Глава 20. Пионы
30 декабря 2020 г., 19:58
«Окончен век сражений и побед, Вина, любви и многого другого Твои глаза не отражают свет И на уста наложены оковы…» © Канцлер Ги — Рамзесу II
Снейп сделал первый глоток и поморщился, обжегшись. Сгоревшая яичница, излишне горячий кофе (по честному мнению Снейпа, сей эликсир богов был этим утром слишком несправедлив к нему) и общая упадническая атмосфера понедельника не добавляли ему настроения. Гермиона ожидаемо проспала. Она вскочила на ноги с паническим воплем, перепугав Крукшанкса, и всполошив Снейпа, уже около часа занимавшегося приготовлением мази от ожогов по личной просьбе Поппи, и, поскользнувшись на валявшихся на полу джинсах, ощутимо приложилась лбом о край тумбочки. Снейп осторожно перемешал пузырящуюся зеленоватую массу против часовой стрелки, убавил огонь под котлом, отложил в сторону мешалку, вздохнул и пошел в зал, который оккупировала Гермиона. Он так и не нашел подходящего момента, чтобы предложить ей переехать уже, наконец, в их супружескую спальню. В глубине души Северус, по-прежнему, был уверен, что еще не время, и что стоит ему закрыть глаза — его жена тут же исчезнет без объяснений. Утренние сумерки и закрытые плотно шторы не добавляли света погруженной во тьму комнате. Гермиона сидела на полу и с плаксивым выражением лица потирала уже намечавшуюся шишку на лбу. — Северус, это катастрофа, — простонала она, заметив, как широкая фигура мужа загородила бледный свет ночника. — Не вижу ничего непоправимого, — отрезал Снейп, проходя в комнату и присаживаясь на корточки перед женой. Осторожно взяв ее за подбородок, он повернул ее голову к свету, пытаясь рассмотреть масштабы трагедии. Гермиона нашарила палочку и вызвала Lumos, слишком яркий в предутренней темени. Снейп поморщился. — Не проще было бы открыть шторы? — пробурчал он, большим пальцем обводя синяк по контуру. Гермиона зажмурилась от света. — Я ненавижу рано вставать! У меня сегодня экзамен по Артефакторике, Кингсли согласился рассмотреть мою петицию о правах эльфов, я опаздываю, а теперь еще и эта шишка. Представляешь, как я буду выглядеть, выступая перед министром? — Ты героиня войны, ты можешь надеть на себя мешок из-под картошки, и пресса по-прежнему будет ловить каждое твое слово. Что касается Кингсли, ты всегда можешь напомнить ему, что именно твой лучший друг Поттер и твой муж Северус Снейп помогли его кандидатуре набрать необходимое число голосов на выборах. Гермиона поднялась на ноги, все еще потирая лоб, после чего широко улыбнулась: — Мне нравится твоя ремарка о муже, и как лучший зельевар Британии, скажи, не мог бы ты помочь мне с моим внешним видом? — Хитрая подлиза, — усмехнулся Снейп. — В моем окружении подозрительно много изворотливых слизеринцев в последнее время, так что, можно сказать, я учусь у самых лучших, — парировала Гермиона и, подмигнув мужу, последовала за ним в кухню. Усадив жену на высокий стул и отыскав среди множества баночек нужную, Снейп занялся ее шишкой, попутно размышляя над ее словами. Гермиона была права: как-то незаметно для него, слизеринцы всецело завладели ее вниманием. Вместе с Драко она занималась реставрацией древних томов из библиотеки Хогвартса и время от времени пила с ним кофе по воскресеньям. Портрет Финеаса Блэка, с которым Гермиона сдружилась еще со времен погони за Хоркруксами, занимал почетное место в кабинете Снейпа, и она проводила многие часы, выспрашивая Финеаса о темных артефактах семейства Блэк. Нарцисса пару раз тактично намекала Снейпу, что не прочь бы познакомиться с его женой поближе. И наконец, сам Снейп был Главой Слизерина на протяжении более чем двадцати лет. Это накладывало свой отпечаток на многие вещи. К тому же, слизеринцы и гриффиндорцы, которых Снейп и Люпин в своей великой мудрости решили поселить вместе, неожиданно объединились, чем добавили проблем всем профессорам Хогвартса. Пару дней назад в ответ на исходящую дымом Кричалку Снейпа, пришел спокойный ответ от Минервы, по-прежнему занимавшейся делами Визенгамота: «Ты же хотел объединить факультеты, дорогой, а кто, как не непримиримые враги, могут положить этому наилучше начало?». Снейп лишь сердито выдохнул: Директриса была права. А дети всегда остаются детьми, враги или нет. К тому же, гораздо больше его волновали отношения с собственной женой и ее одержимость Сириусом Блэком. Каждую свободную минуту Гермиона проводила, обложившись книгами и пытаясь узнать о магии Арки как можно больше. Так же, она привлекла к делу Поттера и время от времени забрасывала его вопросами о том, что ему удалось увидеть в Загробном мире. Снейпа, имевшего такой же опыт, Гермиона пока тактично обходила стороной, к вящему неудовлетворению последнего. С каждым днем Северус с досадой понимал, что, как последний идиот, влюбляется в собственную жену. Гермиона же не то чтобы его избегала, просто, у нее всё время находились какие-то дела, незавершенные проекты и бесконечные экзамены. И даже коварная выходка Снейпа с лекциями по Трансфигурации, которые он свалил на Гермиону, вопреки его ожиданиям, не сделала их ближе. Она постоянно была занята, отвечала вежливо, целовала его в щеку и уносилась прочь. Утро понедельника и ее очередное исчезновение лишь усугубляли общую подавленность Снейпа. И нет, дело было вовсе не в том, что Гермиона задумала вернуть проклятого Сириуса Блэка с той стороны. Из всех людей! Мерлин Великий! Почему из всех павших ей нужно было выбрать именно его? Внутренний голос занудно продолжил свой монолог, Снейп грохнул чашкой о стол, резко отодвинул стул и вернулся к изготовлению мази. Сириус Блэк.… Когда-то при одном лишь упоминании его имени в Северуса вскипала неудержимая ярость, очередной раз доказывая, что былые обиды не умирают. И в то же время… Снейп долгое время ненавидел Блэка всеми фибрами души: у него было всё, чего судьба, жизнь и обстоятельства по тем или иным причинам Снейпа лишили. У Сириуса были родители, которые, несмотря на весь конфликт впавшего в немилость факультета, ждали его домой. Что бы там ни говорил Блэк, но его связь с родителями не ограничивалась Кричалками на завтрак. Они присылали ему деньги и подарки к Рождеству, они примчались, едва узнав, что Сириус упал с метлы и сломал ключицу, и им было наплевать, что вниз его сбросил Люциус Малфой — ярчайший представитель змеиного факультета и староста. Блэки подняли скандал, достойный первых полос «Ежедневного Пророка» и имеющий слишком мало общего с образом холодных аристократов. Снейп же всегда залечивал свои синяки, ссадины и переломы в гордом одиночестве. Нет, была, конечно, Лили, но солнечная девочка с Гриффиндора вряд ли могла отправиться угрожать Дамблдору и обвинять его в отсутствии педагогической подготовки и провоцировании бессмысленной травли, как это делала Вальбурга Блэк. А Сириус вновь устраивал родителям недостойные аристократа истерики и убегал к своей банде, сколоченной по образу своему и подобию. Помимо громкого имени и положения в обществе, у Блэка было главное — друзья. Пусть такие же безмозглые нахалы, как и он сам, за исключением, пожалуй, Ремуса, слишком тихого, чтобы пресечь их выходки, но они стояли за него горой. Их розыгрыши частенько переходили грань между весельем и жестокостью, и успехам в учебе они были обязаны, скорее, уму Люпина, чем собственному интеллекту, но профессора частенько закрывали глаза на их проделки, в то время как пытавшемуся постоять за себя Северусу доставалось по полной. Он давно научился мириться с несправедливостью жизни, но порой так хотелось иметь кого-то, кроме вечно прощающей Мародёров Лили и знакомых по собственному факультету, которые ценили его навыки зельеварения, но не его самого. А Сириус вновь выдумывал очередные смешные, на его взгляд, шутки, и Снейп ощущал, как внутри вскипает ярость. Вспомнилось, как в детстве, когда отец еще не считал его позорным выродком и не топил собственную жизнь в бутылке, он учил его выходить победителем из уличных драк, что часто случались в рабочих районах Манчестера. — Значит так. Сейчac выйдешь на улицу, подойдешь к иx главномy. И без всякиx разговоров дашь емy в нoc. А потом будешь бить дальшe, покa нe упадет. — Дa нe упадет он! — пытался перечить семилетний Северус. — Он меня на голову выше! А там дружки его еще! Да замахнуться даже не успею, они меня так отдубасят! — Обязательнo, — так жe жестко продолжал отец. — Обязательнo отдубасят. И они, и он. Но ты на это вообще внимания не обращай. Смотри только на него. И бей, так сильнo, как сможешь. Нe останавливайся. Не пихай, не толкайся, не кричи Только бей. Нe пo бокам, нe пo рукам — в лицo. Нe прекращая. Через много лет после отцовской науки Снейпу случилось применить ее правила на Блэке, попросту заехав тому в глаз кулаком вместо проклятья, выпущенного из волшебной палочки, а потом еще, и еще, пока его ошарашенные дружки бестолково таращились на эту уличную драку. Без правил. А потом была война, потери, нелепые смерти, сумевшие заставить всех сменить точку зрения. Снейп вспоминал, как тряс ошарашенного Блэка и орал тому прямо в лицо, что Петтигрю предатель, и что Поттеры в опасности. И как потом, несколько месяцев спустя, все тот же Блэк упавшим голосом бормотал в стакан дешевого пойла, отыскавшегося в доме у Снейпа, что Лили слушать никого не желает, что и она, и Джеймс слишком упрямы, чтобы убояться какого-то там пророчества, и что надежды нет. А потом Блэка засадили в Азкабан, а Снейп продолжил свои скитания по жизни дальше, пока в одну жуткую ночь Сириус не спас Гермиону от смерти. Странно и непредсказуемо вилась запутанная канва жизни Северуса, его упрямство рушилось, одни ценности сменялись другими, и именно Блэку Снейп был обязан всем тем, что имел в этом мире сейчас.****
Ближе к вечеру, так и не дождавшись возвращения Гермионы к ужину, Снейп нацепил учительскую мантию и сердито отправился патрулировать коридоры. Не то чтобы у него не было более подходящего занятия на этот вечер. Размеренный стук сапог о каменную кладку, шум ветра за стеной, издевательские комментарии Пивза, зависшего поблизости, и можно было не думать о будущем, не переживать о настоящем и не вспоминать о прошлом хотя бы пару часов. Периодически ему удавалось напугать замешкавшихся нарушителей порядка, и те бросались врассыпную, заслышав шаги Снейпа издалека. Ему не хотелось снимать с них баллы и назначать отработки, единственное, чего он желал — это поцеловать собственную жену и понять, наконец, что творится в ее лохматой голове. Зеркало Еиналеж мигрировало по Замку, не подчиняясь ни Директорским приказам, ни запретам на перемещения, ни чему-либо еще. Словно маяк в тумане, оно появлялось то тут, то там, даруя надежду или лишая сна. Пару раз на него натыкался сам Снейп, но каждый раз проходил мимо, не желая видеть, как в глубоком детстве увидел в нем Альбуса, Поппи и себя самого. И пусть мадам Помфри, все-таки, сумела стать ему названной матерью, а строгость и ответственность, за неимением отца, привила ему Минерва, вспоминать о детских мечтах по-прежнему было неприятно. Гермиона, в этот вечер застывшая перед Зеркалом, очевидно, придерживалась иного мнения. Снейп подошел сзади и встал рядом. Она нашарила за спиной его ладонь, безошибочно узнав по приближающимся шагам, и подбородком указала на отражения. — Хочешь взглянуть? Я знаю, ты можешь. Легиллименция, конечно же, давала ему возможность подсмотреть чужие мечты, но, вот, имел ли он на это право? Снейп поднял голову, встречаясь с коварной магией Зеркала, и едва удержался от надрывного смеха: проклятый артефакт во всей красе изображал его самого, прижимающего к себе Гермиону, целующего ее в шею, ласкающего грудь. Она эротично обнимала его ногой за бедро, и Снейп пару раз сморгнул, прогоняя наваждение. Определенно, он сошел с ума, если это было его несбывшимся будущим. Не сумев противиться соблазнам, он скользнул в разум жены, и смело встретился с ее сокровенными желаниями. Зеркало показало ему залитую солнечным светом поляну в Зачарованном лесу, летний вечер, колокольчики, Гермиону и себя самого, лежащих на клетчатом покрывале. Очевидно, пикник. Пока Снейп краем сознания пытался сообразить, что такого невыполнимого было в мечте Гермионы, к их отражениям подбежала девочка лет пяти с копной кудрявых каштановых волос и черными глазами, как у него самого. Его жена хотела ребенка…. Подавив сжавшую сердце боль, Северус развернул Гермиону от Зеркала и прижал ее спиной к своей груди. — Пойдем домой, Северус, пожалуйста. — Пойдем, дорогая. И если для тебя это так важно, я помогу тебе достать проклятого Блэка из Арки. Улыбка Гермионы, осветившая хмурый зал, определенно стоила Снейпу всех мучений.
