Сирень и терновник

«И я хочу быть живой И что бы это ни значило Я хочу быть собой И жду, и помню, и плачу я Я хочу быть живой Это сердце во мне Это бьется любовь» © Вельвет — Я хочу быть живой

      За окном медленно догорал алый зимний полдень, наступал вечер. Наполненный событиями день суматошно пронесся мимо, оставив по себе привычную будоражащую суету и желание покоя. Нет, Северус не боялся признаться себе в том, что в глубине души любил свою работу. И речь шла не о неблагодарных болванах, которых он имел несчастье учить, вовсе нет.       Послевоенные годы и насильная реабилитация, которую он усилием воли заставил себя пройти, помогла ему разобраться в прошлых травмах, научила просить помощи и попросту принимать себя и собственный груз прошлого вкупе с мерзким характером без излишних переживаний. Гермиона как-то обмолвилась, что всерьез подумывает над тем, чтобы открыть в Волшебном мире курсы для магопсихологов, но у нее для этого нет ни средств, ни связей, ни квалификации. Хранилище в Гринготтс, доверху заполненное галеонами, частично доставшееся Снейпу в наследство от Альбуса, частично благодаря его собственным накоплениям, конечно же, решало проблему финансов, да и идея Гермионы-медиведьмы нравилась Северусу куда больше, чем ее одержимость Темными артефактами. Однако Снейп собирался решать проблемы по мере их поступления, подумывая при случае поднять с женой идею психологических консультаций.       А пока же Гермиона вела оживленную лекцию по Трансфигурации у хаффлпаффцев и, кажется, ей это занятие было вполне по душе.       Минерва по-прежнему была занята судебными разбирательствами в Визенгамоте, Флитвик ожидаемо застрял на своей магической конференции, встретив хороших друзей из других стран и занявшись с ними практической магией. Что ж, Хогвартс выстоит и без заместителей, в этом Северус не сомневался.       Ему нравилось жить настоящим, которое подобно мыльному пузырю поглотило его нынешнюю жизнь, подарив возможность не переживать о прошлом и не думать о будущем, а просто быть.       Снейп потянулся за ближайшей газетой, лежавшей на пухлой стопке корреспонденции. Зима закончится, настанет весна, и если всё пойдет по плану и ему удастся воплотить в жизнь задуманное, то очень скоро покои Главы Слизерина станут тесны для его растущей семьи. Нужно задуматься о приобретении недвижимости.       Колонка «Ежедневного Пророка», отведенная под покупку, продажу и обмен предлагала широкий выбор особняков, коттеджей и небольших, уютных домиков, но Снейпу казалось неправильным селиться где-нибудь поблизости и мигрировать по маршруту Хогвартс-Хогсмид два раза в год.       Гермиона вошла в покои, повесила на крючок мантию, разбросала в разные стороны новые туфли, за день нещадно натершие ей ноги, и приказала стопке лекций самим сложиться в ящик стола.       — Тяжелый денек? — не оборачиваясь, спросил Снейп, когда она опустилась на диван за его спиной.       — Ты даже себе не представляешь! Я не знаю, как профессору Макгонагалл удается справляться со всеми детьми и при этом еще объяснять новый материал, — выдохнула Гермиона и положила голову на подлокотник.       — Минерва общается с учениками, как с маленькими взрослыми, никогда не подслащивая им пилюли и честно объясняя, насколько сложным с точки зрения магии будет то или иное заклинание.       — Это правда, — кивнула Гермиона. — Она не требует, чтобы мы учились колдовать на пределе возможностей, позволяя тренироваться до тех пор, пока сами не поймем принцип.       — Я так и слышу твое невысказанное: «В отличие от вас, профессор Снейп», — фыркнул Северус, переворачивая страницу.       — Но это правда, — развела руками Гермиона. — Ты ни разу не дал мне шанса на исправление, и никому из нас.       — Конечно-конечно, а бедняга Лонгботтом так до сих пор и не знает, с какой стороны подойти к котлу. И уж если Ужас Подземелий ни во что не ставил своих лучших учеников, то, что говорить о более слабых?       — Северус, ну перестань, я этого не говорила, — возмутилась Гермиона, принимая сидячее положение.       — Не говорила, но подразумевала. И я не буду сейчас распространяться на эту тему, скажу лишь, что вам выпала честь родиться не в то время, потому пришлось устраивать вам курс ускоренного зельеварения в предельно короткие сроки.       — Скажи еще, что без умения превращать черепах в чайники можно обойтись, — закатила глаза Гермиона, заглядывая ему через плечо.       — Смотри, чтобы Минерва тебя не услышала, ей не понравится столь пренебрежительное отношение к собственному предмету.       — Ты вредный.       — Как будто это новость. Но, признай, Гермиона, тебе нравится преподавать, и хаффлпаффцы тебя любят.       — Хаффлпаффцы всех любят.       — Неправда.       — Ладно, всех, кроме тебя.       — Вот именно, — довольно улыбнувшись, продолжал Северус. — И гриффиндорцы со слизеринцами к тебе прислушиваются, а рэйвенкловцам лишь бы лекции поинтереснее и домашнего задания побольше.       — Слизеринцы ко мне прислушиваются, потому что я жена их декана, а гриффиндорцев профессор Макгонагалл попросила в приказном порядке. Северус развернулся лицом и, придвинувшись ближе, шумно поцеловал жену в губы.       — Когда, скажи, когда же ты научишься верить в себя? И прекратишь искать свой путь в мире? Тебе нравится Хогвартс, и ты любишь детей, так зачем тебе Гринготтс и его проклятья с артефактами?       — Сейчас ты опять начнешь меня отговаривать, утверждая, что мне незачем столь опасная работа, правда?       — И начну, и буду продолжать до тех пор, пока ты меня не услышишь. Ты хочешь, чтобы тебя заметили, но это прекрасно можно сделать и здесь. Присоединяйся ко мне, будем вместе заниматься исследованиями?       Гермиона провела ладонью по волосам и вздохнула.       — Я не понимаю, что со мной, Северус. Мне все время кажется, что я куда-то бегу, но время мое на исходе.       — Психологи называют подобное состояние отсутствием цели, эмоциональным выгоранием, если хочешь. Помноженное на посттравматический синдром, оно выбивает тебя из колеи. Многие годы все мы были связаны одной целью: победить Волдеморта и, желательно, суметь выжить в итоге. И вот, добившись своего, мы, как слепые котята, тычемся теперь во все щели, пытаясь отыскать новую цель. И терпим неудачи.       — Но ты же сумел найти себе занятие по душе, — недоуменно нахмурила брови Гермиона.       — Я давно усвоил истину о том, что всему свое время, и всегда знал, чем хочу заниматься. Я не буду сейчас углубляться в прошлое, и искать в нем виноватых, но Дамблдор дал мне дом, когда я остался под открытым небом, и подарил возможность заниматься любимым делом.       — Тебя послушать, так Директор — не злостный мерзкий манипулятор, а добрая фея. Северус засмеялся.       — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Тебе не хватает адреналина, попросись на замену к Ремусу и посмотри, как второй курс отрабатывает защитные щиты. Чаще всего они отрабатывают их на тебе. А если ты жаждешь новых впечатлений, то давай дождемся лета и поедем исследовать кельтскую магию, я же знаю, ты давно об этом мечтала. Заодно присмотрим дом где-то на ирландском побережье.       — Ирландия… — мечтательно вздохнула Гермиона. — Министерство будет ждать от нас наследников, что мы им скажем?       — Гермиона, — серьезно сказал Северус и обхватил ладонями ее лицо, — не торопи жизнь. Дай себе право просто идти вперед, дай себе почувствовать, что такое жить. И я не прошу тебя выйти бегать голышом под снегопадом, хотя это тоже неплохой вариант, я прошу тебя хоть раз ко мне прислушаться.       Гермиона с минуту смотрела ему в глаза, обдумывая сказанное, после чего несмело кивнула и запустила пальцы ему в волосы, массажируя нещадно болевший затылок.       — Надо что-то делать с твоими мигренями, — укоризненно прошептала она. Незаметно для себя, Гермиона поняла, что ей удалось сблизиться с мужем. Она больше не боялась задавать ему вопросы, возражать, спорить, просить о помощи. Мало-помалу, они учились понимать друг друга.       Северус развернулся к камину, позволяя ей отыскивать нужные точки и осторожно применять к ним целительскую магию. У Гермионы, определенно, был к этому врожденный талант: ее слушался чистый поток силы, ведя по наиболее гармоничному для здоровья пути. Так же, как его самого направляла магия зельеварения.       Догорал закат за окном, вечер набросил на мир лиловое покрывало с искорками звезд. Гермиона сидела, положив голову на спинку дивана. Северус дремал у нее на коленях, в ногах у него примостился Крукшанкс — семейная идиллия, в которую до сих пор верилось с трудом. Где-то в глубине комнаты прозвучал гонг, выдергивая их из сонного блаженства. Гермиона возмущенно простонала:       — Я не хочу в Министерство. Напиши Кингсли, что я увольняюсь.       Северус фыркнул, прижимаясь теснее.       — Долги надо отдавать, особенно, если это долг жизни. Вытащи Блэка из Арки, а потом можешь увольняться.       — Порой я ненавижу твою правильность, — проворчала в ответ она.       — Потому что в этом мы слишком похожи. Вставай, скоро ночь, и нас ждет Отдел Тайн.       — И чем ты вообще сумел меня купить? — продолжала возмущаться Гермиона, поднявшись на ноги, и нехотя поплелась в ванну.       — Тонкой душевной организацией и умением нарушать правила так, чтобы никто не заметил, — со смешком отозвался Северус.