Сирень и терновник

«Просто держи меня за руку — Сколько останется, дай нам днесь. Там где ещё одна станция, просто дыши, Просто будь живым здесь» © Немного Нервно — Просто держи меня за руку

       Люпин тщательно помешивал сахар в чашке чая с молоком — на его взгляд, превосходное средство от головной боли, но колдомедики с ним бы не согласились. Полнолуние принесло с собой мигрень, оживило прошлые страхи, разбудило застаревшую боль. Зелье, сваренное Северусом, покорно ждало своего часа на подоконнике. Люпин пил чай и размышлял.        Каждый месяц, когда луна плотоядно скалилась с неба и напоминала ему о его истиной сути, он уходил к себе в кабинет, закрывал тяжелые шторы и вспоминал жену, погибшую в той трижды проклятой Последней Битве. Люпин давно уже не верил в высоко моральные идеалы, которыми их когда-то пичкал почивший ныне Альбус. Если бы можно было всё переиграть, Ремус взял бы Тонкс за руку и аппарировал с ней далеко-далеко, туда, где тепло, безопасно и нет директоров, внушающих всем веселенькие байки о долге и едино правильном выборе.        Тедди гостил у Гарри, за безопасность сына можно было не волноваться, потому Люпин предавался грустным мыслям в одиночестве. Он давно догадывался о хитроумном плане Минервы и Поппи, а уж когда ему на глаза попался ежедневник Гермионы с ее расчетами для зелья Нетронутых воспоминаний, последний кусочек головоломки встал на место. Северус планирует вернуться в прошлое и предотвратить случившуюся с ней трагедию! Превозмогая собственную зависть, Люпин признал, что у Снейпа, наверняка, получится задуманное.        Он спрашивал себя, хватило ли бы ему духу решиться на подобный шаг? Вновь увидеть жену, пройти весь путь от нерешительных ухаживаний до ее уверенного «да», дождаться появления на свет Тедди, с головой ринуться в самую гущу Битвы и… не успеть. Спасовать в последний миг. Пропустить шальную Аваду кого-то из Пожирателей. Нет, никогда Ремус не смог бы пережить подобное еще раз. Время не стоит на месте. Жизнь потекла своим чередом дальше. Однако Северус придерживался совсем другого мнения, и сентиментальные верования излишне храбрых Гриффиндорцев в расчет не брал.        Ремус, признаться, думал, что с гибелью Гермионы его осторожному партнерству со Снейпом придет конец. Чем больше он вспоминал прошлое, тем больше убеждался в том, что былая неприязнь, даже ненависть, Северуса к последнему из Мародеров так никуда и не делась, но он ошибался.        Когда Министерство издало свой дурацкий Закон о Браке, Гермиона, как раз, проходила практику на степень Мастера Защиты от Темных искусств, она готовилась стать разрушителем проклятий в Гринготтс, и ей необходимо было получить определенные навыки. Однажды пожаловавшись Минерве на то, что никто не хотел брать в ученицы героиню войны и слишком умную для данной должности ведьму, Гермиона тут же получила и наставника, и место для практики.       Ремус грустно усмехнулся, вспоминая, какой грандиозный скандал закатил в тот день Снейп, когда на очередных посиделках в учительской Минерва объявила всем, что Гермиона совсем скоро прибудет в Хогвартс. Люпин и по сей день не знал, что же именно тогда так взволновало Северуса, но волчье чутье подсказывало ему, что Зельеваром двигала банальная ревность.       Казалось, Снейп всё пытался понять, как это Ремусу удалось наладить дружеские отношения со своей бывшей ученицей, да еще и взять ее в крестные для Тедди! Минувшая война сплотила утративших многое соратников, Гермионе, попросту, не хотелось вспоминать прошлое и искать виноватых, она уверенно шла вперед, как и Ремус. Они дрались на дуэлях, отрабатывая особо коварные приемы, варили противоядия, выискивали в древних трактатах позабытые заклинания, водили Тедди по зоопаркам и музеям, вели долгие разговоры на высокие темы и пили чай с молоком. Ремус был первым, кто утешил Гермиону, когда издали Закон о браке, но свою кандидатуру не предложил. Он уже был женат и имел ребенка, потому не попадал под статью Закона. Да и попросту, Ремус никогда не считал Гермиону больше, чем хорошей приятельницей и крестной для своего сына.       Что не мешало Северусу ревновать.       Ремус пил чай, помешивал ложечкой сахар и размышлял: пусть у них всё получится, они слишком друг другу подходят.

***

      Люциус Малфой меланхолично потягивал огневиски и наблюдал, как отблески пламени отражаются в гранях бокала. Тихий вечер в компании старинного друга несколько портила нервная дробь, которую вышеупомянутый друг выстукивал шариковой ручкой на поверхности стола. Время шло. Люциус начинал терять терпение.        — Северус, друг мой, не мог бы ты прекратить?       — Не мог бы. Если тебя это раздражает, не смею больше задерживать, — огрызнулся Снейп, нервная дробь стала отрывистее и противнее.       Люциус вздохнул, плеснул себе еще виски и внимательно посмотрел на Снейпа: он сильно сдал за последние полтора года. Сказывалась потеря жены, депрессия всё глубже затягивала его в свои изнуряющие объятья. Студенты, и те заметили, что профессор, вселявший ужас во многие поколения до них, стал непривычно тих и задумчив. Не то чтобы Снейп когда-то отличался излишней вербализацией, он редко повышал тон голоса, предпочитая холодную вкрадчивую ярость истерическим крикам, но его нынешняя молчаливость настораживала Люциуса.        — Представляешь, я снова ее увижу, — с трудом справившись с нервозностью, прошептал Снейп. Люциус поставил стакан на столик, поворошил жар в камине и пристально посмотрел на Северуса.       — Мон ами, нервничать — это совершенно нормально, тебе предстоит слишком серьезное и рискованное мероприятие, а не прогулка в Хогсмид. Что тебя тревожит?       Снейп сжал в ладони Маховик времени, с которым с некоторых пор не расставался, и со вздохом признался:       — Я снова ее увижу. Я до сих пор не могу в это поверить.       Люциус понимающе кивнул: Нарцисса слишком сдала за последнее время, и он был обязан Северусу ее здоровьем и благосостоянием. Когда особняк Малфоев находился под пристальным контролем Волдеморта, Нарциссу держали под Империусом, чтобы не смела вмешиваться в дела мужа и мешать планам Лорда. Именно Северус впервые заметил странности в ее поведении и научил, как использовать щиты Окклюменции и одурачить Волдеморта. Однако, как бы искусно Нарцисса ни пыталась не допускать вторжения в свое сознание, долгое сопротивление одному из трех Непростительных сказалось на ее здоровье.       — Я многим обязан тебе, мон ами, и вряд ли смогу хоть когда-то отплатить, — начал Люциус, махнув рукой на возражения Снейпа. — И мне хотелось бы дать тебе совет, как-то поддержать, но я не знаю, чем тебе помочь. Кажется, и эту битву тебе предстоит выстоять в одиночку.       — Это лучше, чем сидеть сложа руки, согласись.       — Будь я на твоем месте, я бы поступил точно так же. Я бы не смог оплакать Нарциссу и двигаться дальше, как наш общий знакомый оборотень с Гриффиндора.       — Странно, ты знаешь, волки, ведь, выбирают себе пару на всю жизнь…       — Мы не волки, Северус, мы куда страшнее и намного вернее, потому, я поддержу любое твое решение. Где бы ты ни оказался.       — Вы берегите себя, Люциус, вы — единственная семья, которая у меня осталась, — попросил Северус и пожал протянутую ладонь.       А вечером его навестила Нарцисса.       Их связывала давняя и очень крепкая дружба, крепче, чем с Люциусом, Минервой или кем-то еще, не то чтобы Северус мог похвастаться большим количеством друзей. Когда он был робким и молчаливым третьекурсником, Нарцисса была блестящей старостой Слизерина, предметом обожания парней и объектом зависти однокурсниц. Она не делила факультеты на своих и чужих, и первогодки вечно ходили за ней хвостом и восхищенно слушали ее истории.       Нарциссу Блэк с детства считали блеклой копией своих чересчур ярких сестер. Андромеде прочили титул Наследницы Рода, Беллу ждал выгодный брачный контракт, и только крошка-Цисси, по-обыкновению, плакала по углам, когда Сириусу случалось выкинуть особо жестокую шутку.       Самая младшая, не отличающаяся никакими особо выдающимися талантами, «цветочная девочка» на канве ослепляющих созвездий. Нарцисса, в отличие от покровителя своего имени, самолюбием и напыщенностью не отличалась никогда. Зато отличалась умением подмечать детали, разгадывать плутни Сириуса, предупреждать возможные истерики Беллатрикс, а еще, Нарцисса рисовала потрясающие пейзажи, и именно за таким изысканным занятием ее и заметил однажды бедный полукровка Снейп.       Место под Ивой давно уже стало тихой гаванью среди жаждущих тишины и покоя учеников Хогвартса, но только избранные умели накладывать Silencio и отводить глаза излишне любопытным однокурсникам. Потому первое время и Нарцисса, и Снейп были заняты каждый своим пейзажем и собственными мыслями.       Нарцисса с мечтательным видом водила кисточкой по холсту, вырисовывая метель в Запретном Лесу, Северус делал тоже самое обломком угля на обгрызенном пергаменте.       Снег пошел внезапно, вырвал из пальцев Нарциссы кисточку, намочил рисунок Северуса, и загнал друзей по несчастью под Иву.        — Сейчас-сейчас, — бормотал Снейп, вороша ладонью по стволу. — Вот! Заходи, скорее!       Он без объяснений втянул Нарциссу внутрь дерева, и она с восхищением поняла, что Ива скрывает еще немало секретов, куда более чарующих, чем дерущиеся ветки.       — Что это?       — Это — моё убежище! — с гордостью, свойственной всем мальчишкам пятнадцати лет, ответил Снейп и указал на холст, который Нарцисса по-прежнему прижимала к груди, — Покажи.       — А ты мне свой, — не осталась в долгу Нарцисса, Снейп смутился:       — Куда мне до тебя, скажешь тоже.       — Важна не техника, важно содержание. Кстати, я Цисси. И раз уж ты спас меня от метели, я проведу тебя потайными ходами к нам в подземелья, мне кузен показал.       — Я Северус, можно я буду называть тебя Нарсси?       И вот теперь Снейп смотрел на замершую перед ним Нарциссу, а перед внутренним взором вставала всё та же Ива, и озеро, и рисунки, испорченные метелью, и тепло, которое подарила ему «цветочная девочка», доказавшая всему миру, что ее напрасно недооценивали.       Нарцисса не стала размениваться на пустопорожнюю болтовню, а шагнула навстречу и прижалась к Северусу.       — Золотце.… У тебя всё получится, я обещаю тебе.       Совсем как в детстве, когда он прятал от блестящей старосты разбитый нос, или убегал от Мародеров, или ночевал под дверью в Гриффиндорскую гостиную, его раз за разом находила Нарцисса и бесцеремонно прижимала к себе, совала конфеты и называла «золотцем». Одуревший от одиночества и вечных несчастий Северус ей позволял. Слишком мало у него было в жизни людей, с которыми он мог не бояться.       — Нарсси, мне так страшно.       Только ей да еще, пожалуй, Поппи Помфри, Северус мог признаться в том, что его тревожило, и снова стать растерянным мальчишкой, что рисовал пейзажи на обрывке старого пергамента.       Нарцисса обхватила его лицо ладонями и серьезно заглянула в глаза.       — Я хочу, чтобы ты знал, тебе всегда есть куда вернуться. Каким бы ни был исход, мы будем тебя ждать.       — Я бы попросил тебя применить ко мне Obliviate, если я проиграю…       — Но ты не сможешь. Ты захочешь сохранить себе хотя бы воспоминания. И ты не проиграешь, ты просто не знаешь, как.

***

       Северус поднял на вытянутых руках Крукса и заглянул в желтые глаза, слишком понимающие для кота.       — Я же не смогу оставить тебя здесь, правда, Шкура? Потому, ты пойдешь со мной.       Времени медлить уже не осталось, потому Снейп отсчитал нужное количество оборотов, залпом проглотил зелье и закрыл глаза.