Белый цветок волка

Когда мы снова встретились в поезде после летних каникул, мне открылась прекрасная в своей простоте истина — я безумно скучала по Римусу. Оказаться рядом с ним, слушать, как он рассказывает об очередной книжке, видеть его снисходительный взгляд на дурачащихся Поттера и Сириуса — все это вернуло мне душевный покой, которого так не хватало два месяца. Наш дом превратился в сущий бедлам, потому что Меда выполнила свое обещание — вышла замуж за Теда Тонкса. Если бы мама с папой дали ей шанс представить им мужа, возможно, все было бы иначе: Тед был хорошим парнем, добрым, трудолюбивым, с прекрасным чувством юмора. Мне он нравился, но когда моя дорогая Меда появилась на пороге нашего поместья с магглом, у мамы началась истерика, а отец с каменным лицом посоветовал им обоим «забыть дорогу сюда». Римуса назначили старостой, поэтому на середине пути он, со взглядом, полным раскаяния, отправился вместе с Эванс патрулировать вагоны. — Пойду-ка я прогуляюсь, — пробормотал Джеймс и ринулся следом за ними. — Сохатый, да успокойся ты, Лунатик не имеет никаких видов на твою Лили, — попробовал вразумить его Сириус, но Поттера было не остановить, когда дело касалось рыжей гриффиндорки. — Она его с ума сводит, — укоризненно заметила я. Мне казалось нелепым, что два таких отличных парня, как Северус и Джеймс волочатся за такой высокомерной и, в общем-то, не очень симпатичной девчонкой. — Никогда не влюбляйся, кроха. В этом нет ничего хорошего, — ухмыльнулся Сириус и тут же выбежал из купе, заметив одну из красавиц, за которыми ухлестывал. — Мэри, погоди! Я фыркнула и уставилась в окно. Поездка обещала быть очень долгой теперь, когда я снова осталась одна. Но одиночество продлилось недолго. — Нарцисса, можно войти? Я обернулась на голос Северуса. Он стоял в дверях купе, но не один, а в компании Эйвери, Мальсибера и Малфоя. Малфой был самым старшим из них — семикурсником, и я знала, что все девочки Слизерина мечтают выйти за него замуж. Он был хорош собой: высокий, стройный, с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост. Мне эта прическа казалась смешной и нелепой — зачем мальчишке такие волосы? Я смерила компанию взглядом. Мне было бы приятно посидеть со Снейпом, но в Эйвери и Мальсибер не вызывали у меня теплых чувств. Мало того, что они были грубыми и всегда очень жестоко шутили над младшекурсниками, так еще и увлекались древней магией. Я знала, что магия сама по себе не опасна, и становится светлой или темной в руках мага, который ее использует, но заклинания, которые обсуждали мои однокурсники, и то, как они их обсуждали, всегда будило во мне чувство опасности. Малфой ответил на мой взгляд таким же внимательным взором серых глаз и улыбнулся. — Кажется, леди занята какими-то своими мыслями и хотела бы побыть одна. — Хотела бы, — согласилась я, кивая и отвечая на его улыбку своей. — Твоя тактичность, Люциус, делает тебе честь. — Такая уникальная девушка, как ты, Нарцисса, требует уникального обращения. Эйвери и Мальсибер фыркнули от смеха, а Снейп, прищурившись, глядел то на меня, то на Малфоя. Я не обратила внимания на смех мальчишек и взгляд Северуса. Мне было пятнадцать, и со мной флиртовал самый завидный жених Слизерина. Любая другая на моем месте растерялась бы, но я росла с Беллой и Медой. Смущение было мне неведомо. — Ах, как приятно знать, что настоящие мужчины, способные вести себя должным образом с дамой, все еще есть среди нас. — Есть, моя прекрасная дама. И они всегда к вашим услугам. Мы с Люциусом обменялись многозначительными улыбками. А через неделю я пошла с ним на первое свидание.

***

Каждый месяц с Люпином происходило что-то непонятное. Из милого и покладистого, абсолютно неконфликтного человека он превращался в сущую заразу: бросался на учеников, задержавшихся после отбоя, спал вместе со всеми на Истории Магии. Это должно было настораживать, но вместо тревоги я чувствовала возбуждение. Язвительный и строгий Римус был для меня притягательнее самого вкусного на свете десерта. Я могла, затаив дыхание, слушать, как он отчитывает Сириуса и Джеймса, как спорит с другими старостами, смотреть, как, нахмурившись, рвет на мелкие кусочки сочинение по Трансфигурации, которое кажется ему не достаточно полным и исчерпывающим. Единственным человеком, на которого не распространялось дурное настроение старосты Гриффиндора, была я. Со мной Римус был неизменно ласковым другом и тактичным советчиком. Поскольку обе мои сестры уже выпустились из школы, а подруг у меня не было, зарождающиеся отношения с Люциусом я могла обсудить только с Люпином. Он стоически выдерживал мои рассуждения о том, что надеть на очередное свидание или как истолковать взгляд Малфоя и поцелуй в руку. Признаю, мне хотелось бы, чтобы Римус немножко меня ревновал. Более того, если бы он позвал меня на свидание, я и думать бы забыла о Малфое. Конечно, Малфой был красавчиком, но пятнадцатилетний Люпин представлял собой не менее притягательное зрелище: высокий и худощавый, с широкими сутулыми плечами и вьющимися светлыми волосами, задумчивыми зелеными глазами и красивыми руками. Школьная форма сидела на нем идеально, а прямые черные брюки подчеркивали стройные длинные ноги. К тому же, он был Мародером, другом Поттера и Блэка. На него засматривались многие девчонки, но Люпин был влюблен в учебу и книги. Он не звал меня на свидание — только погулять вокруг озера, и я разумно решила не портить прекрасную дружбу глупыми мечтами. В один из осенних вечеров мы возвращались с Люциусом с очередного свидания и, конечно же, опаздывали в гостиную. Малфой ничуть не волновался — он был старшекурсником и ему казалось, что школьные правила уже не для него. Не волновалась и я — сегодня дежурным был Люпин, а это значило, что мне не грозит быть наказанной. Не учла я одного — тот вечер пришелся на время, когда в Римусе пробуждалась его темная сторона. — Блэк, Малфой, что вы делаете в коридоре после отбоя? — услышала я знакомый голос за спиной и остановилась. Остановился и Люциус. — Гуляем, Люпин, а что, в этом есть какая-то проблема? — Малфой неторопливо обернулся и улыбнулся своей холодной высокомерной улыбкой. Он явно не видел никакой проблемы. — Прости, пожалуйста, Римус, мы немножко задержались… — начала я, с замирающим сердцем наблюдая за тем, как Люпин подходит к нам. Он выглядел суровым и строгим, и я в очередной раз (не к месту) подумала о том, какой же он симпатичный. Римус не смотрел на меня — только на Люциуса. Теперь они стояли друг напротив друга, одинаково высокие. Серые и зеленые глаза встретились. — Есть проблема, и очень серьезная. Мало того, что ты сам нарушаешь правила, еще и позволяешь это делать Нарциссе. — Нарцисса сама вольна решать, с кем и как она хочет нарушать правила, — ядовито ответил Люциус, и я не могла не отметить, как точно он подобрал слова, чтобы указать Люпину, кому из них я принадлежу. — Минус пять баллов Слизерину за нарушение режима, — отчеканил Римус. Я видела, как напряглась его челюсть и заходили желваки. Рука Люциуса потянулась к внутреннему карману мантии, где, как я знала, лежала палочка. — Да как ты… Я положила свою руку поверх руки Малфоя и улыбнулась. — Мне бы не хотелось никаких проблем в такой прекрасный вечер, — проворковала я, поглаживая кончиками пальцев запястье Люциуса. — И этот маленький инцидент — такая нелепость, дорогой, правда? Позволь мне самой все уладить. Его взгляд метнулись от Люпина ко мне. Я включила все свое женское очарование и соблазнительно улыбнулась. — Дождись меня в гостиной, — добавила я, понижая голос, — мне бы хотелось провести с тобой еще немножко времени. Малфой не был глупцом, но он был мужчиной. А я была хорошенькой девочкой, которая никогда не разрешала ему заходить дальше поцелуев. И одного намека на что-то большее было достаточно для того, чтобы он оставил в покое карман с палочкой и кивнул. — Не очень долго, дорогая. Пожалуйста, — ответил он и, не глядя на гриффиндорца, двинулся в сторону подземелий. Я с облегчением выдохнула — пронесло! — и повернулась к Люпину. — Ты с ума сошел? Нашел, с кем спорить! — Я староста, Нарцисса, а вы нарушили правила, — строго ответил Римус. Его брови сошлись на переносице, зеленые глаза потемнели и смотрели на меня не так, как обычно. — Не понимаю, зачем ты это делаешь. Я всплеснула руками: — Все нарушают правила! Вы с Мародерами делаете это постоянно, а стоило мне один раз… — Я не про то, что ты нарушила правила, — довольно резко перебил меня Люпин. — А про то, что ты встречаешься с Малфоем. Я опешила: — Мы кучу раз это обсуждали! Я ему нравлюсь, он завидный жених и приятный человек. Почему бы мне с ним не встречаться, если он сам этого хочет? — Потому что он тебя не достоин! — почти прорычал Римус. — Он смотрит на тебя, как на кусок мяса. Ты для него просто красивая картинка и наследница чистокровной фамилии. Не больше! Я не могла в это поверить — мы ссорились. Ссорились из-за Малфоя. — Откуда ты знаешь, как он ко мне относится? Тебя не было с нами ни на одном свидании, ты не слышал, что он говорит… — Мне не надо слышать, что он говорит тебе, Нарцисса! Я знаю, что он говорит своим друзьям. И этого достаточно! — воскликнул Римус. — Послушай совета — перестань с ним гулять. Добром это не кончится. Я почувствовала, как кровь ударила мне в голову. Люпин был слишком высоким, поэтому мне пришлось встать на цыпочки, чтобы хотя бы приблизиться к его лицу: — Хватит раздавать советы, о которых тебя не просили! Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать и с кем встречаться? Почему я должна тебя слушаться? Зеленые глаза полыхнули алым, когда он наклонился ко мне так близко, что мы почти стукнулись носами: — Потому что ты моя! И я сделаю все, чтобы уберечь тебя от беды! Вряд ли он понимал, что говорит. Но когда понял, по бледному лицу скользнула тень. — Повтори, что ты сказал, — медленно попросила я. — Я не имел в виду… — Повтори! Римус вздохнул и хотел выпрямиться, но я обняла ладонью его шею и удержала лицо юноши в считанных сантиметрах от своего. — Я сказал, — произнес он, не глядя на меня, — что ты моя. — Почему тогда ты не возьмешь то, что твое? Я почувствовала, как подскочил его пульс, увидела, как расширились зрачки. — Нарцисса… — он снова попробовал отодвинуться, но я вцепилась в него мертвой хваткой, а свободную ладонь положила на его гладкую щеку. Я чувствовала: рядом он будет находиться ровно до тех пор, пока окончательно не поймёт, что между нами происходит. Чувствовала и знала, что не хочу его отпускать. — Возьми. Мне это нужно. Никогда раньше мне не доводилось слышать от Римуса такого глухого низкого рыка, и никогда раньше мое тело не реагировало такой дрожью ни на одно прикосновение. Но когда руки Люпина обхватили мою талию, а губы прижались к моим губам, я подумала, что потеряю сознание. Мы стояли в центре залитого лунным светом коридора и целовались так страстно, что рыцарские доспехи должны были смутиться. Я едва доставала до пола носочками туфель, но мне не нужна была никакая опора, потому что мои руки запутались в волосах Римуса, а моя грудь была вплотную прижата к его груди. Вся я трепетала и горела, сходила с ума от неизвестного ранее желания оказаться еще ближе, поцеловать еще глубже. Наши поцелуи с Малфоем не отличались целомудренностью, но никогда они не вызывали у меня таких чувств. Римус Люпин разбудил в моем теле женщину, которая понимала, что она любима, и хотела сторицей вернуть всю эту любовь. Внезапно Римус подхватил меня на руки и затащил в нишу, которая была пристанищем раскинувшей чешуйчатые крылья горгульи. Я ничего не понимала и продолжала прижиматься к его груди, слушая беспорядочные удары сердца. — В чём дело? — шёпотом спросила я, задыхаясь от волнения и возбуждения. — Я слышал чьи-то шаги, — ответил он. В коридоре была совершенная тишина. Римус был напряжён, а меня колотило от желания быть ближе к нему. Поэтому я потянулась и прикоснулась губами к бьющейся на его шее жилке. А потом к подбородку. И совсем уже не ожидая реакции — к уголку губ. Люпин тихо застонал, закусывая губу, чтобы приглушить звук. А я едва не вскрикнула от радости — как же хорошо он реагирует на мои прикосновения! Губами я проложила дорожку к вороту форменной рубашки и принялась дрожащими от нетерпения пальцами расстёгивать мелкие пуговки. Римус просто застыл, позволяя мне мое маленькое исследование. Когда я, наконец, скинула с его плеч рубашку, то не удержалась от судорожного вздоха. Под кожей пятнадцатилетнего юноши перекатывались мускулы. Крепкие руки были напряжены, а грудь вздымалась. Я провела рукой по его плоскому животу, ощутив приятную твёрдость пресса. Его кожа, вся в мелких царапинках, покрылась мурашками. — Нарцисса! Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? — прохрипел он. Я кивнула и потянулась к его губам, но Римус остановил меня. — Нарцисса… — с отчаянием повторил он. — Я не тот человек, который может… Я слышала его тяжелое дыхание и чувствовала напряжение. Он хотел меня так же сильно, как я его — это было очевидно. У нас обоих было мало опыта в таких делах, но я знала, что вместе с ним, человеком, которому доверяю, я хочу разгадать все загадки. Но Римус находил в себе силы слушать голос разума. И это вдруг разозлило меня. — Почему ты не возьмешь то, что так просто тебе достается?! Он дрогнул от этих слов, а потом мягко отодвинул меня от себя и принялся торопливо застегивать рубашку. — Я хотел уберечь тебя от Люциуса, а сам оказался таким же. Прости меня, пожалуйста. С обеих сторон нас закрывали распахнутые крылья горгульи, и на их фоне светловолосый Римус в белой рубашке казался маленьким и растерянным. Именно это меня отрезвило. Я кинулась прочь от него и бежала, пока не влетела в гостиную, прямо в руки Малфоя. — Нас прервали, дорогая, но я бы хотел… — произнес он и осекся, когда увидел мое залитое слезами лицо.

***

На следующее утро Римуса Люпина не было на завтраке в Большом зале. И ни на одном занятии.