Глава 8. Белладонна
3 ноября 2020 г., 21:24
«На моих балконах — мертвые птицы В моих постелях — живые люди Ты так не похож ни на тех, ни на этих, С размахом крыльев до горизонта. Я лягу снегом на дальний путь» © Немного Нервно — Шаг назад
Луна Лавгуд придирчиво осмотрела разложенные на кровати наряды и скептически покачала головой. — Нет, Майя, это никуда не годится, ты же не на собрание идешь в Министерство, у тебя бал, ты слышишь, бал! Гермиона зарылась в шкаф по самые плечи и что-то выискивала в самых дальних его глубинах, не обращая внимания ни на замечания подруги, ни на прозвище «Майя», которым та упорно ее величала. Вспомнилось, как однажды, во время особо разговорчивых посиделок вечером пятницы в компании глинтвейна и шоколадного торта, Гермиона спросила: — А почему Майя? Луна склонила на бок голову и чуть прищурилась, обдумывая ответ, а может, она выискивала неизвестных существ, видимых только ей одной? — Ты знаешь, ты могла бы возглавить армию гелиопатов, сжигающих всё на своём пути, во всяком случае, так было во время Битвы за Хогвартс, когда в твоей душе царил октябрь. — А сейчас? — сбитая с толку пространным заявлением Луны, спросила Гермиона. — А сейчас осень закончилась, наступил май, потому ты стала Майей, но гелиопаты по-прежнему готовы броситься тебе на выручку в случае чего. Гермиона не знала точно, в какой момент они с Луной сблизились. Странная девочка, которую обходили стороной однокурсники и сторонились ребята с других факультетов, она, тем не менее, снискала уважение профессоров и первой поняла, кто был на какой стороне во время Битвы. В последний год директорства Снейпа Луна училась целительству у Мадам Помфри и слышала даже то, что никогда не было произнесено вслух. Потому, Гермиона совсем не удивилась, когда Луна возникла, словно из воздуха в самый разгар сражения и, схватив ее за рукав, потащила куда-то в сторону Визжащей Хижины, приговаривая, что профессору Снейпу нужна помощь, и как можно скорее. Кто знает, какие еще тайны Луна видела в окружавших ее людях, но если и видела, то никогда не комментировала, оставляя пространные комментарии и давая пищу для размышлений. Внутренним чутьем Гермиона знала, что Луна никогда ее не предаст и не выдаст ее секретов. — И что ты предлагаешь? — спросила из глубин шкафа Гермиона и достала на свет рваные джинсы и потертую футболку приблизительно семидесятых годов. Луна захихикала и показала подруге оттопыренный палец. — Ты можешь одеться своей мамой, я думаю, профессор Макгонагалл оценит, можешь, так же, вырядиться бабушкой и станцевать с профессором Снейпом рок-н-ролл. Гермиона засмеялась и закатила глаза. — А если серьезно? — Если серьезно, то тебе просто необходимо развеяться, Майя, ты скоро плесенью покроешься в своих четырех стенах! У тебя даже цветы не растут, потому что у тебя нет времени за ними ухаживать. Сделай умопомрачительную прическу, надень мини-юбку и покажи там всем почём фунт лиха! — Скажешь тоже, — отмахнулась Гермиона, присаживаясь на краешек кровати. — Меня поставили присматривать за студентами, я иду работать, можно сказать. — Вместе с профессором Снейпом, заметь. — Я уже вижу его счастливое выражение лица, когда он об этом узнает, — усмехнулась Гермиона. — Так и представляю: целый вечер в компании гриффиндорской заучки, что за прекрасный досуг! — И, тем не менее, он разрешил тебе обращаться к нему с вопросами о Темных проклятьях, — возразила Луна. — Я не дала ему времени ответить. — Тогда знаешь, что? Убирай в сторону свой манифест за права фей, который ты собралась нацепить на голову, и доставай то шикарное темно-зеленое платье, что родители подарили тебе на прошлое Рождество. — Это не манифест за права фей, — обиделась Гермиона. — Это корона! — Корона королевы Мэб, напомнить тебе, что у нее дурная слава, и она была рыжеволосой. По-моему, с вас достаточно рыжих особей. Ты будешь Персефоной, я одолжу тебе свой гранатовый браслет. Гермиона нахмурилась: «с вас достаточно рыжих особей». Мама Гарри была рыжеволосой, Рон тоже славился своей шевелюрой. Что бы там ни имела в виду Луна, в чем-то она была права.***
Снейп откинулся на спинку кресла и закрыл глаза: еще одна бессмысленная неделя в прошлом пролетела в ненужных заботах и бесконечных размышлениях на высокие темы. Ему удалось сварить зелье Нетронутых воспоминаний, рецепт которого он разыскал в заметках Гермионы. Потому, соединившись с прошлой версией себя, он сумел запомнить весь минувший год с его горестями и победами. Однако время шло, и ему столько предстояло исправить! Меньше всего Северусу хотелось что-то исправлять, решать и планировать. Стыдно было признаться, но он завидовал Крукшанксу: рыжий проказник одним лишь кошкам известными ходами каждую ночь прокрадывался в Хогвартс и неизменно оказывался в покоях Снейпа. Казалось, мужчина и кот заключили какой-то своеобразный пакт о неписаной мужской солидарности. В глубине души Снейп гордился тем, что Крукс выбрал его своим хозяином, именно так, а не наоборот. Вот и сейчас кот грелся у камина, в то время как Снейп пытался скрыться от собственных мыслей. Моральные дилеммы преследовали его всю жизнь. Примкнуть к Пожирателям Смерти или послушать Дамблдора с его панегириками о любви. Предупредить Поттеров о Пророчестве или сохранить верность Темному Лорду. Сблизиться с Минервой и Поппи или хранить верность бессмысленным словам Альбуса о вечном одиночестве шпиона. Сделать предложение Гермионе или вековать свой век в Слизеринских подземельях и дальше. Отправиться путешествовать по свету или вернуться в Хогвартс, чтобы попытаться сделать безголовую молодежь лучшими людьми. Спасти Рона Уизли в ущерб собственному счастью. Северус сжал переносицу, ощущая, как приближается мигрень, как в висок словно бы ввинчивается раскаленный гвоздь, и как перед глазами мелькают разноцветные круги. Больше всего сейчас ему бы хотелось погасить свечи, закрыть шторы, разыскать где-нибудь мокрую тряпку и водрузить ее себе на лоб, но кресло было слишком мягким, и за годы служения двум хозяевам он навидался недугов похлеще мигрени. Головная боль, пусть даже сильная, по мнению Снейпа, была лишь досадным недоразумением. Крукс вспрыгнул к нему на колени и свернулся клубком. Что там говорят? Кошки помогают от головной боли? Снейп закрыл глаза и решил надеяться на чудо. Тяжелые мысли роем жужжали в голове. Всю минувшую неделю Снейп следил за Роном, выучив его расписание лучше, чем свое собственное. В понедельник он играл в Квиддич с Поттером. Во вторник навещал родителей. В среду заглядывал к Джорджу. В четверг после обеда Рон приходил к Фреду, который после Битвы впал в кому и находился на лечении в Святом Мунго. А пятница была ознаменована традиционной попойкой в «Кабаньей голове». Снейп ходил за Роном как тень, незаметный для всех и слишком опасный для тех, кто искал себе приключений в дымных барах. Уизли медленно, но верно пропивал свою жизнь. Подобную привычку Снейп слишком часто видел у своего отца, потому не мог оставаться в стороне. Если Поттер был занят то службой в Аврорате, то амурными делами с младшей Уизли, то приведением в порядок дома, оставшегося ему от Сириуса, то Рон слишком погряз в посттравматическом синдроме, чтобы суметь выбраться в одиночку. Напрасно Уизли считал, что Гермиона станет его женой, нарожает ему кучу детей, и всё станет, как прежде. Не станет. Слишком часто в прошлом Снейп ловил отсутствующий взгляд Гермионы, когда ей вдруг случалось замолчать посреди разговора и уставиться в пустоту. Слишком часто его слизеринцы приходили к нему по выходным, чтобы понаблюдать, как он проверяет эссе или работает над особо коварным зельем. Им отчаянно хотелось ощутить, что всё снова как раньше, и в их жизни не было ни войны, ни Великой Битвы, ни угрозы жизни. Слишком часто сам Снейп размышлял о том, что Волшебному миру не помешали бы хорошие психотерапевты. Магглы понимали в посттравматическом синдроме куда больше всемогущих магов. Потому-то Снейп прекрасно разобрался, что за недуг преследовал Рона Уизли, и, испытав подобное в прошлом, он, также, знал, как эту напасть лечить. Не придумали средства от депрессии лучше, чем путешествия или банальная смена деятельности. Это было мнение Северуса, и многие могли бы с ним не согласиться, — он редко обращал внимание на несогласных. Да, Гермиона и Уизли были друзьями детства, у них был непродолжительный роман, ничем хорошим не закончившийся, и в конце Рон трагически погиб накануне принятия Закона о Браке. И Снейп обо всем этом знал. Он мог пустить всё на самотек, позволив мальчишке погибнуть, и тогда Гермиона стала бы его женой, продолжая помнить свою умершую первую любовь. Он мог вмешаться, спасти Рону жизнь и надеяться на то, что всё решится само собой. Он выбрал третий вариант: не дать Уизли погибнуть, использовав присущие слизеринцам коварство и изящество. Настойка белладонны и асфоделя давала уникальную возможность внушить человеку необходимую информацию и остаться при этом незамеченным. Снейп множество раз прибегал к этому зелью в свою бытность шпионом, а врожденный талант к Окклюменции позволял ему, так же, нашептать жертве необходимый ему план действий. Выследить Рона, каждую пятницу пропивавшего жизнь в «Кабаньей голове» не составило особого труда, умело наложенные чары иллюзии сделали Северуса неузнанным для окружающих, потому, когда Рон, пошатываясь, вышел из бара, Снейп уже поджидал его в укромном углу. — Эй, приятель, закурить не найдется? — заплетающимся языком пробормотал Рон. Прекрасно, теперь он еще и курить вздумал! Не то чтобы Снейп отказывался от хорошей сигары и бокала огневиски, но алкогольные пристрастия Уизли оставляли желать лучшего. Северус поморщился от запаха дешевого пойла, ударившего в нос, и сунул Рону флакон с зельем. — Legillimens! Когда пары белладонны и асфоделя ввели Рона в состояние ступора, Снейп всмотрелся ему в глаза, внушая информацию: — Нет смысла прожигать свою жизнь в Британии и пропивать последние деньги. Нужно ехать в Румынию, работа с драконами закаляет и дисциплинирует. Алкоголь не решает проблем. Надо уезжать. С рассветом. Первым же портключом до Бухареста. И стоит поискать информацию о том, как найти себе психотерапевта. Мы слишком разные с Гермионой. У нас бы все равно ничего не вышло. «И прекрати уже курить эту вонь, мальчишка!», — пробурчал напоследок Снейп и разорвал связь. Не дав Рону времени опомниться, он вложил в его ладонь портключ до «Норы», а сам аппарировал в Хогвартс. К вечеру Гермиона навестит Минерву и пожалуется на Рона, укатившего в Румынию и оставившего ее в одиночестве. А Снейп удовлетворенно улыбнется: его маленькая интрига удалась. Что ж, в конце концов, Гермиона была его женой, и он не собирался без боя отдавать ее другому мужчине. Особенно если этот другой не слишком-то ее ценил. Сожаление кольнуло Снейпа в сердце: совсем недавно он сам едва ли отличался от Уизли, потратив три месяца из шести на бессмысленные препирательства с Гермионой. Сейчас он был полон решимости всё изменить, но был связан по рукам и ногам. Правила перемещений во времени запрещали менять ход вещей, он и так уже вмешался в прошлое, когда спас жизнь Рону, теперь он был обязан соблюдать осторожность. Приближался Бал, на котором им предстоит присматривать за ошалевшими от свободы детьми и за влюбленными старшими курсами, словом, всё то, чего Снейп терпеть не мог всеми фибрами оставшейся у него души. Но она будет на балу, и этот факт слегка поднимал ему настроение. Оставалось главное: как заставить себя держаться в стороне от Гермионы? Она была его женой. И Снейп чувствовал себя весьма паршиво.
