Глава 19. Чайные листья
26 декабря 2020 г., 20:02
«We've gone down so many lonely roads Searched for what we'd known was right around the corner And i know from the time i saw your face From our first embrace that you were the one» © Blackmore's Night — Call It Love
Первая неделя в браке пролетела для Снейпа и Гермионы столь стремительно, что они даже не успели этого осознать. Семейная жизнь. Само словосочетание звучало чужеродно. И если со своими принципами касательно матримонии Снейп был прекрасно знаком, то мнение Гермионы, по-прежнему, оставалось для него загадкой. Минувшие семь дней, последовавшие сразу за их импровизированной свадебной церемонией, за короткий срок превратили их жизнь в абсолютный хаос. Снейп с раздражением отложил в сторону мешалку для зелья и уставился в окно. Минерву вызвали в Визенгамот, где ей целую неделю предстояло бороться за права осиротевших детей и проявлять чудеса изворотливости, которыми доселе не славился никто из гриффиндорцев. Получив в наследство от почившего Альбуса не только пост Директрисы, но и должность Верховной Чародейки — образчик честности и справедливости — Минерва вовсе этому не обрадовалась. Некоторое время она честно пыталась спихнуть на Снейпа возложенную на нее ответственность. Тот оставался непреклонен. — Северус, послушай, — вкрадчиво начинала Минерва, когда ей случалось чаевничать в кабинете зельевара. — Минерва, избавьте меня, умоляю. — Ты же даже еще не знаешь, о чем пойдет речь, — невинным голосом вопрошала Макгонагалл. Снейп кривил губы и жестом радушного хозяина разливал по чашкам собственноручно составленный чайный сбор. — Мадам, пейте чай и оставьте свои интриги при себе. — Северус, ты имеешь полное право отказаться, но я хочу, чтобы ты знал: лучше тебя с должностью Верховного Чародея никто не справится. Ты опекаешь этих детей, ты, в меру сил, помогаешь их заключенным в Азкабан родителям, ты осведомлен о ситуации. — Директриса, прошу меня извинить, но ваши слова звучат, словно безумный фарс. Моя слава Пожирателя идет гораздо дальше моих, так называемых, добрых дел. Представляете, какой шумихи наделает пресса, когда узнает, кто именно занял кресло Верховного Чародея? И потом, я опекаю этих детей потому, что когда-то давно я был в подобной ситуации, пока Поппи меня практически не усыновила, — Снейп на время замолчал, равнодушно потягивая свой чай, после чего добавил, глядя Минерве в глаза, — и вы, Минерва, тоже. За что я навеки буду вам благодарен. Макгонагалл лишь отмахнулась: суровой гриффиндорской львице была не свойственна излишняя сентиментальность. — Брось, Северус, речь не об этом. Речь о том, что я физически не смогу управлять Школой и вершить справедливость в Визенгамоте. И если Гриффиндор согласился временно возглавить Ремус, то, как быть с Хогвартсом, ума не приложу. Ничего не хочешь мне сказать? Не обращая внимания ни хитрый прищур Минервы, Северус поставил чашечку на блюдце и лениво потянулся. — Вы всегда можете на меня рассчитывать, Директриса. — Как бы ты ни пытался сделать ударение на моем титуле, мой мальчик, мы оба знаем, что сам Замок избрал своим лидером тебя. После этих слов Минервы Северус выпрямился в кресле и чуть подался вперед. — Я никогда не хотел быть лидером, Минерва. Мне бы гораздо спокойнее жилось, следуя указаниям мудрого полководца, чем планировать стратегии и тактики самостоятельно. Лидером должен быть кто-то, кого невозможно сломать, прельстить благами или тайными знаниями, пообещать признание. Да, пусть идея примкнуть к Пожирателям была самой большой ошибкой в моей жизни, некоторое время я был практически счастлив. Моя тяга к знаниям была удовлетворена, мне казалось, что меня заметили. И, кто знает, как сложилась бы история, если бы я не занялся шпионажем. Лидером должен быть кто-то вроде Люциуса, который с самим чертом договорится, кто-то вроде… Блэка, — Снейп сжал подлокотники, переводя дыхание. Этот неожиданный вывод заставил его признать потенциал своего когда-то злейшего врага. Минерва разлила по чашкам чай и жестом приказала Снейпу продолжать. — Я, ведь, предупреждал его, пытался убедить в том, что Петтигрю — предатель… И да, я прекрасно понимаю, что прошлого не исправить, что весь этот разговор не имеет смысла, но… — Но ты по-своему заботился о Гарри, когда все его, так называемые, родственники были слишком заняты местью, лишь потому, что однажды ты связал себя Долгом Жизни с Поттерами. — Не оправдывайте меня, Минерва, — отмахнулся Снейп. — Я не оправдываю, я, как ты любишь повторять, цитирую очевидное. Ты напрасно считаешь, что неспособен быть лидером, Северус, сам Замок избрал и принял тебя однажды. Ты же знаешь о нашей с Поппи маленькой интриге, позволившей тебе обойти прямой приказ Альбуса и не убить его по его же просьбе. После смерти Дамблдора возглавить Хогвартс должна была я, но Школа воззвала именно к тебе, и ты отозвался. — Поппи убила Альбуса, чтобы спасти меня, — прошептал Снейп, опуская глаза, — почему, Минерва? Почему вы продолжили мне помогать даже тогда, когда узнали, что я примкнул к Волдеморту? — Потому что, Северус, не только тебе надоело быть пешкой в чужой игре, а еще потому, что порой родители видят потенциал своих детей гораздо раньше них самих, — сказала Минерва и на мгновение сжала ладонь Северуса. — Я достаточно утратила своих детей за обе бессмысленные войны, чтобы оставаться в стороне тогда, когда еще есть шанс всё исправить. Снейп некоторое время молчал, обдумывая ее слова, после чего спросил, озвучив внезапную мысль: — Вы знаете о намерениях Гермионы? — Вернуть Сириуса Блэка? Долги надо отдавать, Северус, ты сам знаешь, что груз вины неблагоприятно сказывается на всеобщем благосостоянии, — улыбнулась Минерва, — к тому же, Британии нужен лидер, а Сириусу — новое дело, в которое он сможет погрузиться с головой. — То есть, вы всё уже за него решили? — проворчал Снейп, солидарно сочувствуя бывшему врагу. — Сам посуди: ты всю жизнь жаждал тишины и покоя, ты был бы вполне счастлив хоть в подземельях Слизерина, хоть в Доме на Гриммо, хоть на необитаемом острове. Однако вот ирония по имени Альбус Дамблдор постановила иначе: тебе приходилось налаживать социальные контакты, решать неразрешимые задачи, придумывать стратегии и тактики, в то время как деятельный по натуре Блэк вынужден был быть узником сначала в Азкабане, затем в собственном доме. Ты сумел отпустить прошлое, с помощью меня и Поппи тебе удалось отпустить Лили, Сириус же все эти годы лелеял одно лишь чувство: месть. Политики не любят революционеров, Северус, потому взращивая героя в Гарри Поттере, Альбус умело избавлялся от тех, кто мог бы ему помешать. Пока в ход истории не вмешалась глупость Директора и Воскрешающий Камень. Остальное ты знаешь и без меня. А Сириус, меж тем, спас от смерти Гермиону, позволь и ей заплатить по счетам. Не дожидаясь ответа от Снейпа, Минерва расправила складки на мантии и чинно направилась к выходу, невзначай заметив на прощание: — Шляпа предлагала тебе Гриффиндор, мой мальчик, не отрицай, потому хочу сказать, что в тебе гораздо больше лидерских качеств, чем ты можешь предположить. Посему, Северус, со следующей недели Школа будет находиться под твоим управлением.****
Все последующие дни с понедельника по субботу Снейп был уверен, что попал в собственный оживший кошмар, который назывался: «Вынужденный директор Хогвартса и проблемы, что встречаются на его пути». Кто-то подкинул детеныша саламандры в Башню Гриффиндора, к счастью, пожар удалось вовремя потушить, и никто не пострадал, но погорельцы теперь вынуждены были ютиться вместе со слизеринцами. Не сказать, чтобы враждующие факультеты слишком обрадовались этому факту. Снейп и Ремус, заключившие пакт о ненападении, придерживались иного мнения: пора уже искоренить дурацкое соперничество между детьми раз и навсегда, показав им, что объединившись, они способны гораздо на большее, чем порознь. Помона Спраут слегла с воспалением среднего уха, по нелепой случайности получив оное во время работы с зародышами мандрагоры. Заботу о факультете временно взял на себя Лонгботтом, которому пришлось даже отложить приготовления к собственной свадьбе. Филиуса Флитвика вызвали на ежегодную всемирную конференцию, посвященную гоблинской магии и истории расы. Филиус, как представитель этих существ, выступал в качестве почетного гостя и всеми уважаемого мага. Рейвенкло в его отсутствие занялась Луна Лавгуд. Насчет сине-бронзового факультета Северус не переживал: если кто и способен позаботиться о себе без нянек, так это «орлята» с их железной логикой и невероятной самостоятельностью. Гермиона разрывалась между практикой в Министерстве, выпускными экзаменами по Продвинутым Чарам и лекциями по Трансфигурации, которые не найдя более квалифицированного специалиста, Снейп беззастенчиво спихнул на нее. — Поверить не могу, Северус, — твердила Гермиона, уткнувшись носом в конспект лекций и сдувая со лба надоедливую прядь волос, — ты сдал ТРИТОН на высший бал, и ты утверждаешь, что не разбираешься в Трансфигурации? — Мисс Грейнджер, скажите на милость, вы, правда, изнываете от желания отлавливать по Хогвартсу столы с крысиными хвостами, гоняться с сачком за метлами с крыльями как у летучей мыши, или пить чай из чайников с черепашьими лапами? Потому как я не могу дать стопроцентной гарантии, что во время моих практических семинаров не наколдуется нечто неучтенное. Я зельевар, дуэлянт, специалист по Темным Искусствам, превращать булавки в ежей — это несколько не моя парафия. Гермиона подняла глаза от книги и рассмеялась: уж чего-чего, а живого воображения ей было не отнимать. — Хорошо, я помогу тебе, но при одном условии. — Я весь внимание. — Прекрати называть меня мисс Грейнджер и поцелуй меня. Снейп обомлел. Да, он прекрасно помнил, что за всей суматохой, свалившейся им на голову, им так и не удалось закрепить брак, выполнив супружеский долг. Поцелуев это не касалось. Гермиона чмокала его в щеку по утрам, убегая в Министерство. Он осторожно оставлял поцелуй у нее на макушке, когда ей случалось задремать за книгами. Она невзначай убирала непослушные пряди от его лица, прикасаясь губами к краешку его губ. Он прижимал ее к себе, разбудив после кошмара, и целовал в лоб. Ему нравилось срывать поцелуи с ее губ, он наконец-то имел на это право. Потому услышав ультиматум собственной жены, Снейп лишь усмехнулся и распахнул ей объятия.
