Сирень и терновник

«Снова стала бы юна, да светлее солнца Сняла кольца и ожоги как чужое платье Танцевала бы и пела, не спросив кто платит Ты коснулся бы рукою — но тогда проснёшься» © Немного Нервно — Замело

      Патриция Берри, первокурсница-слизеринка, строго отчитывала своего брата-близнеца Питера, как это сотни раз в прошлом делала ее мать. К горлу подступали предательские рыдания: она не смогла выполнить завет мамы, едва не потеряла братика, и теперь матушка будет смотреть на нее с неба и очень гневаться!       Питер исчез так же быстро, как и нашелся, но куда-то пропала мисс Грейнджер, за подснежниками для которой он, собственно, и улизнул несколько часов назад. И как теперь признаться профессорам, что улыбчивая женщина с копной каштановых волос, так похожая на их маму, тоже потерялась?       — Мисс Берри, позвольте поинтересоваться, что вы делаете возле теплиц в такой час, да еще и после отбоя? — вполголоса поинтересовался Снейп, подходя к детям. Патриция всхлипнула и вдруг уткнулась профессору в колени.       — Профессор Снейп, сэр, помогите, случилась беда! Сначала пропал Питер, я так долго его искала, и на Башне была, и в подземельях, потом побежала за Гермионой…       — Мисс Грейнджер, мисс Берри, что за фамильярность?       — Сэр, я так испугалась! Она такая хорошая, всегда навещает нас в библиотеке, рассказывает о разных книжках, вот Питер и решил подарить ей подснежники, а теперь она пропала. Профессор, помогите!       — Тише, Патти, успокойся и расскажи обо всем по порядку, — поняв, что приказным тоном он от девочки ничего не добьется, Снейп присел перед детьми на корточки и внимательно посмотрел Патриции в глаза. — Я вам помогу, только расскажи мне, что случилось. Чем больше всхлипывала Патриция, тем больше у Снейпа внутри всё холодело, и, дослушав ее рассказ, он вызвал Патронуса и почти прокричал вслед улетающему ворону: «Люпин, немедленно сюда, нужна помощь!».       А дальше всё закрутилось как в водовороте. Ремус примчался на выручку и забрал с собой детей, Минерва прислала Патронус с требованием сообщить ей о местонахождении Гермионы как можно скорее, Поппи сказала, чтобы Северус немедленно направлялся с мисс Грейнджер в Больничное Крыло, но у Директора Хогвартса были свои планы на этот сумасшедший вечер.       Официально Снейп так и не передал управление Школой Минерве, потому, фактически, у Хогвартса было два Директора, во всяком случае, замок по-прежнему покорялся его приказам и предоставлял помощь, если возникала такая необходимость. А о снятом запрете на Аппарацию на территории Хогвартса хитрый Декан Слизерина, конечно же, никому не сказал.       Итак, его осиротевшие слизеринцы хотели сделать Гермионе приятное и едва не попали в беду. Безрассудство, конечно же, но разве сам Северус когда-то не был таким же? Он вспоминал, как в детстве рисовал журавликов и оставлял их на письменном столе специально для Поппи. Либо же собирал у самой кромки Запретного Леса колокольчики, чтобы тайком подсунуть своей второй матери Минерве. Лишенный родительской любви, маленький Северус изо всех сил старался ее заслужить любыми способами, и очень боялся, что его, попросту, оттолкнут, а журавликов выбросят в мусорку.       Вихрь Аппарации на мгновение сбил его с толку и Снейп не сразу понял, что оказался в Хогвартских теплицах, где вдруг наступила настоящая зима. Морозный воздух обжег легкие, заставляя мигом наложить согревающие чары, ветер, налетевший невесть откуда, швырнул в лицо горсть колючего снега.       Снейп отряхнул мантию и хотел, было, осмотреться, как едва различимые всхлипывания заставили его насторожиться и опрометью броситься на звук.       У края заснеженной поляны, на которой то тут, то там уже начали пробиваться подснежники, лежала Гермиона, прижав колени к подбородку, и размазывала по щекам слезы.       Снейп витиевато выругался сквозь зубы и кинулся к ней.       — Бестолковая девчонка! Ну что, скажи, что тебе стоило подождать меня всего пять минут? Проклятые гриффиндорцы с их неуемной страстью к бесполезным подвигам.       Он всё ругался и ругался, выговаривая ей за недостойное поведение, но она его не слышала. Она видела одни лишь красные вспышки Круциатуса, чувствовала страх и ощущала во рту вкус горечи и проигрыша.       Конечно же, Снейп знал о непростых отношениях своей жены с холодом. Этот непроходящий страх и сопровождавшие его панические атаки были одной из причин их многочисленных ссор в прошлом, когда Снейп честно пытался убедить ее показаться либо колдомедикам, либо маггловским психологам. Гермиона Снейп, разрушитель проклятий в самом Гринготтс, конечно же, была непреклонна.       Снейп сжал зубы и опустился перед ней на колени, попутно сбрасывая с себя тяжелую зимнюю мантию.       — Сейчас-сейчас, потерпи. Всё хорошо, ты в безопасности, тебе ничто не угрожает.       В следующую минуту Снейп поднял Гермиону на руки и аппарировал прочь из теплиц. Конечно же, узнай о его самоуправстве Поппи Помфри, она бы оборвала ему все уши, даром, что он был Директором, а она — простой школьной медсестрой. У Северуса всегда были непростые отношения с сильными женщинами. И одна из них, что отчаянно жалась сейчас к нему, ища тепла, по странному стечению обстоятельств была его женой.       У самого входа в слизеринские подземелья его настиг Пивз — вечный проказник и источник головной боли для Снейпа.       — Тили-тили-тили тесто, нелегко быть полтергейстом!       — Пивз! Одно слово. Всего одно, — прошипел Снейп.       — И что? Что? Нетопырь-директор будет грозить Пивзу Кровавым Бароном?       — Нет, Директор применит экзорцизм. Не забывай, что полтергейсты тоже подчиняются Директору, как и призраки.       — Пивз — это же воплощение самого Хогвартса, не прогоняйте его, пожалуйста, — чуть слышно пробормотала Гермиона куда-то в воротник Снейпа.       — Не прогоню, родная, это было бы слишком просто, но вот изгнать из подземелий вполне могу, — полушепотом отозвался Снейп.       — Заучка-зануда-зубрилка и Нетопырь из Подземелий! Йииихаааа, тили-тили-тили-тесто, жених и невеста!       — Пивз, исчезни! Mucus ad Nauseam!       — Ааааа! Директор наслал на Пивзи заклятье насморка! Директор жесток!       — И кто из нас двоих теперь Сопливус? — пробормотал Снейп вслед улетающему полтергейсту.       Подумать только, а ведь в детстве они с Пивзом были почти что друзьями! Во всяком случае, Снейп был единственным, кто не боялся отвечать полтергейсту шалостью на шалость, жестокой шуткой на жестокую шутку и розыгрышем на розыгрыш.       Дружба с полтергейстом… Что ж, пока Северуса не разыскала Нарцисса и практически не усыновила, у него совсем не было друзей.       Был, конечно, Регулус, одиноко бродивший по коридорам Хогвартса и мечтающий вернуть себе брата. Был блистательный префект Люциус Малфой, слишком умный и такой же недосягаемый. Какое-то время была Лили, но дружба с нею оказалась скоротечной, как мимолетное бабье лето, она растаяла словно паутинка на ветру, оставив по себе лишь горечь и неясную тоску. И Северус остался один.       Тогда-то, в один из серых и безмерно тоскливых вечеров его и разыскал проказник-полтергейст. Он швырялся водяными бомбочками, стремился отнять у Северуса сумку со свитками, подставлял подножки, но разочарованный и злой на весь свет подросток никак не реагировал на его проказы, упрямо идя вперед. А когда Пивз рассыпал по полу флаконы с травами, которые Северус двое суток собирал в Запретном Лесу, последний не выдержал и пригрозил Пивзу экзорцизмом.       Полтергейст вначале опешил: за всю историю Хогвартса такой наглости никому в голову не приходило, а потом постепенно стал присматривать за нелюдимым мальчишкой, подсказывал тайные ходы, предупреждал о том, кто из преподавателей патрулировал коридоры и просто рассказывал различные байки из прошлого.       Бытовало мнение, что полтергейст являлся воплощением самого сознания Хогвартса, древнего, как время, и озорного, как балованные дети. Пивз понимал истинную суть вещей и никогда не обижал тех, кто не мог за себя постоять.       Снейп проводил его задумчивым взглядом, вспоминая, сколько раз Гермионе приходилось жаловаться ему в прошлом, когда Пивзу случалось застичь ее врасплох и испортить новый костюм, разлить чернила или смешать вместе реактивные зелья.       Как бы там ни было, кажется, вредный полтергейст догадывался о том, что его давний друг был снедаем ревностью и нерешительностью и таким странным образом выражал Снейпу свою поддержку.

****

      Гермиона то приходила в себя, то вновь погружалась во тьму. Всё вокруг полнилось знакомыми запахами лаборатории Зельеварения, едва уловимыми ароматами можжевельника и кедра, которые она всегда ассоциировала со Снейпом, и яблочным пирогом, который, наверняка, эльфы выпекали в кухне.       Последним, что она запомнила, был нестерпимый холод и сковавший ее ужас, кажется, она даже потеряла по неосторожности палочку, и что теперь будет? Кто придет ей на помощь? Глубокий баритон, о чем-то шепчущий ей вполголоса, удивительным образом успокаивал, и Гермионе казалось, что она плывет.       Вспоминалась зима ее четвертого курса, когда вся Школа с энтузиазмом готовилась к Святочному Балу, а Гермиона пряталась от всех в самых дальних коридорах, не желая никого видеть. Рон закатил ей безобразную сцену ревности, обвинив в том, что она изменяет ему с Крамом и исчез в неизвестном направлении. Гарри был слишком поглощен вниманием своей подружки на один вечер, чтобы обращать внимание на то, куда подевалась Гермиона. А Гермионе было слишком тоскливо, чтобы делиться своим горем с друзьями. Потому-то она не придумала ничего лучше, чем скрыться в самом укромном уголке и проливать слезы в темноту.       Там-то через несколько часов ее и обнаружил Снейп, не нашедший себе занятия лучше, чем патрулировать коридоры.       — И чем, позвольте спросить, вы здесь занимаетесь, мисс Грейнджер? — вкрадчиво поинтересовался он, привычно возникая из темноты.       — Оплакиваю свой первый бал, — сердито буркнула Гермиона. В этот тоскливый вечер лучшую ученицу Хогвартса совсем не волновало, что Снейп может снять уйму баллов за нахальство и до конца года издеваться над ней на отработках.       Снейп окинул ее задумчивым взглядом, постоял, подумал пару секунд, после чего протянул Гермионе руку и приказным тоном велел:       — Пойдемте со мной. Конечно, я мог бы снять с вас баллы за то, что вы ходите неизвестно где без присмотра. Мог бы я также начать читать вам вдохновенную лекцию о том, что первый бал — это одно из самых важных событий в жизни каждой девушки и его пропускать ни в коем случае нельзя, но я оставлю сию сомнительную честь профессору Макгонагалл. Вы, как я вижу, уже и сами догадались, что первая любовь скоротечна и жестока, потому, пойдем со мной. Нечего вам оплакивать несправедливость жизни в темноте и холоде.       Гермиона так опешила, что схватилась за его протянутую ладонь и покорно пошла следом. В какой-то момент традиционного патрулирования коридоров Снейп снял с себя тяжелую зимнюю мантию и протянул ей, мотивируя тем, что на дворе декабрь, и негоже бродить по замку в слишком тонком платье. Больше они ни о чем не говорили, но тишина и его уверенное присутствие странным образом успокаивали, и горе уже не казалось Гермионе столь огромным. Да и зима, которую она ненавидела, оказалась вполне терпимой. Вот и сейчас Гермионе упорно казалось, что они с профессором бредут по коридорам Школы, выискивая нарушителей порядка в укромных уголках, на ней его мантия, пахнущая кедром и можжевельником, и вместо дикого холода она ощущает тепло.       Она находилась на грани яви и сна, краем сознания различая треск поленьев в камине, шелест книжных страниц, бульканье трав, закипающих в котелке над очагом, и едва слышные звуки человеческих шагов. Снейп бродил по личным покоям, то выискивая одеяло, чтобы укутать Гермиону, то сортируя различные лекарственные растения для согревающего питья. Ей хотелось сесть на диване, поспрашивать его о чем-то, восхититься интерьером комнат (она была однажды в покоях Декана, когда помогала отстраивать Хогвартс, но никогда прежде она не ощущала себя здесь, как дома), однако слабость, вызванная панической атакой, не давала ей вымолвить ни звука.       Снейп разыскал одеяло и, как ни в чем ни бывало, трансфигурировал ее вечернее платье во фланелевую пижаму, голубую в белые облачка, словно занимался подобным сотни раз. Гермиона не нашлась, что ответить на его фамильярность, а Снейп, переволновавшийся о здоровье собственной будущей жены, не обращал внимания на ее недовольство.       Он прекрасно знал, что на утро Гермиона не вспомнит его махинаций по ее спасению, потому не слишком волновался, что она может что-то заподозрить. Пройдет еще пара-тройка часов, в Главном Зале закончится бал, и Минерва на пару с Мадам Помфри прибегут сюда, чтобы настоять на немедленной госпитализации Гермионы, потому у Снейпа была на счету каждая минута.       Он напоил Гермиону гранатовым соком с травами, дивясь иронии происходящего. По верованиям древних греков, Персефона, супруга мрачного Аида, съела семь гранатовых зерен и получила возможность воскреснуть, возвратить миру весну.       Гранат, так же, считался своеобразным брачным контрактом, плодом древа познания, символом эротической любви. Знаком бессмертия, обновления, изобилия, надежды на возрождение.       Конечно, Снейп весьма отдаленно походил на Аида, но ему очень хотелось, чтобы в его с Гермионой жизнь пришла весна.       Он долго читал у камина, потягивая чай с травами. Она дремала на диване, изредка прислушиваясь к истории о гранатовом дереве, которую Снейп зачитывал вслух, и ей казалось, что кто-то гладит ее по голове.       Гермионе было тепло. Гермиона чувствовала себя как дома.