мое домашнее задание - ты

— а потом мы бы взялись за руки и признались ей в любви, — воодушевленно фантазировал чону. — «выбирайте: я или он?» — подыгрывал сценке едам. — нет, ну ты представь, — смеялся чону, — мы стоим перед ней в белых костюмах и… младшие уже полчаса смеялись с каких-то своих шуток, которые понимали одни они. у них случилась неловкая ситуация со взрослой учительницей, и они пытались рассказать об этом друзьям, но закончили тем, что сами повалились на пол со смеху. джункю старался не смотреть на бана и уже второй день ходил, как будто воды в рот набрал. хенсок пытался с ним поговорить, но он стал отнекиваться, так что чхве решил не давить. — ты как? — толкнул его в бок локтем лидер. — сойдет. сам-то? парни переглянулись и устало улыбнулись друг другу. в их жизнях явно творился полный балаган. «сокровищница» в своем полном составе из двенадцати человек сидела в парке возле школы. такое явление было редким, потому что у всех после школьных уроков были дополнительные занятия, кружки и остальные дела, но в пятницу перед хеллоуином парни решили уделить вечер друг другу, разбившись на компании и обсуждая каждый что-то свое. джункю хотел спросить у хенсока, почему тот отказался от участия в танцевальном номере на грядущем празднике, но что-то в настроении чхве уже давало ответ на этот вопрос. и когда ким увидел взгляд джихуна, неотрывно следящего за старшим, он мысленно попросил им счастья. за своим он так же лишь наблюдал со стороны. — разбейте нас! — закричал йоши. они с харуто, не разрывая рукопожатия, повернулись к хенсоку. — на что спорите? — не спешил расцеплять их чхве. — узнаете, когда придет время, — с прищуром улыбнулся йошинори. хенсок разбил парней, после чего джэхек предложил взять еду в ближайшем макдаке. все радостно согласились, направившись к фастфудной. — хен, — коснулся плеча хенсока чонхван. они с ним шли в конце цепочки из «сокровищницы». — тут такое дело… в общем, мне одна девочка призналась. — в смысле? — опешил старший. — ну, в прямом. подошла после уроков и сказала, что я ей нравлюсь. что мне делать, хен? хенсок коротко посмеялся. ему бы такие проблемы. «но не от девочки». — а она тебе нравится? — она красивая, — почесал голову чонхван, смотря под ноги. — и все? боюсь, этого недостаточно для того, чтобы начинать отношения. лучше не делай так, — кивнул своим же мыслям чхве. его бы оскорбило, если бы с ним стали встречаться без чувств только из-за красивого лица. он как-то машинально стал искать среди ребят джихуна. пак рассказывал что-то доену, активно жестикулируя, а его перебивал чону, дополняя. все парни висли друг на дружке, прижимались близко-близко и искренне улыбались. у чхве потеплело на сердце. эта картина зажгла в нем какой-то огонек, подаривший тусклый свет надежды, за который хенсок стал цепляться, словно за последний глоток воздуха. не попробуешь — не узнаешь. — мы встречаемся! — закричали едам и чону, держась за руки и широко улыбаясь. только что присоединившиеся к парням джункю и харуто опешили от такого заявления. все сидели на качелях и других сооружениях детской площадки. свет фонаря освещал только двенадцать парней и ни одного прохожего. луна редко проглядывала сквозь тучи, а наевшиеся бургерами и прочим парни ждали джункю и харуто с десертом. — клоуны, — вздохнул машихо. — усыновите меня, а? — попросил чонхван. — так сильно очарован нашей аурой возлюбленных? — младший скривил на эти слова чону лицо. — у едама родители богатые. хочу успешных бабушку и дедушку. — фу, какой ты стал меркантильный! молодец, весь в меня, — погладил его по волосам джихун. хенсок заметил смущенное лицо джункю и постарался исправить ситуацию, дав киму понять, что младшие так шутят. — слишком много разговоров на тему любви и отношений в последнее время, — встал старший, раздавая каждому по пончику. — это асахи с джэхеком на вас так влияют? — вообще-то, не мы первые начали это, — заметил асахи. естественно все засмеялись. естественно хенсок ничего не понял. — а кто? — спорим, что завтра утром руто с кю будут ныть по поводу выскочившего на лице прыщика? — быстро сменил тему джихун, чтобы парни не стали углубляться, объясняя чхве шутку. хенсок нахмурил брови, а через секунду смутился, видимо догнав мышление остальных, и молчал до конца вечера. им было весело вместе. всегда, когда «сокровищница» собиралась вот так вот, полным составом и без конкретных планов, они создавали драгоценные воспоминания, которые складывали в ту самую сокровищницу. доен в тот вечер между словом признался, что если бы не хенсок, он бы вряд ли справился в то время, сломался бы окончательно и совершил непоправимое. в ответ на это машихо приобнял его и добавил, что умирал от одиночества, плача каждую ночь, пока не познакомился с джихуном, а джэхек молча кивнул, вспоминая и свой горький опыт, приведший его к «сокровищнице». вечер кончился для всех ностальгией, но на доброй ноте. когда парни прощались, было уже за полночь и температура упала настолько, что все спешили по домам. только лидеры не торопясь шли в компании друг друга в одну сторону. хенсок прижимался к джихуну, а пак боролся с желанием обнять старшего. они молчали, но не испытывали дискомфорта из-за этого. им всегда было достаточно лишь присутствия друга рядом. когда в нескольких метрах стал виднеться дом джихуна, чхве вдруг занервничал. его решимость стала иссякать, и осталось лишь голое, но острое желание. хенсок молил себя найти силы. — ну, собственно и… — джихун! пак замолчал, посмотрев на старшего. — ты… хенсок не знал, что собирался сказать. он просто чувствовал, что должен был остановить джихуна сейчас. — в тот вечер… пак терпеливо ждал. — до того, как мой телефон зазвонил… — достал, — устало вздохнул джихун и в ту же секунду губы хенсока накрыли чужие, а рука на затылке ближе притянула его к ним. кислород из легких будто выбили, а ноги стали подкашивать. хенсок думал, что еще немного, и свалится прямо сейчас на холодный асфальт, но теплые руки пака явно не собирались отпускать чужое тело, теснее прижимая его к своему. — чхве хенсок, ты полный дурак. — и я даже не отрицаю, — улыбнулся он паку и уже сам, переполнившись счастьем и храбростью, потянулся к губам джихуна, которого собирался звать «своим» при каждом удобном случае, держать за руки и обнимать крепко-крепко при встречи. в тот вечер он сорвал еще не один поцелуй у джихуна, который не собирался делиться хенсоком, отпускать хенсока и позволять кому-либо еще называть хенсока дураком. потому что хенсок «его дурак» и это делало джихуна чертовски счастливым.