Сирень и терновник

«All hail to the days that merit more praise Than all the rest of the year, And welcome the nights that double delights As well for the poor as the peer! Sweet blessings attend each merry man's friend That doth but the best that he may, Forgetting old wrongs, with poems and songs, To drive the cold winter away.» © Owain Phyfe — Drive the Cold Winter Away

       Время шло. Дни бежали, обгоняя друг друга, и всё для Снейпа смешалось в пестром калейдоскопе подготовки к Зимнему Солнцестоянию. Он был занят бесконечным составлением планов экзаменов, работой над зельями для Святого Мунго, которые надлежало сдать до конца декабря, не говоря уже о собственной неустроенной личной жизни.       Снейп с усилием переставил чугунный котел с очередным эликсиром от ожогов, оставленных Темными проклятьями, краем глаза заглянул в раскрытый блокнот Гермионы, — тот самый, из будущего, в котором она вела работу над зельем Нетронутых воспоминаний, — проверил время и провел ладонью по лицу. У него катастрофически не было времени ни на что.       На закрепление брака Министерство выделило сорок дней. В Арифмантике с особой осторожностью относились к числу сорок, символизирующему отмирание старых устоев и решимость сделать первый шаг в будущее. И Снейп был абсолютно готов двигаться дальше, если бы только… Если бы только его жена ночевала дома, а не у Гарри на Гриммо двенадцать, вознамерившись во что бы то ни стало доделать незавершенные дела до Зимнего Солнцестояния!       В гостиной, памятуя про взрывной характер своего лучшего друга, очень не любившего, когда его отрывают от работы по таким пустякам, как какой-то там визит, Нарцисса заваривала чай и раскладывала по тарелкам лимонные бисквиты: любимое лакомство Снейпа, которое он с детства любил до изнеможения. Получив его спутанное послание, сиятельная Леди Малфой поспешила на помощь. Ей было всё равно: из прошлого ли её Северус, из будущего, он по-прежнему оставался её «Золотцем», порой страдавшим излишними переживаниями по пустякам.       Так вот, выждав нужный момент, Нарцисса постучала в лабораторию и, чуть приоткрыв дверь, показала Северусу тарелку с бисквитами. Как обычно, этого оказалось достаточно, чтобы выманить его из укрытия.       Снейп убавил пламя под котлом, закрепил результат защитными чарами и пошел на зов чая.       Ему остро нужна была если не помощь Нарциссы, то уж точно, ее молчаливое сочувствие, а, быть может, и совет, столь же острый, как и она сама.       Приветственно кивнув лучшей подруге, Северус протянул ей флакон с антидепрессантами, который та приняла с благодарной улыбкой, и с блаженным вздохом устроился в кресле.       — Пей свой чай и расскажи мне обо всем, — без обиняков начала Нарцисса, элегантно опускаясь на диван.       — Я думал, ты будешь вне себя от радости от возможного скорого возвращения в мир живых своего дражайшего кузена, — процедил Снейп, делая первый глоток.       — Ты о Сириусе? Да, я наслышана о намерениях твоей жены, да и Драко недавно расспрашивал о нашей родословной. Признаться, я удивлена, но, тем не менее, рада, ты же знаешь, Сири всегда был моим любимым родственником.       Снейп кивнул, соглашаясь. Он прекрасно помнил, как Нарцисса читала Блэку долгие лекции касательно его недостойного поведения. Какое-то время тот даже прислушивался.       — Семейству Блэк нужен их Глава, Северус, ты же знаешь, если бы у нас была защита и влияние на политической арене, ни я, ни Люциус, ни кто-либо еще из чистокровных не позволили бы Волдеморту играть нашими судьбами. Но речь не об этом, — Нарцисса повелительно взмахнула рукой, прерывая малейшие попытки Снейпа возразить. — Речь о тебе и о Гермионе, а также о том, что ваше время подходит к концу. Ничего не хочешь мне рассказать?       Снейп какое-то время задумчиво наблюдал за чаинками в чашке, пытаясь предугадать собственное будущее.       — Если бы мне нужна была помощь в соблазнении собственной жены, я бы обратился к Люциусу, — наконец, с улыбкой ответил он. Нарцисса рассмеялась.       — О да, прекрасно помню ваш поход в «Красные кружева» на старших курсах, дорогой Люциус тогда хвалился, что сделает из тебя мужчину, а в итоге вам не хватило денег даже на приветственный обед и вы срочно скрылись оттуда. Я потом заставила Сириуса, того еще Казанову, оплатить ваш долг. Вы по-прежнему должны мне за спасение вашей безупречной репутации.       — Ты как всегда права, Нарсси. В первый раз всё случилось столь сумбурно, что мы и сами не поняли, — проведя рукой по спутавшимся волосам, признался Снейп. — Как ты знаешь из моих рассказов, мы ругались больше времени, чем нет. Я так и не сумел узнать ее по-настоящему, вместо вопросов засыпая упреками и издевками, впрочем, мне прекрасно известны собственные недостатки.       — Ответь мне, Северус, если тебя так раздражала Гермиона, почему ты вообще согласился взять ее в жены? Ни за что не поверю, что таким образом ты хотел отплатить ей за спасение собственной жизни, — разливая по чашкам новую порцию чая, поинтересовалась Нарцисса. Собственно, этого вопроса Северус и ждал. Никто, кроме Нарциссы, и, пожалуй, Поппи Помфри не обладал удивительной способностью разложить его собственную жизнь по полочкам.       — Что тебе известно о силе обоюдного страдания? — издалека начал Снейп. Нарцисса поставила чашку на столик и подалась вперед.       — Кроме того, что это заклинание имеет возмутительно пафосное название? Термин широко применяется для жертв Непростительных, конкретно, Круциатуса. Если людям случилось испытать пытки под Crucio, более того, если проклятье накладывал один и тот же волшебник, они неким образом становятся связаны одной нитью, одним страданием и одним на двоих пониманием боли.       Снейп кивнул, удовлетворенный ее ответом.       — А нам по стечению обстоятельств посчастливилось испытать на себе всю ненависть дражайшей Беллы, видимо, это и было неким спусковым крючком, заставившим меня взять Гермиону в жены.       Нарцисса на время задумалась, выстукивая причудливую мелодию на подлокотнике. Снейп наблюдал за подругой. Их связывала такая запутанная и крепкая дружба, что он порой задумывался, а чем же заслужил столь верную, умную и преданную до последнего вздоха подругу, как Нарцисса Малфой? Она была для него как сестра, которой он никогда не имел, и являлась именно тем человеком, которому он не боялся поведать о своих страхах и радостях, и вспомнить, что тоже имеет на это право.       — Долги и клятвы в сторону, Сев, об этом мы подумаем завтра. Ты не рассказал мне о главном: как тебе удалось выполнить супружеский долг в первый раз?       Снейп в ответ фыркнул и, как показалось Нарциссе, слегка покраснел.       — Все просто: мы были пьяны. Приближалось Зимнее Солнцестояние, накануне мы как обычно разругались, Гермиона уговаривала меня помочь Лонгботтомам, она поставила тогда себе цель: вернуть родителей Невилла в сознание, и терпела неудачу за неудачей. Знаешь, я порой думаю, что с ее комплексом героя, ей самое место было бы среди барсуков. Я отказывал, не объясняя причин. На самом же деле, с ними я так же разделял силу обоюдного страдания, и вздумай я им помогать, последствия десяти раундов Круциатуса обрушились бы на меня ментально. Не думаю, что я смог бы их выдержать, даже при помощи Окклюменции. Так вот, она ворчала на меня весь день, а к вечеру, все же, надумала растопить камин и устроить ритуал сожжения Йольского полена. Я сидел рядом и отстраненно наблюдал за ее действиями. Ей было одиноко, мы оба много выпили, пытаясь заглушить боль от провала, который уже почти сорок дней именовался браком. Ну и… Всё случилось само собой.       — Что мешает тебе сделать всё то же самое сейчас? Минуя разговоры о Лонгботтомах и вашу ссору? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовалась Нарцисса. — К тому же, если твоя жена всерьез озаботилась спасением всех и каждого, нам просто жизненно необходима будет помощь Сириуса — он прирожденный Легиллимент. И я была дружна с Алисой. Не понимаю, почему никто до сих пор не додумался применить к ней и Фрэнку ментальные чары.       Снейп серьезно кивнул: он может помочь, но ему нужна страховка. Черт бы побрал Блэка!       — Хорошо, Нарсси, я намерен попытаться.       — Желаю удачи, Золотце, пусть у тебя все получится! — улыбнулась в ответ Нарцисса.

****

      К вечеру Гермиона, казалось, сама разрешила сомнения Снейпа, без спросу занявшись украшениями дома к Йолю. Приближалась ночь солнцестояния, самая длинная ночь в году. В её честь проводился большой праздник, ожидание возрождения Короля Дуба, Солнечного Короля, дарующего жизнь, который согревал замёрзшую землю и пробуждал силу в семенах, хранившихся в её лоне всю долгую зиму.       На полях разжигали костры, а урожай и деревья благословляли, распивая пряный сидр.       Дети ходили из дома в дом и разносили гвоздику и яблоки, которые лежали в корзинах из ветвей вечнозелёных растений и стеблей пшеницы, посыпанных мукой.       Яблоки представляли солнце, ветви символизировали бессмертие, стебли пшеницы изображали урожай, а мука означала успех, свет и жизнь.       Падуб, омела и плющ были украшением не только снаружи, но и внутри домов, чтобы пригласить духов природы на праздник.       Ветку падуба хранили около двери весь год как постоянное приглашение счастливой судьбе посетить обитателей дома.       Каким бы циником не стремился прослыть Снейп, он любил древние ритуалы, первозданную связь с природой, новую надежду на будущее. Именно поэтому он позволил Гермионе раскладывать повсюду яблоки и выпекать Йольское полено — традиционный пирог с гвоздикой и прочими специями, а сам занялся пряным сидром. Получится задуманное или нет, Снейп был твердо намерен сделать их первый совместный праздник счастливым.       — Я почему-то уверена, — прокричала из зала Гермиона, — что этот год принесет нам много счастья. И я даже не обращу внимания на твое ворчание, я собираюсь научить тебя тому, что в жизни есть не только черное и белое, в ней много оттенков.       — Несомненно, например, коричневый, в который превратится твоя блузка, если не прекратишь столь яростно толочь специи, — заметил Снейп, усмехаясь про себя. Удивленный возглас Гермионы послужил ему достойным ответом.       Ему нравился ее энтузиазм. Нет, на елке Гермиона пока что не настаивала, но шары, развешанные повсюду, волшебным образом притягивали блики пламени и свет закатного солнца, даруя надежду на победу над холодами. Яблоки символизировали плодородие, а сцена, подсмотренная в Зеркале Еиналеж, по-прежнему наталкивала Северуса на определенные мысли. В первый раз у него получилось исполнить мечту Гермионы. Не может быть, чтобы в этот раз его чувства, прошедшие испытание трагедией и болью, стали более тусклыми.       Гермиона, конечно же, его размышлений не слышала. Она подкралась со спины и обняла его за талию, подсматривая за действом, что бурлило в котелке.       — Как вкусно пахнет! Мммм! Ты настоящий волшебник.       — А ты обладаешь удивительной способностью замечать очевидное, дорогая, — размахивая мешалкой, ответил Снейп, сделав вид, что не замечает, как Гермиона вооружилась расческой и сооружает ему хвост. В эти минуты его даже собственные не слишком чистые волосы с проседью не волновали. Она была рядом.       — Не ворчи. Это наш первый праздник, давай встретим его, как подобает.       И он послушался.       Ему было уютно сидеть на полу у камина, медитативно наблюдать за бликами пламени, что отражались в стеклянных шарах и бокалах с сидром. Ему нравилось ощущать тепло Гермионы, практически устроившейся у него в объятьях. Она баюкала в ладонях чашку с напитком и в полголоса пересказывала древние йольские традиции, как то: сжигание полена и развеивание его пепла над землей, верили, что это действо дарует плодородный год.       — Давай пойдем на Черное Озеро, проведем этот ритуал, а на обратном пути навестим Хагрида? Я совсем не уделяю ему внимания. Нехорошо.       — Как скажешь, дорогая, — в полголоса отозвался Снейп, прокладывая дорожку из поцелуев на шее Гермионы. Его руки скользнули ей под свитер, и она подавила вздох, нахально прижимаясь ближе, как раз к тому месту, что делало его возрастающее желание весьма очевидным.       — Северус, я очень этого хочу, но ближайшие четыре дня это по-прежнему будет невозможно, — пробормотала Гермиона и покраснела. — Я в середине цикла. И у меня жутко болит живот, и там — настоящая катастрофа.       Снейп засмеялся и обнял ее обеими руками за талию, повалив на себя.       — Ты невозможная женщина, Гермиона.       — Я рада быть с тобой, правда, — прошептала она, уткнувшись ему в шею, как раз рядом со шрамами от змеиных укусов, обладавшими чрезмерной чувствительностью. — Нам стоит поспешить, декабрь подходит к концу.       В самом деле: что такое еще четыре дня?