Глава 17. Терновник
13 декабря 2020 г., 00:14
«Feeling guilty, worried Waking from a tormented sleep Ohh, this old love has me bound But the new love cuts me deep» © Weakness In Me — Melissa Etheridge
Понедельник наступил с неумолимостью злого рока, с неизбежностью фатума, поджидавшего за поворотом, чтобы обрушиться Снейпу на голову, требуя возмездия. Не то чтобы ему не было в чем повиниться перед судьбой. Скорее, Северус, просто, не любил понедельники, и они за годы, проведенные в стенах Хогвартса, отвечали ему абсолютной взаимностью. Сначала он полночи промучился бессонницей, затем на смену его бдениям пришла мигрень, принесенная снегопадом, и, наконец, с рассветом его разбудил Крукшанкс, вновь своими кошачьими путями пробравшийся в покои. Промаявшись до серых ноябрьских сумерек, Снейп поколебался между желанием проглотить зелье сна без сновидений, со времени войны вызывающее у него жуткую зависимость, и рюмкой Огневиски, после чего отмел обе опции как бессмысленные и вышел в коридор. Крукс, словно настойчивое рыжее пламя, поспешил следом. Не нужно было обладать даром Сибиллы Трелони, чтобы понять, что именно тревожило Снейпа в это серое утро, окутанное изморозью и предчувствием новой бури. Сегодня… всё должно было случиться сегодня, ближе к полуночи. Встревоженная и абсолютно растерянная Гермиона должна оказаться в кабинете Минервы, пережить сильнейший стресс, что повлечет за собой очередную паническую атаку, перепуганная Директриса попросит помощи, и Министерство примет свой печально известный Закон. Северус был полон решимости сделать грядущую ситуацию хоть немного терпимее, как для себя, так и для Гермионы. Он переживал за нее. С каждым новым днем — всё больше. Если в прошлом его жена лучилась энергией, если не заряжая окружающих оптимизмом, то точно находя слова поддержки для каждого, то в настоящем она всё больше молчала, уходя то в библиотеку, то в теплицы, то запираясь в лаборатории и экспериментируя с темными зельями. Снейп этого не одобрял, но и с ядовитыми ремарками решил пока повременить. Ни к чему им было сейчас ссориться. Совершенно ни к чему. Так размышляя, Снейп незаметно для себя добрел до Астрономической Башни и замер у входа, приметив Гермиону, задумчиво стоявшую у перил. — Доброй ночи, Профессор. Или, скорее, доброе утро, — прошептала Гермиона, невесело усмехнувшись собственным мыслям. Снейп прошел внутрь и встал неподалеку от Гермионы, не нарушая тишину ненужными комментариями. С неба медленно опускались снежинки, покрывая промерзшую за осень землю, и казалось, что ежегодный приход зимы, вопреки холодам, делает мир чуточку теплее, словно бы укрывая его одеялом. — Рон уехал в Румынию и счастлив со своими драконами. Недавно прислал письмо, говорит, что нашел себе ловкую ведьмочку по имени Юана, говорит, что никто лучше нее не справляется с детенышами драконов. Я рада за него. Гарри и Джинни готовятся объявить о помолвке. Невилл и Луна, кажется, неожиданно получили работу учителей и любовь в качестве бонуса. И нет, я не жалуюсь. — Но вы пришли в несусветную рань на Астрономическую Башню, чтобы высказать мысли в пустоту. — Почему же? Мне кажется, вы достойный собеседник, — Гермиона обернулась и, склонив голову, посмотрела на Снейпа. Тот отвел глаза. — Это место — неподходящий выбор для исповедей, мисс Грейнджер, и я вряд ли гожусь на роль сочувствующего слушателя. — И всё же. Вы бы могли посоветовать мне пойти разыскать Ремуса и излить ему душу, но вы, почему-то, здесь и до сих пор не прогнали меня прочь. — Это я вторгся в ваше личное пространство этим странным утром. — И то правда. Так вот, не поймите меня неправильно: Ремус — мой друг, мы с ним через многое прошли, как и с каждым из обитателей Хогвартса, как и с вами, — Гермиона нарочно выделила последнюю фразу, не замечая, как Снейп сжал перила. — Но он оборотень. — Не замечал за вами неприязни к магическим существам прежде. — Я не об этом, профессор, оставьте ваши предрассудки. Просто, оборотни выбирают себе пару на всю жизнь, он свою уже выбрал. И потерял в той проклятой битве, что навсегда изменила наши жизни. Снейп застыл, как громом пораженный: эта ремарка, брошенная невзначай Гермионой, враз расставила всю его нерешительность по полочкам. Как он мог забыть об этой характерной особенности волков? Ведь, и правда, у оборотня была всего одна волчица на всю жизнь. Магия не позволила бы ему найти себе партнершу во второй раз. Чувствуя, как по спине пробежал противный холодок, Снейп решился задать тревоживший его вопрос: — А вы бы… Вы бы хотели стать партнершей оборотня, простите мою прямолинейность? — Ничего не имею против оборотней, и я все еще не закончила со своим проектом, касающимся прав Магических рас, но, как я уже сказала, Ремус — мой друг. Он как старший брат, которого у меня никогда не было. Как Гарри, только более открытый, как Рон, только серьезнее. Он всегда готов выслушать мои жалобы и вместе обругать Министерство, всегда готов помочь с Темными проклятьями, всегда знает, что именно меня сегодня тревожит. Мы вместе провели первый год после Битвы. Я помогала Ремусу заботиться о Тедди, а он мне — зализывать раны после потери родителей. Я ему обязана. «Да, и поэтому ты в омут с головой бросаешься в очередной безумный проект: именно ради того, чтобы отплатить волку за доброту и мягкотелость», — подумалось Снейпу. Ее слова оставили в его душе неприятный осадок. Вновь Мародер перешел ему дорожку, и последствия Снейпу не понравились. Ремус знал о его жене куда больше него самого. И кто был в этом виноват? — И поэтому вы хватаетесь за какие-то безумные проекты сейчас? Чтобы отблагодарить Ремуса? — спросил Снейп, вопросительно изогнув бровь. Гермиона вспыхнула и испуганно посмотрела в ответ, как не выучившая урок первокурсница. — Откуда вы знаете о Сириусе? — Мисс Грейнджер, о вашем разговоре с Минервой, чересчур наполненном энтузиазмом, не слышал только глухой, а такими в Хогвартсе, увы, не являются даже призраки. Итак? Гермиона некоторое время молчала, переминаясь с ноги на ногу, но через время, все же, вспомнила о пресловутой Гриффиндорской храбрости и чуть слышно призналась. — Я обязана Сириусу жизнью. — Несомненно, и потому вы решили потревожить магию Арки Смерти, чтобы вернуть ему должок? Как корыстно с вашей стороны, мисс Грейнджер. — Вовсе нет, — совершенно искренне удивилась Гермиона. — Я использовала магию Арки, чтобы вернуть его в мир живых. И вновь настал черед Снейпа задумчиво уставиться вдаль.****
В день той ужасной битвы в Министерстве, унесшей жизни, лишившей здоровья, ставшей очередным ходом в запутанной игре Дамблдора и Волдеморта, где судьбы людей были лишь пешками, Снейп не успевал. В который раз в жизни он не успевал на помощь идиоту-Поттеру, ринувшемуся выручать крестного, не успевал схватить за шкирку кучку неразумных детей, вздумавших поиграть в героев, и просто не мог оставить Школу без присмотра. Нарцисса ежечасно присылала ему встревоженных Патронусов: ее муж, сестра и кузен рисковали сейчас жизнями непонятно ради чего. И что Северус мог ей ответить? И Сириус, и Белла были невероятно схожи в своем безумии, оба защищали собственные идеалы. Люциус же не мог ослушаться прямого приказа Волдеморта. Северус мерил шагами кабинет декана Слизерина и ждал результатов. Минерва пыталась сдержать суматоху, но, кажется, проще было бы сдержать разорвавшуюся плотину. То и дело приходили сообщения от Аластора Муди, что детей видели то тут, то там, что этих болванов угораздило полететь на фестралах, и что атриум Министерства кишит Пожирателями. Снейпу отчаянно хотелось напиться. Он проклинал Гриффиндорское безрассудство и тут же вступал в бессмысленный спор со своим внутренним голосом, напоминавшим ему, что именно Минерва — львица до мозга кости — однажды взяла его под свою опеку и практически усыновила. Занудный мысленный монолог лишь раскалял и без того до предела натянутые нервы Снейпа. Он ненавидел себя за вынужденную беспомощность, чувство, впрочем, не было для него в новинку. И вот, в миг, когда он уже хотел переступить и через приказ Дамблдора, и через отчаянную просьбу присмотреть за оставшимися в замке детьми от Минервы, в окно впрыгнул серебристый пес и голосом Блэка заорал: «Снейп, черт тебя дери, немедленно беги к воротам. Мне нужна помощь». Чтобы Блэк да просил помощи у своего злейшего врага? Так размышляя, Снейп уже несся вниз, опасаясь узнать, кого же из детей угораздило попасть в беду. У ворот Сириус передал Снейпу едва живую от боли Гермиону и без всяких объяснений аппарировал прочь. Темные проклятья Долохова были столь же коварны по своей натуре, как и наславший их маг. Это конкретное заклинание Снейп узнал сразу и едва подавил рвущиеся с языка ругательства: конечно, а на что он рассчитывал, на то, что поборник идей Волдеморта осыплет магглорожденную ведьму розами? Черная магия этой порчи лишала магглов и магглорожденных возможности иметь детей. И только способности чистокровного мага в теории могли снять проклятье. Или сила любви. Снейп сокрушенно покачал головой, прикинув в уме две опции, и поспешил в Больничное Крыло. В данный момент его больше интересовала жизнь мисс Грейнджер, чем ее гипотетические наследники. Перед тем, как потерять сознание, Гермиона прошептала: «Вы мне поможете, Профессор?».****
Теперь же Гермиона всерьез озаботилась идеей вернуть Блэка с того света: дескать, не замешкайся он тогда, повремени чуть с ее спасением, он бы успел увернуться от проклятья Беллатрикс, и Гарри не потерял бы своего единственного родственника. А Снейп проклинал себя самого за то, что не подумал о возвращении Долга Жизни. Возможно, ему не пришлось бы сейчас проживать в прошлом этот безумный год, если бы он объявил о намерении отплатить Гермионе за спасение его собственной жизни? Да, конечно же, он знал о Животворящей Крови, с помощью которой Гермиона вытащила его с того света, но знал он так же и то, что она не требовала у него расплаты. Следовательно, она спасла ему жизнь совершенно бескорыстно, как Блэк когда-то спас ее. Нет, Снейп решительно не понимал Гриффиндорцев с их упрямой тенденцией к торжеству добра и справедливости. Вечер застал Северуса нервно вышагивающим по покоям и то и дело поглядывающим на часы. Его вновь мучила бессонница, медитации и Окклюменция не помогали, и он едва удерживался от желания броситься в кабинет Минервы и узнать последние известия о брачном законе. Как и всегда в минуты крайнего беспокойства Снейп потянулся к Замку. Полномочия Директора давали ему прекрасную возможность узнать о местонахождении каждого, кто находился под защитой стен Хогвартса, в прошлом он часто пользовался этим фокусом, успевая в последний момент спасти детей от неминуемой катастрофы. Теперь же все его мысли были направлены на Гермиону. Чувства ее были в полном раздрае, он мог сквозь пространство слышать ее приглушенные рыдания и слова утешения от Минервы. Гермионой владело крайнее разочарование жизнью, страх перед будущим и нежелание покидать Хогвартс. Последнее удивило Северуса. Он уже был готов покинуть покои и ринуться в кабинет Директрисы, как вдруг Замок подсказал ему, что по коридорам несется Люпин. Оборотень был последним человеком, которого Снейп хотел видеть в эту тревожную ночь. В дверь ударили кулаком несколько раз. — Северус, быстрее! У Министерства для нас плохие новости, и Минерва срочно вызывает тебя. — Поттер возвращается в Хогвартс, чтобы преподавать Прорицания? — съехидничал Снейп, обходя Ремуса и запирая за собой дверь. — О чем ты? Я о брачном законе, а не о Гарри. Министерство издало декрет о том, что все магглорожденные должны в течение следующего месяца вступить в брак по принуждению и к осени следующего года обзавестись наследниками, в противном случае они будут насильно выселены из Британии. Нам предоставили список потенциальных женихов, и половина из них — это оправданные Пожиратели. — А ты, что же? Где твое прославленное Гриффиндорское благородство? — не смог удержаться от шпильки Снейп и, обернувшись, воззрился на Люпина. — Я полагаю, Северус, что ты знаешь об особенностях спаривания оборотней побольше меня самого. И Нимфадора была не просто самкой, подвернувшейся на моем пути, она была моей волчицей и другой мне не нужно, — спокойно и взвешенно ответил Ремус. Снейпа прошиб холодный пот. — Иди к Минерве. Я сейчас приду. — Помоги ей, Северус, кроме тебя больше некому. — Мне не нужны твои морали, Люпин, оставь их для Блэка. Я слышал, Гермиона задумала вернуть его с того света. — А ты стал называть ее по имени, как я вижу, — загадочно проговорил Ремус и поспешил обратно. Снейп не стал заострять внимание на его прощальном замечании, и вместо этого закрыл глаза, концентрируясь. Через некоторое время каменный пол под его босыми ногами нагрелся, обозначая кратчайшее направление к кабинету Директрисы, минуя коварные пролеты и движущиеся лестницы. Снейп не раз в прошлом прибегал к подобному трюку — разуться и позволить Замку вести себя к цели. Не приказывая, прося о помощи. В кабинете Минервы отчетливо чувствовалось отчаяние, растерянность и общая подавленность. Гермиона терла платочком воспаленные от слез глаза, Минерва обеспокоенно капала в стакан Успокоительную настойку. Снейп замер в дверях. — Северус, хвала Мерлину! Мисс Грейнджер хочет с тобой поговорить, потому, я оставлю вас ненадолго, — торопливо произнесла Минерва и была такова. Гермиона затравленно взглянула на Снейпа и, опустив голову, заговорила, едва произнося слова. — Министерство издало свой Декрет о Браке, которым пугало нас с самого завершения Войны. Меня ожидает прекрасный выбор: стать женой Яксли, или Долохова, а быть может, сына Руквуда, насмерть запытавшего десятки невинных людей. Рон подхватил Драконью Оспу и месяц сидит на карантине, не то чтобы он согласился на мне жениться, он вполне счастлив со своей румынской волшебницей. Я должна буду покинуть Британию, где у меня все только-только начало получаться, вот только, пожалуй, вытащу из Арки Сириуса. И уеду. — Куда? — чувствуя себя абсолютно обескураженным, спросил Снейп. — Не знаю. Возможно, поеду к родителям в Австралию, сниму домик по соседству, устроюсь работать в булочную и буду делать вид, что знать не знаю, что у таких милых людей когда-то была дочь. Еще, буду писать письма под Рождество, и скучать по Хогвартсу, — прошептала Гермиона и подняла, вдруг, голову, прожигая Снейпа взглядом. — Я хотела бы попрощаться, Северус, пока еще есть время, пока еще Министерство не держит меня на поводке. — О чем вы говорите? Подождите! Но ответить Гермиона не успела: сдерживаемая с помощью успокоительных капель паническая атака дала, наконец, о себе знать. Снейп бросился к ней, поднял на ноги, прижал к себе, поставил ее босыми ногами на свои ступни и зашептал заклинание. — Сalor Aeternam! — Заклинание магии вечного тепла, — прокомментировала вечная всезнайка Гермиона, доверчиво прижимаясь крепче, — оно черпает силы из самой души заклинающего, но… зачем? Зачем вам тратить столь сильную магию на меня? — Я хочу помочь, — ответил Снейп, пытаясь согреть дыханием ее ледяные ладони. Со стороны могло показаться, что они танцуют или изображают знаменитую сцену из «Гордости и предубеждения», их это не заботило. — То есть? — Будь моей женой, Гермиона, — выдохнул Северус. Она улыбнулась, прячась на его груди, и закрыла глаза. Ей было тепло.
