По следам

      Госпожа Хьюга, как всегда, сидела в своём кабинете, перебирая какие-то «особо важные» бумажки.       В дверь вежливо постучались и внутрь вошёл темноволосый парень, сразу же поклонился. — Хината-сама, мы потеряли связь с наёмником. — Хм-м, — девушка призадумалась, ловко вертя в руках ручку, — значит, в прошлый раз мы слишком удачно его похитили. Если бы не эти Учихи… — У нас осталось примерно два дня до выписки Мадары.       Госпожа прикусила кончик большого пальца, продумывая свои слова и следующий ход. — Хорошо, Неджи. В этот раз я доверяю всё тебе, раз не на кого больше положиться, — скрестив руки в замок, Хината поддалась слегка вперёд. — Если не получается его убить вне наших стен, захвати и привези его к нам. — Есть! — парень снова коротко кивнул, поклонился и направился к выходу. — И ещё, будь осторожен!

***

— Прости, что задержался, Итачи-сан! — как-то виновато сказал Тобирама, слегка улыбнувшись. — Что вам удалось узнать? — Ничего страшного, — успокоил Учиха, встав с места. — Пройдёмте за мной. Нам удалось поймать виновницу нападения и выведать некую информацию о её заказчике. Если мы сразу бы передали её в руки полиции, то ничего бы не вышло. Потому… Не удивляйтесь её поведению.       В кармане завибрировал телефон и Итачи остановился, его примеру последовал и Сенджу, просто не зная, куда идти дальше. — Доброе утро, Мадара-сан, — кивнул парень и увидел, как напрягся полицейский. — Утречка, Итачи. У меня есть для тебя важное задание. Оно длительного характера. Ты сильно загружен? — Нет. Я уже со всем разобрался и в ближайшее время ничего непредвиденного нет. — Хорошо. Просто замечательного. Не буду таить от тебя правды — на Тобираму вновь покушаются. У меня есть догадки, потому прошу тебя до моего возвращения следовать за ним. Охранять и присматривать за этим упрямым Сенджу. Хотя бы до моей выписки. Тобирама слишком много знает, и оставлять в живых для наших врагов — большая ошибка, которая может стоить многого. Можешь прямо в лоб заявить. Скрывать нечего. — Я вас понял, Мадара-сан. Всё будет исполнено. — Спасибо. До встречи. — До свидания.       Учиха поймал на себе вопросительный взгляд. Он предполагал, что сейчас будет. Уж частично он ознакомился с натурой Сенджу. — Мадара приказал мне охранять вас, — сразу же ответил Итачи. — Я буду за вами следовать вплоть до возвращения дяди. А там посмотрим.       Полицейский приподнял бровь, воззрившись на помощника, осматривая оценивающим взглядом. — Я так понимаю, ты не смеешь ослушаться приказа? — после утвердительного ответа офицер лишь вздохнул. — Ладно, веди дальше. В любом случае, ты симпатизируешь мне больше, чем Мадара. Надеюсь, не доставлю тебе хлопот.       Сенджу нервно почесал затылок. Было как-то неудобно, учитывая то, что он считал себя способным справиться со всем самостоятельно.       Незаметно они дошли до места заключения Карин. Следователь при виде девушки невольно «ахнул». — Что вы с ней сделали? — первое, что пришло в голову, спросил мужчина, но тотчас опомнился. — Нет! Не говори, не хочу знать. — Вам лучше вообще не копаться в наших делах, — предупредил Итачи. — И нет, это не угроза. Просто потом брезгливостью не отделаетесь.       Парень не стал говорить о том, кто это сделал. У них должна быть пелена тайны и мрачности. Жестокий клан Учих — прекрасная же репутация. Зато близко никто и нос не сунет. — Вставай, — приказным тоном произнёс Учиха, уставившись на девушку.       Тут же он нацепил на руки Карин наручники и она прошла на выход из комнаты, низко опустив голову, чуть согнувшись. Даже из-под одежды были видны расцветающие синяки, которые мелкими полосками переходили на шею, и пара отметин коснулись и лица. Руки были перебинтованы и мелкими пятнами окроплены засохшей кровью.       Итачи всё же подхватил под руку девушку, следуя за Тобирамой, который без лишних слов повёл их на улицу к своей машине. Теперь делать тут нечего.

***

      Тобирама и Итачи сидели вдвоём в кабинете полицейского и обсуждали детали обнародованной информации. — Так всё-таки Кабуто, — внимательно посмотрел следователь на Учиху. — Значит, Орочимару отравил Мадару и моего брата. Вот только зачем ему так подставляться из-за глупой мести? Почему удар пришёлся в большей степени на Мадару? Уверен, Хаширама попал совершенно случайно.       Сенджу налил своему гостю кофе и положил рядом на тарелку несколько палочек с данго, которые он прикупил вчера. — Спасибо, — кивнул Итачи, слегка улыбнувшись. — Я думаю, что Карин просто попутно решила и Хашираме насолить. Она же видела его с Мадарой. Если бы и вы остались на завтрак, Тобирама-сан, то задело бы не меньше. Просто обычно нашими посетителями бывают только члены нашего клана или подчинённые. Изредка партнёры. — Хьюга пока можешь не подозревать. Уверен, Хината полностью увлечена идеей о моём устранении и не посмеет в лоб переть на Мадару.       Парень взял кружку с кофе и резко глотнул, тут же отставив напиток в сторону. Учиха обжог язык и прижал к губам ладонь, ощущая пульсирующую боль. Она была недолгой, но весьма ощутимой. — Кхм… Не стоит сводить внимание с Хьюга. Потому я вас и сопровождаю. Сейчас мы не можем накопать на неё какой-либо информации. Весомых доказательств нет на руках, и даже снятие побоев ни о чём не скажет. Хината является дочкой известного бизнесмена и автоматически это даёт ей право изображать из себя невинную жертву. О подпольной промышленности никто даже и не догадывается. Как всегда — деньги и связи решают многое.       Тобирама догадался, что Учиха обжёгся, а потому, слушая его слова, достал молоко и налил в отдельную кружку. — Вот, должно помочь, — мужчина поставил на столик молоко. — Ты думаешь, Хьюга нанесут ещё удар? — А вы думаете, что Хьюга просто так отстанут от вас? Они всеми силами стараются достичь желаемой цели. А вы, Тобирама-сан, — Итачи бросил на полицейского многозначительный взгляд и вернулся к подостывшему напитку. — Очень желаемая цель. Не удивлюсь, если у Хинаты зреет коварный план, как вас измучить перед смертью. Со всей красотой, присущей ей. Ну и стервозностью…       Мафиози вновь замолчал, задумчиво стуча пальцами по столу. — Что будем делать с Орочимару? У вас достаточно прямых доказательств о его причастности? Ведь ему легко пожертвовать пешками и остаться чистым.       Офицер невольно поёжился, потирая ноющее плечо. Наконец он присел рядом с Итачи, отпивая горячий кофе из своей кружки. — Этот Кабуто — не просто пешка, насколько мне известно. Если мы лишим его рук, то и дотянуться он мало до чего сможет. Что скажете, Итачи-сан? — Сенджу задумался, потирая подбородок. — Я по-любому смогу сегодня или завтра забрать Кабуто, имея свидетеля и прямое покушение на убийство.       Всё же соблазнившись, Учиха потянулся к данго, подцепив пальцами деревянную палочку. Открыл рот и поглотил первый шарик. Сладкий соус тонкой струйкой потёк по губам и Итачи облизнул кончиком языка нежную кожу. Парень быстро съел первую порцию, довольно жуя и наслаждаясь процессом.       Полицейский заметил на щеке помощника сладкий соус, невольно потянулся его убрать. Нежно коснувшись пальцами щеки и придерживая подбородок другой рукой, альбинос аккуратно убрал капельку с лица Итачи. Чем вызвал неподдельное удивление и лёгкое смущение. — Просто соус, — показал он свой палец, вытирая о салфетку. — Когда вы собираетесь брать Кабуто — ваше право, но дело-то висит тяжёлым грузом, — быстро перевёл тему Учиха, стараясь загладить неловкий момент. — Пора уже переходить к более активным действиям. Если мы и не сможем за решётку усадить Орочимару, то хотя бы лишим весомого союзника. Это уже ослабит его защиту. — Да, прав. Надо завязывать с этим, — после чего офицер вызвонил своего стажёра, отправил его заполнять документы и брать ордер на арест. — Я думаю, надо наложить арест и на его имущество, тогда уж точно мы его обезоружим.       Спустя несколько минут натяжного молчания и попивания остатков кофе, вновь раздался звонок. — Да, Шикамару? — моментально ответил полицейский, разрезав тишину звонким голосом. — Всё будет готово к завтрашнему утру. Увы, раньше они не могут. — Деваться некуда. Спасибо.       После короткого диалога следователь отключил телефон и посмотрел на Учиху. — Ты сам всё слышал, — Сенджу-младший встал с места, убирая грязную посуду, — на сегодня я закончил со всеми делами. Если у тебя есть ещё задачи, которые Мадара поручил тебе, я могу поехать с тобой. — Я совершенно свободен, но думаю заехать к Мадаре и поделиться нашими размышлениями и новостями, — ответил Итачи, собираясь. — Вам всё равно некуда деваться, Тобирама-сан.

***

      Учиха и Сенджу отправились в больницу. Пришли они как раз в свободное от процедур время. Мадара был занят чтением книги, которую с раздражением отложил в сторону — все мысли сбивались в кашу и ничего не запоминалось. Предложения спутывались в сплошной комок, и даже упорное чтение одной и той же строчки не давало никаких результатов. — Меня уже тошнит от тебя, Сенджу, — откровенно признался Мадара, с порога заявив это полицейскому. — Ходишь сюда, как к себе домой. — Мадара-сан, вы не в лучшем расположении духа? — предположил Итачи, присаживаясь на стул. — Какой ты догадливый, Итачи. Я хотя бы тебе рад. Новое лицо за последнее время. А то развелось болото из одних назойливый братьев. Ни одного сородича. Окружили волки. — Могу привезти вам Саске, если так просите, — легко улыбнулся Учиха-младший. — О нет. Саске тоже уже в печени сидит. Выбесит не хуже Тобирамы, — недовольно фыркнул Мадара и посмотрел на племянника. — Ты по делу? Явно не просто так решил наведать. У тебя ничего не бывает без цели. — Вы правы. Хотели рассказать вам о полученной информации. Может, есть какие-то предложения по дальнейшим действиям.       Тобирама был спокоен, удерживал в узде медленно поднимающиеся эмоции. В первую очередь дело, а потом и разбирательства. Он вкратце изложил их общие с Итачи мысли. Рассказал о том, что уже завтра они схватят Орочимару за «язык» и «вырвут руки». — Так что нет особой нужды волноваться. Единственная проблема — это Хьюги, — недовольно поморщил нос полицейский. Каждый раз при их упоминании всё тело начинало чесаться и болеть.       Тобирама закончил со своим рассказом и перевёл внимание на Мадару, который отмалчивался после брошенной «обидной» фразы. Сенджу решил об этом вспомнить и невольно поморщился, будто об него ноги вытерли. — Если я настолько тебе противен, Мадара, то, пожалуйста. Ещё пожалеешь же…       Мужчина лёгким движением здоровой руки притянул к себе расслабленного Итачи. Ничего не подозревающего и не понимающего. На мгновение поймал взгляд тёмных глаз главы мафии, довольно улыбаясь. — Вы все, Учихи, такие дерзкие, — офицер нежно коснулся губ Итачи.       Провёл языком по нижней губе, такой сладкой и мягкой, оттягивая зубами. Быстро поцеловал и отстранился. Увиденное его весьма развеселило.       Итачи широко распахнул глаза, непонимающе хлопая ресницами, лишь несколько секунд ему понадобилось, чтобы оттолкнуть от себя Тобираму. Учиха уставился на него угрожающим и недоверчивым взглядом. Воспринял он это в штыки. Было неприятно и мерзко. Такого он явно не ожидал. — Итачи, выйди, пожалуйста, за дверь, — чуть ли не прорычал Мадара, сжимая руки в кулаки. Племянник быстро покинул палату, бросая злой взгляд на белую макушку. — А ты очень смелый, Тобирама.       Мафиози исподлобья взглянул на Сенджу, смерив его уничтожающим взглядом. Полным бурлящей злости с прожилками ревности. Сердце учащённо забилось, прогоняемое адреналином в крови. Стиснув зубы, мужчина вскочил с кровати.       Он в короткий миг дёрнул Тобираму за руку, тут же опрокидывая на кровать. Не давая сбежать, сел сверху. Одной рукой схватил за волосы у самых корней, сжимая до боли. Другой упёрся в раненное ноющее плечо, вызывая неконтролируемый вскрик, полный боли.       Мадара шумно дышал носом, лицо было искажено гримасой злобы и испепеляющей ненависти. — Ты посмел со мной играться? — зашипел Учиха, переходя на животный рык. — Вздумал отомстить? Думаешь, я ничего тебе не сделаю? Не с тем ты связался, Тобирама.       Полицейский лишь улыбнулся сквозь боль, смотря прямо в прожигающие его глаза. — Неприятно. Не правда ли, Мадара-чан? — раз уж решил поиздеваться над мафиози, то надо было идти до конца.       Учиха всё равно не посмеет причинить ему боль, лишь немного покусает. Взгляд Сенджу был строгим, но с искорками азарта. — Что ты мне сделаешь? Мой драгоценный Мадара, — в его красных радужках не отражалось ни страха, ни боли, лишь чистое любопытство и желание позлить Учиху. Да как можно сильнее.       Азарт, граничащий с безумием. — Что я сделаю? Сделаю то, после чего ты и сесть не сможешь, — рычит Мадара, вставая и нервно распуская узел на халате.       Переворачивает на живот почти несопротивляющегося Тобираму и заламывает руки за спину, крепко связывая поясом от халата. Сенджу пытается подняться, но Учиха давит на перевязанное плечо и подбивает ноги, заставляя упасть на колени. Слышит недовольное ворчание. Игнорирует, движимый нарастающим гневом.       Мужчина освобождает офицера от его ремня. Картина повторяется, но далеко с другим исходом. В прошлый раз он всего лишь игрался, а сейчас будет всё серьёзнее.       Учиха цепляет за одежду и спускает вниз брюки вместе с нижним бельём, оголяя упругую задницу. Мадара даже не обращает внимание, складывая пополам ремень и издавая хлопок в воздухе при сильном и резком натяжении. — Сейчас я отплачу тебе сполна за глупость, — жарко шепчет на ухо мужчина и выпрямляется.       Тобирама понимает, что к чему. Однако Учиха даже не видит реакции его лица. Он замахивается, и первый шлепок разрезает тишину острым кинжалом. Звонко, громко, сопровождается шипением пленника.       На белоснежной коже красуется постепенно проявляющаяся красная полоса. Мало, слабо.       Мадара не жалеет и сразу наносит второй удар, хлопая ремнём по ягодицам. Хочет услышать желаемую реакцию. Но Сенджу стойко сдерживается.       Мужчина стискивает зубы. Бушующие чувства никак не успокаиваются, усиливаясь в разы.       Взмах. Очередная расцветающая полоса. Выше к копчику. Распухает, уродуя нежную кожу. Пройдёт нескоро.       Учиха хватает за волосы, дёргает вверх и с ухмылкой рычит: — Нравится? Тебя бы ещё трахнуть, но я же нежный.       Полицейский стойко принял своё «наказание» и подобную реакцию на его слова. Уж лучше это, чем хладнокровное безразличие, что ударило бы сильнее ремня.       Тобирама молчит, кусает губы, вынашивая боль. Пульсирующую, тупую и резкую. Тобирама улыбается, глядя в чёрные ненасытные глаза. Тёмные всепоглощающие омуты, в которых не жалко и утонуть. Такой властный и такой уязвимый. — Ты такой милый… — вырывается хриплым шёпотом от офицера.       Ведь действительно. Вся эта картина не кажется чем-то большим, чем проявление искренних чувств Учихи. Пускай то и ревность. — Я ни за что не променял бы тебя на другого Учиху, — теперь уже в глазах мужчины появилось нечто другое, далёкое от негативных эмоций. Нечто тёплое и обволакивающее, пробирающее до самых костей.       Мадара бросает на кровать ремень и тихо ругается себе под нос. Настрой сбит лишь одними словами. — Чёртов Сенджу, — раздражённо выдыхает мужчина. — Как же ты бесишь меня. Я прям не могу сдерживаться!       Учиха учащённо дышит, пытаясь успокоиться. Цепляется взглядом за исполосованные ремнём ягодицы. Внимательно изучает и тихо вздыхает. Сорвался. На ровном месте из-за чертового поцелуя. Да кто ему Тобирама такой, чтобы так реагировать? Он не припоминал вспышек ревности ни разу за свою жизнь. А тут… — Беси-и-ишь, — чуть ли не воет Мадара, кусая себя за губы.       Вновь внутренняя борьба и злость понемногу стихает. А на её место приходит непонятное и странное чувство. Вина? Сожаление за необдуманные действия? Чёрт его знает.       Мужчина опускается на колени, касается кончиками пальцев багровых опухших полос. Целует отметину выше ягодиц. Припадает лбом к пояснице и прикрывает глаза.       Вспоминает брошенные полицейским слова и замирает. Сердце учащённо бьётся в сладком чувстве. Мадара медленно развязывает узел, освобождая руки из плена. А затем, всё ещё не выпуская пояс, садится на пол. — Что это за непонятное признание? — усмехается Учиха. — Не променял бы на другого Учиху. Как же это смешно. Я настолько тебе нравлюсь? Со всеми заскоками и вспышками гнева?       Тобирама с трудом расцепляет слегка затёкшие руки. Сползая с кровати, он цепляет стянутую одежду и надевает на оголённую, как нерв, кожу. Морщится, ощущая жжение, и как горят ссадины огнём. Будто раскалённым железом заклеймили. Ничего. Всё пройдёт.       Тёплая ладонь ложится на горячую щёку Мадары, большой палец поглаживает кожу. — Я просто кое-что понял, — хмыкнув, говорит Тобирама.       Рука перемещается на подбородок Учихи, притягивает ближе. Сенджу впивается в губы Мадары трепетным поцелуем. Таким, что изнутри выворачивает и сжимает сердце.       Спустя медленно тянущиеся, но прекрасные секунды мужчина отстраняется, как будто что-то вспомнив. — Там Итачи за дверью ждёт. — Да плевать, — махает рукой Мадара и запускает длинные пальцы в густую гриву волос, делая вид, что ничего не произошло. А у самого пульс подскакивает от непонятного волнения и бьёт по перепонкам быстрым импульсом. — Говоришь постоянно намёками. Ходишь вокруг да около. Хотя… Думаю, тебе просто нужно время и… мне тоже.       Учиха поднимается с пола, перевязывает халат поясом и с тихим вздохом открывает дверь. Итачи стоит неподалёку, прислонившись к стене, но сразу же замечает дядю и заходит в палату. — Тобирама, тебе стоит извиниться перед Итачи, — сложив руки на груди, произносит мужчина. — Ничего страшного не произошло, — успокаивает парень. — Я настаиваю, — с нажимом говорит Мадара. — Твой дядя прав, — полицейский вышел вперёд и слегка поклонился. — Прости меня.       А про себя добавил: «Ты послужил моим глупым орудием мести, как несправедливо…» — еле сдерживая ухмылку от своих мыслей. — Что ж. Как я и говорил раньше: Хьюга меня не особо беспокоят, но раз вы утверждаете об их участии, то мне придётся с этим считаться, — следователь резко перевёл тему в сторону их прерванного разговора. — Не особо беспокоят? — недоверчиво уточнил Мадара и хмыкнул. — Конечно. Не беспокоят. Думаешь, после твоего спасения они сядут и успокоятся? Сомневаюсь. Хотя это мог быть и Орочимару, но… Он, похоже, все свои силы направил на моё устранение. Ему не выгодно убирать полицейского, потому что он почти одной ногой за решёткой. И все подозрения падут на него.       Учиха присел на край кровати и задумчиво постучал пальцем по подбородку. Надо было что-то с этим делать, но вне дома он пока ничего не решит. — В любом случае, тебе безопаснее остаться у меня дома. Там охрана надёжная. Всё лучше, чем у тебя на квартире. Возможно, за ней даже следят. Кто знает. Итачи будет рядом, — мужчина прервался на паузу и строго посмотрел на Тобираму. — И без глупостей. Узнаю — придушу.       «А то повеяло его на другую сторону. Хоть Тобирама и не моя собственность, но играться со мной не позволю».       Полицейский лишь шумно выдохнул, скрещивая руки. Мельком глянул на непреклонного Итачи и понял, что у него особо-то и нет выхода из данной ситуации. — Ладно-ладно, только заберём Мишу из квартиры.

***

      На следующий день полицейский со своим новоиспечённым помощником заехали в участок за документами и вместе отправились непосредственно к Орочимару в офис.       Встретили их весьма недружелюбно. Ведь каждый визит Сенджу плачевно отражался на их предприятии. — Кабуто, вы арестованы по показаниям свидетеля в деле об отравлении и убийстве! — обратился следователь непосредственно к виновнику. — Вы имеете право хранить молчание, ибо всё сказанное вами может быть использовано против вас.       Прочистив горло, служитель порядка продолжил: — Также на всё ваше имущество, Орочимару-сан, накладывается арест. Распишитесь, — мужчина протянул лист бумаги с несколькими подписями судей и прокурора. — Вы также можете обжаловать решение в суде.       Пока Тобирама разъяснял детали, Итачи нацепил на Кабуто наручники и они ждали, пока офицер закончит со всеми формальностями. — Мы вышлем вам копию судебного решения, чтобы вы точно знали, на какой срок посадят вашего подчинённого.

***

      Слова, словно удары, сыпались на голову Змея. Как обычно следователь приехал очень внезапно и с плохими новостями. Особенно его поразило присутствие Учихи, который вёл себя, как союзник Сенджу. Неужто Мадара продал себя служителям закона? Однако ничего хорошего в этом не было. Они ополчились против Орочимару.       Противопоставить было нечего, а потому Орочимару лишь молча наблюдал за складывающейся ситуацией. Мысленно проклинал и рвал на части недоброжелателей.       План по отравлению Учихи провалился и сильно поставил под угрозу его бизнес и карьеру среди криминальных лордов. — Поскольку мне всё равно терять нечего, то я расскажу вам кое-что, — заявил мафиози, сцепив руки в замок. — Нет! Орочимару-сама! — вырываясь, выкрикнул его помощник, понимая, чем это может отразиться в противном случае. — Хьюга тоже замешаны. Без моих «подсказок» вам с ней не справиться, — мужчина улыбался, он не хотел идти ко дну один на этом «Титанике». — Итачи, отведи пока Кабуто в машину. Я здесь закончу и приду, — отдал приказ Сенджу.       Учиха хотел было что-то возразить, но грозный взгляд полицейского заставил его передумать. Через какие-то десять минут медленно тянущейся тишины в кабинет вошла светловолосая девушка с кипой бумаг и отдала Тобираме. — Это всё, что у меня есть на Хинату. Пользуйтесь с умом, — голос Орочимару поник.       Было ясно, что его далеко не устраивала данная ситуация, но и выкарабкиваться стоило начать уже сейчас, пускай и таким путём. Откланявшись, следователь покинул помещение, оставив мафиози в расстроенных чувствах.

***

— Как-то это всё слишком грязно, — швыряя на стол несколько листов бумаги, пробурчал Сенджу. — Говорили, что Хьюга не оставляет за собой хвостов. — Не нравится мне всё это. В чём-то явно есть подвох, — с видом всезнающего произнёс Итачи, медленно вчитываясь в предоставленные бумаги. — Так просто…       Учиха не желал доверять Орочимару. Этот змей просто решил задобрить полицейских своей помощью, чтобы спасти шкуру. Многие детали было необходимо проверить, чтобы удостовериться в их подлинности.       Тишину разорвала музыка. Это звонил Саске. На этого человека у старшего брата имелась отдельная мелодия. Как романтично. — Что такое, Саске? — с долей беспокойства спросил Итачи, зная, что младший брат просто так не позвонит. — Мадара вернулся. — Он же в больнице. Ему минимум день там валяться. — Представляешь, сбежал. И на хвосте притащил какого-то дружка. — Дружка-а-а, — задучиво протянул парень, сразу смекая, кого он имел ввиду. — А ты хоть спросил, почему так рано? — Да. Мадара сказал, что он написал отказную. Схватил в охапку своего друга, который по соседству лежал и примчался домой. Мотивировал это тем, что дома и стены лечат. А я думаю, что ему просто надоело там валяться под давлением чужих правил. Что делать? — Да ничего. Просто приглядывай за ними. Мало ли, что придёт им на ум. Давай. Скоро приеду. — Хорошо. Пока.       Итачи отключил мобильник и, набрав полную грудь воздуха, шумно выдохнул. Даже удивляться нечему было. Это в духе его дяди. Скоро и в бой кинется, не дожидаясь полного восстановления. — Мадара с Хаширамой сбежали из больницы, — прихлёбывая чай, ответил Учиха и поспешно добавил: — Они сейчас у нас дома. Всё в порядке.       Тобирама удивлённо моргнул, но тут же подскочил с места. Схватил ключи от машины и документы. — Поехали. Две головы хорошо, а четыре лучше! — выкрикнул полицейский и, схватив Учиху под локоть, направился к выходу.

***

      Дорога была лёгкой. Долетели в тишине практически в мгновение ока. Их встретили весьма дружелюбно, что очень понравилось Сенджу.       Они зашли в кабинет к Мадаре, обнаружили его сидящим в кресле, а на диване расположился Хаширама и спокойно попивал чай. — Я бы сделал вам обоим выговор за нарушение больничного режима, но не буду, — мужчина подошёл к брату и крепко того обнял.       «Уж сильно я соскучился…» — Тобирама-а-а, — чуть ли не со слезами бросился Хаширама, в ответ обнимая. — Меня насильно сюда притащили и не выпускают из дома! — Я просто сказал, что ты будешь жить у меня, — пожал плечами Мадара и указал пальцем в сторону Торы. — И тебя это тоже касается, Тобирама. Я теперь глаз с вас не спущу. Хашираму сейчас нельзя одного оставлять, он ещё слаб. Ты, малыш Тора, тоже ранен. Ещё за тобой охотятся и к тому же рядом с братом будешь. — Я не успел и в дом зайти, как Мадара тут же организовал мне спальню по соседству с ним, — пожаловался Сенджу-старший, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Чувствую себя заключённым. — У тебя есть ещё пара выходных, потом можешь валить на работу, — недовольно цыкнул глава мафии, лишь бы Хаширама не ныл.       Итачи наблюдал за этим диалогом и всё больше впадал в мрачность. Легче жилось без Сенджу. Обито опять на мозги будет капать своим недовольством и беситься без поводов. — Вам лучше сохранять постельный режим, Мадара-сан, — настойчиво напомнил племянник. — Чем кресло — не постель? — Мадара-сан… — Итачи, ты всё так же приставлен в качестве охраны к Тобираме. Пока что на неопределённое время. Извини за такие неудобства. Дела я беру на себя. Мне намного лучше.       Учиха-старший довольно потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Ой, Мадара, — недовольно цыкнул Тобирама, которого уже тошнило от чрезмерной опеки, — сейчас я могу и без Итачи спокойно обойтись. Учитывая то, что я всё равно буду жить у тебя. На работе меня никто и пальцем не тронет. Так что имей совесть и оставь парня в покое. Он и так перевыполнил твоё задание.       Следователь был непреклонен и никаких «но» даже и слышать не хотел. Поудобнее расположившись рядом с Хаширамой, полицейский продолжил: — К тому же, все твои сотрудники не особо рады нас видеть. Тот же самый Обито. Для него мы псы закона, не говоря уже о том, что думает вся организация. Ты подумал, каково нам находиться здесь? — голос мужчины звучал грозно, накаляя воздух. Хоть он и говорил спокойно, но всё равно чувствовалось напряжение. — Я никогда не пойму вас с Хаширамой. Почему если вы хотите что-то защитить, то это что-то обязательно надо запереть?       Сенджу облокотился на мягкую спинку дивана, выжидающе глядя на своих собеседников.       Мадара с Хаширамой одновременно переглянулись, и, кажется, мысленно провели диалог между собой. Друзья даже и не знали, как ответить на вопросы Тобирамы. Однако первым в руки себя взял Сенджу-старший: — Малыш Тора, не волнуйся. Я прекрасно себя здесь чувствую. Не важно где, главное, чтобы вы с Мадарой были живы и здоровы. С остальным справимся, — улыбнулся Хаширама и потрепал по голове младшего брата. — Тем более не так уж и часто я пересекаюсь с другими жителями.       Нелепое оправдание не особо подействовало на Тобираму. Он оставался непреклонен, всё так же грозно переключая внимание между мафиози и полицейским. — Тобирама, а как ты предлагаешь нам тебя защитить? Сколько уже на тебя нападали? Хаширама переживает, не зная, что делать. Естественно, что он хочет держать тебя в поле зрения, — Мадара внимательно посмотрел на офицера, сцепив руки в замок. — Хорошо. Я пойду на компромисс и освобожу от Итачи. А дальше? Вернёшься обратно в квартиру? Да тебя спалят на следующий же день. Будешь гореть в синем пламени, а Хьюга довольствоваться победой.       Учиха замолчал, и Хаширама заёрзал на месте. Ему явно было не лучше от последних слов друга. Этим он ещё больше вогнал себя в тоску. — Хорошо, — покачал головой Сенджу-младший, — я останусь здесь до тех пор, пока мы не обезоружим Хьюга и нападения не прекратятся.       Мужчина задумался, потирая подбородок. В его голове уже давно созрел подходящий план для надоедливых Хьюга. — Я тут думаю, если им нужен я, то, может, сделаем для них ловушку? Так сказать, выманим на живца?       Присутствующие посмотрели на него, как будто он сбежал из психбольницы. Риски были огромными. — Поверьте мне, если они готовят новый план, то лучше быть наготове. А что ещё лучше, так это сделать вид, как будто мы даже не догадываемся об их участии!       Первым не выдержал, естественно, Хаширама. Он активно дёрнул руками и нахмурился, недовольно уставившись на брата. — М, дайте угадаю. Этим живцом будешь ты? Как же ты любишь себя подставлять и рисковать жизнью… — Хаширама, успокойся, — повысил голос Мадара, придав нотки строгости. — Я понимаю твои волнения. — Нет, Мадара. Ни черта ты не понимаешь, — тут же вспыхнул старший брат. — Вот ты мне скажи: твоего брата похищали? Любимого Изуну. Ему угрожали? Нападали? М? — Нет, но… — Вот и всё. Тебе меня не понять. У тебя ещё два брата в запасе минимум. А Тобирама у меня единственный дорогой и близкий мне человек. А к твоему клану даже никто не сунется. — Прекрати истерить, Хаширама! — Учиха не выдержал и хлопнул по столу. — Думаешь, мне легко так просто отпускать этого Сенджу? Глупого Тобираму, который только о себе и думает! Нет. Непросто. Он тоже стал для меня частичкой семьи, как и ты, Хаширама. И я просто так вас в обиду не дам. Я срываюсь по каждому твоему звонку, наплевав на свои дела. Чуть ли не голой грудью побежал спасать Тобираму. Думаешь мне на него наплевать, и я это делаю из чистой дружбы к тебе?       Хаширама замолчал, обдумывая слова Мадары. Может, ему стоило просто довериться, откинув хотя бы на время все тревоги. Поверить брату и Мадаре, что всё будет хорошо. Хотя бы постараться. Дать шанс. Это было не так уж и просто.       Сенджу-старший сделал глубокий вдох-выдох. Посмотрел на младшего брата, пытаясь разглядеть в нём уже не ребёнка. Самостоятельного взрослого мужчину. Раньше было проще — никто не покушался на Тобираму, а тут впервые его жизни что-то угрожает. Эта паника просто с головой погрузила старшего брата под воду, заставляя задыхаться. — Тобирама, — мужчина взял тёплые ладони Торы в свои руки, большим пальцем погладил кожу, всё ещё не отрывая взгляд. — Прости меня. Я чересчур волнуюсь. Боюсь потерять тебя. Прости… И… Я готов тебе довериться. Поверить в твои силы и что ты всё сможешь. Но опекать я по-прежнему буду. Пусть чуть меньше.       Сенджу-старший не мог сдержать широкой тёплой улыбки при виде младшего брата. Он слишком его любил. — Как это мило, — с сарказмом хмыкнул Мадара, постучав пальцами по столу. — Ну, рассказывай, что у тебя за план. Как видишь, мы доверяем.       Всё это время Итачи сидел молча. Был пассивным слушателем в этой беседе. Просто наблюдателем. Ему не требовалось и говорить. Он последует за Мадарой без лишних слов, хоть в самое пекло ада. — Ну, спасибо за доверие, — слегка напряжённо ответил мужчина, выдёргивая руки из тёплой хватки. Было обидно. — Все те разы на меня нападали возле моего дома. Я предлагаю дождаться и дать им схватить меня. У нас есть пейджеры, которые могут быстро и бесшумно подать сигнал на другой такой же пейджер. Как только они захватят наживку, я дам вам сигнал. Вы же его отследите и незаметно проследуете за похитителем. Соответственно, поймаете с поличным за похищением полицейского. Это достаточно громкая статья, чтобы просто так откупиться.       Прочистив горло, Тобирама продолжил: — Также, пока я буду там, найду способ подкинуть перчатки Мадары с фабрикованными уликами, чтобы привязать их к убийствам и подставе Учих. Выйдем на обыск, найдём доказательства. Отсюда и мотив меня похищать, так как я расследую это дело. Есть вопросы? — Ты думаешь, они в третий раз попытаются подкараулить тебя возле дома? — недоверчиво спросил Хаширама. — Тогда они самые настоящие глупцы. — А где им ещё ловить Тобираму? Прямо сразу после работы? Считай, что выдадут себя с потрохами. На пути ко мне? Они и шагу не сделают на мою территорию. Хотя мы можем кинуть Тобираму прям на видном месте, — предложил Мадара. — Какой-нибудь клуб там… Ну, где обычно Хината тусуется. Не знаю. — Плохая идея, — тут же встрял старший Сенджу. — Первое: мы не знаем, где эта Хьюга обычно бывает, а второе: тоже подозрительно конечно. Обычный полицейский, вдруг в каком-то VIP-клубе просто решил провести время? — М, давай уж сразу вышлем Тобираму по почте, — вкинул ещё одну бредовую идею Учиха. — Чё тут мелочиться. — Я думаю, — наконец-таки вставил своё слово следователь, чувствуя себя лишним в активном общении Мадары и Хаширамы, — что им не стоит знать, что я живу у клана Учих. А потому, хотя бы эту неделю буду возвращаться домой.       Полицейский сидел, уставившись в одну точку, обдумывая дальнейшие слова. Потом снова посмотрел на Мадару. — Если я ошибаюсь, и они не предпримут никаких действий, то придётся придумать новый план, но этот — пока лучшее, что у нас есть. — У нас и так с тобой тесные связи. Хината бы совершенно не удивилась бы этой информации, — ответил Мадара и увидел, как Хаширама нервно засмеялся, явно понимая двусмысленность первой фразы. — Кхм. Хаширама, я тебе мешаю? — Прости. — Отлично. Меня интересуют детали твоего плана. Просто мы должны каждый день дежурить около твоего дома? Это слишком много времени и в какой-то момент может ослабиться внимание и защита. Поначалу будем напряжёнными, но с каждым днём будет всё хуже и хуже. — Организуем смены. Ещё нам необходимо задействовать полицейских. Если мафиози схватят Хинату — это не является каким-то весомым аргументом, — предложил Хаширама, включив свою серьёзность и мозг. — Можно составлять пары из мафии и полицейского. Также я лично буду дежурить. — Вот ты Тобираму оберегаешь, как курица-наседка, а сам лезешь в пекло, — фыркнул Учиха. — Я хочу уже что-то сделать и чем-то помочь, — решительно заявил Сенджу. — А ты что скажешь, Тобирама? — Нет, нет и нет! — Тобирама вздохнул, опуская лоб на ладонь, подавляя раздражение. — От вас требуется подготовить отряды, которые отследят сигнал по JPS и смогут проехать до места, если меня похитят. Слежка будет слишком заметна, а вот преследовать скрытно их машину не составит труда.       Полицейский снова вздохнул, стараясь держать себя в руках. Обсуждение выдалось бурным. — Я точно поеду! — бойко ответил Хаширама, едва не подскочив с дивана от переизбытка эмоций. — И это даже не обсуждается, Тобирама. Мне надоело уже сидеть, сложа руки. Я должен хоть что-то сделать. — Тихо-тихо, Хаширама, — не в первый раз за этот день успокаивал Мадара. — Поедешь. Я тоже буду рядом. Возьму с собой Итачи. Он разбирается в подобном даже намного лучше меня. — Я хочу ещё взять кого-нибудь из участка. Организуем небольшую группу, и этого достаточно, — Сенджу-старший задумчиво посмотрел в потолок и добавил: — Думаю, Какаши подойдёт. Он достаточно опытен и был не раз на подобных операциях. — Хорошо. Детали можно оставить и до завтра, — Учиха устало потёр виски, немного начинала болеть голова. — Небольшой отдых всё же не помешает.       Следователю ничего не оставалось, как молча принять помощь. — Хорошо. Всё равно у нас лучше ничего больше нет.       На том и порешили. Все разошлись по своим комнатам и только к вечеру встретились за ужином.       Его брат и Учиха особо себя не напрягали, а вот офицер взял на дом пару бумаг для работы.       Поздно вечером весь его стол был забит документацией. Возле двери уже стояла сумка с вещами, которую он хотел забрать на квартиру.       Согласно плану: неделю придётся жить в квартире, за которой будут наблюдать и, соответственно, при малейших поползновениях врага, он будет отслежен и, впоследствии, схвачен.

***

      Мозг отказывался соображать. Работа шла туго. Неожиданно в мыслях возник Мадара. Тобирама активно встряхнул головой, стряхивая наваждение. И, словно по мановению волшебной палочки, в дверь постучали.       На пороге стоял Учиха собственной персоной с подносом чайного сервиза.       Мадара, как хозяин этого дома, вольно зашёл. Его не смущали разбросанные по столу бумажки. Мужчина спокойно поставил поверх документов поднос и сгрёб в охапку половину бумаг, перемешав прочитанные и нетронутые. Отставил на край, совершенно не обращая внимание на разрастающееся раздражение Тобирамы. А Сенджу явно был недоволен, что в его порядок вторгся чужой человек и перевернул всё с ног на голову. — Не злись, — Учиха поставил чашку перед офицером и налил свежезаваренный чай. — Попей. В миг расслабишься. Или… Ты не доверяешь мне после небольшой шутки с афродизиаком?       Мадара усмехнулся, наливая и себе горячий напиток. Взял кружку и присел на край стола, смахнув стопу перемешанных документов. Мужчина притворно удивился, но даже не бросился поднимать. — Какой я неаккуратный. Что поделать. Как поживаешь? Ничего не беспокоит? Там… Кхм… Следы от ремня? — Нет, — спокойно ответил полицейский, подбирая разбросанные бумаги, — меня совершенно не волнуют те маленькие покраснения, что ты оставил.       Было видно, что Сенджу злился, но старался не показывать этого, ибо в их небольшой перепалке он проиграет своему сопернику. Про следы он немного соврал. Они всё ещё саднили, но уже намного меньше.       Наконец-таки прибравшись на столе, мужчина сел и отхлебнул глоток от слегка остывшего чая. — Ну, чем обязан столь великодушному хозяину? — спросил гость, приподнимая бровь. — Ради вас, Мадара-сан, даже от работы оторвался.       Последнюю фразу он уже сказал, улыбаясь уголками губ, не в силах сдержать некой радости от визита Учихи. — Какие мы благородные, Тобирама-сан, — усмехнулся Учиха, отставив чай на поднос. — Я вижу, что вы несказанно рады меня видеть…       Мадара выставил руку, опираясь и склоняясь над столом. Пальцы схватили Тобираму за подбородок, мужчина даже не сопротивлялся, замерев на месте. Хозяин остановился в жалких миллиметрах от желанных губ, выдыхая горячий воздух, и тут же отстранился. Так и не поцеловал.       Вернулся к своему чаю. Его забавляло выражение лица офицера в этот момент, который готов уже был. А в последний момент обломали. Похоже, уже привык к вольностям Мадары.       Тобирама решил спустить с рук такую шалость и ничего не предпринимать. Сенджу лишь безмятежно отхлебнул глоток сладкого напитка. Будто ничего и не было. — Рад? Ты слишком высокого о себе мнения. Просто ты даёшь мне время немного отдохнуть от этих скучных бумажек. Вот и всё, — офицер был непреклонен, хотя и было видно, что это чистой воды ложь.       Поддавшись искушению, рука скользнула по коленке Мадары, поднимаясь вверх, цепляя ткань штанов, что были на нём, и медленно уходя влево обратно к хозяину.       Волна мурашек прошлась по телу, вызывая некое удовольствие от игривых и «незначительных» прикосновений. Но Мадара сделал вид, что его это совершенно не задело. Ни-че-го… Абсолютно. Конечно. — Что у тебя нового? Как твой мини-отпуск? — Тобирама не знал, о чём поговорить, становилось всё более неловко с каждой секундой.       Они то и дело общались либо о работе, либо спали друг с другом, но никогда не разговаривали по душам. Этот разговор смущал даже больше, чем, если бы его поставили голым на площади, на всеобщее обозрение. — Отпуск был просто прекрасен, — скучающим голосом заявил Мадара. — Я бы рассказал во всех подробностях и красках, но, боюсь, что тебя просто вырвет. Потом будешь меня проклинать за интересный рассказ, а я вытрясу из тебя деньги за уборку. Уверенно скажу, что ты мне и вовек не расплатишься.       В несколько обжигающих больших глотков Учиха допил чай, оставив кружку на подносе. Спустился со стола и посмотрел на Тобираму с азартом в глазах. Затем резко развернулся, собираясь уходить, но остановился. — Я вот думаю. Может, к Хашираме зайти. Он не откажет мне в маленькой шалости, — хитрая улыбка заиграла на губах. — Ему очень понравилось в прошлый раз. Хотя ты видел. Если надавить на определённые точки, то он точно поддастся моим чарам. — Тогда я зайду к Итачи, — парировал полицейский, — надо извиниться перед ним более должным образом, как считаешь?       Мужчина встал с места, обходя Учиху уверенными шагами и закрыл дверь на замок, поворачиваясь к ней спиной и опираясь. Он продолжил, как ни в чём не бывало: — Если хочешь идти — иди. Тебя здесь всё равно никто не держит, — лёгкая ухмылка коснулась губ Тобирамы.       Маленькие шалости, которые снова приведут непонятно к чему.       «Не держат? Ну-ну», — усмехнулся про себя Мадара, решив всё же остаться.       Отходя от двери, Сенджу прошёлся рукой по плечу Учихи, отошёл снова к столу, доставая из шкафчика бутылочку бренди. — Мы с тобой как-то не доиграли на маскараде в правду или действие. Не хочешь продолжить? — Когда ты только успеваешь помечать моё имущество, — наблюдая за действиями, удивляется Учиха. — Ты ещё скажи, что у тебя там и смазка валяется на «всякий» случай.       «А сам-то? Пихаю эти принадлежности почти во все уголки дома. Мало ли».       Однако ответа не последовало на эту незаметную колкость. Офицер её проигнорировал.       Мадаре ничего не оставалось делать, как сесть на кровать, разместившись на подушках. Он готов к игре… — А почему бы и нет. Давай расслабимся и поиграем…       Расставив сервиз на столе, Тобирама взял поднос и поставил его на кровать, сам сел напротив. Крутанув бренди на алюминиевой поверхности, горлышко показало на Мадару.       Зачинщик данного веселья тяжело вздохнул. — Ты начинаешь, — угрюмо добавил он, — какое действие мне дашь?       Мадара задумался. В голову ничего оригинального не приходило. Ведь от Тобирамы он получил даже больше, чем планировал. Сенджу уже не так сопротивлялся и даже с охотой откликался на желания Учихи. Да и сам Тора проявлял инициативу. — Не прожигай меня взглядом. Не по себе.       Мужчина с прищуром посмотрел на собеседника, вновь углубившись в свои мысли. Однако Тобирама всё равно выжидающе на него смотрел. Уж слишком долго с заданием тянул мафиози. — Кажется, я придумал, — кивнул Мадара и хитро улыбнулся, соблазнительно выдавая: — Попробуй возбудить меня поцелуями. Даю тебе около минуты.       Учиха положил на кровать телефон, приготовив секундомер. Хотя Тобирама мог отделаться и вопросом. Всё в его руках. — Такое лёгкое задание? — мужчина хмыкнул себе под нос, открывая бутылку бренди и делая от туда глоток. — Что? Новое правило! — заявил игрок.       Когда Мадара нажал на таймер, мужчина припал к нежным губам, обдавая сладким запахом алкоголя, но тут же отстранился.       Направил свои губы к ушку, слегка подув. Прошёлся язычком по раковине, кусая за мочку, целуя, опускаясь.       Вскоре поцелуи перешли на шею: то покусывая, то посасывая бледную кожу, обжигая горячим дыханием. Да и у самого Тобирамы дыхание значительно сбилось.       Только офицер хотел переключится на грудь, как запищал таймер. — Ну что? Засчитываешь мне задание? — потирая влажные губы большим пальцем, спросил соблазнитель.       Мадара чувствовал, как горят уши и места поцелуев. Как сводит внизу от такого напора. Как ему хочется больше и как жар охватывает его тело. Он явно не насытился этим, но… — Стоит отдать тебе должное, — кусая губы, говорит Учиха, с пьяным, не от алкоголя, блеском во взгляде. — Ты чертовски соблазнительный. Так уж и быть, засчитаю. Я так понимаю, что твоё новое правило: это пить при выборе действия? Согласен. Проще сделать, чем ответить на щекотливый вопрос. Твоя очередь, малыш Тора. — Неправильно! — покачал головой Сенджу. — Новое правило: пить, если вопрос или действие кажутся сложными и без выпивки этого не сделать. Хотя сейчас мне просто захотелось промочить горло.       Нервно хихикая, Тобирама почесал затылок — это было весьма несвойственно ему. — Хм-м, что ж, мой вопрос: Кто был твоей первой любовью? — мужчина следил за реакцией оппонента, не сводя глаз. — Сегодня особых правил нет, поэтому забавнее будет делать или спрашивать, что вздумается.       Учиха поморщился, услышав вопрос. Он ему совсем не нравился. Ощущение, будто в душу лезли, выворачивая наизнанку. Мужчина тихо вздохнул и жадно глотнул алкоголя, что обожгло горло приятным теплом. Сейчас будет душещипательная история о «трудной» жизни сына мафиози. — Что ж. Раз ты так хочешь услышать ответ на мой вопрос, то начну небольшое предисловие. Пояснение. Называй, как хочешь, — Мадара прокашлялся, собираясь с духом. — Если честно, то никакой любви я не испытывал до встречи с одним человеком. Поскольку я из клана мафиози, то естественно, что люди просто стелились передо мной. Знаешь, это скучно, когда ты можешь получить любую девушку или парня по щелчку пальца. И они уже с радостными стонами скачут на твоём члене. Ску-ка…       Ещё один маленький глоток и кончик языка обводит контур собственных губ, смачивая и смакуя призрачный привкус напитка. — А потом я встретил его. Да. Даже гадалкой не надо быть, чтобы понять о ком речь. Твой дорогой старший брат Хаширама. Встретились мы очень давно. Хаши даже тогда ещё не пошёл работать в полицию. Пересеклись в какой-то общей компании. Ну и начали общаться. Хаширама не стелился передо мной. Он искренен и действительно посчитал меня другом. Вот как в такого доброго и милого человека не влюбиться? Просто мне не хватало подобного отношения, а его тепло заполняло даже изнутри. Стоило только улыбнуться… — Мадара замолчал, прикусив язык, понимая, что говорит лишнее и размусоливает жалкие розовые чувства. — В общем. Хаширама моя первая любовь. Что тут греха таить. Сейчас я тоже его люблю, но как часть семьи. Уже не стремлюсь завладеть его вниманием. Он всё равно не ответит на мои чувства. Что скажешь?       От неожиданного искреннего ответа челюсть Тобирамы опускалась всё ниже и ниже. — Это было предсказуемо, — оправившись от шока, слегка краснея, пробубнил альбинос, — я знал, что Хаширама тебе дорог, но не до такой степени. Я принимаю твою правду.       Полицейский слегка размял шею, отложил ненужный теперь поднос на стол. Устроился поудобнее на кровати. — Твоя очередь, Мадара. — Хорошо. Тогда я тоже хочу выведать у тебя правду, — произнёс Учиха, вспоминая прошлую игру на маскараде. — Прошло достаточно много времени с нашей первой встречи. Но я всё же повторюсь, как и в тот раз: Как ты ко мне относишься?       Мадара горел желанием услышать откровения Тобирамы. Ведь столько всего произошло за короткий промежуток времени. Может же что-то измениться. Так ведь?       Теперь настала очередь Сенджу выворачивать свою душу наизнанку. Или он сможет выкрутиться? — Честно? — прихлебнув ещё бренди, сказал Тобирама. — Я всё ещё ищу ответ на этот вопрос, — закрыв бутылку, мужчина уставился в потолок, стараясь раскопать те самые чувства.       В голову ничего не лезло, но слова таинственным образом лились сами собой. — Как я и говорил до этого: ты меня бесил. Да почему, до сих пор бесишь, Учиха. Раньше, как и ты, я никогда не думал о таких вещах, как «любовь» или «привязанность». Всё своё время я проводил за учёбой или с братом, а позже и вовсе стал пропадать на работе. Иногда, вечерами засиживаясь в малоприметных барах. Я женат на работе, но после твоего появления я просто понял, что что-то здесь не ладно. Всё чаще думаю, всё чаще хочу увидеть… просто так, — Сенджу замолчал, понимая, что алкоголь начал добавлять свои нотки к его речи.       Разум потихоньку начал заволакиваться пеленой, а потому офицер лишь слегка похлопал себя по щекам. Постарался отрезвить. — С каждым днём я начинаю понимать, что для меня ты не просто друг Хаширамы или бывший подозреваемый по делу, а кто-то более значимый и важный, — на этих словах Тобирама посмотрел прямо в глаза своему собеседнику, ожидая ответной реакции, — я даю тебе действие. Принеси мне стакан воды.       Приятное тепло разливалось в груди от сказанных речей. Мадара поймал себя на мысли, что болят щёки, растянутые глупой широкой улыбкой. Такая искренность била насквозь даже чёрствое сердце Учихи.       Мужчина отвернулся от пронзительного взгляда собеседника. Чувствовал, как пылают щёки. Непонятно: алкоголь это или дикое смущение от выраженных слов. Всё-таки Мадара тоже чувствует симпатию по отношению к офицеру, возможно, даже больше.       Если бы это сказал другой человек, Учиха бы глубоко наплевал на это. А тут… Разомлел, как школьница. Было откровенно стыдно за такую слабость. — Чёртов Сенджу, — тихо прошептал мужчина.       Мадара взял верх над эмоциями. Перевёл дыхание и уже более трезвым взглядом посмотрел на Тобираму.       Тело двигалось по желанию. Желанию быть ближе. Учиха просто не выдержал, не касаться этого заносчивого офицера. Не целовать и не ласкать.       Хозяин прижал к кровати Сенджу, целуя в мягкие губы. Впивался жадно, требовательно. Желая получить Тобираму. Всего. Без остатка.       А мужчина и не сопротивлялся, лишь поддавался на ласки, что будоражили всё его тело.       Сначала робко, потом более уверенно отвечая на поцелуй, чувствуя его губы на своих. Вкушая запах алкоголя и опьянения, что сладким ядом распространяется по организму, даря блаженное расслабление.       В объятиях Мадары он чувствовал спокойствие и безмятежность. Желанный омут нежности и ласк утягивал всё глубже.       Тобирама запустил руки под одежду, поглаживая ладонями упругий торс, слегка задевая возбуждённые соски.       Губы ныли от покусываний и облизываний. Внизу живота всё набухало приятной истомой и чистым желанием, желанием быть рядом.       Мадара взвыл от трепетной дрожи и дикого нарастающего возбуждения. Задыхался в поцелуях, рвано дышал, обжигаясь чужим жаром. Каждые прикосновения огненной меткой жгли кожу.       Желая быть ближе, мужчина ревностно, путаясь в собственных пальцах, стал расстёгивать чёртову рубашку, тут же припадая влажным языком к груди. Вылизывая розовые бусины, посасывая и легко щипая.       Прижимался губами к шее, торопливо целуя кожу, вдыхая родной запах. Неуловимый, но ощутимый. Это ещё больше разжигало бушующую страсть.       Мысли путались, голова была забита лишь одним человеком. Вот он, лежит под Учихой, рьяно отзывается на каждые действия, жадно упивается ласками. Никак не может насытиться.       Мадара шумно выдыхает, прижимаясь к Тобираме. Чувствует, как ноет и трётся о грубую ткань возбуждённая плоть. Терпит, накаляя ещё больше обстановку.       Температура в воздухе подскакивает до таких цифр, что мужчина снимает с себя верх и яростно расстёгивает ремень, брюки. Спускает и отбрасывает в сторону. Уже легче.       Не забывает и про Сенджу, помогая ему освободиться от оков. На них всего лишь по одному предмету одежды, лишь один слой тонкой ткани.       Учиха оглаживает контур налитого кровью члена, скрытого под единственной преградой. Грубо сжимает у головки и ловит мучительное мычание. Будто мольба прикоснуться.       Но он не спешит. Целует рёбра, спускаясь до линии резинки. Руками оглаживает бёдра, невзначай пуская большие пальцы по паху. Хочет насладиться сладкой мукой. Хочет, чтобы Тобирама просто умолял его прикоснуться к ноющему органу. Но не выражает своего желания, лишь хитро улыбается.       Тобирама отзывается на каждое прикосновение, что становится для него невыносимо тяжким.       Учащённое дыхание то и дело сбивается под напором ласк. Мужчина хватает жадно ртом воздух, лишь бы не сойти с ума от жара, переполняющего его. — Мадара, — шепчет альбинос, протягивая свою руку к его резинке трусов, спуская их и оголяя возбуждённый орган.       Слегка касается кончиками пальцев, проводя от основания к самому пику. У него и самого вулкан внизу, но от одного вида возбуждённого Учихи тело покрывалось сотней тысяч мурашек. — Я так больше не могу… Пожалуйста, — взмолился Сенджу.       Мадара терзает собственные губы, кусая, плотно сжимая, стараясь сдержать рвущиеся наружу звуки наслаждения.       Внизу живота сводит от желания, распаляясь диким пламенем. Мадара готов подождать ещё немного. Довести себя и Тобираму до такого состояния, чтобы они в нетерпении страстно и бурно срывались, целиком и полностью отдавая себя безумной похоти и плотским утехам.       Учиха судорожно выдыхает, готовый кончить лишь от одних прикосновений к разгорячённой плоти. Но дрожащими пальцами перехватывает любовника за запястье, лишь бы прекратить эту муку. Он не готов так скоро закончить вечер.       Мадара стягивает с Тобирамы бельё, с вожделением рассматривая стоящий колом член. Крайняя плоть оттянута под давлением, являя розовую гладкую головку.       Облизнув губы, мужчина покрывает поцелуями горячую плоть. Облизывает выступающие вены. Водит языком вверх-вниз, обильно смазывая слюной. Но не касается самого чувствительного места — сочащейся прозрачной смазкой головки. — Что «пожалуйста»? — шепчет Мадара, лукаво посмотрев на партнёра, обжигает дыханием натянутую кожу. — Скажи, чего ты хочешь? — Хочу… — мужчина выгнулся от приятных ощущений, приглушённый стон вырвался из приоткрытого рта.       Было очень сложно сдерживать себя, но он не хотел давать Учихе всё и сразу. Ему стоило заслужить стоны, что могли вырваться, едва его тела касались ловкие пальцы — слишком легко.       Поддаться соблазну и позволить себе не напрягаться, было бы нечестно по отношению к Мадаре, который старался изо всех сил. — Хочу тебя внутри, — наконец-то вытащил слова Тора, покрываясь румянцем от сказанных слов, прикусывая нижнюю губу.       Ничего лучше не действовало, как горячие и откровенные слова, сказанные в нужный момент.       Вот он лежит перед ним, стонет и извивается в желании, от нетерпения, не говоря уже о том, что озвучивает свои желания.       Мадара довольно улыбается и решает дать небольшую награду. Обхватывает губами головку и размашисто водит языком, выписывая узоры на нежной тонкой коже. Слышит надрывистые, едва сдерживаемые стоны. Ещё немного, и Тобирама и кончит, так и не приступив к главному.       С характерным звуком мужчина отстраняется, последний раз облизнув жаркую твёрдую плоть. Даёт небольшую передышку.       Учиха продуманный, он в спешке склоняется к тумбочке около кровати и шарит в поисках припрятанного сокровища. Не позаботиться о Тобираме он не мог.       Горячие пальцы, покрытые прохладной смазкой, мягко массируют, смачивают вход.       Сенджу настолько возбуждённый, что даже не замечает, как Мадара активно его растягивает. Лишь иногда Тора покачивает бёдрами, явно желая больше. — Ты такой нетерпеливый, — хрипло замечает Учиха.       Мадара судорожно выдыхает, торопливо открывая резинку. До дрожи во всём теле хочет этого Сенджу, что невольно кусает губы, в некоторых моментах останавливает себя.       Мужчина входит легко, но лишь наполовину. Однако Тобирама самостоятельно насаживается до самого конца, сопровождая оглушительным стоном. От жара у Мадары на короткий миг темнеет в глазах, и он срывается, нещадно делая несколько резких и глубоких толчков на всю длину. Из его груди вырываются хриплые вздохи, перерастающие в нечто большое.       Контроль над собой мужчина возвращает не сразу. Он останавливается и выходит под разочарованный вздох. Хитро улыбается, облизывая пересохшие губы. — Я хочу, чтобы ты сел сверху, — целуя в губы, отвечает Мадара и ложится на спину, поглаживая свой член большим пальцем.       Услышав такую просьбу или же, скорее, приказ, Сенджу смущённо смотрит на развалившегося возбуждённого любовника. — Раз ты так этого хочешь, — говорит вслух Тобирама, а про себя думает о том, насколько глубоко он сможет войти.       Перекинув ногу через Мадару, мужчина оказался на нём. Рукой придерживая член Учихи, ёрзая вверх и вниз, размазывая смазку всё больше.       В мгновение головка члена оказывается внутри. Сенджу выгибается в пояснице и протяжно стонет, пока орган полностью не входит. Он слегка съёживается, ибо член находится слишком глубоко в нём.       Толчок. Ещё. Тобирама скулит от нахлынувших чувств, он пока не готов двигаться, но мафиози беспощадно двигает бёдрами, заставляя глаза слезиться, а голос издавать непривычные звуки, захлёбываясь в экстазе. — Мадара, аахх, не так сильно… слишком глубоко! — выкрикивает Тобирама, прикрывая глаза, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. — Эта поза слишком откровенная!       Переведя дух, Тобирама выпрямился, начиная потихоньку двигаться. На глаза снова нахлынули слёзы, было невыносимо приятно чувствовать его внутри.       Помогая себе другой рукой, мужчина обхватил свой член, рваными движениями лаская по всей длине, изредка задерживаясь на головке. — Я так не могу, — взмолился мужчина, — давай сменим позу…       Мадара откровенно рассматривает раскрасневшегося Тобираму, придерживает за бёдра и учащённо дышит, срываясь на тихое мычание и редкие стоны. Сенджу прекрасен в этой позе. Отрицать этого мужчина не может, не в силах оторвать взгляд от любования. — Раз ты так просишь, — соглашается Учиха.       Тора слезает с него и Мадара тут же берёт инициативу в свои руки. Без лишних слов толкает Сенджу на живот и подхватывает за бёдра, заставляя встать на колени.       Склоняется, проводит дорожку поцелуев от шеи до ягодиц. Проводит большими пальцами по ложбинке, раздвигая упругие мышцы и резко входит, чуть ли не толчком выбивает из лёгких воздух.       Впивается подушечками пальцев в бёдра, удерживая. Не жалея, толкается внутрь, не сдерживается, издавая звуки наслаждения. — Так тебе больше нравится? — тихо мурлыкает Мадара, прижимаясь голой грудью к спине любовника, влажной от раскалившейся температуры в комнате. — Скажи мне, малыш Тора… Как тебе больше нравится?       Тобирама ничего не мог сказать. С губ срывались лишь сладкие стоны.       Он отчаянно хватался за простыни, стараясь хоть часть ощущаемого отдать ткани, в которую он вцепился.       От нахлынувшей слабости мужчина подаётся вперёд, касаясь головой кровати. Толчки становятся сильнее, да и сам Сенджу уже не может сдерживаться.       Сместив опору на плечо, освободившейся рукой мужчина снова дотянулся до члена, но его руку жадно сместила рука Учихи, претендуя везде и всюду на монополию доставления удовольствия. — Я скоро… — в экстазе стонет Тобирама. — Мадара!.. Мадара! Вместе… Я хочу… Ахх, — не успевает он закончить фразу, как новый поток ощущений накрывает его с головой.       Мадара хрипло стонет, забываясь в тягучем блаженстве. Он двигает рукой в такт своим толчкам, а через короткие мгновения пальцы становятся липкими от чужого семени.       Мужчина почти следом сотрясается от нахлынувшего пика наслаждения. Жадно хватает ртом воздух, наваливаясь всем телом на любовника. Учащённо дышит, чувствуя дикое биение собственного сердца.       Хрипло промычав, Учиха покидает Тобираму, чувствуя мелкие толчки уходящего удовольствия. Он падает на кровать, не желая больше двигаться. Устало прикрывает глаза и довольно улыбается, выдыхая.       Мадара хочет что-то сказать, но мысли всё ещё путаются. А губы лишь беззвучно шевелятся. Мужчина оставляет попытки поговорить, наслаждаясь минутами спокойствия.       Тобирама поворачивается на бок, берёт испачканную руку и слизывает остатки семени.       Нежно, аккуратно. Сначала ладошку, потом пальчик, за пальчиком обводя языком.       Смотрит в удивлённые глаза Мадары и мило улыбается. Закончив с такой маленькой шалостью, Сенджу кладёт свою голову на грудь любовнику. Слушает успокаивающееся сердцебиение, нежно целует кожу.       Прикрыв глаза, просто наслаждается близостью. Всё тело ноет от излитой в действиях любви, в чём боятся они оба признаться друг другу прямо. — Мадара, я… — робко начал полицейский и замолчал, не решаясь продолжить. — М? Ты что-то хочешь сказать? — лениво спрашивает Учиха, почти утопив слова в хриплом шёпоте.       Он перебивает пальцами взмокшие светлые волосы. А затем тянется за поцелуем. Долгим, чувственным, с лёгкими касаниями языка. От этого в груди теплеет.       Мадара уговаривает Тобираму на неспешный лёгкий душ, чтобы просто смыть липкость тел. Движения неторопливые, размеренные. Время превращается в тягучую массу из спокойствия и лёгкой эйфории. Позволял ли мафиози кому-нибудь подобное? Чтобы его касались, где захотят, а не где он хочет. Просто обволакивали какой-то заботой и невесомой нежностью. Не было такого.       Учиха завалился в кровать, утягивая за собой Сенджу, от прилива чувств целуя везде, где достанет. Касаясь пальцами изгибов, контуров стройного подкаченного тела. Губами ласкает яркие красные отметины их бурной страсти. — Ты всё-таки… — Мадара замирает, не зная, какие подобрать слова. — … Бесишь меня, глупый Сенджу.       Учиха притворно фыркает, но улыбается. Чувствует ком в горле от несказанной фразы. Даже сейчас ему проще скрыться за грубостью и язвительностью, чем сказать всё откровенно. Он не до конца разобрался в чувствах. Да даже если и сделает это — не признает. Упрямо будет молчать и, может быть, отрицать. Чёртова гордость. — Тоже бесишь, — хмыкает Сенджу и продолжает поцелуй, — ты такой противный, Учиха.       Определённо, эти чувства переросли типичную ненависть, что была между ними ранее.       Тобирама лежал и думал о своём, теребя в руках прядь тёмных волос. — Тебе удобно с такими длинными? — поинтересовался внезапно мужчина, глядя куда-то в сторону.       Вопрос был задан между делом, а, может, из чистого любопытства и желания узнать мафиози ещё ближе, ведь они снова не довели игру до её логического завершения — когда фантазия иссякнет и вопросов не останется.       А вместо этого страсть снова взяла верх. А может, этот мужчина настолько горяч, что рядом с ним тяжело держать какие-либо чувства в узде? Офицер не знал. — Удобно, — ответил Мадара и, чуть подумав, добавил: — Я считаю, что это красиво. Местами, может, и мешает длина, но потом привыкаешь. Знаешь… Почему-то у меня это ассоциируется с львиной гривой. Моя копна достаточно густая и роскошная. Считай, что я сам, как лев…       В доказательство своих слов, Учиха повернулся к Тобираме и, прижавшись губами к шее, мягко укусил, оттягивая зубами тонкую кожу. А через несколько секунд отпустил, оставив багровый след. — А ещё у меня дикая любовь к длинным волосам. Своего рода фетиш, — признался мужчина, схватив Сенджу за кончики волос и улыбнулся, посмотрев в глаза партнёру. — А ты не хочешь отрастить длину ради меня? — Пф, ещё чего, — фыркнул Тобирама, — мне, конечно, нравятся длинные волосы, но не когда они мои.       Полицейский, наконец, нашёл силы встать с кровати, прошёлся по комнате, что-то осмотрел, затем зашёл в ванную умыть всё ещё опалённое жаром лицо и почистить зубы. После чего благополучно вернулся к Мадаре под тёплый бочок. — Время к ночи близится. Ты сегодня у меня ночуешь? — поинтересовался Сенджу.       Мадара по-хозяйски развалился на кровати, занимая большую половину площади. Однако болезненный удар локтем под рёбра заставил сместиться на свою половину. — У тебя есть претензии? — спросил Учиха и получил отрицательный ответ. — Ну, вот и славно. Присоединяйся.       Тобирама, конечно, был возмущён таким поведением, но сопротивляться не стал. Не его же это собственность всё-таки. Пусть и спокойно мог хозяйничать в этой комнате.

***

      Мадара сидел за столом и подозрительно смотрел на свой завтрак. После недавнего отравления живот как-то странно сжимался. — Мадара-сан, вам не о чем беспокоиться, — успокоил Итачи, вернувшись с подносом, на котором были расставлены кружки чая. — Я лично проследил за готовкой и дегустировал. — Хорошо, — согласился Учиха и посмотрел на Хашираму, который без задней мысли приступил к еде. — Хаши, у тебя нет никакого чувства самосохранения. — Не думаю, что второй раз подряд нас отравят. Банально, — пожал плечами Сенджу. — Нечего бояться. А… Тобирама опять отказался с нами завтракать? — Без понятия. Я… — Мадара замер, пытаясь моментально придумать отговорку. — … Не заходил к нему. Может, он спит. — Конечно, — прищурился мужчина, громко отхлебнув чая, не сводя хитрого взгляда с друга. — Я так и понял.       Слегка растрёпанный, поправляя олимпийку, накинутую сверху, соня, по имени Тобирама, зашёл в столовую и оглянул недобрым взглядом уже завтракающую компашку.       Как на зло, свободное место было только рядом с Мадарой, куда Сенджу-младшему и пришлось сесть. — Доброе утро, — пробубнил офицер, он посмотрел на брата и спросил: — Хорошо спалось?       Атмосфера была по-домашнему уютной. Только вот, было некомфортно от того, что все взгляды были устремлены на него и на босса мафии, что слегка нервировало.       Стараясь не обращать внимания, гость отхлебнул глоток от горячего напитка.       Хаширама улыбнулся младшему брату, чувствуя разливающуюся радость в груди. Тора и Мадара вели себя спокойно и это не могло не радовать. Старший Сенджу добился того, чего хотел. — Доброе утро, Тобирама, — широко и добродушно улыбнулся старший брат. — Спалось просто замечательно. Правда, немного живот болит. А в целом чувствую себя хорошо. — Так прекрати кушать сладкое, — строго заметил Мадара и шлёпнул друга по руке, что тянулась к тарелке с печеньем. — И ничего болеть не будет. Тебе минимум неделю нельзя питаться всякой дрянью.       Старший Сенджу надул губы, состроив обиженное лицо. Учиха же не обратил на это внимание, строя из себя заботливого отца дурного семейства. Мадара настолько игнорировал присутствие Тобирамы, что даже не повернул голову в его сторону. Будто там пустое место. Хотя, может, у мафиози нет настроения. — Ты сегодня поедешь домой? — тихо спросил Хаширама у брата, пытаясь разрядить обстановку. — Да-а, — протянул тот, — ты знаешь, наш план никто не отменял, и эту неделю я точно буду ночевать на своей квартире. Мишу оставляю здесь на тебя, позаботиться о ней, пожалуйста.       Больше младший Сенджу не проронил ни слова, лишь жевал булочку и думал о чём-то своём, иногда запивая мучное чаем. Вскоре он закончил завтракать. — Хаширама, тебя подбросить до работы или ты сегодня остаёшься здесь? — не выслушав ответ, офицер направился обратно в свою комнату одеваться. — Если ты со мной, то минут через двадцать будь готов. Но лучше бы тебе ещё отлежаться. Хотя кто я такой, чтобы ограничивать начальство? — полицейский игриво улыбнулся старшему брату и скрылся из поля зрения. — Оставайся, — Мадара посмотрел на Хашираму. — Наберёшься сил. Ночь впереди длинная будет. — Ты прав. Я ещё по факту на больничном. Могу спокойно отдохнуть, — кивнул Сенджу и добавил чуть тише: — И с тобой проведу время. Ты не сильно занят? — Нет. Буду организовывать всё к отъезду.       Хаширама быстро покончил с едой и отправился провожать младшего брата. Только после этого со спокойной душой пошёл с Мадарой и Итачи работать над планом, оповестив при этом ещё и своего подчинённого — Какаши. Кратко ввёл в курс дел, Хатаке даже не задавал лишних вопросов. Спрашивал чисто по делу.       В заботах и спешке время склонялось к вечеру. Необходимо было уже выезжать.

***

      Дни недели тянулись. Хьюга всё не объявлялись. Казалось, что они вообще не появятся в жизни полицейского.       В один из вечеров, за два дня до выходных, Тобирама чувствовал себя плохо. Поднялась температура и весь день першило в горле. Явно было недобрым знаком к постепенно начинающейся простуде.       «Чёрт, заболел, что ли?» — подумал Сенджу, трогая горячий лоб.       Доделав важные дела и подписав оставшиеся документы, полицейский отправился домой.       Ломота в теле не давала сосредоточиться на дороге. Остановившись на светофоре, следователь положил голову на руль. Сделав глубокий вдох, Тобирама откинулся назад. Шеи коснулось холодное лезвие. — Сейчас, Господин офицер, вы едете так, как скажу вам я. — Кто ты? — Тобирама напрягся. — Это не важно. Лучше о себе побеспокойтесь.       Сенджу лишь выдохнул. Всё пошло почти, как они планировали. Дотянувшись до ключей зажигания, нащупав пейджер, прикреплённый к алюминиевому кольцу, он нажал на кнопку. Пейджер беззвучно подал сигнал «группе спасения».       «Как всё не вовремя», — злился мысленно мужчина.

***

      Хаширама зевал, желая хоть чуточку отдохнуть. Он уже вышел на работу, а после отправлялся на место засады. Даже Мадара не мог выпроводить его домой — поспать хоть пару часиков. Сенджу упрямо оставался и иногда дремал и питался перекусами. Опять же, получая нагоняй от друга и младшего брата.       Мадара был бодр. Он же всё успевал, поскольку график его работы целиком и полностью зависел от количества дел. Попутно и высыпался днём, и успевал развлечь себя. Хотя беспокоился об упрямом Хашираме, который только под утро заявлялся к нему домой. — Скоро приедет Тобирама, — откинув голову назад, пробормотал Хаши. — А, может, и нет, — напряжённо ответил Мадара, наклонился вперёд, всматриваясь в экран ноутбука.       Итачи сидел рядом с водителем и отслеживал возможный сигнал. Замигала и запищала ярко-красная точка, давая знак о сигнале. Это было недалеко от участка. Но сама группа засады была далеко от местонахождения Тобирамы. — Какаши-сан, заводите, — быстро отдал приказ Итачи.       Хатаке без лишних слов послушался. И автомобиль выехал из двора, в квартале от дома младшего Сенджу. Информация о передвижениях передалась по проводу, появившись на навигаторе. Какаши мельком посмотрел на карту, прикидывая, как поехать.       Хаширама понял всё без слов. Сонливость как рукой сняло. Тело напряглось, а сердце учащённо забилось, разгоняя тревогу по крови. Началось. Хотя старший Сенджу молился, чтобы план младшего брата провалился, но только отсрочил неизбежное.

***

      Как только полицейский выехал за город, незнакомец завязал ему глаза чёрной непроницаемой повязкой и заставил пересесть на заднее сиденье. Также угрожая холодным оружием, он связал ему руки за спиной.       «Не подведите меня», — подумал про себя Тобирама.       Состояние потихоньку ухудшалось, хотелось пить и спать. Лицо горело от поднимающейся температуры. Решив сэкономить силы, мужчина повалился на бок, чувствуя, как слабость одолевает.       Когда они приехали, офицер уже не спал. Его грубо дёрнули за плечо, заставляя подняться. Ноги заплетались, нащупывая неровную щебёнку под подошвой.       Зайдя в помещение, шаги уже отдавались эхом.       «Неужели опять бункер или просто подвал?»       Пленника усадили на стул и крепко привязали его к нему. — Тобирама-сан, у вас последний шанс. Расскажете мне, что вы знаете о Шимуре и Учихе? — И не мечтай! — мужчина был непреклонен. — Знаете, мне приказали вас убить, но я могу вас и пощадить. Только если вы будете сотрудничать со мной…

***

      Сенджу-старший не сводил глаз с навигатора. Кусал щёку изнутри, пытаясь всеми силами заглушить тревогу. Она захлёстывала с головой, вводила в паническое состояние. И Хаширама не мог с собой ничего поделать. Успокаивал себя мысленно, старался не думать о плохом, но всё сводилось к одному. Обуздать рвущиеся наружу эмоции не мог. Только не в отношении любимого брата. Там он готов выложиться больше, чем на сто процентов. — Они выехали за пределы города, — немного нахмурившись, ответил Итачи. — Это случайно не там, где они в прошлый раз держали Тобираму? — Мадара предпринял попытку угадать. — Нет. Направление изначально другое.       Учиха с беспокойством посмотрел на друга. Невооружённым взглядом было видно, как волнуется Хаширама. Мафиози не нашёл ничего лучше, как незаметно обхватить ледяные пальцы своими горячими. Жест, будто успокаивал ребёнка. Сенджу даже дёрнулся от такого, выныривая из пучины собственных мыслей. С некой благодарностью взглянул на Мадару. — Всё будет хорошо, — шепнул на ухо Учиха, слабо улыбаясь. — Скоро мы заберём его домой. Посадим тех ублюдков и будем жить припеваючи.       Хаширама невпопад кивнул, судорожно вздохнув. Свободная рука неосознанно легла на кобуру с пистолетом. В любой момент он готов засадить пулю в сердце преступнику. Лишь бы защитить близкого человека.

***

      Судя по звукам, парень прикатил тележку на колёсиках и остановил рядом с заложником. — Я не привык избивать людей, — юноша постучал пальцами по металлической поверхности, отбивая ритм. — А потому спрашиваю вас в последний раз… — Нет, — Тобирама мотнул головой, перебивая. — Это мой окончательный ответ. — Как скажете, Господин полицейский, — похититель начал готовить, что именно — непонятно, но казалось, что он что-то набирает в шприц. — Это яд. Точнее, сыворотка правды нашего производства. Она действует три часа, после чего вы умираете. Я не привык применять грубую силу, а вот различные препараты как раз моя стихия.       Противник высвободил одну руку и снова крепко её привязал, пережимая ток крови. — Не дёргайтесь, Сенджу-сан. Вам же хуже будет, если я ненароком проткну вену.       Офицер попытался проглотить слюну, что встала комом в горле. Мягкая рука Хьюга коснулась его, работая кулаком, чтобы вздуть вену.       Укол. Препарат медленно начал проникать в кровь. — Вот и всё. Подождём ещё пять минут, и вы будете готовы ответить на все мои вопросы.       По голосу было слышно, что парень улыбается — ликует. Его план удался. И скоро он узнает правду и избавится от следователя, что так докучал его госпоже.       Сердцебиение стало учащаться, беспощадно сжимая сердце, отчего мужчина невольно застонал. Неприятные ощущения разливались по телу тягучей и липкой волной.       «Да где же вы?! Чёрт! Поторапливайтесь, придурки!» — Ещё четыре минуты!

***

      Ярко-красная точка остановилась в паре сотен метров от автомобиля спасателей. Сенджу-старший как-то шумно выдохнул, чувствуя леденящую руку, сжимающую сердце.       «Мы уже близко, малыш Тора».       Мужчина от нетерпения ёрзал на сидении. Нервно смотрел в окно на пролетающий мимо нерадужный пейзаж. Сумрачная обочина дороги корявыми тенями тянулась к машине. Ничего хорошего.       В салоне была звенящая напряжённая тишина. Только тихий рёв мотора. Слегка успокаивающий, но была не та ситуация, чтобы мирно уснуть. Дикие мысли не давали даже моргнуть. От такого сосредоточенного взгляда начали болеть глаза.       Хаширама пару раз моргнул, ощущая разливающуюся болезненную пелену. Чуть-чуть. Совсем немного, и он заберёт Тобираму. Никуда не отпустит в ближайшие пару дней. Максимум на работу. Под его контролем. — Приехали, — хрипло сообщил Какаши, заглушая машину.       Вчетвером они разделились на две пары. Какаши и Итачи. Мадара и Хаширама. Они пошли в разные стороны. Да, было опасно, но бродить по округе бесцельно — пустая трата времени.       К удивлению мужчин, никакой охраны даже поблизости не было. Но впереди виднелось непонятное строение, скрытое под покровом ночи. Уходящее вглубь, похожее больше на подвальное помещение. По всем законам жанра. Может, личная территория Хьюга. Кто знает.       Хаширама уделил короткое время на то, чтобы сообщить напарникам о их местонахождении. Мадара шёл рядом. В молчании. Старались вести себя как можно тише.       Металлическая дверь поддалась легко, даже не скрипнув. Это было просторное помещение, прилично отделанное белоснежной режущей глаза плиткой. Идеально чистой, лишь на полу крошки земли у самого порога. Яркий свет ламп под потолком. А в воздухе витал едва уловимый запах химии, больше схожий с едкими медицинскими антисептиками.       Здесь не было замудрённых тоннелей из бесчисленных коридоров. Только одна дорога, ведущая прямо, и в самом конце разделяющаяся на две полосы по бокам с дверью в центре.       Тишина. Ничего не слышно, но мелкие шаги отдавались размеренным стуком. Хаширама судорожно выдохнул, извлекая из кобуры табельный пистолет. Ледяные пальцы впились в рукоять, крепко сжимая. Руки не дрожали.       Учиха доверял интуиции Сенджу. Безоговорочно следовал за ним тенью, так же сжимая своё оружие. Здесь не было людей и вообще признаков жизни. Будто ночью всё вымирало.       Всё было глухо ровно до того момента, пока за одной из прикрытых дверей не послышался чужой разговор. Хаширама кивнул в сторону источника. Мадара согласно качнул головой в ответ, бесшумно прилипая к косяку.       Короткий миг, и друзья резко вламываются в комнату, разом нарушая все планы. Учиха сразу узнал похитителя, впившись гневным тёмным взглядом в брата Хинаты.       Неджи не медлил, тут же хватая лежащий на металлическом столике ножик и прижимая к горлу связанного Тобирамы. Младший Сенджу выглядел неважно, будто находясь в состоянии лихорадки. — Ещё шаг, и я без раздумий перережу ему глотку, — холодные призрачные глаза смотрятся угрожающе при падающей тени. — Опустили оружие!       Рука Мадары предательски дрогнула. Он не хотел причинить вред офицеру. Лихорадочно соображал, что делать. Пока мысли безумным водоворотом мучали изнутри, он оглох. На несколько секунд.       Выстрел.       Не его.       Неджи неуклюже дёрнулся, сдавленно вскрикнув, и упал, успев мазнуть острым лезвием по горлу Сенджу.       Учиха видел, как кровь стекала по кадыку. Сердце жалобно сжалось.       Хаширама оставался в боевой стойке. Его взгляд был направлен на противника. Стальной расчёт. Рука, которая не дрогнула при выстреле.       Чудо.       Нож разрезал лишь кожу, повредив тонкую сеть капилляров. Не больше. Рана маленькая и короткая. Быстро затянется.       Старший Сенджу сдвинулся с места, жёсткой походкой приближаясь к кряхтящему Хьюга. Он наступил плоским каблуком на разрастающееся пятно крови, вызывая болезненный крик. — Ты у меня сгниёшь в тюрьме, — прошипел Хаширама, оставаясь пугающе холодным.       Учиха поражённо смотрел на своего друга. Чувствовал исходящую ужасающую силу от старшего Сенджу. Даже Тобирама не обладал таковой. Лишь несколько секунд замешательства, и Мадара подлетает к связанному офицеру. Рука дёргается к спрятанному в кармане складному ножу.       Мужчина рывком разрезает путы, и Тобирама буквально падает на него. Тяжело дышит, и тело горит нешуточным огнём, бессвязно шепчет в бреду. Губы касаются взмокшего виска. — Хаширама, ему совсем плохо, — пожаловался Учиха. — Что ты с ним сделал? — почти на грани прикрикивает Сенджу, желая сбить кулаком кривую усмешку вперемешку с неприятными чувствами от раны. — Я вам не скажу, — ухмылка — мерзкая, скалящаяся, будто он победил.       Сенджу хотел что-то сказать, но в помещение тут же ворвались Какаши с Итачи. Парень подскочил к дяде, а Хатаке тут же достал наручники. Выкрутил руки преступнику, вызывая хриплые мучительные стоны. — Этого, — Хаширама кивнул на Неджи, — доставим в больницу, иначе умрёт раньше срока. Какаши, ты вызвал бригаду? — Да. Они уже близко.       Хаширама внимательно посмотрел на столик. Нахмурился, увидев полупустой флакон с разведённой жидкостью и использованный шприц со жгутом. Мужчина достал тонкие кожаные перчатки и аккуратно взял не до конца использованный препарат, решив прихватить находку с собой. — Ещё. Какаши, я забрал с собой этот подозрительный препарат. Возможно им накачали Тобираму. Оставайся здесь до появления наших ребят.       Хатаке кивнул. Итачи увёл Неджи, усадив в машину Тобирамы, и первым выдвинулся в дороге. Хаширама сел на заднее сидение своей машины вместе с братом. Мадара уселся за руль и отправился по пятам племянника.       И только сейчас старшего Сенджу отпустило гнетущее напряжение. Он лихорадочно сжимал в объятиях дрожащего от горячки мужчину и безостановочно гладил по волосам и целовал в лоб и висок. Свободными пальцами держал обжигающую ладонь. Крепко, со всей любовью и заботой. — Хаширама, — прохрипел севшим голосом Мадара, мельком заглянув в зеркало заднего вида, встречаясь с жалостливыми и блестящими глазами друга. — Всё будет хорошо… Обещаю…       Чувствуя тепло и невольно прижимаясь к нему, полицейский из последних сил пытался предупредить о действии яда. — Послушай… яд… действует… — мужчина закашлялся, подавляя жжение в горле и лихорадку, он продолжил: — … у нас… есть… около двух часов…       После данных слов Тобирама окончательно потерял сознание, обмякнув в руках брата. Больше не было ни боли, что выжигала изнутри, ни страха. Ничего.

***

      Неизвестно, сколько времени прошло. Всё плыло и дико мутило, как после самого жуткого похмелья. Казалось, его недавно вырвало. Белый, слишком белый свет бил по глазам.       Было тяжело дышать и двигаться. Как только полуоткрытые глаза привыкли к свету, он увидел, что в нос были вставлены трубки, в руке торчал катетер, к которому подключена капельница с непонятным прозрачным лекарством.       Больше мужчина ничего не увидел и снова погрузился в сон.       В следующий раз он пришёл в себя глубокой ночью. Кровь пульсировала, отдаваясь в висках. Уже в более тусклом свете младший Сенджу оглядел палату: она была устроена по типу жилой, только стерильной комнаты, как и все VIP-палаты.       В углу на диване, облокотившись друг на друга, дремали Хаширама и Мадара. Сердце наполнилось теплотой от такой умилительной картины, вызывая лёгкую улыбку на лице. «Всё кончено», — подумалось офицеру.

***

      Прошло несколько дней. Врачи, скрипя сердцем, выписали из больницы всё ещё ослабленного Тобираму. Учиха, даже не задумываясь, забрал к себе офицера в дополнение к старшему Сенджу. Бдительность было ещё рано ослаблять.       Мадара поставил на поднос пиалу с наваристым бульоном и плавающими там овощами. По соседству расположилась кружка с травяным чаем. Мужчина отправился на второй этаж. В голове медленно текли мысли. Всё было тихо и спокойно.       Он не стучался. Просто зашёл в комнату, с неким болезненным откликом осмотрев находящихся тут людей. Хаширама сидел на кровати и сжимал ладонь брата. Тот всё ещё был слаб и сил хватало только пройтись до ванной. — Хаши, иди, отдохни, — тихо отозвался Учиха, оставив еду на столе. — Тебе ещё работать. — Да. Пойду, доделаю бумаги, чтобы ускорить процесс.       Старший брат ушёл. Мадара занял место друга, нерешительно посмотрел на безвольную руку и всё же обхватил тонкие бледные пальцы. Наклонился и коротко поцеловал сухие губы. — Как ты себя чувствуешь?       Язвить не было никакого желания. Надо дать время поправиться. Только тогда Учиха оторвётся. Не только в язвительности, но и в жарких ночах…       Мадара невольно хмыкнул своим красочным мыслям. — Я начинаю думать о том, что это была плохая идея, — полицейский слабо улыбнулся, — не думал, что он будет играть настолько грязно.       Взгляд был пустым, как будто все силы, что были раньше, куда-то делись. Ушли и не хотели возвращаться. — Я чувствую себя немного лучше… — как-то без особого энтузиазма добавил Тобирама, — не делай такое лицо! Я сам на это подписался.       Как бы он сейчас ни хорохорился, было видно его состояние, что бы тот ни говорил…       Мужчина нахмурился. По какой-то причине его душила вина. Надо было отказать ему в плане, но нет же. Тобирама упрямый и пойдёт до самого конца! А теперь пожинает плоды…       Мадара злился. То ли на себя, то ли на этого глупого Сенджу. Надо было взять всё в свои руки, надо… — Прости, — вдруг хрипло выдал Учиха, стало как-то горько. — Нам следовало быть быстрее и намного осторожнее. Ослабили бдительность и опоздали…       Мафиози не спал толком все эти дни. Особенно в первые. Когда Тобирама лежал под капельницами и постоянно спал. Они с Хаширамой не вылезали из палаты, лишь по работе.       Под глазами уже пролегали тени, точно такие же, как и у друга. Хаширама пытался улыбаться, но перестал нормально питаться. Просто кусок в горло не лез. Мадара был с ним солидарен. — Глупый Сенджу, — буркнул Мадара.       Он положил голову на грудь Тобирамы, вслушиваясь в размеренный стук сердца. Не хотелось отходить ни на шаг. — Где сейчас находится Хьюга? — полицейский нахмурился при воспоминании о своём неудавшемся убийце.       Суд над Кабуто прошёл удачно. С его чистосердечным ему сократили срок на пять лет. Установить его вину и причастность было легко. Карин отправили на исправительные работы — девушка легко отделалась. Тем более с таким адвокатом.       «С Хьюга будет сложнее. Если клан решит за него вступиться и всё отрицать… Но это уже не первое покушение, на которое можно просто закрыть глаза…» — Неджи сейчас в больнице под стражей. Скоро состоится суд над ним. За него даже никто не вступился. Видимо, Хьюга боятся открытой агрессии. Им невыгодно портить свою репутацию среди мирного населения. Хотя если бы поймали Хинату — тогда бы был бурный скандал, — ответил Учиха. — Ты хочешь кушать?       Мадара пытался отвлечь Тобираму от работы. Совершенно себя не бережёт. Может костьми лечь, лишь бы завершить дело. Когда-нибудь это до добра не доведёт.       «Женат на работе».       Учиха ненавидит работу Сенджу. Она целиком и полностью забирает его внимание, вытесняет личную жизнь. Возможно, Хаширама чувствует тоже самое. Друг не раз жаловался на редкие встречи с братом. Только благодаря Мадаре они сейчас часто проводят время. И не как коллеги, а как семья.       Тобирама с сочувствием посмотрел на Учиху. «Я теперь обуза… Здорово», — мысли каким-то потоком проскочили мимо, заставляя сердце болезненно сжаться. — «Опять». — Да, конечно, — Сенджу потянулся за ложкой, но она почти выпала бы из его рук, если бы Мадара не перехватил её, — я сам… Могу, — под пристальным взглядом хозяина пришлось смириться с участью быть накормленным. — Прекрати себя накручивать, — недовольным тоном произносит мужчина, зачерпывая ложкой горячий суп, подносит к розовым губам.       Только Мадара не следует своему совету. Уговаривает и успокаивает других, а сам ещё больше увязает в пучине противоречивых чувств.       Тобирама противится помощи, с дикой неохотой соглашаясь. Видно, как он не хочет быть навязчивым. Несамостоятельным. Огромных трудов стоило доказать Хашираме, что он всё может сам. А старший брат всё равно сюсюкается.       Половина чашки съедена, после чего Тобирама морщится. Больше не хочет. Он много не ест. Энергию всё равно девать некуда. Мадара берёт кружку с ароматным чаем. Также помогает держать увесистую посудину. Бледные ладони накрывают горячие пальцы Учихи.       Приём пищи закончен. Мадара не хочет уходить. Хочет что-то сказать. Мнётся в нерешительности, как школьница. — Когда всё закончится… — сглатывает болезненный ком в груди. — И тебе станет лучше… Вернёшься домой?       Мужчина не сразу понял суть вопроса, но, почувствовав щемящую атмосферу в воздухе, понял, что это были за слова. — Я… — Тобирама не хотел отвечать, но понимал, что рано или поздно всему приходит конец, — скорее всего, вернусь на квартиру. Я и так слишком долго злоупотреблял гостеприимством Учих.       Сенджу-младший сделал усилие и улыбнулся. Своей холодной рукой он коснулся щеки Мадары. Казалось, вот-вот и по ней скатится скупая слеза.       Сухие губы коснулись мягких губ Учихи. Полицейский не знал, как приободрить этого человека. За то время, что судьба свела их, само существование наполнилось каким-то смыслом.       Что останется, когда Учихи выйдут из его жизни сейчас? Как это всё закончится?       Мадара судорожно выдохнул. Лёгкие сжимали крепкие тиски, а сердце разрывалось на кусочки. Он знал, что нельзя привязываться к другим людям. Если же Хаширама его друг, то Тобирама… Кто он для него? Они даже не любовники. Так. Переспали, поигрались. Их ничего не связывает. Абсолютно.       Учиха учащённо задышал, чувствуя, как накатывает некая паническая атака. Чёртовы эмоции. Вырезать их из сердца раз и навсегда. Он сильный, но… Слабость. Его слабость сейчас перед ним. Просто так не вычеркнуть. Слишком много пережито. Слишком много он вдохнул этого отравляющего яда…       «Какие глупые мысли», — тихо злился на самого себя Мадара, кусая губы. — Конечно, — слова раздирали глотку острыми когтями, давая захлебнуться в невидимой боли. — Я же не твой хозяин, чтобы держать на привязи.       Горькая пропитанная противной желчью усмешка. Мужчина старается избегать контакта с глазами Тобирамы. Это больно. Если он ещё немного останется здесь, то задохнётся. Умрёт мучительно и медленно…       Ещё пара судорожных мыслей. Последняя капля, и Учиха срывается.       Резко сжимает в объятиях Тобираму, выдавливая болезненный выдох. Крепко целует в губы, пытаясь передать непонятные чувства. Не кусает, не облизывает. Лишь трепетно, до боли в сердце целует. Немного жадно, немного горько, немного с чувством… Будто прощается…       Всё же не сдержался. Крупные солёные капли катятся по щекам Тобирамы. Хорошо, что не видно его глаз, полных грусти и сожаления. — Не целуй меня, словно в последний раз, — оторвавшись от поцелуя, умоляюще шепчет Сенджу, — я же не умираю.       Хотя сейчас его сердце сжалось настолько, готовое остановиться в любой момент.       Следующее мгновение Тобирама и сам не помнит. Ближе прислоняясь к уху губами, срываются слова «люблю тебя».       Тело бьёт мелкая дрожь, а по щекам всё ещё катятся слёзы.       Офицер и сам не понимает, что с ним происходит.       Полетело всё к чертям…       В ушах звенит. Глаза широко распахнуты и губы дрожат. Замирает дыхание и, кажется, на миг останавливается сердце. Полный шок. А потом неизвестная волна накрывает с головой, погружая в вакуум.       Мужчина неверяще смотрит на Тобираму. Стирает большими пальцами влагу с щёк. Молчит. Пытается осознать происходящее. Учится заново дышать, в лёгких катастрофически не хватает воздуха и слегка кружится голова.       Чёртов Сенджу. — Не играй, — с неким раздражением шепчет Учиха, сглатывает горькую вязкую слюну. — Не издевайся надо мной.       А вот Тобираме не смешно. Либо он мастерский актёр, либо… Ха. Да он же тоже привязался. Как… Как Мадара раньше не понял. Не стал бы ради игры просто так целовать в губы, навещать в больнице и позволять оставаться в постели…       «Какой же ты сложный, Тобирама».       «А ты не легче, Мадара». — Ха? Для тебя это всё игра? — в глазах сверкнула неподдельная боль. — Всё, через что мы прошли?! Это ты издеваешься!       Слова вылетают сами собой, ибо мозг за них уже не отвечает. — Уходи, — голова поникла, взгляд куда-то вниз, — если для тебя это всё ещё игра, то просто уходи. Я уеду сразу же, как встану… — но мужчина не закончил фразу.       Снова предательски полились слёзы, капая на белую простынь. Руки небрежно начали убирать мокрые капли со щёк, но всё тщетно.       Будто это было последней каплей, и все эмоции, что он так долго держал в узде, вырвались на свободу вместе с влагой и всхлипами. — Прошу, не мучай меня ещё сильнее! — сдерживая крик, сказал Тобирама. — Мне больно! Прошу, сделай уже чёртов выбор!       Мадара не выдерживает. Задыхается. Жадно хватает ртом воздух и крепко обнимает Тобираму, не в силах выдерживать такой боли. Сенджу бьёт кулаками по спине, больно кусает, сжимая челюсти, и царапает отросшими ногтями.       Учиха молчит, сдерживает напор, кусает собственные губы до крови. Сдерживает рвущийся наружу стон боли. Не физической. Душевной.       Какие они дураки.       Ходят вокруг да около. Не могут сказать напрямую о чувствах. Считают слабостью. Но до последнего дураком остаётся Учиха, который собственными словами разбивает драгоценное сердце.       Мужчина обхватывает ладонями лицо Тобирамы. Смотрит в блестящие глаза, начиная чувствовать, как у самого щипает. Целует влажные губы и тихо шепчет: — Прости меня, Тобирама… — воздуха не хватает, а горло болит. — Я не хочу причинять тебе боль. Не… Не плачь. Ты слишком дорог для меня…       Молчит. Гладит пальцами острые скулы. — Я без ума от тебя. Ты мой воздух, — короткий поцелуй в щёки.       Учиха замирает. Не знает, что сказать. Может выдавить жалкую фразу, но боится. Он не такой сильный, как Сенджу. Не может признать здесь и сейчас, что чувствует.       Тобирама замирает. Слова, такие желанные, западают прямо в душу, и он сильнее прижимает Мадару к себе. — Даже если я вернусь домой, это не значит, что между нами что-то изменится.

***

      Прошёл месяц с тех пор, как посадили Неджи Хьюга за серийные убийства и покушение на следователя, что вёл это дело.       Работа шла своим чередом. Всё как обычно. Старший Сенджу вечно ворчал, что младший брат слишком много рискует, а тот лишь отмахивался, ссылаясь на служебный долг.       Каждые выходные полицейские проводили с Учихами. И эти два свободных дня не стали исключением.       На большом заднем дворе стояли столы и палатки. Всё было готово для большого барбекю.       Некоторые из Учих давно привыкли к таким частым визитам Сенджу. Другие же до сих пор скалились на оборотней в погонах. — Мадара! Принеси мне смесь для розжига! — крикнул Тобирама, стоя у приготовленного мангала. — Старший брат! Хватит прохлаждаться и принеси мясо!       Офицер был в своём репертуаре, как обычно командуя всеми.       Учиха закатил глаза, недовольно цыкая. Уж слишком многое позволял себе этот Сенджу. Наглый… Бесящий… Но… Такой… — Ты чё тут раскомандовался, — возмутился Мадара, в ответ получил красноречивый взгляд любовника.       Ничего не оставалось сделать, как подчиниться. Хаширама, глядя на эту странную парочку, засмеялся, но и сам чуть не получил нагоняй от младшего брата. Покорно отправился на кухню за большой чашей с нарезанным и замаринованным мясом.       Тобирама и Мадара опять о чём-то спорили. Старший Сенджу горестно вздохнул, слабо улыбаясь. Как дети. — Вы чего опять расшумелись? — строго спросил Хаширама, поставив тару с мясом на стол. — Чего опять не поделили? — Это всё глупый Сенджу, — первым ответил Мадара. — Но… Мы уже всё разрешили.       Учиха бросает хитрый взгляд на Тобираму и довольно улыбается. — А-а-ага, — протягивает младший Сенджу, насаживая мясо на шампур.       Сочный маринад стекает по рукам и металлу, доставляя необъяснимое удовольствие.       Как только все шампуры были укомплектованы, они тут же отправились на огонь. Угольки зашипели от падающих на них капель.       Через какое-то время первая порция была готова и лежала на большой круглой тарелке. — Хочу попробовать! — глаза Хаширамы засветились голодным блеском.       Мужчина тут же схватил горячий с пылу с жару кусок мяса, запищав и сунув в рот. Мадара удивлённо посмотрел на друга, который заслезился и отправил пожёванный кусок на свою тарелку. — Горячо-о-о! — воскликнул Сенджу, высовывая кончик языка, пытаясь остудить и попутно махая обожённым пальцем. — Больно… — Ты как ребёнок, — тихо вздохнул Учиха.       Он подошёл к другу. Обхватил ладонь и подул на покрасневший пальчик, широко облизнул подушечку, смакуя сок от мяса. Посмотрел на Хашираму, положил руки на щёки и притянул к себе. Собственный язык прошёлся по чужому, обожжённому. Влажному и горячему, втягивая в глубокий поцелуй.       Хашираме понадобилось несколько секунд, после чего с силой оттолкнул мужчину, вытирая рот. — Ты чего? Дурак, — Сенджу отвернулся, отдав внимание недоеденному куску.       Мадара посмотрел на Тобираму. Хмурого и раздражённого. Он всё видел.       Младший Сенджу лишь хмыкнул и отвернулся обратно к мангалу, дожаривая вторую порцию шашлыка.       Глупо было устраивать скандал и сцены ревности у всех на глазах.       Тем более, когда на горизонте показались Итачи с Саске. Полицейский дружелюбно помахал им рукой. — Вы как раз вовремя! — произнёс Тобирама. — Всё почти готово.       Закончив с обжаркой мяса, мужчина донёс последние шампуры и разместил на столе.       Не обращая внимания на этакие «приколы» Мадары, Тобирама подсел к Итачи. — Как твои дела, Итачи-сан? Дядя не сильно грузит? — презрительный взгляд устремился в сторону Учихи-старшего.       Мадара чуть не задохнулся от возмущения. Тобирама откровенно кокетничал с Итачи. — Всё прекрасно, — не почуяв подвоха, ответил Итачи, даже не посмотрев на полицейского. — Сейчас всё тихо и мирно.       Саске с нескрываемой неприязнью смотрел на Сенджу-младшего. Подсел ближе к старшему брату, сжимая под столом его тёплую ладонь. Пока что терпел и наблюдал. Не смел грубить гостям дяди.       Мадара потянулся за чашкой соевого соуса, не сводя глаз со щебечущего Сенджу. Мужчина хитро прищурился, ближе пододвинул пиалу и опрокинул. Соус стремительно распространялся, заливая стол и капая прямо на одежду Тобирамы. Только его и задело. Рядом сидящий Итачи остался нетронут. — Упс, — развёл руками Учиха в притворном выдохе. Никто и не сомневался, что это было сделано нарочно. — Я такой неловкий. Ай-яй-яй. Как же теперь быть, Тобирама-сан? — Вот чёрт! Ты это нарочно! — Тобирама вскочил как ошпаренный.       Проходя мимо Мадары, он схватил его за руку и потянул за собой, оправдывая это тем, что сам не найдёт чистой футболки.       Оказавшись в комнате у хозяина, младший Сенджу наконец-то смог спустить собак на своего обожаемого. — Какого чёрта ты творишь? Это ответственное мероприятие! — но, не выдержав такого взгляда в свою сторону, рассмеялся.       Невозможно было долго злиться на этого человека. По крайней мере, теперь. Раньше он бы и с кулаками набросился, но сейчас просто не смог бы себе этого позволить. Если только смачно ударить по заднице. — Где там у тебя чистая одежда? — снимая с себя футболку с пятном, спросил гость.       Мадара довольно улыбался. От вида полуголого полицейского накатывала волна тепла. Отпустить он точно его сейчас не сможет… — Тобирама… — шумно выдохнул Учиха.       Он обхватил ладонями талию, провёл пальцами по рёбрам. Жадно впивался взглядом в подтянутое тело. Ни одного засоса, укуса… Мадара давно не оставлял метки и не касался просто так… Не выдавалась случая за предыдущие встречи.       Мужчина завлёк в поцелуй. Чувственный, трепетный, медленно перерастающий в страсть. Тобирама ему не отказывал — отвечал на должном уровне. — Я… — горячий выдох в приоткрытые влажные губы. — … Хочу тебя…       От тона собственного голоса по спине прошлись мурашки. Как давно они делали что-то большее, чем короткие поцелуи и тёплые объятия? Ведь не хотелось смущать присутствующих, а наедине уже и не выдавалось остаться.       Тобирама улыбнулся уголками губ, утягивая хозяина комнаты на кровать, продолжая так же страстно целовать. — Аналогично, — удосужился оповестить о своём ответе полицейский, углубляя поцелуй, — теперь вы от меня никуда не убежите, Мадара-сан.       Руки потянулись к волосам, запуская пальцы в их густоту, слегка массируя кожу головы. С недавних пор офицеру полюбились эти жёсткие иссиня-чёрные волосы, что украшали мужчину, словно грива.       Сенджу не сдерживал себя, а это и не требовалось. Больше незачем скрывать, что ему приятно от прикосновений Учихи, что так сладко разливались теплом по всему телу.       Тобирама не выдержал и стянул с Мадары верхнюю одежду, оставляя так же по пояс голым, любуясь сильным упругим телом, проводя пальцами по шрамам, что имелись у мафиози. — Почему ты такой чертовски соблазнительный? — невзначай задал вопрос альбинос. — У меня тот же вопрос к тебе, — прошептал Мадара, обхватывая ладонь, целуя, облизывая пальцы, чуть покусывая. — Стоит тебя увидеть, и крышу сносит…       Мужчина проводит кончиком носа по изгибу шеи, вдыхает до дрожи родной запах. Не сдерживается и осыпает поцелуями ароматную и вкусную кожу. Оставляет бледные засосы, что исчезнут через несколько секунд. Жарко дышит. Смыкает зубы под кадыком. Вырывает тихий выдох от неожиданности.       Учиха не спешит. Хочет распробовать сладость тела. Неспешно целует рёбра, мысленно пересчитывает, чувствует губами мелкие мурашки. Оставляет влажные дорожки. Обводит пальцами рельеф подтянутого живота, поднимается, подушечками больших надавливает на соски. Растирает, заставляя набухать. Невзначай царапает ногтями.       А воздуха будто не хватает. Приходится оторваться от интересного занятия, жадно глотнуть больше кислорода и вновь припасть к торсу. Описывать узоры кончиком языка. Невидимые, но ощутимые. — Хочешь ли ты чего-нибудь особенного? Тобирама? — Мадара смотрит в любимые глаза, хитро улыбаясь.       Кожа покрывается мурашками под напором, так еле осязаемых ласк, что подразнивают, дают место воображению, заставляют желать большего. — Тебя хочу, — выгибаясь, говорит полицейский, — полностью.       Следует приглушённый стон, дыхание с каждым вдохом становится глубже, более рваным — неровным, будто каждая клеточка трепещет в ожидании чего-то большего.       Вся кровь, как бешеная река, пульсировала по организму, заставляя каждый укромный уголочек наполняться жаром.       Тонкие, слегка холодные пальцы вцепляются в макушку, останавливая от череды поцелуев, притягивают к лицу и жадно целуют. Просовывая язык глубже, изучая каждый миллиметр такого сладкого горячего ротика. — Хочу, чтобы ты кончил в меня с громким стоном, — слегка оторвавшись от поцелуя, прошептал Сенджу, — чтобы каждая моя клеточка чувствовала тебя…       Слова, такие дерзкие, провоцировали на действия, которые Учиха мог себе позволить.       Мужчина кусает губы от соблазнительного голоса и сладких слов. Таких, что вызывают дрожь во всём теле, вперемешку с диким необузданным наслаждением. Мадара хочет взвыть, зарычать, застонать, но наружу выходит лишь шумный выдох на грани стона. — От твоих слов я уже готов кончить, — честно признаётся Учиха.       Внизу живота дико пульсирует. Чуть болезненно из-за лишней одежды. Каждое движение отдаётся неприятным трением. Мадара дрожащими от предвкушения пальцами стягивает с себя остатки вещей, откидывая в сторону. Облегчённо выдыхает, ощущая свободу.       Замечает на себе дикий шальной взгляд Тобирамы. Учиха готов поклясться, что ещё чуть-чуть, и на него набросятся. А потому отвлекает, целует жарко и жадно в губы, хватает пальцами за волосы.       Свободная рука тянется к чужим штанам. Ладонь накрывает член, возбуждённый до максимального состояния, что пальцы не в силах сжать налитой кровью плоть. Сенджу немного странно стонет в приоткрытый рот. С какой-то мольбой и мучением.       А Мадара тянет, сминает рукой нешуточный бугор. За что и платится зверским укусом за нижнюю губу. Зубы царапают нежную кожу и впиваются так, что на языке оседают капли собственной крови.       Учиха отстраняется, зализывая рану. С безумными искрами смотрит в затуманенные возбуждением… Нет. Похотью. Глаза.       Без лишних слов помогает стянуть мешающую одежду. Обхватывает пальцами чужую плоть. Уши закладывает от стона. Сенджу немного выгибается, подмахивая бёдрами. Невольно Мадара усмехается. Такой чувствительный.       Рука машинально шарит под подушкой в поисках нового, ещё не открытого флакона со смазкой. Учиха бросает рядом бутылочку и усаживается, откинувшись на подушки. Ловит на себе непонимающий взгляд любовника. — Делай всё, что хочешь, — улыбка переходит в ухмылку, хитрую, с прищуром. — Всё, что захочу, да? — взяв флакон в руки, Сенджу медленно выдавливает небольшое количество содержимого на ладошку, растирает в руках, приближаясь к Мадаре.       Когда смазка согрелась, соблазнительно растекаясь, Тобирама положил одну ладонь на головку возбуждённого члена, другую ниже — на основание. Размазывая смазку, его руки пошли навстречу друг другу, каждая плотно обтягивала орган плотным кольцом, слегка сжимая. Встретившись на середине, он развёл их в разные стороны.       Подключая язык ко всем этим манипуляциям, мужчина продолжил ласкать головку и уздечку, обдавая горячим дыханием. И самому было тяжело дышать от таких ласк, но напора он не сбавлял. Хотя сам был на пределе, еле сдерживая свой собственный стон, что так хотел вырваться наружу.       Тобирама резко отстранился, чувствуя каменное напряжение чужого члена. Он любовался красивым видом своего любовника. — Я скоро сойду от тебя с ума, чёртов Учиха, — хищно облизываясь, прорычал Сенджу.       Взяв бутыль и выдавив смазку на ладонь, Тобирама повернулся задом, встав на колени. Он просунул руку между ног с растёртым лубрикантом на пальцах. — Только посмей вмешаться, — грозно приказал любовник.       Медленно два пальчика проникли внутрь, постепенно растягивая. Сдерживать стоны было всё сложнее. Не хотелось показывать, что получаешь удовольствие от собственных манипуляций. — Ну как? Нгх… Нравится зрелище? — пошлая ухмылка не сползала с лица при виде Учихи. — Да, — хрипло согласился Мадара, облизывая губы.       Он жадно и внимательно смотрел, как Тобирама чуть ли не насаживается на собственные пальцы. Прибавил ещё один. Было видно, как он сдерживался, не давая себе проронить и звука.       Мадара не удержался. Приблизился, оглаживая горячими ладонями округлые ягодицы, впиваясь ногтями в кожу.       Влажный язык коснулся ложбинки между половинок. Старательно чертил широкую полосу, ощущая солёный привкус кожи. Выше, до поясницы, заканчивая коротким поцелуем мягких губ.       Мягко прикусил кожу чужого запястья и дёрнул руку Тобирамы под разочарованный вздох. Сенджу недовольно зарычал. — Тш-ш, — улыбнулся Мадара. — Расслабься, Тора…       Сенджу покорно кивнул, уткнувшись головой в сложенные руки. А довольная улыбка не сходила с лица Учихи.       Рука вновь скользнула под подушку, вытягивая небольшую коробку. Далеко не презервативов. Она была уже распечатана, необходимо было только достать и смазать.       Чёрная, бархатистая на ощупь игрушка. На вид волнообразная ёлочка. На кончике округлой формы, постепенно расширяющийся книзу. — Потерпи, — успокоил мужчина, коротко целуя бедро.       Он обильно смазал игрушку, придерживая граничащий конец. Мадара погладил кожу, большим пальцем растягивая кольцо мышц и медленно ввёл пробку под тихий стон.       Однако шалость была тут же раскрыта. Тобирама хотел повернуться в поисках странных ощущений, но Учиха толкнул его на спину. Руками согнул чужие ноги в коленях, широко расставив.       Склонился, обхватывая липкой от искусственной смазки рукой возбуждённый член Сенджу, и облизнул головку, а свободными пальцами дёрнул за игрушку, прогоняя вперёд-назад.       Удивлённый взгляд впился в Мадару. Было странно и непонятно, но чертовски приятно.       От новых ощущений неконтролируемые стоны срывались сами собой. Наслаждение разносилось по всему телу, заставляя изгибаться и желать большего.       Хоть игрушка так идеально подходила, но она не могла дать того, что давал настоящий горячий член.       Пальцы сжимали простынь в попытках хоть как-то совладать с нахлынувшими ощущениями. Выгибаясь, закатывая глаза и просто не сдерживаясь — Тобирама всем видом показывал, как он хочет его. — Мадара, — нервный выдох, — хватит играть, давай по-взрослому! — это была далеко не просьба, но приказ, жёсткий и требовательный, словно своему подчинённому, который оплошал. — Я люблю издеваться над тобой, — расплылся в хищной улыбке Мадара.       Он сам горел от желания, подбиваемый чудесной реакцией любовника. Член уже ныл от недостатка внимания, истекая прозрачной смазкой.       Учиха нехотя отстранился, отбросив в сторону игрушку. Несколько нехитрых манипуляций для завершения подготовки к самому интересному и желанному.       Мадара облизнул губы, положив ладонь на согнутое колено любовника. Затем размашисто, на всю длину вошёл. Сенджу выгнулся в спине, беспомощно открывая рот, не проронив и звука. Мужчина не дал и секунды промедления, начиная активно двигаться.       Губами ловил чужие стоны, волной вибрирующие мурашками по спине. Собственный голос срывался на хриплые выдохи. Впивался пальцами в бёдра Тобирамы, сжимая до бледных, постепенно багровеющих пятен.       Укусы, засосы. Метки цветами разрастались на бледной коже. Учиха не мог отказаться от этой прихоти. Показать, что этот Сенджу — его человек.       Теперь руки Тобирамы перебрались повыше, сгребая простынь, что находилась под его головой. — Можешь же, нх, когда хочешь, — улыбаясь, простонал мужчина.       Обхватив ногами талию, он притянул Мадару к себе, чтобы смотреть в его бездонные чёрные глаза.       Не выдержав, полицейский начал облизывать губы своего любовника, напрашиваясь на поцелуй.       Реакция не заставила себя ждать: жаркий, страстный, как и сам Мадара. Их языки сплелись в бушующем пламени похоти. — Мада… ра… — издал последний всхлип Тобирама и разрядился, пачкая живот, чувствуя, как Учиха заканчивает, опаздывая на доли секунд.       Тяжело дыша, мужчина обмякает в чужих объятиях. Сенджу неосознанно гладит по голове, вдыхая сладкий запах партнёра.       Мадара чувствует угасающую страсть, плавно перетекающую в необъятную нежность. Тобирама выглядел таким расслабленным и беззащитным, но последнее длилось недолго.       Учиха касается лица любовника, всматривается в глаза и пытается передать своим взглядом все чувства разом, что испытывает сейчас. Он не падок на слова. Порой даже сил на такое не хватает. — Обожаю тебя, Тобирама, — на выдохе шепчет мужчина. — И… Люблю… — Согласен… — уводя в сторону взгляд, пробормотал Тобирама. — Я тоже…       Мадара крепко прижимает к себе Сенджу и трепетно осыпает поцелуями лицо, впиваясь под конец в губы. Долго и чувственно, пока не ощущает, что задыхается. Может, от нехватки воздуха, а, может, от переизбытка чувств.       Возникает стойкое желание больше никуда не вылезать. Хочется лениво лежать и нежиться в теплоте, ощущая себя большим расслабленным котом…