Глава 16. Колокольчики
5 декабря 2020 г., 23:54
«There were times apart and times together I was pledged to her for worse or better When it mattered most, I let her down That's the way it goes, it'll all work out» © Phoebe Bridgers — It'll All Work Out
За минувшую неделю между Снейпом и Гермионой наладилась определенная рутина. Всё больше времени они стали проводить вместе, занимаясь Зельеварением по вечерам. Гермионе хотелось тишины, потому она искала тихой гавани в его лаборатории. Снейп же пытался собраться с мыслями и наметить план действий. Между их робким партнерством и Законом о Браке оставалось чуть меньше семи дней, и Северус просто до онемения боялся всё испортить одним неосторожным движением, невзначай брошенным словом или своими привычными ядовитыми комментариями. Посему, он предпочел самую лучшую, на его взгляд, стратегию: молчать, пока Гермиона сама не решит начать с ним разговор. Так они и работали, разделенные широким столом, сокрытые друг от друга котлами различных форм и размеров, погруженные каждый в свои мысли. Гермиона размышляла о своей будущей работе, воображала себя бравым разрушителем проклятий, Мастером Защиты от Темных Искусств, ей хотелось быть хозяйкой собственной жизни, потому она, как и прежде, бросала вызов опасностям. Снейп выжидал. Он продолжал наблюдать за ней и ждать. Интуиция подсказывала ему, что рано или поздно Гермиона не выдержит тишины и первой начнет разговор. Слишком уж живой всегда была мисс Грейнджер, чтобы сейчас погрузиться в раковину собственной нерешительности. Да, она любила уединение библиотек, любила книжные магазины, заполненные старинными книгами в потертых обложках, любила перебирать травы, выдумывая теории новых зелий, но все ее идеи всегда сопровождались оживленными комментариями с ее стороны. После войны Гермиона, по большей части, безмолвствовала. Она исправно выполняла своё ученичество, приносила Снейпу идеально сваренные микстуры и настойки, держала рабочее место в порядке, и молчала. Порой она замирала над медленно закипающим котлом, зачарованная игрой света на поверхности зелья, и бормотала себе под нос, перечисляя ароматы Амортенции: вишня, дождь, можжевельник, колокольчики. И Снейп закрывал глаза, стараясь подавить воспоминания.****
Стоял солнечный август, радуя обитателей Хогвартса теплом и янтарными закатами. Снейп никогда не понимал, что особенного Гермиона находила в приближавшейся осени, но лишний раз предпочитал не спорить с излишне эмоциональной любимицей Минервы. Гермиона трещала без умолку, продолжая делиться восторгами касательно грядущего сентября. Она предчувствовала золотую осень, пироги с яблоками, которыми жителей Хогвартса будут баловать домашние эльфы, делилась планами о том, как они с Луной и Драко украсят Главный Зал, и тому подобные россказни, в которых Снейп ничего не смыслил. Гермиона и так уже превратила их покои в подземельях в подобие Башни Гриффиндора, разукрасив стены в приглушенный желтый цвет и расстелив по полу темно-коричневые ковры. Она лучилась энергией, заражая работоспособностью всех вокруг. Минерва с усмешкой твердила, что брак, определенно, меняет людей и иногда даже в лучшую сторону. Снейп оставлял ее комментарии без внимания. О какой семейной идиллии могла идти речь, если они с Гермионой ругались по три раза на день, и, не найдя правых, расходились спать по разным комнатам? Он точно не так представлял себе семейную жизнь. Тем более, глупо было бы утверждать, что Снейп, в принципе, когда-нибудь задумывался о счастье семьянина. Сама идея шла вразрез с его взглядами на жизнь и непростой судьбой. Возможно, в годы наивной юности он еще задумывался над тем, чтобы однажды жениться и обзавестись наследником или наследницей, но последующая служба у Волдеморта, война, шпионство и бесконечные долги жизни, которыми он был обвешан как уродившая на славу яблоня, показали ему, насколько нереальными были его мечты. К тому же, им с Гермионой пока не удалось достаточно сблизиться, чтобы их союз можно было считать успешным. Он устал постоянно препираться с ней. Иногда Снейп думал, что весь этот навязанный Министерством брак был грандиозной ошибкой в его жизни, по глупости сравнимой с принятием им Темной Метки. Он понимал, что не делает свою жену счастливой, и вместо того, чтобы вывести ее на откровенный разговор, предпочитает отмалчиваться и заниматься работой. А она ежедневно рисковала жизнью на бессмысленной, по его мнению, работе и боролась за права тех, кому были не нужны ни ее помощь, ни сочувствие. Гермиона тайком мечтала родить ребенка. Она никогда не озвучивала свои мечты Снейпу, но в те редкие моменты, когда им удавалось заняться любовью, а не войной, он слышал ее шепот: «Если у нас будет дочка, назовем ее Эйлин Астра. Эйлин Астра Снейп. Мне нравится». Она ревностно относилась к своей новой фамилии, не стесняясь доказывать самому Кингсли, что ее имя теперь Гермиона Снейп, а заезженное «Мисс Грейнджер» стало анналами истории. Снейп не понимал сюрреализма происходящего. Примерная супруга, ждущая мужа домой по вечерам, дети, зовущие его папой… он отказывался верить в вероятность подобного исхода. И в то же время, перед глазами постоянно маячил Люпин, дни напролет рассказывающий байки о проделках Тедди. Северус не знал, как ему относиться к оборотню. Не в его компетенции было осуждать и искать справедливости, каждый сам расплачивался за свои грехи, но глядя на то, как Ремус нянчится с сынишкой, Снейп понимал, что Люпин, все-таки, вырвал у судьбы свой шанс на счастье. В чем-то Северус был обязан оборотню. Не то чтобы он собирался признать его заслуги, но все же. Именно Люпин спас Минерву Макгонагалл во время Битвы за Хогвартс, всего на секунду упустив из виду собственную жену. Снейп вспоминал, как однажды поддался сентиментальному порыву и устроил вместе с оборотнем попойку по прошлому: оба совершали ошибки, подчас роковые, оба упустили свои шансы в жизни, оба старались спасти, но не смогли. Хотя, в то время, как Снейп с головой нырял в омут, Люпин посвятил свою жизнь сыну, оставив шанс на счастье в прошлом. Вот и сейчас Северус вспоминал свое не слишком счастливое прошлое с Гермионой и понимал, что должен попытаться. Пусть даже ради тех нескольких радостных моментов, что у них были. Перед внутренним взором по-прежнему стояла та осень, последняя осень перед трагедией, когда в воздухе стоял аромат яблок, в кухне варилось варенье, а Гермиона схватила его за руку и утащила на опушку Запретного Леса: читать, отдыхать и наслаждаться жизнью. — Мне всё равно, что ты работаешь над тезисами и должен подготовить лекции семикурсникам, жизнь пролетает мимо, пока ты корпишь над бумагами! — заявила Гермиона, уже привычным жестом уперев руки в бока и встав прямо перед Снейпом. — Никогда не замечал за вами тяги к праздности, Мисс Грейнджер, — проворчал Снейп, не поднимая головы. — Ваша жизнь проходит мимо, мистер Снейп, — в тон ему отозвалась Гермиона и призвала корзинку для пикника. — А тезисы, знаешь ли, можно и на свежем воздухе закончить. Пойдем, Северус. Снейп с минуту задумчиво наблюдал за чрезмерным энтузиазмом своей жены, после чего, все же, решил поддаться на провокацию. Осенний лес был полон ярких красок, напоен ароматами трав и предчувствием тумана, который обязательно придет с гор к вечеру. Было тепло, закатное солнце лишь усиливало теплую гамму желтеющих листьев, даря ощущение меланхолии и забытое за годы восхищение сменой времен года. Гермиона растянулась на клетчатом покрывале и похлопала рядом с собой, приглашая Снейпа присоединиться к ней. Он нехотя устроился под росшим неподалеку можжевельником и сделал вид, что увлечен работой над своими исследованиями. Гермиона бросила на него сердитый взгляд и придвинулась ближе, бесцеремонно устроив голову у него на коленях. Пришлось возмущенно закатить глаза и отодвинуть папку, чтобы не закрывала ей солнце. — Почитаешь мне вслух? Пожалуйста… И как здесь было отказать, когда она делала ему щенячьи глаза и так трогательно улыбалась? — Уверены, что хотите слушать лекцию о применении третьего закона Арифмантики в Зельеварении? — А мне всё равно, я люблю твои интонации, — смело ответила Гермиона, устраиваясь удобнее и закрывая глаза. Так они и провели несколько часов: Снейп читал, Гермиона слушала, изредка вставляя остроумные комментарии и делая замечания по делу. Нехотя Снейп признал, что ему даже понравилось проводить время с нею наедине. Она была достойным собеседником, равным ему по интеллекту и уровню образования. Пусть Гермионе порой недоставало его умения видеть суть вещей и просчитывать ходы, хоть в жизни, хоть в Зельеварении, она с лихвой компенсировала свой недостаток умением быстро схватывать и замечать детали. На обратном пути, когда Снейп по-джентельменски нес корзинку для пикника и страховал Гермиону, не давая споткнуться о корягу, она наклонилась за росшими здесь же колокольчиками, не иначе как магией Леса дожившими до начала осени. — Люблю эти цветы, папа часто дарил такие маме на праздники, — сказала Гермиона, грустно улыбнувшись. Снейп знал, что ей так и не удалось помочь родителям, но с расспросами не приставал. — Спасибо за то, что согласился провести со мной этот полдень. Мы с родителями всегда отмечали конец лета в лесу, на пикнике, и мне хотелось, чтобы в этот день грустных воспоминаний со мной рядом был близкий человек. Она считала его близким человеком? Он не ослышался? Чем он заслужил ее признание, если они только и делали, что упрекали друг друга? По дороге к замку Гермиона взяла Снейпа под руку и прижалась щекой к его плечу. — Пожалуйста, не называй меня больше Мисс Грейнджер, даже если хочешь позлить. Мое имя мадам Снейп.****
Закон о Браке должны будут принять завтрашним вечером, и Снейп был полон решимости возвратить мисс Грейнджер столь желанное для нее имя.
