Глава 30. Львиный Зев
27 февраля 2021 г., 19:33
«Это значит, моя слабость сейчас пройдет, Это значит, что горят за спиной мосты, Это значит, надо мной больше нет господ, Даже если я знаю, что это — ты» © Лора Бочарова — Романс Люциуса Малфоя
Мерное постукивание ножа о разделочную доску, позвякивание мешалки о стенки медного котла, бульканье эликсира от ревматизма, что вновь досаждал профессору Флитвику, и скрип пера о пергамент — эти простые звуки составляли мир Гермионы весь прошедший месяц. Шумел ветер, гонял гнездившихся на Черном озере уток гигантский кальмар, трещали поленья в камине, но в слизеринских покоях было уютно и спокойно. Гермиона запоздало поняла, что именно этих банальностей ей и не хватало в послевоенные годы. Чего-то простого и одновременно сложного, такого, как неспешная беседа, согретая чашкой чая и приятной компанией, зелье, сваренное вдвоем, совет, данный не из злого умысла или желания осудить, поддержка, понимание. Время шло. Листки календаря отмечали то праздники, то будни. Хогвартс готовился выйти из зимней спячки, студенты запоздало вспомнили, что скоро экзамены и профессора не потерпят лени и праздности, ощутимо потеплело, отбив детям всякую охоту учиться, словно бы она у них когда-либо была. Профессора стали еще злее и придирчивее. Гермиона улыбнулась собственным мыслям: жизнь постепенно возвращалась в мирное русло. Казалось, сам Хогвартс выбрал неспешный путь к исцелению и заразил волей к жизни всех причастных. Мало-помалу, вновь разыгрывались шутливые сражения в коридорах, зарождались первые влюбленности, тайком проделывались целые операции по вылазкам в Хогсмид за конфетами и, конечно же, отрабатывались взыскания у строгих профессоров, включая ее мужа, который не желал так просто расставаться с титулом самого страшного директора школы. Что касается Северуса, то на нем вновь висела куча обязанностей, отнимая свободное время и раздражая все больше с каждым днем. Гермиона дивилась разительным переменам: если в начале их брака именно она была взрывной силой в их союзе, вечно искала себе новые проекты и заражала мир энтузиазмом, то теперь Северус напоминал ей бомбу с часовым механизмом, потому она предпочитала лишний раз его не трогать и решала собственные проблемы в одиночку. На Снейпа свалились обязанности Директора ввиду бесконечной войны Минервы с Министерством. Дело в том, что Хогвартс и министры образования тщетно пытались держать друг с другом вежливую дистанцию, и пока у них на удивление скверно получалось. В который раз пришлось со скрипом признать, что когда за Хогвартсом следил Люциус Малфой и другие чистокровные, Школе удавалось найти и финансирование, и квалифицированных преподавателей и какую-то видимость порядка. Теперь же все усилия профессоров заканчивались скандалом, строгими лекциями Минервы и угрозами министров закрыть Школу вообще. Тогда на арену выходил Снейп, притаскивал с собой Гарри Поттера, и на правах ветерана войны грозил попечительскому совету карами небесными в компании с Авадой. Этому миру срочно нужен был сильный лидер, а Школе — кардинальные перемены и твердая рука Директора. Как бы там ни было, а Минерва сильно сдала за последние годы, и если управление Хогвартсом и уроки по-прежнему ей удавались, то война с министрами, явно, была не для нее. Нужно было срочно уговаривать Люциуса возглавить совет попечителей и выискивать Блэка, вновь умчавшегося решать какие-то свои проблемы. Снейп ругался на чем свет стоит, приходя домой после очередного собрания в учительской, но, увы, ничего поделать не мог. — Какого черта стряслось с Блэком? — спросил однажды он, рухнув в кресло и наколдовав себе чашку двойного эспрессо. — Какой смысл был его спасать, если его постоянно приходится отлавливать Мерлин знает где? Гермиона покачала головой и, обойдя кресло, привычным жестом принялась разминать мужу плечи. — Он уехал искать Регулуса, — небрежно пояснила она. Северус фыркнул в чашку. — Гермиона, Регулус умер двадцать лет назад в той самой пещере, где Дамблдор выискивал Хоркруксы. Потому, мне кажется, Блэк запозднился с поисками брата в мире живых. — Напротив. Он говорил мне, что не видел Регулуса за Гранью, и это натолкнуло его на мысль, что каким-то удивительным образом тот может оказаться жив, кто знает, возможно, ему удалось спастись. А если нет, то Сириус вздумал сотворить Маховик времени и отправить брату сообщение в прошлое, чтобы предотвратить его гибель. Снейп напрягся, но виду не подал. Почему Блэк заговорил о Маховиках? Что он заподозрил? Что ему разболтал Малфой? — Почему именно брата? Почему не Поттеров? — Потому что, по его словам, Лили сказала ему, что их смерть была предначертана, и здесь ничего нельзя изменить, а еще потому, что Леди Вальбурга умоляла его отыскать брата. — Сумасшествие какое-то, — потер переносицу Снейп, — ты уверена, что ему не отшибло мозги при переходе? Он всю жизнь воевал с собственной матерью, откуда такое понимание сейчас? — Ты тоже воевал с Дамблдором, — возразила Гермиона, — но разве не именно он встретил тебя тогда, когда мы с Мадам Помфри тянули тебя с того света в буквальном смысле за шкирку? Снейп надолго замолчал: его жена была права. Он, действительно, видел Директора за Гранью.****
Не успев понять, жив он или уже умер, Снейп, пошатываясь, встал на ноги и осмотрелся. Все вокруг окутывала густая пелена тумана, где-то вдалеке прозвучал гудок Хогвартс-экспресса, послышались чьи-то торопливые шаги, донеслись приглушенные голоса. Снейп поморщился: с его удачей будет угодить в собственное детство и вновь прожить бестолковую жизнь от начала и до конца. Он ощупал мантию на предмет смертельных ран, проверил волшебную палочку и уверенно двинулся вперед. Снейп не привык предаваться праздным размышлениям, эта привычка сотни раз спасала ему жизнь. Вокзал Кингс Кросс был таким же, каким Северус его запомнил, однако странная тишина настораживала, навевая ассоциации о городах-призраках, которые он пару раз в юности видел в кино. Что-то подсказывало ему, что с этой платформы есть выход в мир живых, а железная воля приказывала ему поспешить и не сдаваться. Ему срочно нужно было обратно. В конце концов, там Поттер шел на смертельный бой, Нагини все еще была жива и ползала где-то рядом, и подобное промедление в рядах союзников могло стоить им проигрыша. Возле входа в вагон маячила неясная тень, облаченная в ярко-пурпурную мантию с россыпью звезд. Северус внутренне сжался: кажется, он куда больше был бы рад лицезреть здесь змеиную физиономию Темного Лорда, чем всепрощающую улыбку Дамблдора. — Мой мальчик! Северус! Я так давно тебя ждал! — радостно начал Альбус, подступая ближе. Снейп напрягся и сжал в кулаке палочку. — Вынужден разочаровать вас, Директор, но у меня есть куда более важные дела, чем сопровождать вас в шотландские высокогорья. — Но почему же? У нас есть шанс прожить эту жизнь так, как мы всегда мечтали! Что же ты медлишь, мой мальчик? — развел руками Директор, нервно оглядываясь по сторонам. — Боюсь, Альбус, я не гожусь на роль няньки, к тому же в Чистилище. — У тебя есть шанс воплотить свои мечты! У тебя будет признание и слава, ты встретишь Лили… — Не смейте, я давно не поддаюсь на ваши манипуляции. Слава и признание у меня были, я внушал страх и ненависть весь прошедший год. Меня проклинали всеми силами Добра и Зла, а все благодаря вашим ухищрениям. Лили же… Ей нечего будет мне сказать, кроме упрека в том, что я не спас ее сына, когда выдался подобный шанс. Я во второй раз упустил Гарри, вновь послушав вас. Отойдите. Я должен идти. — О чем ты говоришь? — Давным-давно, когда я метался от отчаяния к надежде и меня одинаково отвергли силы Зла в лице Волдеморта, и ваше всепрощение, Директор, я напился и пошел к Блэку. Я рассказал ему все о Пророчестве, о том, какая над Поттерами нависла опасность, и о своей клятве Лили. Видите ли, я дал ей Нерушимый Обет, пообещав защитить Гарри любой ценой. Это сделало меня в некотором роде заместительной фигурой, вторым крестным для мальчика. Почему-то никому из вас ни разу не пришло в голову, почему у Гарри был только один крестный отец, в то время, как по традиции обоих миров положены двое. Была дуэль. Были взаимные обвинения. Было три бутылки Огденского. И был договор: Блэк возьмет все подозрения на себя, а я защищу Гарри. Но я замешкался в последний момент. Я отступил, послушав вас, поверив вашим манипуляциям. И проиграл в итоге. Моя неуверенность и слепое доверие вам стоили Поттеру испорченного детства и искалеченной юности, стоили Блэку Азкабана и сумасшествия, а мне — ненависти, презрения и постоянного балансирования над пропастью. Альбус выслушал тираду Снейпа, не изменившись в лице. Когда-то сияющие глаза давно утратили свой блеск, ушла сила из рук, подкосились колени, и Директор рухнул на землю. Снейп даже не вздрогнул. Он достаточно навидался фарса Дамблдора при жизни, чтобы поверить его уловкам в Чистилище. — Северус, я прошу искупления своей вины. Я умоляю тебя простить меня, позволь мне двигаться дальше. Никто больше не желает меня выслушать. Хотя бы выслушать, не говоря уже о том, чтобы простить. Я жестоко заблуждался, я подвел вас всех, но только ты способен меня понять! Пожалуйста, Северус… Снейп поморщился, вспомнив точно такие же слова перед зеленым лучом Авады, что отнял жизнь Дамблдора. Тогда Поппи Помфри приняла роковое решение, сумев спасти и душу, и жизнь Северуса. Во второй раз он не поддастся коварному сентиментализму Директора. Северус обошел скорчившегося на земле Альбуса и подал ему руку, помогая подняться. — Пойдем, Альбус. Вас ждет Школа и шотландское высокогорье, вас ждет Хогвартс-Экспресс, а я не гожусь на роль духовника и мало похож на голос совести. — А ты, Северус? Неужели тебе не в чем покаяться? Ты еще можешь все исправить! — Именно это я и намерен сделать, Директор. Счастливого пути! Двери купе захлопнулись за Альбусом, поезд исчез в туманной дымке, а Северус еще долго смотрел ему вслед, впервые не сожалея о сделанном выборе. Вокруг расцветал львиный зев — символ хитрости, обмана и лести. Северус находил цветок символичным.****
— Северус? Северус, проснись, пойдем, уложим тебя спать в спальне, а я доварю зелье, — послышался шепот Гермионы, выведший его из полудремы. — А ты справишься? — как всегда подозрительно подал голос недоверчивый Мастер Зелий, периодически просыпавшийся в Снейпе. — Я же справляюсь и с проверкой эссе, и с медикаментами для больничного крыла, и с твоими отчетами для совета попечителей, и с уроками Трансфигурации, когда заменяю профессора Макгонагалл. Снейп нехотя поднялся и потер глаза. Гермиона с улыбкой осмотрела его сонную физиономию: она бы никогда не высказала этого вслух, но растерянный и уставший Северус казался ей очаровательным. — Прости, я совсем тебя забросил, и свои обязанности — тоже. Зато щедро забросал работой тебя. Чем я сейчас лучше Альбуса? — Северус, перестань. Всем сейчас непросто, мир только-только отряхивается от пережитого. Тебе нужна помощь. Во всяком случае, пока не вернется Сириус, и вы с Люциусом Малфоем не уговорите его создать новый Альянс чистокровных волшебников. — Мне бы для начала уговорить Люциуса вернуться в совет попечителей, — со вздохом проворчал Снейп, двигаясь по направлению к спальне. — Для начала, Северус, — строго начала Гермиона, удерживая его за руку и глядя снизу вверх, — тебе бы просто выспаться. — Кому нужен сон, когда есть куда более важные дела? — Да, например катастрофа, которая ожидает твоих учеников, если ты заснешь прямо во время практикума у второго курса? — вкрадчиво произнесла Гермиона, приподнявшись на носочках и запечатлев на носу у Снейпа шаловливый поцелуй. — Иди спать. Я здесь за всем присмотрю. — Иногда я гадаю, что же заставило тебя согласиться стать моей женой? — особо ни к кому не обращаясь, произнес Снейп. — Всё просто: рядом с тобой мне спокойно. Твой голос завораживает. Ароматы трав и запахи лаборатории Зельеварения успокаивают. Я твердо знаю, что никакая опасность мне не угрожает, потому что сперва этой опасности придется столкнуться с тобой, а ты так просто не расстанешься с тем, чем дорожишь. Рядом с тобой я могу быть самой собой, зная, что ты меня не осудишь. — Ну, если ты прекратишь таскать запрещенные книги из моей библиотеки и перестанешь командовать, я обещаю подумать над тем, чтобы тебя не осуждать. — Признай, именно за эти черты ты меня и любишь. Гермиона показала ему язык, выключая свет в спальне. Северус предпочел оставить ее слова без ответа.
