью», то тихий, но возмутительный стон вырвался из самого нутра.       Разрывая поцелуй, Тобирама процедил сквозь непонятно откуда нахлынувшее желание: — Вы долбанулись совсем?! — но не успел он закончить то, что хотел сказать, как его ротик снова заткнули горячим поцелуем.       Дышать было невозможно от такого напора в четыре руки.       «Вот тебе и утро доброе…» — лишь пробежала мысленно строка в голове.       Хаширама откинул все метания в душе, совершенно не заботясь о последствиях. Да, он мог усугубить положение, но после поцелуя крышу снесло окончательно и бесповоротно. Оставалось просто сдерживать в узде свои желания и позаботиться о брате в первую очередь.       Руки коснулись коленок, медленно продвигаясь по напряжённым мышцам. Пальцы нежно, но игриво скользили по коже, касаясь чувствительных мест. Подушечки проникли под не сильно обтягивающее нижнее бельё, погладили внутреннюю сторону бёдра, стараясь не трогать самое главное.       Одновременно с незатейливыми ласками старший брат мимолётно целовал подтянутый живот, изредка кончиком языка вырисовывая невидимые узоры. Наслаждался, чувствуя трепет в своей душе и безумную безграничную любовь.       Младший брат лишь делал незначительные попытки вырваться. Учиха крепко держал — всё было напрасно.       Под напором диких чувств, полицейский прогибался как мог, но сдерживался, совершенно не понимая, за что ему такое свалилось на голову: два ополоумевших озабоченных придурка. — Да что на вас нашло?! — младший ещё не осознавал всего положения, в которое он попал.       Незаметно для себя самого, он начал наслаждаться процессом, но всё ещё ни звука не проронил. Назло им.       Только сбивчивое, быстрое дыхание давало понять, что все проводимые мужчинами манипуляции не безрезультатны. — Не кричи, малыш Тора, — расплылся в хитрой ухмылке Мадара, отпустив офицера.       Он припал к груди, облизывая розовый сосок, а другой пощипывая пальцами. Заставляя твердеть и набухать. Старался вырвать хоть один звук из Тобирамы помимо его слов, но слышал лишь учащённое дыхание и бешеный стук сердца. Сопротивлялся, как мог.       Учиха оставил в покое младшего Сенджу и привлёк внимание старшего. Оторвал от важного дела, напав со страстным поцелуем. — Не стесняйся, Хаширама, — жарко шепчет на ухо Мадара, прикусив мочку. — Будь напористее. Ему обязательно понравится.       Хаширама невпопад кивает, будто под гипнозом. В голове мысли лишь о младшем брате и как доставить ему удовольствие. Он робко касается паха, всё ещё скрытый под тканью белья и начинает массировать, выписывать узоры пальцами.       Тело Тобирамы отзывчиво реагирует на прикосновения, наполняясь изнутри горячим возбуждением. Член набухает под грубой ладонью. — Х-Хаширама! Не слушай е… Ахх, — наконец-то страстный стон наполнил витающий сладкий воздух.       Мужчина зажал себе рот от неожиданно изданного им звука. — Хватит, хватит… — уже еле сдерживал скрывающиеся с губ стоны пленник.       Но никто как будто и не слышал его жалких просьб остановиться. А зачем? Ему же хорошо, и это видно. — Мада… — обратился уже к Учихе. — … ра…       В глазах похоть, а на лице лишь немой вопрос «почему?»       Хаширама замер, вслушиваясь в стон брата. Мурашки током пронеслись по телу, заставляя судорожно вздрагивать в сладкой истоме. Неосознанно он прикусил нижнюю губу, довольствуясь такой реакцией. — Что такое, сладкий мой? — промурлыкал Мадара, присев рядом с Торой. — Есть пожелания?       Лёгкий невесомый поцелуй в губы, подбородок и периодически двигающийся кадык, чуть сжав его зубами. Пальцы вплетаются в светлые волосы, дёргая у самых корней, заставляя смотреть только на Учиху. — Мадара, ты… — младший Сенджу замахнулся на хозяина, но его кулак был остановлен сильной рукой.       Учиха играючи издевался над своим гостем, с которым у них была жаркая ночь ещё несколько часов назад.       Тобирама решил действовать решительно, хоть и волна возбуждения ослабляла его. Он начал более активно вырываться, дёргая ногами, лишь бы убрать от себя «насильников» и прекратить всё это. Это казалось неправильным и слишком сказочным происшествием, чтобы материализоваться в его мире.       Правда, мысли о том, как бы не навредить старшему брату и случайно не заехать тому пяткой в челюсть, не покидали светлую головушку.       Полицейский и не собирался расслабляться. Сдаться этим волкам, чтобы они растерзали его в сладких муках? Ну уж нет! — Хаширама, успокой своего братца, — кивнул в сторону младшего Мадара.       Сенджу послушно навис над Тобирамой, который тут же хотел возмутиться, но не смог. Хаширама накрыл рот брата, желанно целуя, облизывая губы, не веря своей радости.       Учиха же решил поиграть немного со старшим Сенджу. Дёрнул его за плечо, отвлекая от Торы и повалил на кровать. Хаши уже не сопротивлялся и охотно отзывался на поцелуи с другом, чувствуя, как пылают щёки.       Мадара быстро расстёгивает пуговицы на рубашке, пока Сенджу-старший возится с пряжкой своего ремня. Учиха освобождается от ненужных вещей, оставаясь на равных — только нижнее бельё.       Хаширама сдавленно охает, когда брюнет активно целует его в шею, а пальцами щипает за бусинки розовых сосков, оглаживая подушечками ровные ареолы. Мурашки табуном распространяются по спине. — Какой ты чувствительный, — шепчет Мадара, опаляя кожу горячим дыханием. — Признайся, у тебя же давно никого не было… — Пошляк… — покраснев, отзывается полицейский и возбуждённо стонет, когда чужая рука накрывает его вставший, от фантазий, член. Сжимает, поглаживает.       Сладкий, страстный поцелуй дурманил разум, даже не верилось, что Хаширама позволил себе что-то большее, чем просто нежные поцелуи «по братской любви» и начал действовать более серьёзно.       «Эта неделя точно прошла на нервах, но пока они заняты…»       Улучив момент свободы, Тобирама постарался потихоньку выползти из постели и свалить куда-нибудь подальше.       От внимания не ускользнули подозрительные шевеления со стороны. Нехотя оторвавшись от нежностей с Хаширамой, он резко схватил офицера за волосы, дёргая на себя. Сенджу-младший зашипел, посыпая проклятиями, постарался отбиться, но всё было зря. Однако упал обратно на кровать. — Нужно тебя связать, чтобы не дёргался, — хмыкнул Учиха, крепко сжимая руки мужчины в плену. — Хаширама, подай, пожалуйста, свой ремень.       Сенджу без лишних слов передал требуемое. Чёрный кожаный ремень тут же обвился вокруг рук, крепко утягивая вокруг запястья плотное кольцо. Теперь без посторонней помощи он не сможет освободить кисти.       Увы и ах, побег не удался. Хитрый Учиха пресёк его попытки скрыться. Теперь уже руками особо не пошевелить. Мало того, что их сковывал ремень, так ещё и хозяин уселся у головы, по-свойски держа их вверху. — Это нечестно! — взвыл пленник. — Двое на одного!       Лишь усмешка тронула губы мужчин, но далеко не остановила от их действий и дальнейших планов на тело Тобирамы.       Хоть и было бесполезно сопротивляться, но это было то же самое, что просто отступиться, опустить руки и позволить делать с собой всё, чего так хотят эти хищные звери. — Нечестно-нечестно, — понимающе кивнул гостеприимный хозяин, довольствуясь прекрасной картиной, что предстала перед ним. — Потом можешь отомстить и по одиночке отсосать нам. — Не дождёшься! — яростно выкрикнул сдерживаемый путами пленник.       Учиха устроился удобнее, с нескрываемым блеском в глазах наблюдая за другом и его братом. — Пора с ним заканчивать, а то убежит же, — хитро улыбнувшись, промолвил Мадара. — Хорошо, — кивнул старший брат.       Хаширама разволновался, чувствуя дрожь в руках, неуверенно посмотрел на друга, который всем своим видом лишь поддерживал эту затею.       Сенджу сглотнул и разместился между насильно разведёнными ногами, который Тора тут же попытался свести обратно. За что и получил укус в шею от Учихи. Это вызвало волну мурашек по всему телу, из-за чего мужчина выгнулся и простонал.       Это было слишком, даже для него.       Хаши прохладными от волнения пальцами схватился за резинку и резко дёрнул, стягивая с младшего брата трусы. А затем замер, откровенно посмотрел на вставший перед ним член. Как бы Тобирама ни отрицал всё происходящее, но его организм был другого мнения.       Мужчина облизнул пересохшие губы и обхватил кольцом твёрдую плоть. Неуверенно коснулся языком головки, оттягивая крайнюю плоть, услышав шумный едва сдерживаемый выдох. Тора вновь дёрнулся и выгнулся, когда старший брат принял в горячий рот его член.       Старший Сенджу наслаждался процессом, со всей любовью и удовольствием вылизывая член младшего брата. Обводил кончиком языка головку, широкими мазками ласкал уздечку, ладонью водил вверх-вниз. Тонкая струйка слюны скатывалась с губ, будто он усердно облизывал слишком вкусный десерт.       Нетерпеливо. Желанно. Страстно.       Мадара закусил губу от таких развратных действий старшего брата. Тягучее наслаждение волнами отзывалось внизу живота, распространяясь мелкой дрожью.       Учиха склонился над Тобирамой и заглушил чужой неконтролируемый стон в поцелуе. Рука скользнула по груди, щипая розовую твёрдую бусину, вызывая последующий звук, вибрацией отдающий в губы. — Хаширама, ты меня вообще слушае… Мхххх, — ласки начальника полиции были просто неописуемы.       То, с какой интенсивностью он работал головой, ускоряя темп, обводя очертания языком и даря сладкое удовольствие — сносило крышу.       Тобирама и не ожидал, что его старший брат способен на нечто подобное и, что именно сейчас он позволит своим внутренним тайным желаниям вырваться наружу.       Всё это смущало. Словно огненная лава разливалась по всему телу тягучим удовольствием. Хотелось уже закончить.       Муки ожидания конца становились невыносимыми под пристальным взглядом Мадары. Вот-вот и сам Сенджу-младший потеряет сознание и наконец-таки отдастся во власть плотских утех. — Хаширама… Не над… Ахх, — стоны срывались с завидной частотой, из-за чего Учиха тоже завёлся не на шутку.       Тобирама, заметив значительное увеличение в размере, решился на крайние меры. Кое-как стянул мешающие остатки одежды, как одержимый. Удерживая член связанными руками, он начал дразнить того лёгкими прикосновениями языка, посасывая и полизывая головку члена.       Хитрая улыбка не сползала с припухших влажных губ, сменяясь на развратные звуки. — Хороший… мальчик, — в полустоне отозвался Мадара, поглаживая по голове Тобираму.       Учиха был слишком возбуждён развратным Хаширамой, и ласки Торы ощущались острее во много раз. Он действовал умело, мучал, периодически сбавляя обороты. Мужчина хотел большего, настойчиво двигая бёдрами.       Хаширама не слышал мольбу младшего брата, всецело отдавшись увлекательному процессу. И бурная реакция была тому награда. Сенджу-старший был доволен, но этого мало.       На миг старший брат поднял голову, посмотрев на Тобираму, что изводил Мадару сладкими пытками. Вид был прекрасен. Ноющий и жаждущий член требовал внимания. Хаширама заёрзал, чувствуя, как головка трётся о жёсткую ткань. А потом вновь приступил к незаконченному делу.       Вобрал горячую плоть, уже приспособившись к ритму, который нравился младшему брату. Водил языком по члену и ласкал губами, продолжая помогать пальцами.       Темп стал быстрее и чётче. Внимание сосредоточилось в основном на чувствительной розовой головке и идущей под ней уздечке. Облизывал, посасывал и рисовал кончиком острого язычка узоры и окружности. Тобирама выгибался и стонал с членом Мадары во рту.       Звуки становились громче и неконтролируемее. Хаширама ускорился, совсем приноровившись. И в один миг ощутил солоноватый привкус горячего семени младшего брата. Сенджу-старший ни на секунду не задумался, проглотив вязкую сперму.       Внизу живота тянуло и ныло от неудовлетворения. Хаши быстро стянул с себя нижнее бельё и склонился над братом. Жалостливо замычал, потираясь вставшим членом о живот Торы. — Я тоже хочу… — покачивая бёдрами, простонал мужчина.       Хаширама присоединился к младшему брату, помогая удовлетворять Мадару. Облизывал твёрдую плоть, сталкиваясь с Торой языками и губами. Отбирая внимание брата и отвлекая на себя, смачно целуя.       Мадара утробно зарычал, хватая за волосы Хашираму, смазано проводя влажной головкой по горячей щеке. Старшему брату пришлось вернуться к другу, доставляя удовольствие. — Нравится? М-м-м? Мадара? — оторвавшись от важного занятия, спросил Тобирама. — Наслаждайся, пока можешь.       Фраза была брошена то ли упрёком, то ли предупреждением, но офицер точно знал, что больше он такого не повторит.       Сквозь тянущий омут похоти, Тора привстал на колени, заключая голову главы мафии в кольцо из связанных рук и начал покрывать губы мимолётными поцелуями, как бы поддразнивая. — Я не хочу делиться даже с Хаширамой, — прошептал, чуть рыча, мужчина. — Какой ты собственник, — довольно ухмыльнулся Мадара, не удержавшись и шлёпнув ладонью по упругому заду. — Думаю, ты будешь послушным мальчиком…       Учиха освободился из объятий и осторожно освободил от ремня руки Тобирамы. Кожа была покрасневшей, натёртой от частого сопротивления. Мужчина склонился, нежно целуя запястья. А затем прошептал: — Закончишь начатое? Или мне предложить Хашираме, он отзывчивый…       Рука Тобирамы мягко легла на плечо старшему брату, отталкивая в сторону. Он всерьёз взялся довести мафиози до оргазма.       Обхватывая член в плотное кольцо губами, образуя вакуум внутри своего рта и работая языком, выписывая невообразимые узоры, Сенджу двигал головой, то медленно, то быстро, стараясь придерживаться ритма.       Внезапно, он почувствовал чужую руку на своей голове, которая задавала нужный темп. Тихие стоны, становились всё громче, да и сам ублажатель чувствовал, как его орган вновь пульсирует возбуждением, подзываемый стонами Мадары.       Пара быстрых толчков, и Учиха замер. Горячая жидкость выплеснулась прямо в горло, заполняя рот. Сперма сочилась по подбородку, пачкая накаченную грудь. — Какой ты развратный, Тобирама, — произнёс Мадара, схватив за подбородок любовника и прошептал в открытые, испачканные губы: — Маленькая шлюшка…       Злость мелькнула в глазах Сенджу и он попытался ударить мужчину, но его оттолкнули, отчего он упал на задницу и закашлялся, подавившись семенем. — Иди сюда, — улыбнулся Учиха, притягивая к себе всё ещё неудовлетворённого старшего брата. — Я лично займусь тобой.       Хаширама и пикнуть не успел, как был опрокинут на спину. Мадара, как хищник, облизнулся перед нападением и стал покрывать поцелуями жаркую загорелую кожу, одаривая мелкими приятными мурашками. Сенджу-старший был чувствителен и очень податлив на такие нежные, порой чуть грубые ласки.       Учащённо дышал, краснел и мутным взглядом смотрел на партнёра. Совсем позабыв обо всех заботах. Его друг не стал откладывать мучительную разрядку, поскольку Хаши чрезмерно возбудился от сладких стонов и откровенно интимных сцен. — Мадара, — судорожно выдохнул Хаширама, скомкав в руке простыню.       Мадара умело работал ртом и язычком. Ориентируясь по своим ощущениям и реакции любовника. А Сенджу был очень отзывчив, реагируя даже на однообразные и привычные движения ладонью по стволу. Вздрагивал, выгибался, кусал губы, не сдерживался и во весь голос стонал, сжимая в пальцах всё, что попадёт под руку.       Старший брат метался, не зная, куда себя деть от удовольствия. Он как-то пытался контролировать ритм, но всё шло к чертям, и неосознанно двигал бёдрами, делая глубокие толчки в жаркий рот друга.       Хаширама замычал, чувствуя пик наслаждения, учащённо задышал и выгнулся в спине, вырывая из груди полустон-полукрик. Пальцы вцепились в густую копну чёрный волос, не давая Учихе отстраниться от его члена. Лишь после бурного, долго откладываемого и накопленного оргазма он ослабил хватку, обессилено упав на кровать. Мужчина прикрыл глаза, шумно выдыхая и стараясь успокоиться.       Учиха чувствовал, как его пальцы и лицо было в густых подтёках спермы. Выглядел он явно не лучше Сенджу-младшего.       Тобирама почти сразу же исчез в ванной, не обращая внимание на обнимающихся любовников.       Прикрыв дверь, он включил горячую воду. Она потекла тёплыми струями, окропляя брызгами. Мужчина невольно засмотрелся на прозрачную жидкость, что мимолётно пролетала вниз на его глазах.       Сперва он подставил руку, омывая её, разворачивая, наблюдая, как капли растекаются, образуя узоры. После чего, полностью зашёл, подставляясь под душ, позволяя потоку охватить его тело. Смыл чужое семя, избавившись от приторной солоноватости во рту.       Так длилось недолго. Тобирама успел смыть всё, что прилипло к коже. Услышав, что дверь открылась, он не стал реагировать, всё так же с закрытыми глазами наслаждаясь тёплой водой. Открылся кран раковины и через несколько секунд стих.       Вдруг кто-то схватил его за горло и прижал к холодному кафелю, отчего полицейский тут же открыл глаза. Вода попала на слизистую, раздражая. — Какого чёрта ты творишь?! — прошипел альбинос. — Ты слишком соблазнительно выглядишь, — ухмыльнулся Мадара, сжимая пальцы, притягивая к себе Тобираму, увлекая в страстный животный поцелуй с долей садизма.       А потом вновь оттолкнул, ударяя о стену, заставляя судорожно закашляться и поморщиться от ноющей боли. Ногти офицера с силой впились в руку Мадары, раздирая кожу до крови и красных отметин.       Учиха усмехнулся, отпуская горло, хватая теперь за волосы. Свободная рука скользнула по спине, крепко сжимая ягодицы, больно впиваясь пальцами. — Да-а? — саркастично улыбнувшись, произнёс Сенджу. — Мне казалось, ты заинтересовался Хаширамой. С чего такая смена настроения? — Ревнуешь? — прошептал на ухо Учиха, целуя в шею. — Хочешь, чтобы я принадлежал лишь тебе? Ты сам признал, что не готов делить меня со своим братом.       Красные глаза впились в Учиху злобным презрительным взглядом, в котором читалась толика разочарования. — Оставь меня! — в приказном тоне выкрикнул офицер, буквально отрывая руку от своих волос.       Мадара посмотрел на озлобленного мужчину, пытаясь понять его. Прочесть то, о чём он думает его собеседник. — Что у тебя в голове, Тобирама? — спросил Учиха и через пару секунд рассмеялся, сам понимая, что не смог бы ответить на подобный вопрос. — Ответа ты не услышишь, — уже более спокойно сказал гость, выключая воду в душе и выходя на сухой кафель.       Капли воды быстро стекали по мышцам, очерчивая их чёткий контур. — Учиха, мне всё равно, что ты там себе нафантазировал. Так как это отличается от реальности, — бросил колкую фразу полицейский, обтираясь полотенцем, — если у тебя ко мне больше нет никаких вопросов, то я пойду собираться на работу.       Сенджу вёл себя холодно и отстранённо, как будто между ними ничего и не было.       Мадара молча смотрел вслед Тобираме, поджав губы и хмурясь. Ни черта не понимая этого человека и его тараканов. — Хаширама, собирайся. Позавтракаешь с нами, — Мадара подошёл к старшему Сенджу и хлопнул его по бедру. — М-м-м, — недовольно замычал Хаширама, открывая глаза.       Он успел задремать. Мужчина сел, натягивая на себя одежду и уставился на напряжённого Тобираму. Тут же щёки старшего брата вспыхнули огнём, стыдливо вспоминая недавно произошедшее.       Быстро собравшись, Хаширама вскочил и моментально сократил расстояние до брата. Обнял его со спины, утыкаясь носом в изгиб шеи. Тора замер. — Прости меня, Тобирама, — зашептал мужчина, крепче сжимая в объятиях. — Я сорвался… — Забей, — спокойно ответил Тобирама.       Казалось, что он действительно не злится, но ведёт себя отстранённо. Всё равно где-то в глубине души он остался недоволен и всё ещё не мог переварить произошедшее.       Убрав руки брата, уже собранный Тобирама просто вышел из комнаты. Мужчина проследовал к себе, в выделенную для него спальню. Быстро оделся в официальный костюм.       Не дожидаясь, пока к нему в комнату вломятся, полицейский поспешил на стоянку, продумывая свой маршрут и дальнейшие действия.

***

      Мадара и Хаширама спускались на первый этаж в столовую. Сенджу не отказался составить компанию, в отличие от младшего брата, который почти тут же ускакал на работу. Иногда Учихе казалось, что старший брат в свободном плавании, раз так часто и спокойно уходит с работы. — Тебя точно за это не уволят? — недоверчиво спросил Мадара. — Тобирама за это тебя по голове не погладит. — Всё нормально. Основная работа сделана, а кому надо — позвонят, — отмахнулся Хаширама, стараясь не смотреть на брюнета и давить в себе смущение. — Подготовьте завтрак, — строго приказал Учиха, посмотрев на одну из служанок, что прибиралась со стола. — Да, Господин, — поклонилась молодая девушка, поправив очки.       Она мягко развернулась на пятках и пошла в сторону кухни, взмахнув копной насыщенно-рыжих с красным отливом волос. Одета она была, как служанка из романтичных повестей. Длинное платье, белоснежный фартук с манжетами, чепчик. Отвратительный вкус в выборе формы у Итачи. Можно было и проще. Здесь же не замок. — Иногда мне не по себе, — пожаловался Хаши, заёрзав на стуле, усевшись напротив друга. — Потому что я содержу всё в строгости и нет дружеской атмосферы? — предположил Мадара, попав сразу в точку. — Если честно, то да, — неловкий смех. — А как ты думал, будет у мафиози? Ты хоть видел радужную атмосферу среди бандитов? Твой брат, кстати, был бы прекрасным главой мафии. Порой он вспыльчив, но разум берёт верх. — Не заманивай его на свою тёмную сторону, Мадара, — недовольно отозвался Сенджу и воцарилось молчание.       Служанка вернулась быстро, расставив чашки с чаем и разложив тарелки с горячей едой. Долго она не задержалась, тут же уходя с подносом. В столовой остались только двое мужчин. Начальник полиции и Босс мафии. Кушали они в гордом молчании, больше не обмолвившись словом.       После еды они распрощались и каждый отправился по своим делам. Хаширама — в участок, Мадара — в свой кабинет.

***

      Сенджу почувствовал лёгкое головокружение. Дорога стала размываться в очертаниях, а его будто прокрутили в центрифуге. Низ и верх при любом движение менялись местами, вызывая тошноту. Внутренности будто выворачивали наизнанку. Пришлось в экстренном порядке остановиться у обочины. Он почти доехал до города. Оставалось несколько километров.       Хаширама вышел из автомобиля, чувствуя, как его мутит. Он стал жадно хватать ртом свежий воздух, пытаясь прогнать тошноту, но не помогало. Не зная, что делать он тут же кинулся к аптечке, что валялась в машине. Однако ничего на ум не приходило. Он видел содержимое и не понимал, что от чего. Будто вырезали сплошным куском из головы.       Мужчина достал мобильник и тут же позвонил младшему брату. Гудки были невыносимо долгими и мучительными, а тошнота усиливалась в разы. — Тобирама, — сглотнув горькую слюну, пробормотал Хаширама, чувствуя неприятные позывы. — Я немного опоздаю… Что-то мутит, хочу отдышаться…       Договорить он не успел, упав на колени. Весь его второй, возможно, и первый, завтрак непонятной субстанцией оказался на траве. Заслезились глаза, а во рту стало нестерпимо противно. Он достал из кармана платок, вытирая испачканные губы. Из динамика послышался громкий звук и Сенджу понял, что всё ещё не отключил телефон. — Не волнуйся… Всё хорошо…

***

— Мадара-сан? — Итачи постучался в дверь, но никто не отзывался.       Парень зашёл в кабинет и тут же подскочил к столу. Учиха-старший лежал, сложив голову на деревянной поверхности. В дрожащей руке была зажата ручка, которая выпала из ослабленных пальцев. Мужчина учащённо дышал, зажмурив глаза.       Итачи потрогал лицо начальника. Кожа была покрыта холодным потом, что скатывалась маленькими каплями по лбу, виску. Не надо было быть экспертом, чтобы понять, что пора отправляться в больницу.       Племянник тут же созвонился с Обито, договорившись о подготовке машины.

***

      Тобирама как обычно приехал на работу и расположился в своём кресле, попивая кофе. Просматривая дела, которые лежали у него на столе, он не сразу заметил разрывающийся от звонка телефон. — Да? — это был Хаширама, голос его был встревоженным и болезненным. — Хаширама, что случилось?! — полицейскому сложно было сдерживать своё волнение, но когда услышал странные звуки на том конце провода, не медля ни секунды, схватил ключи от машины и бросился вниз по лестнице, спускаясь со словами: — Я скоро буду! Никуда не уходи!       Было несложно догадаться, что старший брат находился по пути на работу от Учихи. Поэтому следователь вдавил педаль в пол и поехал по той самой единственной трассе, которая вела к дому мафии.       Доехав за считанные минуты до места, где остановился начальник полиции, он бросил машину рядом и подбежал к брату, который сидел у обочины, привалившись спиной к колесу. — Хаширама? — Сенджу-младший присел на корточки, трогая горячий лоб. Разглядев на траве противную субстанцию, мужчина сделал предположение о причинах происшествия и незамедлительно сбегал обратно до машины за бутылкой воды. — Давай! Выпей!       Полицейский был на грани, почти теряя сознание. Тобирама насильно заставил сделать несколько больших глотков. После чего помог старшему наклониться вперёд, придерживая, и засунул два пальца в рот, обмотав платком, раздражая корень языка и вызывая рвоту.       Жар всё ещё не отступал, но дышать было легче — это было заметно по уже более размеренно вздымающейся груди.       Офицер взвалил на себя Хаши и затащил в свою машину, аккуратно положив на заднее сиденье.       Доехав до больницы, Сенджу-старшего увезли на каталке в неизвестном направлении, запрещая младшему брату следовать за ним.       Ожидая результатов, следователь вышел в холл, где обнаружил Учиху Итачи. Тот понуро сидел на стуле, уткнувшись лбом в руки, сцепленные в замок. — Итачи? Какими судьбами? — с лёгкой иронией поинтересовался гость мафии.       Итачи отвлёкся от своих мыслей и обратил внимание на внезапного собеседника. Нахмурил брови, выпрямил спину и посмотрел на полицейского. — Ожидаю врача, — сделал паузу, обдумывая последующие слова, он всё ещё не очень доверял Тобираме, — Мадара попал в больницу с серьёзным отравлением.       Скрывать правду не было смысла. Особой нагрузки эта информация в себе не несла. Однако Итачи тоже стало любопытно о нахождении здесь офицера. — А по какому поводу здесь вы, Тобирама-сан? — склонив голову на бок, спросил Учиха, всё ещё не сводя взор тёмных глаз с Сенджу. — У старшего братца, походу, тоже отравление, — с кислой миной заявил офицер, усевшись рядом, — у меня есть предположение, что не стоило им сегодня завтракать. Какие мысли у тебя на этот счёт?       Тобирама нервно постукивал пальцами по собственным костяшкам. Утро сегодня какое-то дурное задалось. — Это всё неспроста, — почти не раздумывая ответил Итачи, тут же резко встав с места. — У нас не бывает отравленных продуктов. Всё делают из свежего и каждый день на каждый приём пищи готовят отдельно. Я собираюсь расследовать это.       Учиха закончил свою речь и подошёл к мужчине в длинном белоснежном халате. Разговор был недолгим, а по окончанию достал из кармана визитку и протянул врачу. Сейчас ничего не могли сказать о состоянии Мадары, но и ждать пришлось бы долго. Потому — при случае позвонят. А пока есть горячие следы — необходимо досконально всё осмотреть.

***

      Время шло. Офицеру пришлось ждать около двух часов, пока ситуация более менее прояснится. Пришлось выкурить всю пачку от нервного напряжения. Пожалуй, эти два часа были самыми сложными в его жизни. Беспокойство за брата, глупые мысли об Учихе — всё это вертелось большим узлом мыслей, без начала и конца.       Вскоре к Сенджу вышел врач, который попросил отойти поговорить в свободную палату. — Как вы не пустите меня к брату?! — взбесился Тобирама. — Я понимаю ваше беспокойство. Однако его состояние стабилизировалось, и сейчас ему нужен отдых, — врач был непреклонен. — А Мадара Учиха в том же состоянии? — На удивление — да. Те же симптомы, скорее всего, они отравились одним и тем же веществом. — То есть вы утверждаете, что это яд? — Возможно. — Когда я смогу навестить родственника? — Не раньше завтрашнего дня, если его состояние будет приближено к норме. — Спасибо, доктор.

***

      Итачи в срочном порядке вернулся домой. Уже выходя из машины, он источал ауру холода и злости. Его выражение лица оставалось спокойным, но воздух вокруг него похолодел на пару десятков градусов точно. Охрана, что была на входе, даже поёжилась от такого настроя.       Учиха зашёл внутрь, громко стуча каблуками туфель, совершенно не заботясь о чистоте. Сразу же отправился на кухню, перепугав своим внезапным приходом поваров.       Из невнятных ответов Итачи понял, что завтрак подавала одна из служанок. Карин — работала здесь уже несколько месяцев и не была прикреплена к какому-то определённому участку дома. Занималась всем, что ей поручат, и не допускала ни одной ошибки, ни одних жалоб. Даже с придирчивым характером Мадары, который мог спокойно уволить за пролитый чай.       К сожалению, девушка поспешно куда-то уехала, сославшись на покупку продуктов и мелких поручений в городе. Просто вызвала такси и умчалась. Почти сразу же после завтрака.       Комната служанки была пуста, будто никто тут не жил. Она явно задумывала отравление уже с вечера. Спалила своим внезапным исчезновением саму себя. Не пришлось искать крысу — сбежала сама.       Учиха метался по этажам, попутно по дороге отзваниваясь по необходимым номерам и поднимая досье на неё, которого тоже не было в наличии. Ни распечатки, ни записи на компьютере. Всё оказалось куда сложнее. Карин была хитра и почистила за собой все следы.       Пока что местонахождение девушки было неизвестно, но проверенные источники должны были сообщить в случае её обнаружения.       Спустя какое-то время его навестил Тобирама. Уж явно не по доброте душевной. Однако новости о самочувствии Мадары уже радовали. — Эта девушка подавала сегодня завтрак. Похоже, она узнала Хашираму-сана, уж слишком часто он у нас находился. И, видимо, она, Карин, решила отравить попутно и начальника полиции. Двух зайцев одним ударом. Однако я её ещё не нашёл и следов она после себя не оставила. Думаю, задача Карин была убить Мадару, но, видимо, промахнулась с положенной дозой, иначе бы сейчас я уже организовывал похороны, — пытаясь рассказать как можно короче, произнёс Итачи. — Теперь я жду звонка, на случай если найдут. Ещё необходимо посмотреть, к кому привязана эта девушка. Возможно, Карин работает на кого-то из недоброжелателей Мадары. — Предоставь это мне, — сразу же ответил полицейский, — я пробью по нашим базам данных. Что-то должно быть.       Слегка покачав головой в такт своим мыслям, Сенджу добавил: — А ещё можешь попросить отогнать машину моего брата? Пожалуйста. — Без проблем, Тобирама-сан, — кивнул Учиха.       После этих слов следователь отправился снова в участок.       «Не одно, так другое», — тяжело вздохнул мужчина, отгоняя плохие мысли прочь.

***

      На следующий день Итачи решил проведать Мадару. Новых новостей особо не было, но племянник всё же беспокоился о дяде, который уже пришёл в себя и было получше. Пустили его в одиночную палату без лишних слов. Учиха об этом сразу позаботился.       Мадара лежал на кровати. Бледнее, чем обычно. А тёмные волосы делали его кожу ещё светлее. Под уставшими глазами пролегли тени, а отросшая чёлка прилипала к влажному лбу. Мужчина был в сознании, но чувствовал себя настолько отвратительно, что не описать словами. Несколько часов его мучала рвота, лихорадка, и через него проходил не один литр жидкости. Кажется, в его желудке ничего уже и нет. Вспоминать об этом было неприятно до тошноты. — Добрый день, Мадара-сан, — кивнул Итачи, присев на стул. — Добрый… Конечно, — хрипло отозвался Учиха севшим голосом, облизнув подсохшие губы. — Какие новости? — Вас отравили. Я выяснил, кто это был, но пока не нашёл. Эта была служанка, что подавала завтрак. Карин. — Я из-за этой мерзавки такие муки вынес, что чуть на тот свет вперёд ногами не отправился, — недовольно отозвался мужчина и замер, посмотрев на Итачи. — А… Что с Хаширамой? — Он тоже здесь. С ним всё в порядке. Его я не видел, но, по словам его брата — всё хорошо. Содержат в лучших условиях, так что не волнуйтесь. — Скоро меня выпишут? — Ещё один-два дня, но потом около недели вы будете восстанавливаться. Временно я отстраню вас от дел. Мы уже закончили с филиалом, осталась мелочёвка. — Хорошо. Если у тебя больше нет никаких новостей — можешь идти. — До свидания, Мадара-сан.

***

      Бессонная ночь на работе с кучей банок энергетиков и кофе. Оказалось не так просто найти информацию по девчонке, работавшей на мафию. Ближе к четырём часам утра всё же удалось выяснить её последний адрес, где она могла всё ещё жить, и университет, а также близких людей, которые хоть как-то связаны с этой особой. Хотя их оказалось не так много и всё были не в этом городе.       Незамедлительно офицер набрал номер помощника Мадары. Не раздалось и трёх гудков, как трубку взяли. Приятный, но порядком уставший голос парня мелодично прозвучал в трубке. — Итачи-сан, — мне удалось выяснить кое-какую информацию по Карин, подробности вышлю по почте, а именно: место жительства, университет, где училась и все связи, вплоть до одногруппников, — слегка помедлив, он поинтересовался, — ты сможешь этим заняться? — Считайте, что уже сделано, — полный уверенности ответил Итачи и быстро отключился, собираясь приступить к делу.

***

      Десять часов утра. Следователь допивал последний энергетик и докуривал последнюю сигарету. Этот день выдался весьма странным, дела по работе плюс дополнительное расследование по отравителю не давали покоя.       Собравшись, полицейский поехал в больницу навестить старшего брата. Его пустили, но ограничили время встречи.       Тобирама тут же залетел в палату, обнимая старшего брата. — Чёрт! Хаширама! — прижимая к себе, ругался младший брат. — Я так волновался за тебя! — Тихо-тихо, — слабо улыбаясь, прошептал Хаширама, успокаивающе погладив по голове. — Всё хорошо. Я в порядке.       Сенджу отвернулся, подавляя в себе неприятную тошноту. Если отравление отступило, то от лекарств было ничуть не лучше. Всё равно временами мутило, иногда бросало в жар. Мужчина тихо вздохнул, опустив руки на постель. Слабость выдавала себя с потрохами. Пальцы дрожали и не в состоянии были даже согнуться в кулак. Силы будто покинули его. — Расскажи, как ты? — Всё хорошо, — сказал младший брат, запуская длинные пальцы в светлую копну волос.       Хоть он так и сказал, но выглядел не очень: синяки под глазами, уже заметно проступающая щетина, полопавшиеся капилляры в глазах. — Нашёл девчонку, что вас отравила, отдал все данные помощнику Учихи, пусть разбирается. Плюс занимался делом, но как ты понимаешь, основные силы я всё же бросил на поиски информации. Я не мог оставить всё на самотёк.       Хотелось остаться с братом подольше, но время встречи утекало сквозь пальцы. Пообщавшись ни о чём, офицер оставил родственника отдыхать.       Следующим он решил навестить Мадару. Когда Сенджу зашёл в палату, тот мирно дремал. Его лицо было таким же, как и у Хаширамы, измученно бледным от всего этого отравления и медикаментов.       Тобирама молча сел рядом на стул, рука невольно потянулась к спящему Учихе, касаясь щеки, переходя на колючие волосы, что раскидало по подушке.       Мадара нервно дёрнулся от чужого прикосновения. Медленно открыл глаза, не до конца понимая, что и где. Повернул голову и увидел уставшего и порядком замученного Тобираму. Выглядел он сейчас не лучше самого Учихи.       Однако мужчина сделал вид, что никого постороннего тут нет. На дрожащих локтях привстал, пытаясь сесть. Ощутил, как чужие руки помогли ему. Но продолжал упорно игнорировать посетителя. Потянулся к стакану с водой, который тут же подали. Это злило. — Я не беспомощный, — тихо и хрипло прорычал Мадара, выдёргивая стеклянный сосуд.       Он жадно пил, ощущая, как влага быстро смачивает пересушенную слизистую и потрескавшиеся губы. Отравление забрало большую часть жидкости из организма и периодически Учиха ужасно хотел пить.       Когда вода закончилась, мужчина тихо вздохнул и хотел уже поставить стакан обратно на тумбочку, как слабые пальцы не удержали хватку, разжавшись под действием слабости. Стекло разбилось вдребезги, упав под ноги полицейского. Мадара недовольно цыкнул, вернувшись на подушки, уставившись в окно.       Что-то невнятно прорычав, полицейский убрал крупные куски стекла с пола. Остальные собрал платком и выбросил в мусорку. — Что случилось? Не рад меня видеть? — полицейский присел на край кровати. — Если бы я остался на завтрак, то скорее всего тоже устроил бы себе каникулы в больнице, — подметил очевидный факт служитель закона.       Его умиляло такое поведение мафиози. Это значило, что он был ему всё же не безразличен, несмотря на всё, что произошло и будет происходить между ними.       Альбинос тихо выдохнул и притянул к себе мужчину, который было, хотел что-то проворчать и заткнул его поцелуем. Учиха хотел было вырваться, но сейчас Тобирама был в разы сильнее. Он начал углублять поцелуй.       Насытившись горькими губами пациента, Тобирама отстранился. Взъерошил и без того лохматые волосы. — Ты же соскучился, а? Учиха? — Сенджу значительно повеселел и сидел, улыбался, словно посмотрел весёлое видео с котиками. — Никто по тебе не скучал, — будто обиженный ребёнок, ответил Мадара, всё ещё стараясь не смотреть на Тобираму, хотя и хотелось. — Уж поверь мне, ночка у меня была бурная. После такого долго ещё не потянет на игры.       Несколько секунд он сидел, не сводя взгляда с больничной койки. Однако всё же выдержал и посмотрел на Сенджу, поджав губы. Терпел, хотя лёгкая улыбка вырывалась наружу. Чтобы её скрыть, Учиха нагло схватил мужчину за ворот рубашки и рывком потянул к себе, удивляясь неизвестно откуда взявшейся силе. После впился в губы, не удержавшись и агрессивно кусая. — Бесишь, — фыркнул после поцелуя Мадара.       Вновь замялся, выжидающе посмотрев на чужую руку. Гипнотизировал, мысленно приказывая сделать что-то глупое, известное только самому Учихе. — А-ах, какая жалость, — протянул посетитель, — ты настолько по мне не скучал…       Мужчина встал, делая вид, что хочет уйти, но резко развернулся, переместившись к краю кровати, где находились ноги. Снял свою обувь и залез под одеяло, пробираясь ближе.       Достигнув своей заветной цели, офицер не стесняясь стянул штаны с Мадары и оголил живот, целуя, выписывая разнообразные узоры языком. — Вот настолько не рад меня видеть, что врёшь? — раздалось из-под одеяла. Рука нежно массировала орган, постепенно наливающийся кровью и жаром. — А говорил, что это я нечестен с собой.       Мадара учащённо задышал, чувствуя нахлынувшие волны возбуждения. Сенджу сводил его с ума, издеваясь над истощённым организмом. Уши и щёки горели от внезапного притока крови, а внизу судорожно сводило от желания.       Когда член стал достаточно твёрдым, хищно облизываясь, Сенджу взял головку в рот, дразня язычком, обводя волнообразными движениями. Потом резко отстранился. — Раз ты не рад меня видеть, то я пойду, — Тобирама начал шевелиться, чтобы вылезти из-под одеяла.       Учиха разочарованно выдохнул. Мучает, чертёнок. Ещё так улыбается, что хочется не только отшлёпать. — Издеваешься? — прохрипел мужчина, схватив офицера за руку, дёргая в сторону твёрдого, жаждущего внимания члена. — Хочешь, чтобы я признал, что скучал?       Тихо рыкнув, Мадара обнял за талию Тобираму, насильно усаживая на свои бёдра. Пальцы судорожно вцепились в упругий зад, сжимая. Учиха потянулся за поцелуем, который ему и не дали. Он с досадой вздохнул, утыкаясь в шею. — Да, я, чёрт возьми, рад, — пересиливая себя, выдавил Мадара, взглянув в глаза любовника. — Ты сводишь меня с ума, Сенджу. Доволен?       Полицейский осторожно, но с нежностью гладил по голове мужчину, который уткнулся к нему в шею. — Хорошо-хорошо, не хнычь, — издевательским тоном ответил Тобирама, рука снова скользнула по возбуждённому члену, вызывая волну мурашек.       Почти не меняя позиции, он развернулся и оказался лицом к лицу с жаждущим ласки органом. Не спеша, он начал водить рукой, подключая постепенно свой рот. Руками массировал всё, до чего не дотягивался язык, даря всё новое и новое возбуждающее воздействие, вгоняя полностью в рот, то высовывая и работая влажными от смазки руками, контролируя темп, замирая или же наоборот агрессивно, со страстью нападая, покусывая и посасывая, оттягивая кожу и даря поистине приятные ощущения, что должны были заменить те неприятные сутки, что он провёл в больнице. — Ох-х, Мадара, не сдерживайся, — перед тем как вобрать член полностью, сказал Тобирама.       Шумные, сдерживаемые стоны стали наградой. Ещё пара толчков, и Учиха кончил прямо внутрь. Сенджу пришлось проглотить всё, чтобы ненароком не оставить следов на белой простыни. — Либо я растерял хватку, либо ты слишком хорошо сосёшь, — тихо усмехнулся Мадара, утянув за руку Тобираму, повалив рядом с собой.       Он жарко, требовательно поцеловал в губы, проникая языком. Ощущая солоноватый привкус, который ничуть не смущал. А потом зажал в своих объятиях, с некоторой благодарностью целуя в макушку, носом потеревшись о мягкую копну волос. — Я смотрю, что ты больно уставший. Может, отдохнёшь со мной? Я свободен часов до четырёх так точно, — прикинув в голове, произнёс Мадара и добавил: — Можем будильник поставить, если ты так волнуешься. Абы кто сюда не зайдёт, VIP-палата же. А моё расписание лечения наизусть уже выучил.       Не удержавшись, мужчина в порыве невиданной чувственности расцеловал лицо полицейского. В груди разлилось приятное тепло, и Учиха радостно вздохнул. Всё не так уж и плохо. И плевать он хотел на остальной мир — подождёт. — Хорошо, — расслабившись, Тобирама прильнул к Мадаре.       Усталость дала всё же о себе знать, бессонная ночь просто так не прошла. Как только Сенджу положил свою голову на плечо мужчине, то почти сразу же провалился в сон.       Было так мирно и уютно вдыхать запах, такой уже знакомый, который он ни с чем не перепутает.       Несмотря на то, что Мадара успел потратить достаточно энергии, которой было не так уж много в запасе, не мог уснуть. Вслушивался в мерное дыхание Тобирамы. Думал о чём-то своём. Переводил мысли от одного события к другому. Размышлял о своих знакомых, в том числе о том, кто сейчас мирно посапывал на плече — Сенджу Тобирама.       Учиха мог сказать точно — это буйная смесь чувств, эмоций и многих факторов. Они были одновременно разные и в чём-то похожие. Противоположность и притяжение. Что чувствовал Мадара к младшему Сенджу — очень хороший и чертовски сложный вопрос. Не было однозначного и категоричного ответа. Столько нюансов нужно учесть. Когда, где, с кем, какое настроение… Как всё запутано!       Мадара нахмурился, тихо выдыхая, и замер — не разбудил. Бурно размышляя об этом вопросе, мужчина незаметно для себя погрузился в сон. Долгий, но лёгкий…

***

      Из сна выдернул настойчивый писк чёртового телефона. Он вибрировал и звенел над самым ухом. Учиха недовольно шлёпнул по тумбочке в поисках демонической техники, что прерывала сейчас прекрасный сладкий сон.       Мадара повернул голову, угодив носом в копну белоснежных волос и едва не чихнув от раздражения кожи. Тобирама недовольно поморщился, хмуря брови. Мафиози слабо улыбнулся и резко повернулся на бок, почти скидывая со своего плеча Сенджу. — Просыпайся, — непозволительно нежно и мягко произнёс Мадара, так умиляясь сонному личику грозного малыша Торы.       Обхватив ладонями лицо, Учиха стал осыпать поцелуями. Под конец жадно впился в мягкие губы, облизнув. Уж это точно должно разбудить, а если нет, то есть куча других приятных способов… — Если ты сейчас не проснёшься, то я перейду к более активным действиям, — прошептал мужчина на ухо, опаляя горячим дыханием.       Приоткрыв глаза и глядя на довольное лицо главаря мафии, Тобирама поморщился. — Тебе обязательно быть таким? — нахмурился полицейский, потирая слезившиеся от напряжения глаза.       Мадара не ответил, ещё больше расплываясь в улыбке. Он понимал, что имеет ввиду Тобирама, но и сам Сенджу знал ответ на свой же вопрос.       Встав и потянувшись, Тобирама разминал затёкшую шею. После короткого сна держать себя сконцентрированным было в два раза сложнее, хоть и организм отдохнул какое-то количество времени. — Когда тебя выпишут? — поинтересовался офицер. — Насколько мне известно, Хаширама ещё какое-то время пролежит здесь, поэтому мне придётся взять на себя часть его дел. — Возможно, ещё пару дней. Думаю, что послезавтра буду свободен и уеду домой. А там — скорее всего, буду отлёживаться. Пока что я не особо дееспособен и толку будет мало в делах, — предположительно ответил Мадара, усевшись. — Может, и Хаширама такое же время здесь пробудет. Всё зависит от организма.       Учиха услышал приближающийся топот и грустно вздохнул. Началось. Ещё одна пытка и мучение. Ну, хоть повидался с Тобирамой — и то не так уж и плохо. — Тебе пора. Иди, давай.       Мужчина замахал, прогоняя полицейского, который недовольно что-то пробормотал. Дверь открылась в палату и внутрь зашли медсестра с подносом и лечащий врач. Они даже не обратили внимание на постороннего человека. Только пожилой мужчина мимолётно взглянул на Сенджу. — Что?! — буркнул полицейский глядя на медперсонал и, хмыкнув, удалился из палаты, на прощание бросив: — Выздоравливай, Мадара-чан!

***

      Итачи отправился на квартиру, где проживала Карин после посещения Мадары. Ему не составило труда вскрыть замок без лишнего шума и проникнуть внутрь жилища. Ощущение складывалось почти такое же, как и при посещении её комнаты в особняке — всё подчищено. Будто никто и не жил. Собранные коробки и сумки, которые не увезёшь за один раз.       Однако запах её духов всё ещё витал в спёртом воздухе наглухо закрытой квартиры. Сладко-приторный. Неприятно щекочущий слизистую носа. Возникло желание чихнуть, но парень сдержался. Карин была здесь не так давно. Собиралась, скорее всего, в спешке.       … И, видимо, очень волновалась. Итачи посмотрел на пол и раздавил осколок чашки посреди комнаты. Взгляд остановился на коробке с надписью «посуда».       Он зашёл в маленькую спальню и посвятил фонариком, не желая открывать шторы, вызывая подозрение. Свет тоже не стоило включать. Учиха стал обследовать шкафчики и комоды в поисках какой-либо зацепки. И нашёл… — Вот дурочка, — хмыкнул Итачи, цепляя паспорт с билетом на самолёт чуть ли не на другой конец Японии.       Слишком просто и слишком глупо. Она вернётся, обязательно. Парень прислушался к тишине в квартире — никаких посторонних звуков. В кармане завибрировал телефон — звонил Саске. — Да? — тихо спросил Учиха, притаившись около шкафа, чтобы в случае чего его не заметили сразу. — А чего шёпотом? — Давай сразу по делу. У меня нет времени, и направляйся сейчас к квартире Карин. Возможно, она скоро будет здесь. — Хорошо. Я буду осторожен. Мне удалось узнать, что Карин взяла академический отпуск на целый год. Несколько месяцев, из которых работала в нашем доме прислугой. Я поспрашивал одногруппников и за приличную сумму некоторых людей из начальства университета. — Ну? — Карин обучается на достаточно дорогой специальности платного отделения. Туда абы кто не попадает, значит, ей помогали. Оплата шла от неизвестного источника. Почти лучшая в своём потоке, могла бы легко поступить на бюджет другой специальности. Одногруппники сказали, что Карин особо ни с кем не общалась из своей группы. Однако после пар её встречал какой-то парень и иногда приезжала машина с затонированными стёклами. На вид дорогая марка. Что думаешь? — Дай время. Я ещё посижу здесь, а ты подтягивайся.       Итачи только успел закончить разговор, как услышал скрип половиц и обратил внимание на дверной проём. На него в страхе смотрела та самая Карин. Девушка долго не думала и тут же бросилась наутёк. Учиха не медлил, схватил первое, что попалось под руку, а это оказалась небольшая настольная лампа, и швырнул вслед.       Беглянка почти успела увернуться, но её задело ударом в спину. Она споткнулась, потеряв равновесие, и упала на колени. Осколки разбитой чашки впились в кожу, рассекая. Карин зашипела и тут же полезла в сумку, извлекая пистолет и наугад стреляя назад.       Итачи чудом успел уклониться, скрывшись за углом. Этого хватило, чтобы девушка поднялась и бросилась в коридор. Она дёрнула за ручку дверь, резко открывая и носом столкнулась с внезапно появившимся Саске.       Юноша реагировал не хуже своего старшего брата и сразу же ударил Карин в живот, заставляя сложиться пополам и осесть со сдавленным хрипом и кашлем. Саске тут же оседлал девушку, не давая уйти, выбил из руки пистолет и скрутил. — Ты вовремя, — облегчённо выдохнул Итачи, тут же присоединившись к брату.       Он достал из кармана платок и насильно впихнул в приоткрытый рот девушки, чтобы она если и закричит, то не поднимет шума. После чего они связали Карин и стали выжидать вечера, чтобы спокойно и без посторонних глаз увезти преступницу к себе.

***

      Вечером братья затолкали в машину связанную Карин. Саске сел рядом с девушкой, приставив к боку дуло пистолета. Девушка затихла, нервно посматривая на блестящее в свете фонарей оружие. При случайном выстреле она легко не отделается. Если ещё выживет.       Когда привезли в особняк, то заперли в подвальной части, где располагался тренажёрный зал. Младший брат остался рядом с девушкой и приглядывал на случай необдуманных глупостей.

***

— Госпожа, мне удалось выяснить, что Учиха Мадара и Сенджу Хаширама сейчас в больнице. — О, вот как, — девушка сидела в кресле за своим ало-красным дубовым столом. Она демонстративно перекинула ногу на ногу, ожидая дальнейшей информации. — Их кто-то отравил, и Сенджу Тобирама сейчас фактически безоружен, и мы можем… — госпожа подняла руку, останавливая своего слугу. — Он сейчас достаточно осведомлён о нас. Будет глупо похищать его второй раз, но и в живых мы его оставить не можем, — Хьюга слегка наклонила голову, улыбаясь, — слишком много он знает. — Я всё подготовлю. — Да и, пожалуйста, сделай это не своими руками, — девушка прошлась ноготочками по гладкой поверхности стола, легко постукивая. — Ты мне ещё нужен на свободе. — Да, Хината-сама, — подчинённый Хьюга удалился из кабинета, напоследок поклонившись своей начальнице.

***

      Карин вновь куда-то везли. Всё так же связанную и с промокшим насквозь, от слюней, платком. Хотя они были далеко за городом. От особняка они ехали недолго до заброшенной бетонной постройки.       Саске дёрнул девушку за локоть, заставляя выйти из машины. Карин не хотела идти, встав, как вкопанная. Однако парень был не так терпелив и насильно толкнул. — Не выпендривайся и шагай, — процедил сквозь зубы Учиха. — А то потащу тебя, как свиную тушу по земле.       Итачи шёл впереди по узкой протоптанной траве, местами заросшей. Вскоре показалось здание. Оно было частично обжито, проведён свет, вода, газ. Сюда никто не совался, потому что снаружи полная разруха. Днём выглядело всё так, что это очередная заброшка. Ночью же было немного веселее.       Старший брат терпеть не мог это место — личное поле для игр Обито. Сейчас дядя как раз ожидал свою очередную жертву. — Заводи её сюда, — кивнул на узкий проход Итачи, открывая дверь.       Они прошли по длинному коридору до конца и остановились возле одной обшарпанной комнаты, заходя внутрь. На стуле уже сидел Обито и выжидающе смотрел на посетителей. — Немного задержались, — спокойно ответил племянник и толкнул вперёд Карин. — Полагаюсь на вас.       Обито кивнул, хитро улыбаясь. Братья покинули помещение. Саске не выглядел удивлённым, но всё же спросил: — Её убьют? — Нет. — А что тогда будет? — Возьмём нужную нам информацию и отдадим Тобираме. Пусть делает дальше, что хочет. — Если эта девчонка вообще выживет.

***

      Обито с нетерпением ожидал встречи с новой «клиенткой» его прекрасных услуг. Как только ему передали девушку, он тут же посадил её на стул, крепко связывая руки и ноги. Когда всё было готово, надзиратель вытащил кляп изо рта и снял повязку с глаз, кидая куда-то на пол. — Ну что, красавица? По-хорошему расскажешь или как? — спросил Обито, наклонившись к милой мордашке в очках, приподнимая за подбородок.       Рыжая лишь плюнула мужчине в лицо. Он рассмеялся, вытираясь рукавом. Так и норовят нагадить ему в душу. — Какие строптивые у меня жертвы в последнее время. Ну что ж, приступим, — сказал Учиха, разминая костяшки пальцев.       Учиха завязал пленнице глаза для более «острых» ощущений. Он безжалостно разорвал бледно-розовую блузку. Пуговицы коротким дождём посыпались вниз, звонко отскакивая и затихая. Мужчина взял в руки толстую кожаную плеть и спросил ещё раз о её готовности поделиться информацией.       На каждый отрицательный ответ следовал удар. Звонкий, оставляющий после себя мелкие ярко-красные полосы. Они горели и жгли, вызывая болезненные ощущения. Невольно напрашивались слёзы, что скапливались в уголках глаз. Девушка упрямо отнекивалась и закусывала губы при очередном ударе.       Когда тело Карин было располосовано, мучитель решил применить другую технику, ослабляющую, скорее, физическое тело, что могло привести к моральному изнеможению. — Я слышал, что ты отравила Мадару-сана. Не хочешь испробовать собственное лекарство? — Н-нет! Вы не посмеете! — в её голосе читалось отчаяние вперемешку со страхом. — Не бойся. Мне нет смысла тебя убивать до тех пор, пока ты не сознаешься, — студентка замолчала на эти слова, прикусывая губу, — ну, как я и думал.       Обито жёстко вцепился в челюсть девушки, заставляя открыть рот. Он запихнул ей в рот капсулу и тут же влил воду, чтобы она проглотила. Карин рефлекторно проглотила средство, тут же заходясь в кашле от попавшей жидкости в дыхательные пути. Приступ прошёл быстро, оставляя саднящее чувство.       Много времени не потребовалось. Буквально через чуть больше пяти минут пленницу начало тошнить. Её вырвало и не один раз. Мутило ужасно, а во рту был горько-кислый привкус переваренной пищи и желчи. Она испортила остатки одежды и пол, пачкая тело. Воздух пропитался специфической вонью, вызывая тошноту уже от запаха. — Приятно? — Учиха рассмеялся, брезгливо поморщившись от жалкого вида заложницы. — Не бойся, это тебя не убьёт, но какое-то время будет не очень приятно. Продолжим?       Бывшая служанка замотала головой в протестующем жесте. Где-то рядом с ухом послышался лязг щипцов, и девушка вздрогнула. Липкий противный ужас мурашками поднимался от кончиков пальцев ног до макушки головы. Сердце учащённо забилось, вызывая дрожь.       Безжалостный надзиратель обошёл стул и наклонился к уху жертвы, расплываясь в хищном оскале. — Будет больно, лучше сознайся, пока не поздно… — шёпот был таким соблазнительным, но Карин не издала ни звука, хоть её и потряхивало от препарата и страха. — Твой выбор — не смею перечить. Приступим!       Учиха обхватил щипцами длинный красивый крашеный ноготок и резко дёрнул, отрывая с большого пальца правой руки. Воздух разрезал громкий мучительный вопль. Если бы не беруши — Обито временно бы оглох. Уж настолько сильно кричала жертва, до этого молчавшая партизаном. — Скажешь? — девушка замычала, отрицательно махая головой. — Вто-орой!       Полетел и второй ноготь. Снова крик боли. Третий, четвёртый. Предательница громко взмолила о прощении и сказала, что всё расскажет. Она держалась стойко, но всему приходит конец. — Валяй! — с интересом Обито отложил инструмент для пыток и снял повязку с глаз.       Ему предстало красное от слёз и криков лицо, в слюнях и соплях, что текли непроизвольно. Девушка была уже не такой красавицей. — Его… его зовут…

***

      После окончания разговора Учиха распорядился о том, чтобы ему принесли ведро с водой. Этим он окатил Карин с ног до головы, чтобы отмыть рвоту и, возможно, отбить запах.       Одного ведра было мало, поэтому он развязал её и схватил под локоть, отводя в комнату, которая была больше похожа на общественную душевую без перегородок.       Обито дали шланг, пустили по нему воду и он направил мощную струю в девушку, которую поставил напротив стены. Она зашипела от боли, пытаясь спрятаться от хлыста — воды.       Смыв всю грязь, поток перекрыли. Надзиратель отвёл задержанную в комнату, кинул полотенце и сухую одежду, предварительно освободив от верёвок. — Не смей что-нибудь выкинуть, я здесь рядом, — мужчина закрыл дверь, давая возможность спокойно переодеться.

***

      Итачи приехал спустя какое-то время по звонку Обито. Ещё в коридоре он почувствовал неприятную вонь, невольно поморщившись. Думать о том, как пытал Обито, не хотелось. Приятного явно было нисколько.       Дядя его встретил и проводил в комнату, где тихо сидела Карин. Переодетая, но истерзанная и бледнее, чем краска на стене. Лицо её было опухшим от слёз. — Если будешь хорошей девочкой, то тебя больше не обидят, — произнёс Итачи, остановившись возле девушки. — Будешь послушной?       Карин не ответила, уставившись в одну точку и обнимая себя за плечи, дрожа от холода и изредка постукивая зубами. На удивление, ещё целыми. Хотя ноготочков она уже не досчиталась. Отрастут. — Я неясно задал вопрос? — Учиха схватил рыжую копну у самых корней, дёргая назад, заставляя смотреть на парня. — П… поняла, — дрожащим голосом ответила беглянка, её губы задрожали, а глаза заслезились. — Вот и умничка. Только попробуй сбежать — лёгкой смертью не отделаешься. Это будет намного страшнее, чем может сделать с тобой твой босс. Ты под нашей защитой от внешних угроз, но от внутренних спасёшься только благодаря хорошему поведению. Всё ясно? — Да… — За мной, — Итачи достал наручники и защёлкнул на красных, израненных запястьях.       После повёл за собой. Обито молча следовал за ними, приглядывая за девчонкой. По окончанию поездки Карин заперли в отдельной, без окон комнате и приставили охрану. Периодически они должны были проверять состояние Карин, и не сделала ли чего с собой.

***

— Где он сейчас находится? — В больнице, Госпожа, — стоя на коленях, сказал слуга. — Отлично, тогда они не сразу спохватятся, — девушка была довольна собой. Практически все приготовления были завершены и оставалось дождаться подходящего момента. — Да-а, — парень слегка замялся, но прочистив горло, продолжил: — Я взял наёмника, так они точно не смогут выйти на клан Хьюга. — Хорошо постарался. Свободен.       Встав с колен, подчинённый откланялся и ушёл.

***

      Вернувшись на работу, следователь остаток дня просидел в своём кабинете, разбираясь с бумагами, которые внезапно упали на его голову.       Пока брат лежал в больнице, все дела начальства перешли в его руки. Работать было достаточно сложно из-за недосыпа, из-за тревоги, что нет-нет, но посещала разум.       Так проходил час за часом, и кофе, который принёс Шикамару, уже давно остыл. На часах стрелка вырисовывала одиннадцать часов, неумолимо приближаясь к полночи.       Тяжело вздохнув и отодвинув от себя последнюю кипу с бумагами, младший Сенджу откинулся на кресло, прикрывая глаза и прикидывая, что делать дальше. Не было смысла переться обратно к Учихам. Тем более время позднее, а завтра у него ещё куча дел, как заместителя начальника полиции и следователя.       В участке всё было тихо. Везде был выключен свет и это навевало какой-то жути. Попахивало атмосферой типичных ужастиков. Путь до стоянки был спокойным. Мужчина сел в машину и отправился домой. Без приключений доехал до своего двора.       Как только Сенджу вышел из автомобиля и включил сигнализацию, сзади где-то щёлкнул предохранитель. Холодная сталь коснулась затылка, вызывая мелкие мурашки. — Господин Тобирама, какая неожиданная встреча, — проговорил мужской сиплый голос. — Да уж точно, — в этот раз полицейский вовремя спохватился.       Он резко присел и, выставив ногу вперёд, прокручивая, сбил противника с ног. Воздух разрезал выстрел. Упав на спину, мужчина кувыркнулся за чёрную Mitsubishi полицейского и прицелился. — Ты недооцениваешь меня, Сенджу! — яростно рявкнул убийца. — С тобой покончено!       Снова выстрел. На этот раз цели не удалось уклониться, и пуля прошла между ключицей и плечом насквозь. Рубашка окрасилась алой кровью. Зажимая рану, альбинос кинулся к убежищу, доставая табельное оружие из-под пиджака. Затаился и слушал.       Враг медленно подбирался, как только он оказался в нужной позиции, Сенджу не медля ни секунды вынырнул из своего убежища и, не взирая на боль, выстрелил прямо в живот.       Убийца покосился и упал, кряхтя от боли. Он начал чертыхаться, проклиная следователя. Тот в свою очередь набрал номер скорой. Скорая помощь приехала достаточно быстро, и как бы Тобирама ни отпирался, его тоже усадили и отвезли в ближайшую больницу, предупреждая о последствиях в случае отсутствия должной помощи.

***

      Хаширама медленно сполз с постели, вставая на немного дрожащие ноги. Первый шаг дался с трудом, и он чуть не упал, вовремя схватившись за край кушетки. За окном была ночь, и хотелось прогуляться. Мужчина чувствовал прилив сил и неудержимое желание прогуляться. В постели уже все мышцы затекли.       Сенджу аккуратно передвигался, продуманно рассчитывая каждый ход. Добрался до двери и тихо открыл, воровато оглядывая пустующий коридор. Отдалённо был слышен чужой разговор персонала. Если его и поймают, то ничего страшного не сделают. После того, что произошло после отравления — никакие медицинские пытки уже не страшны. — Кхм-кхм, — настойчиво прокашлялся человек за спиной и Хаширама вздрогнул от неожиданности, поворачиваясь. — Хаширама-сан, вы куда направились? Уже отбой для пациентов, а для вас прописан постельный режим. — Простите, пожалуйста, — виновато улыбнулся Сенджу, посмотрев на медсестру. — Я всего лишь пройдусь туда и обратно. Честное слово. Пожалуйста-а-а…       Мужчина хлопнул в ладоши в умоляющем жесте и склонил голову. Через пару секунд посмотрел на девушку, состроив страдальческое лицо. Медсестра молчала, грозно уставившись на пациента, но под давлением обаятельной ауры сдалась, тяжко вздохнув. — Что с вами поделаешь, Хаширама-сан, — с неким раздражением пробормотала девушка, сложив руки на груди и угрожающе добавила: — Я вас не видела. Туда и обратно. А потом спать! Проверю через час. — Спасибо! Я ваш должник, — широкая улыбка озарила лицо Сенджу, он готов был обнять в благодарность, но сдержался. — Не кричите. Я пошла.       Мужчина кивнул и побрёл по коридору дальше. На этом этаже из медицинского персонала были только две медсестры, которые болтали о чём-то своём, заполняя какие-то журналы. Их совершенно не смущал «сбежавший» пациент.       Хаширама остановился напротив спуска вниз и осторожно опустил ногу на ступеньку, придерживаясь за периллы. Улиточным шагом полицейский спустился вниз. Побрёл вперёд, осматриваясь по сторонам.       Перед глазами по началу мелькали таблички с палатами, а с середины пошли различные кабинеты. Процедурный, перевязочная… — Отойдите, — чуть ли не толкнула женщина, проскальзывая к кабинету, напротив которого и остановился Хаширама.       Дверь открылась, и Сенджу увидел врача и знакомое до боли лицо. Сердце пропустило удар, а потом волна боли разлилась по груди. Паника накатывала с головой, острыми когтями впиваясь в мышцу, трепетно бьющееся в острой хватке.       Хаширама не раздумывая зашёл следом в кабинет, чуть ли не с порога бросившись обнимать новоиспечённого пациента. Однако тут же замер, смотря на растущее ярко-красное пятно, цветущее даже из-под сильно прижимающихся к ране пальцев. — Что вы здесь делаете? — строго спросил врач, недовольно взглянув на Хашираму. — Быстро покиньте кабинет и отправляйтесь спать! Сестра! — Я никуда не пойду! — твёрдо ответил Хаширама, не сдвинувшись с места. — Это мой брат, я не могу сейчас его бросить! Что случилось?! — Хаширама, тш-ш, — младший брат приобнял родственника здоровой рукой, — всё хорошо. Они притащили меня сюда силой. Пожалуйста, иди, отдыхай. Я потом тебе всё расскажу. Сейчас самое главное, чтобы ты не нервничал, хорошо?       Тобирама старался быть как можно спокойнее и не показывать, что ему больно. Рана нещадно ныла, пульсировала, разжигая изнутри огонь. Сенджу-младший улыбался, чтобы успокоить Хаши. Это давалось нелегко. — Но, Тобирама… — обеспокоенно начал Сенджу, но быстро сдался. — Я подожду тебя в коридоре…       Хаширама вышел за дверь и присел на стул, тяжко вздохнув. Его немного трясло, и руки казались ледяными из-за волнения. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Сердце бешено стучало, а мозг подкидывал всё более ужасные картины. Что было бы, если… — Возвращайтесь в палату, — настоятельно сказала медсестра, вышедшая из кабинета. — Я буду ждать брата, — посмотрев исподлобья на женщину, ответил Сенджу. — Выводите хоть силой, но тогда я напишу отказную и уйду из больницы. Не думаю, что это хорошо скажется на вашей репутации. — Это угроза? — Нет. Предупреждение. Я ещё переговорю с врачом по этому поводу. Можете не волноваться о том, что вас отчитают.       Женщина посмотрела на полицейского, уверенного в себе на все сто процентов и, поджав губы, развернулась и скрылась за дверью. Насильно она тоже не могла ничего сделать. Связываться с Сенджу ей совсем не хотелось. Огребёт ещё больше проблем.       Когда рану обработали и наложили пару швов, напоследок перебинтовав, полицейский наконец вышел из кабинета. В руках была белоснежная рубашка с большим кровавым пятном, а на плечах висел чёрный пиджак, с небольшой дырой от пули с левой стороны. Торс был обмотан белоснежными бинтами, поднимаясь к раненому плечу. — Хаширама, ты как? — младший брат присел рядом, слегка улыбаясь. — Говорить, что всё хорошо, бесполезно, да?       Когда старший брат качнул головой, мужчина продолжил: — Я приехал домой с работы и только успел выйти из машины, как на меня напали. Я почти успел уклониться, но всё равно зацепило. Знаешь, он уже не жилец. Я попал ему в живот, увезли на реанимации, но с такими ранами долго не живут.       Офицер молча смотрел на своего начальника, ожидая его вердикта. — Говорю же, не переживай! На мне раны, как на собаке затягиваются, — уже более уверенно выдавил из себя улыбку Тобирама. — Я скоро с твоими приключениями поседею, — пожаловался Хаширама, перебирая пальцами свои волосы. — Пойдём. Проводишь меня хотя бы до палаты, а потом иди на все четыре стороны…       Младший брат хотел возмутиться, но Сенджу одним взглядом заткнул его. Пронзительный, требовательным. Хаширама редко проявлял жёсткий стержень, но в последнее время это происходило всё чаще.       Они спокойно поднялись на этаж выше. Коридор, к счастью, пустовал и никакого персонала поблизости не было. Похоже, старшему очень сегодня везёт. Относительно.       Братья быстро оказались в пустующей палате Хаширамы. Сенджу-старший тихо прикрыл за собой дверь и внимательно посмотрел на мужчину, прижимаясь к закрытому выходу спиной. Несколько секунд, и он срывается с места.       Холодные дрожащие пальцы обхватывают бледное лицо младшего брата. Жаркие губы Хаши мимолётно целуют лоб, щёки, подбородок и впиваются в приоткрытый рот Тобирамы. Вызывает шок и неподдельное удивление. — Я так боюсь, что хочу тебя на цепь посадить, — выразил свои чувства Хаширама, посмотрев в родные глаза брата. — Так волнуюсь и каждый раз проклинаю себя за то, что не могу защитить дорогого мне человека. Даже Мадара не может помочь. Иногда у меня возникает огромное желание запереть тебя. Где угодно, лишь бы в безопасности. Но… Я знаю твой характер и боюсь, что возненавидишь такого старшего брата, как я…       Сенджу судорожно вздохнул, не отрывая взгляд. Слова давались с большим трудом, прорываясь через ком в горле, выражаясь в горячих вспыхнувших смущением щеках и ушах, в прохладных ладонях, сбивчивом дыхании и бешено стучащем сердце. Оно пробивает грудную клетку, болезненно сжимаясь. — Скажи мне, Тобирама… Что с этим делать? Как хотя бы меньше волноваться? Ты же видишь, что… Я так не контролирую эмоции, что пересекаю черту недозволенного и просто срываюсь на тебе. Потом сижу и грызу себя изнутри.       Мужчина отвёл глаза, прикусив губу. Он долго находился в раздумьях, ведь привези его в другой филиал, этого разговора бы не было и не пришлось даже ставить в известность. — Если бы я знал… — тихо прошептал полицейский, — просто доверься мне. Я знаю, что это непросто, но я не какой-то там слабак! Я — следователь с гордым именем Сенджу Тобирама, и тебе стоит серьёзнее относиться к моим возможностям и потенциалу.       Младший брат обнял обеспокоенного пациента, поглаживая по голове. Тихо выдохнул, целуя старшего в висок. — Я каждый раз теряюсь, когда вижу тебя таким, и ты должен осознать, наконец, что просто так меня не убить! — на этих словах дверь широко распахнулась, и Учиха зашёл вальяжной походкой, прикрывая за собой дверь. — А ты здесь какого?.. — от удивления Тобирама подпрыгнул на месте, что отозвалось дикой болью в плече и заставило зашипеть, недовольно глядя на мужчину. — Вашей братской любовью за километр воняет, — помахал рукой Мадара и обнял Хашираму за шею, нагло положив подбородок на плечо. — Я в гости пришёл, а ты чё здесь забыл?       Учиха быстро осмотрел Тобираму и нахмурился. Без лишних слов подошёл к Сенджу и нагло сдёрнул пиджак, обнажив раненое плечо. Лицо стало темнее тучи. Каким-то непонятным, может, угрожающим или злым взглядом посмотрел на офицера. — Тебя нельзя одного оставить даже на пару дней, — с раздражением процедил Учиха. — Я даже слушать не хочу нелепые сказки о том, что шёл, споткнулся и упал, насадившись на арматуру. — Мадара, не смей срывать злость на моём брате, — тут же повысил голос Хаширама, которому совершенно не нравился настрой друга. — А то что? — усмехнулся Мадара, повернувшись к Сенджу. Наглая улыбка играла на губах, провоцируя на откровенные действия. — А то пропишу тебе пару дополнительный дней в больничке, — старший брат был настроен решительно, без тени сомнений смотря на мужчину.       Офицер, ни секунды не колеблясь, встал между друзьями. Грозно посмотрел на обоих. — Если вы здесь, чтобы пособачиться, то я пошёл, — подняв с пола пиджак, Сенджу направился к двери, напоследок крикнув: — Спокойной ночи, оболтусы!       Дверь захлопнулась. Судорожно выдохнув, Тобирама прислонился к стене, закусывая нижнюю губу. В глазах резко потемнело. Постояв минут десять, опираясь, он увидел, что дверь открылась из неё вышел пациент, как-то странно пялясь на Сенджу. — Что такое?

***

      Хаширама не решился бросаться вслед за младшим братом, лишь судорожно выдохнул, присев на кровать. На душе скребли кошки, и разрывалось сердце. Это всё отражалось на лице в болезненных выражениях.       Мадара закусил губу, присев рядом с другом. Обнял за плечи и уткнулся подбородком в макушку, вздохнув. Они молчали пару минут. Учиха просто был рядом, служа опорой и поддержкой. Надо — Хаширама первым разорвёт эту звенящую тишину, что так неприятно давила на уши. — Почему ты так агрессивно относишься к нему? — тихо спросил мужчина. — Да бесит потому что, — фыркнул Мадара, не удержавшись. — Ты же знаешь мой характер. Я нормально только с тобой общаюсь, и то срываюсь иногда. — О да-а-а-а, — как-то грустно усмехнулся Хаширама, кивая. — Тобирама в чём-то схож с тобой. Такой же вредный, но за меня перегрызет глотку каждому. И… — … Я тоже так сделал, — улыбнулся Учиха и чмокнул в копну волос, мягко укладывая мужчину на спину. — Давай. Спать ложись.       Сенджу согласно качнул головой, забираясь с ногами под одеяло. Мадара пожелал спокойной ночи, потрепав и без того торчащие пряди. А после вышел из палаты, чуть ли не сразу наткнувшись на Тобираму. — Что такое? — отозвался офицер. — Ничего. Вот что прикажешь с тобой делать? — сложил на груди руки Учиха, недовольно посмотрев на собеседника. — Тебя сейчас выпусти на улицу и тут же украдут. Ты всегда был таким популярным?       Когда тьма рассеялась, и он спокойно мог видеть, полицейский лишь внимательно посмотрел на Учиху, пожав здоровым плечом. — Не знаю. Я поеду на такси, меня сюда медики силком притащили, — голос не внушал дружелюбия, но был спокойным и размеренным.       Оторвавшись от стенки и опробовав стоять на своих двоих, Сенджу пошёл к выходу. — У меня завтра куча работы. Так что я пошёл, — бросил Тобирама, махая рукой. — И тебе советую ложиться спать и скорее выздоравливать, а то Итачи-сана в могилу загонишь. — Не беспокойся об этом. Ты тоже сейчас в делах по горло. Считай, разделяете боль друг друга, — хмыкнул Мадара.       Немного подумав, Учиха тут же догнал Тобираму и схватил за руку, останавливая. Не удержавшись, мужчина жарким поцелуем впился в губы Торы, а потом прошептал на ухо: — Буду ждать нашей встречи вне стен этой больницы, — короткий укус за ушко. — Спокойной ночи, малыш Тора. Не болей.       Учиха не дал и слова вставить полицейскому, быстро скрывшись за поворотом.