Разбитые души.

Северус пытался насладиться вкусным вафельным завтраком, который приготовил Гарри, но сказал, что мальчик сводит его с ума. Гарри расхаживал взад-вперед возле стола, грызя ногти. Гарри был одет в обтягивающие черные джинсы, изумрудно-зеленую облегающую рубашку с длинными рукавами, в которой, по словам Элис, он выглядел сексуально, и пару черных сапог из драконьей шкуры, подаренных ему Биллом. У него был четкий контакт в здоровом глазу и черная повязка на слепом глазу. Его шелковистые черные волосы, которые больше не расходились во все стороны, были стянуты сзади шелковистой зеленой лентой и спускались чуть ниже плеч. Челюсть Фреда ударилась об пол, Когда Гарри спустился по лестнице, неся Леору, а Джордж свистнул волка. — Поттер, сядь! — рявкнул Северус. Гарри пискнул и рванулся к своему месту рядом с люлькой. Он посмотрел вниз на свою драгоценную дочь, которую он одел в потрясающее крошечное бледно-зеленое платье, украшенное светло-розовыми цветами, белые колготки и розовый цветочный бант для волос. Он знал, что Седрик этого не помнит, но все равно хотел, чтобы его маленькая девочка была хорошенькой для своего папочки. Гарри опустил голову и уставился на свои дрожащие руки, лежащие на коленях. — Что случилось, Гарри? — Северус мог сказать, что Гарри беспокоило нечто большее, чем потерянная память Седрика. Северус закатил глаза, Когда Гарри пробормотал что-то себе под нос. — Говори громче! — рявкнул Грюм. Гарри вздохнул и поднял слезящиеся глаза на сидящих за столом. — Я уродец. — тихо прошептал он. Фред чуть не подавился вафлей. Он был влюблен в Гарри с двенадцати лет. Он не думал, что на свете есть более добрый и сексуальный мужчина. Он так завидовал Седрику, когда Гарри и Седрик впервые обнаружили, что они родственные души, но быстро смирился с этим и принял братские отношения, которые мог иметь с ним. И все же, если бы представилась такая возможность, Фред с радостью занял бы место Седрика. Джордж усмехнулся и похлопал Фреда по спине. — С тобой все в порядке, дорогой брат? — Джордж знал, как Фред относится к Гарри. Он чувствовал себя ужасно из-за Фреда, потому что Гарри был тем, кого он никогда не сможет иметь. Даже если бы Седрик умер, Гарри никогда не смог бы любить Фреда так, как любил Седрика. — Какого черта, Поттер, ты считаешь себя уродом? — спросил раздраженный Северус. Гарри просто сидел, открывая и закрывая рот, как рыба. — Посмотри, посмотри на меня! Благодаря любящей заботе, которую мне оказывали тетя и дядя, я креветка всего лишь 5 футов 4 дюйма, я всего лишь кости, мое лицо покрыто шрамами. — Гарри поднял руку. — Я знаю, что они исчезают, но они все еще там. Моя спина покрыта следами от хлыста, у меня есть уродливая повязка, закрывающая мой глаз, как у пирата, и я подпрыгиваю при каждом звуке. Я настоящее кровавое месиво. Фред положил вилку и подошел к Гарри. Стоя над ним и глядя на него, Фред вздохнул и поднял люльку. — Следуй за мной, Гарри. — сказал он напряженным голосом. Гарри оглядел сидящих за столом и встретился взглядом с Джорджем. Джордж только пожал плечами и подмигнул Гарри. Гарри оглянулся на Фреда, застенчиво улыбнулся ему, встал и последовал за Фредом из столовой в гостиную. Фред сел и усадил Гарри к себе на колени. Гарри прижался к своему гораздо большему брату ростом 6 футов 3 дюйма и опустил голову. Фред взял Гарри за подбородок и поднял его лицо к своему. — Гарри, ты прекрасен. Ты так прекрасен, что даже не замечаешь этих шрамов. Фред положил руку на сердце Гарри. — Ты прекрасен не только снаружи, но и внутри. Ты знаешь, как это редко бывает? Гарри фыркнул и попытался опустить голову. — Ты говоришь это только потому, что ты мой брат. Кто захочет приблизиться к этому покрытому шрамами лицу и поцеловать его? Фред уставился в изумрудно-зеленый глаз Гарри. Он знал, что это было неправильно, но он, по крайней мере, хотел испытать это однажды. — Я бы так и сделал. — прошептал он. Наклонившись, он захватил губы Гарри своими. Гарри был так потрясен, что даже не подумал отступить. Он ахнул, когда Фред облизнул нижнюю губу. Фред воспользовался этим вздохом и скользнул языком в рот Гарри. Гарри застонал и закрыл глаза. Он знал, что не должен позволять Фреду целовать себя подобным образом, но прошло уже так много времени с тех пор, как его так обнимали. Гарри осторожно начал целовать Фреда в ответ, потирая его языком. Оба мальчика застонали друг другу в рот, наслаждаясь поцелуем. Фред не мог поверить, что Гарри целует его в ответ. Он знал, что Гарри не любит его так, как он любил его, но он собирался воспользоваться этим моментом и насладиться им. Гарри закричал, когда его рука была зажата в тисках, и он был вырван с колен Фреда, а также изо рта. У Гарри перехватило дыхание, когда он врезался во что-то твердое. Пытаясь отдышаться, он открыл глаза и увидел, что прижимается к груди Эммета, а тот ухмыляется ему сверху вниз. Фред вскочил на ноги, Когда Гарри оторвали от его колен. Выхватив палочку из заднего кармана, он направил ее на очень сердитого, рычащего вампира, который носил лицо Седрика. — Он не твой! — прорычал Эдвард. Он не знал, почему угрожает рыжеволосому, но его ослепила ярость, когда он увидел, как тот целует этого маленького мальчика. Мальчик, от которого пахло его парой, не просто парой, а уже связанной парой. Каким-то образом этот мальчик принадлежал ему. — Нет, это не так, — тихо сказал Фред с разбитым сердцем. — Он твой? Грудь Эдвардса тяжело вздымалась, а глаза были черными. Эдвард повернулся к маленькому мальчику, который все еще был на руках у Эммета. От мальчика просто дух захватывало. Все в нем кричало «мое». Как этот мальчик мог принадлежать ему, когда Белла была его парой? Эдвард сделал шаг назад, когда его глаза встретились с единственным изумрудным глазом. Эдвард ахнул, он знал эти глаза. — Я… я знаю тебя. Я видел тебя, твои глаза преследовали меня неделями. Кто ты такой? — тихо спросил Эдвард. Гарри попытался встать, но ноги у него подкашивались. Оглядев комнату, он заметил, что там собралась вся семья с палочками в руках. Взглянув на Фреда, он поморщился, увидев боль и тоску в его глазах. Он и не подозревал, что Фред питает к нему такие сильные чувства. Поскольку Фред был частичным землянином, он никогда не мог полностью прочитать Фреда. Он медленно перевел взгляд на своего мужа. Он попытался подавить рыдания, когда внимательно посмотрел на Седрика. Он выглядел точно так же, как и в вечер последнего задания. — Ты… ты не знаешь, кто я? — спросил Гарри разбитым голосом. Эдвард повернул голову к Карлайлу. — Я… что происходит. Как этот мальчик — моя пара? Его запах говорит мне, что мы пара, но я знаю, что Белла моя пара, Белла моя единственная любовь. Гарри схватился за грудь и упал на колени, когда боль пронзила его насквозь. Фред пошел помочь Гарри, но его остановил рычащий Эдвард, угрожая отодвинуть его от Гарри. — Пожалуйста, пожалуйста, не надо, мне так больно. — Гарри начал задыхаться, пытаясь дышать сквозь боль. Из уголков его глаз потекли слезы. Эдвард отшатнулся назад, когда ребенок, которого он даже не заметил, начал кричать. Эдвард сделал несколько шагов к люльке и заглянул внутрь. Его мертвое сердце заколотилось в груди. Этот ребенок, эта невероятно маленькая девочка принадлежала ему. Он точно знал, что зачал этого ребенка. Наклонившись, он положил палец на крошечную, кричащую детскую ручку и был поражен, когда она мгновенно перестала плакать. Эдвард посмотрел на отца. — Как же так! — потребовал он ответа. — Эдвард, пожалуйста, отойди от ребенка. — спросил Карлайл спокойным голосом. Он не ожидал, что его сын так бурно отреагирует на Гарри и ребенка. Он опасался, что в таком состоянии может случайно причинить ей боль. Он уже беспокоился о том, как Гарри прижимает руку к груди. Эдвард проигнорировал отца и посмотрел на девочку. Она была так похожа на него, и ее глаза сверкали на солнце, как изумруды. Он чувствовал исходящий от нее запах мальчика. Как получилось, что он был отцом, а мальчик матерью? Эдвард посмотрел на мальчика, который стоял на коленях и смотрел на него со страхом в заплаканных глазах. Ему не нравилось видеть, как мальчик смотрит на него в страхе, ему было больно видеть этот страх. Розали спокойно подошла к Эдварду и колыбели. Она замерла, когда Эдвард скривил губы и зарычал на нее. — Эдвард, позволь мне отвести ее к отцу, ты же не хочешь причинить ей боль, правда? — Розали сделала еще один шаг к ребенку. Эдвард был так смущен и напуган. Он не знал, как он стал парой для этого загадочного мальчика, и он определенно не помнил, чтобы делал с ним ребенка. Не говоря уже о том, что мужчины не могут иметь детей. Розали была уже почти у колыбели, Когда Эдвард схватил малышку и прижал к груди. Северус выругался. Эдвард перешел на быстрый шаг, прежде чем тот успел его остановить, хотя он мало что мог сделать, чтобы остановить его. Вампиры были невосприимчивы к большинству заклинаний и чар. Он пытался не паниковать, видя крошечного ребенка, которого он полюбил, в объятиях вампира, который в данный момент был непредсказуем. Он и представить себе не мог, что встреча пройдет таким образом. Северус посмотрел на Гарри и увидел, что тот с трудом поднимается на ноги. Он мог сказать, что плечо Гарри было вывихнуто, а кости в предплечье, возможно, раздроблены. Северус незаметно взмахнул палочкой в сторону Гарри, смахивая кровь, которая медленно начала капать из его носа. Он даже не хотел думать о том, что случится, если Эдвард начнет жаждать крови. Муди стоял в углу с палочкой наготове. Он не мог позволить вампиру убежать с ребенком, поэтому охранял комнату. Он просто надеялся, что они смогут вразумить мальчика до того, как случится что-то трагическое. Эдвард посмотрел на красивую маленькую девочку, которая счастливо ворковала у него на руках. Она была крошечным маленьким чудом, его маленьким чудом, и он не собирался никого подпускать к ней. Эдвард посмотрел на Розали. — Моя! — он зарычал. Боль в груди Гарри была почти невыносимой. Когда Эдвард сказал, что он не его пара, он почувствовал, как кто-то вонзил нож ему в сердце. Его рука и плечо также сильно болели. Гарри в ужасе посмотрел на Седрика. Седрик крепко прижимал к груди своего малыша. Седрик уже вывихнул ему плечо и сломал руку, так что Леору он мог легко убить. — Пожалуйста, — взмолился Гарри, с трудом поднимаясь на ноги. Он осторожно подошел к Седрику, не сводя глаз с младенца. Он внимательно следил за ее движениями и дыханием. — Пожалуйста, Сед, Эдвард, не трогай моего ребенка, пожалуйста. Она такая крошечная и хрупкая, что ее можно легко раздавить. — Теперь Гарри стоял меньше чем в футе от Седрика. Гарри наконец оторвал взгляд от Леоры и посмотрел на мужа. Гарри попытался протянуть руки к ребенку, но закричал, когда попытался пошевелить поврежденной рукой. Не раздумывая, Эдвард протянул руку и притянул мальчика к себе. Он не понимал, зачем он это делает, он просто действовал инстинктивно. Гарри закричал, когда Эдвард ударил его вывихнутым плечом в грудь. Когда пульсирующая боль утихла, он наклонился к мужу и закрыл глаза. Он тихо заплакал. Он никогда не думал, что снова окажется в объятиях Седрика, никогда не думал, что почувствует его неповторимый запах. Несмотря на то, что рука убивала его, он был счастлив снова оказаться в объятиях Седрика. Северус и Карлайл бросились к Эдварду, когда он схватил Гарри. Они остановились в нескольких футах от Эдварда, когда он зарычал и оттащил Гарри и ребенка подальше от них. — Сынок, послушай меня. Нам нужно сесть и поговорить о том, что происходит. Мне нужно, чтобы ты отпустил Гарри и отдал ему ребенка. — взмолился Карлайл. Карлайл видел, что Гарри плачет, и молился, чтобы Эдвард не причинил ему еще большей боли. Эдвард посмотрел на мальчика, лежащего у него на руках, и с грустью увидел, что тот плачет. Он не собирался причинять ему боль, он собирался защитить их. И его ребенок, и его маленькая пара. И его пара, и ребенок были такими крошечными и больными на вид, что нуждались в защите. Гарри потянулся к Леоре и коснулся ее руки. Он вздрогнул, когда вокруг них троих вспыхнул золотистый свет. — Что, черт возьми, это было? — прорычал Эдвард, оглядываясь в поисках опасности. Карлайл посмотрел на Северуса, но тот только покачал головой. — Я предполагаю, что это была связь душ. Это первый раз, когда они все трое вступили в контакт друг с другом. Посмотри, как ребенок не выглядит таким бледным. — объяснил Северус. Несмотря на то, что ребенок был здоров и раньше, она всегда была очень бледна, теперь у нее был здоровый румянец на щеках, а губы были нежно-розовыми. — Она питается их объединенной магией, в чем нуждалась с момента зачатия. Эдвард был сбит с толку, он понятия не имел, о чем они говорят. Его инстинкты кричали, чтобы он убрал отсюда свою пару и ребенка. Оглядевшись, он зарычал, когда заметил, что кто-то блокирует каждый выход. Северус поднял руку. — Хватит, Эдвард, оглянись вокруг. Ты окружён своей семьей и семьей Гарри. В этой комнате нет никого, кто мог бы причинить им боль. Тебе нужно сесть, чтобы мы могли объяснить, что происходит, и чтобы я мог вылечить Гарри. Посмотри на него, Эдвард, посмотри на его руку. Ему больно! Эдвард снова посмотрел на мальчика и заметил, как тот сжимает его руку и как странно свисает плечо. Он не знал, что делать. Логическая часть его мозга говорила ему, чтобы он позвал мальчика на помощь, вампир в нем кричал, чтобы он убирался к черту, прежде чем кто-нибудь еще больше навредит хрупкой паре в его руках. Карлайл подошел к Эдварду. Он видел, что они наконец-то добрались до него. — Эдвард, отдай мне ребенка. Я положу ее в колыбельку, и никто не тронет ее, пока ты не скажешь. Ты должен понять, что происходит, и Гарри нуждается в помощи. Гарри почувствовал, что вот-вот потеряет сознание от боли в руке и плече. Он почувствовал облегчение оттого, что боль в груди прошла, как только Седрик обнял его. Он знал, что Седрик все еще не помнит его, но какая-то часть Эдварда в глубине души узнала его или, по крайней мере, его запах. — Пожалуйста, Эдвард, мне действительно больно. — прошептал он. Эдвард посмотрел на Карлайла и неохотно передал ему ребенка. Оглядев комнату, он зарычал на рыжую голову, которая целовалась с его парой. Фред печально посмотрел на Гарри и опустил голову. Он не знал, почему это так больно, он знал, что Гарри всегда будет видеть в нем только брата. Джордж подошел к Фреду, обнял его за плечи и повел в другой конец комнаты. Все вздохнули с облегчением, когда Эдвард передал ребенка Карлайлу. Карлайл быстро развернул ребенка и начала осматривать его на предмет повреждений. Он улыбнулся, когда малышка схватила его за палец. Он не мог забыть, насколько здоровее и сильнее она выглядела. Он осторожно завернул ее обратно и положил в колыбельку. Эдвард внимательно следил за Карлайлом, пока осматривал ребенка. Все произошло так быстро, что он бежал, повинуясь инстинкту, и теперь, когда в голове у него прояснилось, он не знал, что делать. — Эдвард, пусть Гарри сядет на кушетку, чтобы его опекун исцелил его. — приказал Карлайл. Эдвард медленно подвел мальчика к дивану и помог ему сесть. Глубоко вздохнув, он отпустил мальчика и отступил назад. Он чувствовал себя странно опустошенным без мальчика на руках. Такого никогда не было, когда рядом не было Беллы. Северус опустился на колени перед Гарри и снял с него рубашку. Все в комнате зашипели, увидев поврежденную руку. Плечо было явно вывихнуто, а на предплечье красовался огромный багровый синяк в форме отпечатка ладони. Северус взмахнул палочкой и съежился. Как он и опасался, Эдвард раздробил все кости в предплечье Гарри. Сунув руку в карман, он вытащил болеутоляющее зелье. — Извини, но мне придется удалить кости из твоей руки и отрастить их заново, они раздроблены и не подлежат восстановлению. Гарри заскулил, он знал, что даже с болеутоляющим зельем процесс восстановления будет очень болезненным. — Я… мне очень жаль. — тихо сказал Эдвард, полностью придя в себя. — Я не понимаю, что на меня нашло. Не понимаю, почему я так расстроился, увидев, как ты целуешь эту рыжую голову. Я также не понимаю, почему ты пахнешь как моя пара, а ребенок пахнет как моя дочь. Все это не имеет никакого смысла. Я вампир, я не могу биологически зачать ребенка. — Эдвард растерянно посмотрел на великолепного мальчика. — Ты пахнешь как моя пара, но не моя. У меня есть девушка, ее зовут Белла, и мы скоро поженимся. Я долго ждал Беллу, и я люблю её. — Даже когда Эдвард произнес эти слова, он знал, что они были неправильными. Его сердце болезненно сжалось при мысли о том, что Гарри не был его парой. Гарри смотрел на Эдварда со слезами на глазах. Как могла судьба быть такой жестокой? Как могла судьба вернуть ему его вторую половинку, только чтобы снова оторвать от него? Боль вернулась в его грудь, только на этот раз сильнее. Гарри попытался закричать, но не смог издать ни звука. Взглянув на Седрика, он увидел панику на его лице. Постепенно все погружалось во тьму, пока, наконец, Гарри не потерял сознание.

***

Застонав, Гарри начал медленно просыпаться. В голове у него стучало, а в руке была ужасная жгучая боль. Перекатившись на бок, он свернулся калачиком в позе эмбриона. Слова Седрика заиграли в его голове непрерывным циклом. — Ты в порядке? — раздался тихий голос из изножья кровати. Гарри резко открыл глаза и быстро сел. В ногах кровати, нежно обнимая Леору, сидел Седрик. Эдвард посмотрел на мальчика, потом снова на драгоценного младенца у себя на руках. — Твоя семья все мне объяснила, пока тебя не было, они даже показали мне кое-какие воспоминания. Магия очень впечатляет. — Эдвард посмотрел на мальчика, который застыл, глядя на него огромными изумрудными глазами, полными страха и надежды. — Я не Седрик, и у меня нет никаких воспоминаний о том, что я когда-либо был им. У меня возникают странные чувства, как будто я должен что-то знать, и я вижу изумрудные глаза, но не понимаю их. Я хотел бы быть таким же мужем, как Седрик, но не могу. Теперь у меня другая жизнь, другие воспоминания и даже другая пара. Мне жаль, что я не могу быть им. Гарри закрыл глаза, и слезы потекли рекой. Седрик не собирался даже пытаться узнать его получше. Седрик не хотел его вспоминать. Эдвард не мог понять, почему его слова ранят его самого так же сильно, как и Гарри. Эдварду были даны воспоминания, чтобы наблюдать за его временем с Гарри. Они объяснили, как Гарри был отправлен в тюрьму за то, что якобы убил его, и даже описали, как они нашли его с ребенком и как его биологический отец так сильно ранил мальчика. Он не сомневался в этой истории, потому что чувствовал его запах на Гарри и ребенке. Не было никакого другого объяснения, почему он пах как связанный супруг. — Пожалуйста, не сдавайся, постарайся вспомнить. — взмолился Гарри слабым голосом. Эдвард вздохнул, ему действительно стало жаль мальчика. Он не хотел причинять Гарри боль, но он больше не был Седриком. Как он может быть кем-то, кого не помнит? Да, все говорило ему, что Гарри был его истинной парой, но они с Беллой прошли через многое: он не мог просто бросить ее. Эдвард встал и положил ребенка в люльку. Как он мог быть отцом ребенка, которого не помнил, как создал? Это было бы несправедливо по отношению к ребенку, если бы он попытался стать отцом, и это было бы несправедливо по отношению к Белле. Как он мог ожидать, что Белла примет его ребенка от другого человека, когда он никогда не сможет дать ей собственного ребенка? Гарри обхватил себя руками и в отчаянии посмотрел на Седрика. Он знал, что если Эдвард не даст ему шанса, то и он, и Леора умрут. Северус не знал, что ему это известно, но он знал. За последние несколько дней он почувствовал, что слабеет, и Леора перестала пить из всех своих бутылок. Он видел беспокойство в глазах учителя зелий каждый раз, когда проверял ее. Когда они втроем соприкоснулись раньше, ему показалось, что кто-то дал ему толчок. Он не чувствовал себя так хорошо с момента последнего задания. Леора тоже сияла после того, как вступила в контакт с отцом. — Пожалуйста, просто попытайся вспомнить нас, дай нам шанс. Ты нам нужен. Эдвард вздохнул и посмотрел на ребенка, потом на мальчика. — Я не хочу обнадеживать тебя, а она будет мне полезна. Это несправедливо по отношению к вам обоим. Я не ее отец, и я не твоя пара, прости. — Эдвард посмотрел на них в последний раз и вышел из комнаты. Гарри свернулся калачиком и начал задыхаться. Седрик оставил их, он оставил их умирать. Услышав крик ребенка, Северус бросился в комнату Гарри. Он был потрясен, когда обнаружил, что Гарри лежит на кровати и не может дышать. И ребенок кричит, посинев лицом. — Карлайл! — Закричал Северус. Северус быстро подбежал к Гарри и начал бить его по лицу, пытаясь вернуть дыхание. Схватив успокаивающий напиток, он заколдовал его прямо в живот Гарри. — Давай, Гарри, дыши, черт возьми. Карлайл был снаружи, пытаясь вразумить Эдварда, когда услышал, что Северус зовет его. Не прошло и секунды, как он уже был в комнате, оценивая ситуацию. Подхватив малышку, он начал похлопывать ее по спине. Ребенок быстро синел от недостатка кислорода. Уложив ее на пол, он начал делать искусственное дыхание, дыша за ребенка. — Где, черт возьми, твой гребаный сын? — проревел Северус. Он доверял Эдварду сидеть наедине с Гарри, потому что знал, что им нужно многое обсудить. Он думал, что Эдвард понимает, насколько ужасна ситуация. Как он мог просто уйти и оставить мальчика и ребенка умирать? Розали стояла в дверях спальни, прикрыв рот рукой. Она была в ужасе от того, что ее отец и Северус пытались спасти жизнь Гарри и его дочери. Развернувшись, она выбежала за дверь, чтобы найти Эдварда. Когда Карлайл вбежал в дом, Эдвард убежал. Ему нужно было подумать, все было так чертовски запутанно. Его тянуло к Гарри, как и к Белле, но он любил Беллу. Они с Беллой были вместе долгое время и прошли через многое. Он знал, что с Гарри была какая-то история, но он ее не помнил, и он может никогда не вернуть эти воспоминания. Он не мог бросить Беллу ради парня, которого даже не знал. Потом был ребенок, его дочь. Эдвард остановился и оглянулся в сторону дома. Наклонившись, он схватился за грудь, когда острая боль пронзила ее. Что-то было не так. Что-то было не так с его парой и ребенком. Эдвард помчался в сторону дома, даже не остановившись, когда пробежал мимо Розали. Эдвард ворвался в спальню, чтобы увидеть массовый хаос. Рыжая голова, целовавшая свою пару, лежала на полу и плакала, утешаемая своим близнецом. Рыжая голова постарше стояла рядом с кроватью, глядя на Северуса со слезами на глазах. Человек со страшным шрамом сидел в углу, склонив голову. Карлайл лежал на полу, пытаясь оживить своего драгоценного маленького ребенка, который посинел, а Северус отчаянно размахивал палочкой над Гарри, напевая. Гарри лежал на кровати безжизненный. Эдвард не знал, что делать, к кому идти. И его муж, и дочь умирали. Эдвард подбежал к кровати и подхватил своего парня. Прижав его к груди, он зарычал на волшебника, размахивающего волшебной палочкой. Уткнувшись носом в шею Гарри, он вдохнул запах своей пары. Как могла эта мальчишеская кровь не вызвать в нем такую же жажду крови, как у Беллы? Всхлипывая, он положил руку на сердце Гарри, желая, чтобы оно снова забилось. — Пожалуйста, пожалуйста, не умирай. Извините, я постараюсь вспомнить. — взмолился Эдвард. Эдвард наклонился и прижался губами к синим губам мальчика, пытаясь вдохнуть в них жизнь. Опустив глаза, он увидел, что отец отчаянно пытается привести дочь в чувство. — Пожалуйста, не умирай, — закричал он. Северус отступил назад, когда Эдвард начал рычать на него. Гарри лежал обмякший и посиневший в объятиях вампиров. Если Гарри и ребенок умрут, он убьет этого маленького засранца за то, что тот бросил их. Он сказал ему, что они умрут без него. Все взгляды обратились на Гарри, когда он сделал глубокий вдох, отчаянно наполняя легкие кислородом. Эдвард начал похлопывать Гарри по груди. — Он дышит, его сердце бьется. С ним все будет в порядке. — Эдвард взглянул на отца, который теперь держал на руках его ребенка. — Карлайл? — спросил он. Он не слышал, как трепещет сердце малышки. Карлайл взглянул на младенца, безжизненно лежащего у него на руках. — Извини, она слишком долго лежала без сознания. Она, она мертва. С кровати, из объятий Эдварда, донесся мучительный крик. Гарри изо всех сил пытался вырваться из объятий Эдварда, чтобы добраться до своего ребенка. Они ошибались, они лгали, Леора не была мертва, она не могла быть мертва. Он чувствовал, что в его душе, в его магии все еще есть частичка ее, цепляющаяся за жизнь. Муди бросился к главарю вампиров и выхватил ребенка из его рук. Он быстро положил крошечного ребенка на руки Гарри. — Вы двое можете спасти ее, вложив в нее всю свою магию и любовь. Быстро, пока не поздно. Гарри и Эдвард положили руки на грудь ребенка. Сначала он был слабым, но под их руками виднелось золотое сияние. Эдвард не понимал, что делает, у него не было магии. Все, что он знал, это то, что он не мог позволить этому ребенку умереть, он не мог представить свою жизнь без нее, без Гарри. Гарри вкладывал в своего крошечного ребенка все, что у него было, всю свою магию и всю свою любовь. Он прокручивал в уме все свои встречи с Седриком, смеясь и любя. Он прокрутил в голове тот момент, когда Седрик сказал ему, что беременен, и как они оба счастливы. Он помнил, как его маленький ребенок брыкался и благополучно переворачивался у него в животе. Он вспомнил мучительные, одинокие роды в своей холодной и грязной камере. Он вспомнил, как впервые увидел свою дочь после пробуждения на площади Гриммо, одетую в красивую одежду и завернутую в теплое одеяло. Он вспомнил, как в первый раз купал ее и как боялся, что уронит. Он вспомнил, как она в первый раз ворковала с ним, возбужденно размахивая крошечными ручками. Он помнил, как обещал ей, что никогда не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое. Он всегда будет любить и защищать ее. Гарри закрыл глаза от ослепительного золотистого света и еще сильнее вдавил свою магию в ребенка. Эдвард был поражен тем, что увидел. Он видел все воспоминания Гарри. Воспоминания о времени, проведенном вместе, о том, как они впервые занимались любовью, как узнали о ребенке. Он смотрел, как Гарри в одиночку борется за то, чтобы принести своего ребенка в этот мир, полный боли и ужасов. Он видел, как Гарри отчаянно пытался спрятать своего ребенка, когда Северус и старик с длинной белой бородой пришли, чтобы спасти его. Он был поражен тем, что мог наблюдать за своей дочерью в первую неделю жизни глазами Гарри. Все в комнате отступили назад, когда золотой свет стал больше и ярче. — Что они делают? — прошептал Эммет в благоговейном страхе. — Надеюсь, совершают чудо. — Ворчал Грюм. — Если кто и может вытянуть невозможное, так это Гарри. В этом маленьком теле мальчика больше магии, чем во всем волшебном мире, вместе взятом. Гарри начал соскальзывать, он не мог больше держаться. В глазах у него потемнело, и голова пошла кругом. Перед тем как потерять сознание, он мог бы поклясться, что увидел, как его малышка подняла руку. — Ты сделал это, Гарри, ты спас нашего ребенка. Она дышит, любовь моя. — Гарри мог бы поклясться, что голос принадлежал его мужу Седрику, а не Эдварду Каллену.