Летний лагерь...

***

— Я. Хо. Чу. До. Мой. Я. Хо. Чу. До. Мой. Я. Х-... — Да понял я, понял! — ЮК уже конкретно сходил с ума. Будь он персонажем аниме, он бы сейчас выглядел, как чиби, лежащий на полу, поджав коленки к себе с ручьями слёз и страдальчески милым личиком, на которое очень смешно, но в то же время грустно смотреть. — Потерпи ещё немного. — Нам вообще-то тут ещё много! — у КНДР’а начался приступ: «Я хочу домой», поэтому он вёл себя как капризный ребёнок уже на протяжении часа, не давая старшему брату ни минуты спокойного самобичевания. — Сева, пожалуйста, умоляю, закройсяяяяяя... — простонал кей-поп, откидывая руки и превращаясь в звёздочку. — Нам на ужин пора. — УРА! — Республика Корея подпрыгнул с кровати и схватив младшего брата за руку, потащил на ужин. — ЭЙ!       Выйдя из домика парни опустились на мягкую траву, которую вдалеке стал покрывать туман. Солнце почти опустилось за горизонт, и зажжённые фонари указывали путь к буфету. Парни шли не так долго, и вот вот должны были подойти к мостовой, но что-то они всё шли и шли меж тёмных деревьев, и никак не доходили. Может, потерялись что ли? — Корея, мы не туда пошли скорее всего. — А?! Да?! — Юки резко остановился, оборачиваясь и вертя головой из стороны в сторону. Подросток закатил глаза и вздохнул, начиная посмеиваться. Северная Корея же чуть не врезался в старшего, что-то фыркнув. — Ну, это дорога к озеру. Дойдём до него и оттуда уже пойдём на ужин. — Аргх! — КНДР в ответ что-то агрессивно прошипел, но всё равно направился за братом, который уже сдвинулся с места и уверенно зашагал направо (у него просто не было выбора, как всегда). Легче было бы вернуться назад и пойти оттуда снова, но смысл, ведь предложения младшего корейца все всегда пренебрегают, да и РК уже не остановить. Недопонятые гении, они все такие, недопонятые.       Парни шли в полной тишине, не смея прервать серенады сверчков и кузнечиков, шелест листьев и кустов, качаемых ветром, и отдалённый звук воды. — Юк, помнишь... помнишь наш разговор в заброшке? — тихо спросил страна, любивший бомбы. Он отвёл взгляд куда-то в сторону, боясь столкнуться со взглядом старшего брата. Южная Корея одобрительно промычал. — Я знаю, что я был прав. КНДР, это было слишком очевидно. Да и я думаю, что ты мог бы предположить, что я понял это по недавнему инциденту. — Выделив последнее слово интонацией, кореец покосился на северного. — Да, но, ты должен знать кое-что... Когда СССР забрал меня, моё отношение к миру поменялось также, как и мой флаг... Я не мог это проконтролировать. Я... Я и вправду ненавидел тебя всё то время. — ...Я знаю. — Позади послышался тяжёлый вздох. — М? — И ты продолжишь меня не ненавидеть? — спросил КНДР, глядя брату в затылок. Республика Корея остановился и повернулся к брату. На его лице расцвела нежная, самая настоящая улыбка. — Правильней было бы спросить: и ты продолжишь меня любить?       Северная Корея застыл. Сердце пропустило пару ударов, а по коже пробежались мурашки. Верно. Младший кореец всегда избегал это противное слово — любить. Когда кто-то его произносил, на душе паршиво скребли кошки и хотелось блевать, закрыть уши, сделать всё, что угодно, лишь бы не слышать это слово. Лишь бы не чувствовать его. КНДР никогда не знал, какого это, любить. Его обделили этим чувством, его никто никогда не любил. Даже Корея, наверно, по-настоящему не мог его полюбить, и любить тоже не мог. Хоть в детстве они и были дружны, их мать держала их на расстоянии друг от друга. Она не желала, чтобы ЮК как либо контактировал с младшим ребёнком. Она невзлюбила КНДР с его самого рождения. Но почему, останется неразгаданной загадкой. Она умерла, и Народная Республика не жалеет и не скорбит по ней. Для него она была никем. Нет, даже не так. Она была тем, кто лишила его любви. Корея была той, из-за кого КНДР не хотел ни любить, ни радоваться, ни, даже, жить. — Пошли, мы уже совсем близко. — КНДР быстро зашагал вперёд. Кей-попер пошёл за братом, также ускорившись.       Минута, и они уже добрались до озера. Оба воплощения подошли к воде и зашагали вдоль неё, то и дело моча свои кроссовки. — Хей, как думаешь, есть ли смысл учавствовать в заплыве? Или фиг его там. — Невзначай спросил Южная Корея, глядя вперёд. — Мне то какая разница, сам решай. — Бросил Северная Корея и прищурился. Там впереди была какая-то тёмная фигура, лежащая на песке. — Эй... — младший из корейцев дёрнул рукав старшего брата, тем самым останавливая его и прося приглядеться. — М?.. — Вперёд смотри... — тихо сказал Корейская Народная Демократическая Республика и кивнул. — Пошли посмотрим. — Юки хоть и насторожился, но двинулся вперёд, оставляя брата позади. Он медленными шагами приближался к силуэту на песке, пока не разглядел его. Это был человек, однозначно. Корея подошёл ещё ближе и бросился на песок, поднимая Украину и резко сажая его, облокачивая на себя. — КНДР, ОН НЕ ДЫШИТ! УКРАИНА! УКА?! — зрачки сузились, а руки задрожали от страха, подступающего вместе с паникой. Холодное тело в его руках никак не согревалось. Он не дышал, пульса не было. Украина весь заледенел и побелел, как самый настоящий труп. Из открытого рта у него стекала уже высохшая кровь, вперемешку с какой-то зелёной жидкостью. ЮК не знал, что это, он не знал, какого чёрта украинец вообще в таком состоянии. — У-УКРАИНА!.. — Твою ж мать... — прорычал северный кореец, сжимая руки в кулаки и рванул с места. — Я СЕЙЧАС! — крикнул он, и побежал в сторону столового здания.       Ветки больно били по лицу и царапали руки, но это сейчас было не важно, совсем не важно. А он говорил, он говорил! Не надо было ехать в этот лагерь! Не надо было! КНДР боялся, ему было страшно. Он вырос рядом с Украиной, и хоть они не были настолько близки, ему не хотелось, чтобы украинец хоть как-то пострадал. Да ему не хочется, чтобы в этом лагере хоть кто-то пострадал. Почему всё именно так?!

***

— У меня плохое предчувствие... — Беларусь неуверенно мешала овощной салат вилкой, и поглядывала куда-то в клюквенный компот, стоявший рядом с тарелкой. Девушка выглядело подавлено, она была уверена, что её предчувствие её не подведёт. — У меня тоже. — Хмыкнул Казахстан. Он взял руку сестры-близнеца в свою, и слегка сжал, не больно, чтобы она поняла, что он рядом с ней. Интересно, Украина сейчас тоже чувствует эту душащую тревогу? Они ведь тройняшки, на них это равномерно распределяется. — Да ладно вам, всё нормально. — Россия повёл плечами, проткнув огурец вилкой и поглядывая на близнецов, что сидели недалеко от него самого. — Подумаешь, кто-то не пришёл. Загулялись ребята, вот и всё. — Почему-то он тоже чувствовал что-то плохое, но совсем не то, что чувствовали его брат с сестрой. Америка посмотрел на парня, взглядом говоря, что всё хорошо. Русский мысленно с ним согласился. — Нет, Россия, не понимаешь ты... — Что-то плохое произойдет, — уверенно продолжил казах, складывая руки на столе, — Вот увидите. — Воздержусь. Мне уже хватило. — Австрия отрицательно покачал головой. Хватит с него приключений, ему на всю жизнь хватило.       Все спокойно ели, кто-то разговаривал о чём-то, кто-то шутил, а кто-то, как некоторые, просто не пришёл на ужин. И почему-то из стран много кто сегодня решил не приходить. Азербайджан остался с Арменией, это Белоруссия знала, потому что заходила к ним и оставляла нурафен и ещё чего-то. А вот где Эстония, Украина, Финляндия, Канада, КНДР и РК никто не знал. Хотя близнецов даже не их отсутсвие волновало, что-то другое, что-то хуже, чем просто не приход в столовую. — Guys, хватит драму ломать. Я вот вообще за Канаду не пекусь. И за Украину бы не стал. Они наверно где-нибудь за ручки держаться и мило беседуют. — Америка по-голливудский улыбнулся и подмигнул. Хотел поднять настроение, но вышло как-то не очень. — Ты можешь вести себя нормально в такие моменты? — вздохнул Германия, прося обойтись без шуточек. Он сидел рядом с РФ напротив американца, и по этой причине не мог ударить его по колену, лишь слегка задеть ногу того, чтобы прекратил. Будто нагнетает.       Резко и неожиданно в кармане у Российской Федерации завибрировало, чему он очень удивился. — Чё... тут же связи... того... — Ямайка фыркнул от удивления, а Россия достал телефон и увидев: «Кореец1», взял трубку. — Ю-... — Р-Россия пожалуйста идите к озеру быстрее, умоляю! — дрожащим голосом протараторил южный кореец, не давая славянину ни слова произнести. Связь резко оборвалась на полу слове, азиат хотел сказать что-то ещё, но не успел. — Юк попросил срочно прийти к озеру. — Проинформировал РСФСР, вставая из-за стола.       Страны переглянулись и встали, побежав за сыном СССР, даже не смея спорить с ним или ещё чего-то спрашивать. Что-то серьёзное случилось, раз Республика так неожиданно позвонил, да ещё и таким напуганным был. Это вообще на него не похоже.       Люди косо покосились на них, но сразу же забили. Их не колышет, куда они все разом попёрлись. Какая им вообще разница? Эти воплощения очень странные существа, им, нормальным, их никогда не понять. — Анна? Анна? АН-НА! — А?! — девушка, Анна, перевела взгляд на подругу, которая тщетно звала её всё это время. — Да? — Чего это ты на них так засмотрелась? — девушка с русыми волосами хмыкнула, и посмотрела на эстонку. — Свою страну что ли выискиваешь? Или влюбилась небось? — девушка захихикала от собственных догадок. — Ну... эм... — Анна слегка вяло улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Просто интересно... Они интересные... — Пх, да ну тебя, Ан, что в них может быть интересного? — Да... Действительно... Ты права.

***

      Страны добежали до озера и стали оглядываться. — Вон! — воскликнул Соединённые Штаты Америки, и все побежали по направлению «вон».       Подбежав ближе и отчётливо видя, что происходит, воплощения замерли. Беларусь пошатнулась, когда в голову что-то резко ударило, а в глазах всё начало расплываться от скапливающихся слёз, что закрывали глаза мутной пеленой. Япония аккуратно взяла подругу за плечи и отвернула её. Ей самой стало как-то не хорошо, сердце защемило. Казахстан не мог двинуться с места, глядя на близнеца. Губы подрагивали, когда он кинулся к нему и начал трясти за плечи, также, как и Россия, который был готов прикончить Украину на месте за такие шутки. Но это ведь не шутка. — ОН НЕ ДЫШИТ, ОН НЕ ДЫШИТ. УКРАИНА! — казах крепко обнял брата, гладя его по голове, прижимая его как можно ближе к себе. — Пожалуйста... Украина... — птенчик глотал слёзы, громко всхлипывая и надавливая на затылок Укропа.       Россия судорожно глотал воздух, пытаясь хоть как-то себя сдержать. Тёплые руки на талии и поглаживания по руке никак не помогали. На душе становилось всё отвратительней и отвратительней.       Ямайка и Нидерланды так и не смогли как-то поддержать своих друзей, они не могли ничего сказать, находясь в полном потрясении. — Эй... А где же остальные?.. — этот вопрос заставил всех заледенеть, ведь... что если, с ними произошло тоже, что и с Украиной? — С ними всё в порядке.       Все резко застыли, не смея шелохнуться. По коже прошёлся холодок. Страны как будто испытали паралич, не в силах не моргнуть, не вздохнуть. У Беларуси ноги стали ватными, и девушка схватилась за подругу, которая уже не верила в реалистичность происходящего с ними кошмара.       Тяжёлое дыхание становилось шумом на заднем плане. Хотелось закрыть уши и ничего этого не слышать.       Штаты медленно повернулся, нарушая тишину и поглядел вперёд. — You... — Пришло время поговорить, не правда ли? — ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛА?! — никто не ожидал такого от Белки. В её голосе было столько ярости, сколько никто никогда не слышал. Её руки дрожали, а проступившие вены доказывали, что она была готова замарать свои руки кровью, лишь бы стереть эту тварь с лица земли. — Он не умер. Я на время остановила его жизнь. Будите сопротивляться — он умрёт. — Твою мать... — пронеслось у русского в голове. — Пойдёмте. — Это конец.

***

      Азербайджан не мог выкинуть из головы то, что могло между ними произойти. Подросток сидел на кровати, поджав ноги к себе и пытаясь смотреть куда угодно, только не на спящего младшего брата. Уже поздно, где-то два часа ночи. Интересно вот, где их соседи по комнате, Казахстан и Австрия? — Что-то их долго нет. Может, что-то случилось? — подумал азербайджанец, отгоняя смущающие мысли. — Мх... — послышалось копошение, и мусульманин сразу же перевёл взгляд на проснувшегося младшего брата, который потирал глаз. Армянин оглядел помещение и остановился на Азере. Он смотрел на него с минуты-две, пока не начал медленно краснеть, вспоминая о чём-то очень грешном. Армения быстро отвернулся и начал сверлить свои руки взглядом.       Старший кавказец решил это никак не комментировать, и хоть ему самому было не по себе от смущения, он как обычно нацепил пофигистично-брутальную маску безразличия и поднявшись со своей кровати, спросил, подходя к кровати младшего. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Коротко ответил христианин, не решаясь посмотреть брату в глаза. Он же теперь не то, что в глаза, на него смотреть не сможет! Какой ужас.       Аз подсел к младшему и положил руку ему на лоб. Тот в свою очередь, не ожидав такого, резко отдёрнулся, в замешательстве глядя на старшего. Тот вздохнул. — Забудь. — Пауза. — Я хотел посмотреть, есть ли у тебя температура. Беларусь сказала дать тебе нурафен, если будешь горячим. Думаю, он тебе не нужен. — Гм... Я нормально себя чувствую. — Я это уже понял.       В комнате повисла неловкая тишина, от которой парням некуда было деваться. Армения уже открыл рот, дабы извиниться за то, что он лез к нему, но не успев ничего сказать, в помещение вбежал КНДР, хлопком закрывая за собой дверь. Парень тяжело дышал и буквально захлёбывался. Кореец медленно скатился вниз, и осел на полу у самой двери. — КНДР? Что случилось? — Азербайджан удивлённо глядел на прибывшего без приглашения. — М-мы... остались... Хах... — Северная Корея судорожно глотал воздух, — В-втроём... — Чего? — Армения встал с кровати и подошёл к азиату, садясь рядом с ним.

***

      Страны сидели на поляне по ту сторону озера. Сидели и молчали. — Ну что ж, давайте знакомиться. — Девочка сел на траву напротив воплощений. —

Меня зовут Атлантида.