Летний лагерь...

— Что случилось? — вожатая Настя подошла к запыхавшимся странам, недоумевающе глядя на них. — Германия исчез! — Какой Германия? — спросил вожатый по имени Стас, также не понимавший, что происходит. Прошлась волна перешёптываний, которая пыталась вспомнить Германию. Косые взгляды направились на тройку. — Страна, сын Третьего Рейха! В очках! Такой невысокий и худенький! — воскликнул Австрия, но это ничего не дало, перешёптывания стали громче и живее. — У Третьего Рейха один сын, ты, Австрия. Наверно вы «Германию» перепутали с кем-то, ведь таких тут нет. — Послышались смешки, а кто-то просто отвернулся от них. — Ну что ж…

***

— Они не помнят о его существовании! — воскликнул Россия, находясь в шоке от случившегося. Ситуация выходила из-под контроля, все находились в безвыходном положении. Ямайка пропадал, но не исчезал же на глазах с криком. Страны до сих пор не могли опомниться от этого. — Эту хрень нужно прекращать! — Ямайка зло смотрел на всех присутствующих, как будто они были виноваты во всём, что произошло. Хотя от части, по его мнению, Россия, Америка и Австрия виноваты в том, что ФРГ сейчас не с ними. — Нужно придумать уже в конец что-то толковое и продолжить играть в эту дерьмовую игру с этим бесом, а потом, выбираться как можно скорее! — Продолжим разгадывать её загадки? — спросил Казахстан, сидевший на полу и двери. — Нет! — Азербайджан сложил руки на груди, оскалившись. — Я уже заебался честное слово! Тратить время на разгадки этих загадочек, в то время как это что-то следит за нами. Не легче ему самому загадку оставить, а? — все присутствующие удивлённо посмотрели на кавказца. — Но мы не в том положении, чтобы диктовать свои правила. — Японка посмотрела на любителя риса, и тот уже хотел было возразить, но не успел, ведь младший опередил его. — Почему это? Напишем ему свою загадку, а сами будем искать Германию. Нет смысла делать то, что оно от нас хочет. — Армения подпёр лицо руками, оперев локти о колени. — Да и к тому же, не всё-ли равно, чем это всё закончится? Нам главное всего навсего выбраться из этой фэнтези книги. — Верно подмечено, и кстати про книги. Я нашла книгу-словарь с иврита. Она у нас в домике. — Дочь СССР приятно удивила всех присутствующих, ну кроме японки, та уже знала о находке подруги. — Тогда можем закодировать нашу загадку на иврите, и оставим её… — за Финляндию продолжил Нидерланды, подхватив мысль воплощения финов. — В той заброшке.       От слов «в той заброшке» по спине Украины невольно пробежался табун мурашек, как и у тех, кто там был. Но наверное в памяти хохола эта заброшка останется самой страшной и, он никогда не забудет то, что видел там. — Давайте только не гнаться туда толпой, на этот раз пойдут всего двое.       Бела встала с кровати и вышла из домика, направившись в корпус девушек, дабы принести книгу. — Что будем делать с квестом от вожатых? — спросил Эстония, напоминая про то, что было перед тем, как произошёл новый инцидент. — Да нахуй его пошлём! Сделаем вид, что мы что-то сделали, но ничего не нашли. — КНДР цокнул. — Как-будто кроме нас тут никого, и именно мы должны найти чёт-там, что бы зажечь это чучело рядом со сценой. — Вы про что? — РФ, так же как и США с Австрией не понимали про какой квест идёт речь. — Потом расскажу. — Сказал казах, тяжело вздыхая. — Мне всё равно не по душе, что мы будем что-то поджигать. — Армения дотронулся до своего крестика, и начал нервно его теребить. — И это говорит тот, у кого в традициях прыгать через костёр, держась за руку с любимым или любимой. — Не об этом я. — У меня тоже плохое предчувствие. — Заявил Австрия, глядя на страны. — Да ладно вам, всё, расходимся. — ЮК подпрыгнул и вышел из домика. — Тогда загадку закодируем позже. — КНДР пошёл за братом. — Её бы ещё придумать. — Буркнул птенчик. Япоша побежала за Казом, и вновь прилипла к нему со своими разговорами. Остальные тоже разошлись. В домике остались только Росс, Аме и Австр. — Не хочу осознавать это… — спустя минуты молчания, произнёс русский. — Но ты был прав… Германии с нами не безопасно.       Старший сын Рейха посмотрел на русского и американца сквозь толщу стекла в очках практический убитым взглядом. — Сейчас это не важно… Главное, чтобы с ним ничего плохо не случилось… Хотя я больше волнуюсь за его сердце… — Австрия встал, пытаясь подавить плохие мысли. — Не подходите к нему больше, я не хочу видеть вас рядом с ним.       Россия и Штаты встали со своих мест и покинули дом австрийца и его ушедших сожителей. Он прав. Они не способны защитить столь хрупкого немца от всего, что ожидает их в жизни. Лучше прекратить это, пока Германия и в правду сильно не пострадал.

***

      Германия проснулся в довольно неудобном положении. Он лежал под градусом 40, и его тело находилось по диагонали. В этом месте было тесно и темно, несколько отверстий в разных местах давали маленьким лучикам света пробраться сюда, но это не спасало от темноты. Отверстия были маленькие, как от гвоздика. Всё было размыто, с Германии похоже сняли очки. Теперь он полностью слеп и беззащитен. Голова побаливала, а в груди давило. Пролежав так некоторое время только приходя в себя, немец попытался двинуть конечностями, но понял, что руки связаны за спиной, так же как и ноги внизу. Сердце забилось чаще, и ФРГ сразу начал панику. Ему захотелось закричать, что он и собирался сделать, но помешал скотч, приклеенный ко рту. — Мм! — лишь тихое мычание сумел выдавить из себя младший сын Рейха, подёргивая руками и ногами в тщетных попытках выбраться из плена.       Стало не хватать воздуха. Голова закружилась, а сердце стало притормаживать, также как и лёгкие. Герман уже перестал дёргаться, лежа без сил в таком неудобном положении. Сознание постепенно его покидало, но ему становилось плохо. — Мм… М!.. Мх… — последнее мычание, прежде чем зрачки стали расфокусироваными и Республика Германии перестал видеть. Грудь тяжело вздымалась, надо было принять таблетки, срочно. Но он даже двинуться не может. Хотелось завопить, но резкий гул в ушах, и веки закрываются.

***

      Ямайка лежал на кровати, почему-то вновь вспоминая то, как они с Нидерландами переспали. Его задевало то, что под действиями афродизиака они занялись этим, а не просто потому что. Майка всегда был привязан к Ниду, с детства, с самого момента их встречи Яму захотелось быть рядом с этой страной. Он его зацепил. Наркоман не знает чем, но чем-то, это факт. Он всегда ходил за ним, даже когда ему было это не выгодно, всегда был рядом, невидимой тенью. Он просто не мог жить без него и вскоре, Нидерланды превратился в самый настоящий наркотик, только замедленного действия. Почему хотелось повторить это?       Нидерланды сидел на соседней кровати, обдумывая предложения тех ребят о тусе ночью. Вожатые не в курсе, но будет весело. Закрытая пати так сказать.       Настолько глубоко он был в своих размышлениях, что даже не заметил, как Ямайка встал с кровати и подошёл к голландцу, садясь рядом, но слегка позади. — Ям? — вскинув бровь, наконец замечает его Нид. Его взгляд устремляется на него. — А может... повторим?~ — горячий шёпот раздаётся над самой ракушкой, от чего европейца бросает в дрожь. Ямайка облизывает мочку уха своим сладким языком, запуская руки на торс, под рубашку друга. — Я хочу... повторить то... в палатке~ — Я-Ямайка!.. Прекрати!.. — он не может ему сопротивляться, эти прикосновения слишком обжигают разум, чтобы отказаться от них. — Мой хозяин~ Я б-М?!       Нидерланды хватает друга за запястье и опрокидывает на кровать, хватая его руки и поднимая над головой, фиксируя своей левой рукой. — Яма...- — Ты мне нравишься. Я хочу тебя. Ты мой наркотик. — Выпалил латино-американец, глядя на старшего хищным взглядом. Он раздевает его только глазами, а что же он готов сделать? Голландия же удивлённо смотрит на него, чувствуя, как щёки покрывает румянец. — Люблю... — Ямайка, я... Прости... — парень отпускает его и встаёт со своей же кровати, быстро надевая кроссы и удаляясь. — Решил сбежать, да? Мы же уже трахались! — кричит ему в след Ям, даже не вставая с кровати. Слышится хлопок дверью и надежды удовлетвориться рушатся. Возможно он знал о том, что Нид уйдёт. Но теперь всё оставшееся до сна времени Ям проведёт во сне.

***

— Армения? — игнор. — Армения! — М?       Армянин всё же соизволил оторваться от толстой маленькой книги с зелёным потрёпанным переплётом, и видя желтоватые страницы, можно было понять, что этот «мудрец» читает какую-то древнюю, очень старую, и скорее всего занудно-философскую книжонку. Но так как на обложках книг, которые он читает никогда не было написано ни автора, ни элементарно названия, мы, как и Азербайджан, никогда не узнаем, что он читает. Но не это главное. — Как думаешь, что можно использовать в качестве загадки? — спросил старший, глядя на брата, который опустил взгляд в книгу. — Не имеет значения. Банальное: зимой и летом одним цветом — тоже пойдёт. — В смысле? — изогнув бровь, спросил мусульманин, поднимая ноги на кровать. — Ну ты сам посуди. Смысл писать что-то определённое, когда этого определённого нет? Безусловно, сейчас нам нужно найти Германию, но мы же не будем на это загадку загадывать, чтобы это что-то сидело и думало: «Так, они хотят, чтобы я вернул им этого парня?» И думаешь оно вообще будет сидеть и голову морочить? Мы с Эстонией это обсуждали, и мы с ним думаем, что написать можно, что угодно, главное этой запиской просто дать понять: мы не намерены играть по правилам. Это что-то от нас чего-то хочет, так не лучше ли показать, что мы готовы послушать? — Армения замолчал и продолжил читать, взглядом пожирая страницы этой увлекательнейшей книги. — Оно следит за нами, видит и слышит всё. И я уверен, что это что-то нас понимает. — Это логично. Мне всё равно, что они там напишут, главное, выбраться отсюда. — Азербайджан закрыл глаза, подложив под голову руки. Но тут он резко открыл глаза. — И да, какого чёрта ты попёрся за мной, если пришёл как только мы пришли, ты взял в руки книгу? — Мне скучно сидеть тут одному. — Не отрывая взгляда от книги, медленно произнёс Арм. Старший кавказец ухмыльнулся, и лёгким рывком встал с кровати, подходя к кровати брата. Азербайджан встал перед Армений и неожиданно для младшего, выхватил книгу, закрывая её. — НЕТ! СТРАНИЦА! — А всё, время вышло. — Посмеиваясь, произнёс Аз, пряча книжку куда-то в свой ящик. Надутое выражение лица армянина показывало, что книгу стоит вернуть. — То, что мы с тобой типо дружим, не значит, что ты надуешься как в детстве и я тебе отдам твою несчастную книгу. — Армения продолжал дуться, сложив руки на груди. — Армения блять, не испытывай мои нервы. — Азербайджанец нахмурился, глядя на армянина, а тот в свою очередь отвернулся от него. — Ты серьёзно? Нарываешься? — полный игнор.       Наверно сильнее всего в жизни Аза бесили такие моменты, когда его не ставили ни во что, тогда, когда его полностью игнорировали. Это выводило его из себя настолько, что один его одноклассник пролежал в больнице неделю со сломанной челюстью. А кавказец всего лишь спросил, что сказала учительница, но одноклассник решил проигнорировать его и поэтому получил по лицу. И Армения прекрасно знал о том, что это бесило его братца до невозможности. Но нет, он продолжает игнорить. Христианин продолжал игнорить, чем каждую секунду выводил брата из себя всё больше и больше. Он знает, что старший руку на него не поднимет, никогда в жизни самолично не ударит, только если как обычно — войной. А так, как обычные люди, кулаком в лицо, или пинок в ребро, нет.       Азербайджан больше не мог вынести игнора, и поэтому подошёл к брату, схватил его за воротник рубашки, рывком поднимая с места и ставя на ноги, и к своему же удивлению, накрывая губы младшего своими, крепко держа мелкого за воротник одной рукой, а второй уже обвивая его талию, и прижимая к себе. Армения стоял в шоке в-первые находясь в замешательстве. Из-за этого, рот автоматически открылся, пропуская чужой язык, который уже стал во усю хозяйничать, вовлекая армянина в грубый поцелуй, и исследуя всё в его ротике. Щёки наливались румяном, я здравый разум кричал ему оттолкнуть брата, но все мы грешники, и о как же Армении нравилось. Языки сплелись только тогда, когда младший кавказец к удивлению старшего стал отвечать на поцелуй, позволяя старшему хозяйничать и делать это грубо. И Азербайджан раскусил эти мазохистские наклонности в братике. Он закусил нужную губу, от чего сладкоежка промычал, слегка прикрывая глаза. Рука уже хотела залезть под белую рубашку младшего, но воздух в лёгких закончился, и пришлось отстраниться от пухлых губ малого.       И только теперь Арм оттолкнул его, отворачиваясь от брата и складывая ладошки домиком, уже тихо молясь Богу о прощении за такой грешной поступок. Азербайджан лишь ухмыльнулся, мысленно проклиная себя уже в три погибели, ведь как ему в голову взбрендило ПОЦЕЛОВАТЬ БРАТА!? Мало того, что брата, так ещё и поцеловать! Аллах его точно не простит, но Аз не такой верующий, как его братец. Что-то тягуче-приятное заполнило всё внизу, и покрасневшие щёки наконец дали понять, что пора бить тревогу. — О нет, во имя Аллаха, не говорите мне, что я влюбился в него... О Аз, ты влип... — И-И что это б-было вообще!? Я-ч же т-теперь в а-ад отправлюсь! — Армения еле держался, как бы не закричать. Его красное лицо и тяжёлое дыхание мешали это сделать. — Э-это... А... Ты не сопротивлялся! — воскликнул мусульманин, в притык глядя на растерянного армянина. — Я... А... Н-нет! — Тот стал теребить крестик, отводя взгляд в сторону. — Да ладно тебе... — любитель ковров и риса в больших количествах медленно подошёл к брату, притягивая его к себе и заставляя смотреть на себя сверху вниз, — Тебе же понравилось~       Короткий поцелуй в и без того покрасневшую щёчку делает её ещё румянее. Армения отворачивается, но не находит ничего лучше, как уткнуться в грудь старшего кавказца, закрывая своё сгорающее от стыда лицо. — М... Ничего не было... — Ты мне нравишься, Армения.

***

      Эстония сидел на бережку уже совсем раскисший. Финляндии он совсем не нравится, если тот так жестоко его отшил? Даже шанса не дал. А хотя, Финик же не пидор, который целуется с парнями и лапает их, он же нормальный, в отличии от самого эстонца. И так конечно же считал сам мороженка. Тот даже не заметил, как к бережку в его направлении шёл Украина, и уже в скором времени оказался рядом, присаживаясь на песок и глядя на младшего. Рука на плече заставляет Эстонию взглянуть на пришедшего и отвернуться, не желая с ним говорить. — Чего киснешь? Прокисшие продукты не вкусные. — Укроп попытался выдавить хотя бы улыбку, но и это не получилось. — Не хочу об этом говорить... — Хей, не расстраивайся, Финляндия к тебе ещё сам прибежит. — Украинец улыбнулся, поглаживая брата по плечу. Прибалта это не особо успокоило. — Да он меня не любит! Он видит во мне только друга! Ни больше! — послышался всхлип. — И-И как с ним дружить..? — Хей, ну тише... — травушка приобнял младшенького, целуя в макушку. — Вот увидишь, всё будет хорошо... — Да отстань ты! — прибалт неожиданно вскочил и побежал со всех ног прочь, даже не оборачиваясь. — Эстония! Погоди! — Украина встал с песка и хотел побежать за ним, но всё же подумал, что эстонцу лучше будет побыть одному.       Эстония забежав в лес не остановился и побежал к сцене, надеясь, что там никого не будет. И он был прав. Полянка по среди рощи с дорожкой, ведущей к мостовой, вся уставлена скамейками, а в конце, небольшая сцена с платформой в метр и метра 5 в длину. Рядом со сценой стояло то чучело, которое они сожгут. Н-да, не особо безопасно во круг дерева солому поджигать. Чучело похоже на человека в руке у которого факел. Сделано кстати не плохо.       Мороженка подошёл к сцене запрыгивая на неё и садясь у края, смотря расстроенным взглядом на чучело. По щекам текли слёзы разочарования в самом себе. — Какой же я плакса... — Привет..? — Эстония обернулся, чуть не упав со сцены. — Ой, прости, я не хотела тебя пугать!       Девочка со светлыми волосами и голубыми глазами виновато глянула на воплощение. — Ничего. — Эст быстро вытер слёзы и стал смотреть в землю. Девочка села рядом, глядя на парня. Прибалтийский сын коммуниста почувствовал тёплое ощущение от девушки. — Ты эстонка? — Да. Я Анна. — Она улыбнулась своей стране. — On kõik hästi? *Ты в порядке?* — Tegelikult ei ole. *На самом деле, нет.*       Анна посмотрела на эстонца и увела взгляд в небо. — Minu vanaema ütles, et ei ole vaja nukrutseda. Alati tuleb uskuda endasse ja naerata, ja siis kõik läheb hästi. *Моя бабушка сказала, что не нужно грустить. Ты всегда должен верить в себя и улыбаться, и тогда всё будет хорошо.* — Ja mul ei ole vanaema. *А у меня нет бабушки.* — Oh, milline õudus! *Ох, какой кошмар!* — воскликнула девушка, удивлённо глядя на Эстонию. Тот улыбнулся и захихикал.