Глава 32. Луноцвет
7 марта 2021 г., 20:59
«Просто держи меня за руку Сколько останется, дай нам днесь Там, где ещё одна станция, просто дыши Просто будь живым здесь» © Немного Нервно — Просто держи меня за руку
Гермиона сосредоточенно всматривалась в кипевшую в медном котелке бурую смесь, которая даже издалека не походила на бледно-голубое зелье, которое должно было стать результатом ее напряженных трудов. Северус сидел неподалеку и делал вид, что всецело поглощен проверкой контрольных своих шестикурсников. Он оставлял на полях ядовито-красные пометки, бормотал ругательства себе под нос, словом, изображал бурную деятельность. На деле же Снейп наблюдал за Гермионой, ожидая, когда она закончит дурачить саму себя и начнет давно терзавший ее разговор. Он прекрасно знал, что его жена не сможет долго находиться в тишине и разгадывать загадки самостоятельно, потому и бегать за ней с чашкой ромашкового чая и носовым платком не собирался. В конце концов, он был женат на Гермионе Грейнджер — необузданной природной стихии, ходячем кошмаре Министерства и любимой учительнице малышни Хогвартса. Гермиона, словно подслушав его мысли, отсчитала нужные тринадцать ударов метронома, перемешала базу для зелья еще раз, покривилась на фиолетовый цвет, который жижа в ее котле незамедлительно приняла, и раздраженно объявила свой проект провалившимся. — Всё. Я сдаюсь! Идем пить чай! Северус приподнял бровь, покосился на жену, пожал плечами. — Идем собирать лунные колокольчики, у них сейчас как раз период цветения. — Но уже почти полночь! — В том-то и смысл: полночный нектар этих цветов обладает целительскими свойствами, а ты разве не над целительным зельем работаешь уже третью неделю кряду? Гермиона сделала вид, что увлечена уборкой своего рабочего места. Снейп откровенно веселился, наблюдая, как она переставляет с места на место склянки, ступки и флаконы. — Я думала, ты никогда не спросишь, слизеринец! — Дорогая, из твоих уст это звучит как изысканный комплимент, меж тем, если ты забыла, то я осмелюсь тебе напомнить, что я был шпионом более двух десятилетий, потому, я замечаю гораздо больше, чем мне того бы хотелось. Гермиона сдула со лба челку, перевязала волосы в хвост, взяла с вешалки теплую кофту и встала перед мужем: — Ну, так ты идешь или нет? Снейп широко улыбнулся, прислушиваясь к тому, как она вполголоса ругает слизеринцев всякими словами, и вышел следом. На опушке леса Северус догнал Гермиону, стремительно унесшуюся от него в напоенную ароматами трав даль, и взял ее за руку. — Куда ты так стремительно убегаешь? — За цветами, ты же сам сказал… — Сказал, а еще я сказал, что ты уже неделю портишь мои запасы ингредиентов, пишешь рецепты и тут же переписываешь, зачем-то написала жене Виктора Крама, Марии, и ее письмо тебе не понравилось. В чем я ошибся? Гермиона вздохнула и уткнулась лбом мужу в грудь. — У меня ничего не получается, Северус. Ни-че-го! — Пойдем, сядем вон под тем деревом, и ты мне всё расскажешь. И я сейчас вовсе не о глазах тритона, просроченных на три месяца, которые ты купила у какого-то жулика в Косом переулке. Они-то и испортили тебе всю базу для зелья. — Ты всё знал и молчал! — Гермиона ткнула его кулаком в плечо. Он перехватил ее запястье и поцеловал раскрытую ладонь. — Я знал, что ты рано или поздно догадаешься сама. — И тебе даже не жаль расплавленных котлов? — До рекорда Лонгботтома, родная, тебе еще расти и расти. Я не переживаю. Так что там с зельем Нетронутых воспоминаний? Гермиона только руками всплеснула: — Ты! Ты… Ссслизеринец! — Как будто это новость, — пожал плечами Снейп. На самом деле, его равнодушие было лишь умело состроенной миной при плохой игре. Люпин, не иначе как волчьим чутьем, начал замечать странности в поведении Снейпа, пару раз даже заикался о желании вернуться в прошлое и спасти собственную погибшую жену. Блэк заводил разговор о зелье восстановления памяти, которое он бы с удовольствием применил к пока не найденному брату. Снейпу подобная прозорливость своих бывших врагов совсем не нравилась. Гермиона его смятения пока не замечала. Она прошла к дереву и опустилась на траву у выступающих наружу корней. — Дело вовсе не в моих родителях, как ты, верно, думаешь. Вернее, дело не только в них. — Чего ты боишься, Гермиона? Расскажи мне. Того, что они тебя возненавидят? — Я не знаю, Северус, — честно ответила Гермиона и провела рукой по взлохматившимся волосам. — Я уверена, что они не будут меня ненавидеть, вздумай я вернуть им память. Мои родители достаточно здравомыслящие люди, чтобы понять всю глубину той опасности, что нависла над ними семь лет назад. Да и ты подтвердил, что они были в списке магглов, обреченных на атаку Пожирателей. — Что тогда? — Я не оправдала их ожиданий, понимаешь? Я не стала Министром Магии, не закончила маггловский университет типа Сорбонны, и не получила степень кандидата химических наук. Можно подумать, из меня бы вышел приличный химик! Я всё пытаюсь решить, чем хочу дальше заниматься, и я сама себя не узнаю. — А еще, ты стала женой человека почти на два десятка лет тебя старше, и попала под влияние Закона о браке. Ничего не скажешь, ослепительное настоящее. — Северус, перестань! Я не собираюсь сейчас делать комплименты твоему гению! Меня никто насильно не выдавал за тебя замуж. Я могла просто покинуть Британию и отправиться искать лучшей жизни где-то в Штатах. Ты прекрасно знаешь, что мне плевать на нашу разницу в возрасте и люблю я тебя вовсе не за твой скверный характер. — Порой мне кажется, что ты по-прежнему погрязла в иллюзиях, и я в них занимаю что-то среднее между мистером Дарси и Эбенизером Скруджем, — проворчал Северус, приподнимая жене подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Та лишь отмахнулась. — Я хочу пока повременить с родителями, мы все страдаем от посттравматического синдрома в той или иной мере, и нам нужно время. — Но, тем не менее, ты затеяла выдумывать это зелье. Зачем? — По ряду причин. Фред Уизли по-прежнему в коме, врачи разводят руками. Родителям Невилла тоже можно было бы попытаться помочь. Еще, вдруг Сириусу удастся отыскать Регулуса. Да и просто, у подобного средства очень много применений. Только представь, мы сможем помочь всем пациентам Святого Мунго, мы сотворим революцию в сфере волшебной медицины. Возможно, нам даже удастся придумать нечто сродни волшебной психотерапии, что ты думаешь? — Тебе по-прежнему нужно одобрение этого мира, — выслушав жену, заключил Северус. — Я не знаю. Мне нужно видеть, что я не до конца проиграла. — Что ты говоришь? Ты — Гермиона Снейп! Ты — самая яркая ведьма своего поколения! И ты моя жена. Я, так же как и ты, не потерплю полутонов. Гермиона улыбнулась. — Я хочу, чтобы ты мной гордился. И чтобы ты не пожалел о своем решении взять меня в жены. — Гермиона, — осторожно начал Снейп, — меньше всего ты должна сомневаться в моих чувствах. И уж тем более думать, что я могу пожалеть. Я лишь хочу, чтобы ты поверила в себя. У тебя же получается наша слизеринская стратегия, дети ищут твоего одобрения. Глаза Гермионы вновь зажглись энтузиазмом. — Представляешь, после того, как я сводила их в кино на какой-то фильм о супергероях, мы с профессором Флитвиком всерьез задумались над идеей волшебного кинотеатра! — И что сказали дети, познакомившись с Бэтменом? — Что он похож на тебя, — потупившись, призналась Гермиона. — Мистер Дарси, Скрудж, а теперь еще и Бэтмен. Я вырос в собственных глазах. — Вот потому мне просто необходимо вернуть в сознание Фреда! — мимоходом заметила Гермиона. — Чтобы рассказать ему о супергероях? — Нет, чтобы он помог Джорджу с волшебным кинотеатром! Чем больше мы будем адаптировать маггловские идеи под магические нужды, тем больше чистокровные волшебники будут понимать саму суть маггловского мира. Я уверена, у нас будет много общего. — Конечно, например, ядерное оружие, которое способно уничтожить всю Землю безо всякой магии. — Вот тут-то на помощь как раз и придет Сириус, Нарцисса, Драко и новый Альянс. Нужно обучить детей сути обоих миров, но не забывать, при этом, прививать им гармонию, понимание основных доктрин и идей Статута Секретности. — И зачем тебе одобрение волшебного мира, если ты все равно собираешься поставить его вверх дном своими прогрессивными идеями? — Пусть одобрят меня, и могут идти на все четыре стороны! — Родная, когда же ты поймешь свою ценность без привлечения к этим выводам третьих лиц? — Наверное, тогда, когда смогу быть как все, — горячо воскликнула Гермиона. — Ты никогда не была такой, как все, зачем тебе это сейчас? — удивился Северус. — Что толку от всех моих достижений, если я даже не могу родить ребенка, как приличная ведьма и порядочная жена? Снейп на мгновение утратил дар речи, а после — привычным уже жестом распахнул жене объятья. Конечно же, всё ее отчаяние, неверие в себя, депрессия и бесконечные проекты крылись в безумном желании стать матерью, стать нужной маленькому существу, которое сумеет воплотить в себя весь ее новообретенный мир. Северус прекрасно понимал Гермиону. Ведь и ему, несмотря на все его былые грехи и ужасные поступки, порой очень хотелось доказать самому себе, что даже такой, как он, еще способен сотворить нечто чистое и прекрасное. Ему тоже хотелось любить, воспитывать и передать свои знания сыну или дочери, уберечь их от всего плохого и подарить им ту жизнь, которой и он, и Гермиона были лишены. — Мы справимся, слышишь? Я клянусь тебе, мы справимся и с этим испытанием. Я и ты. Вдвоем. — Не бросай меня, Северус. Даже если у нас не получится, только не бросай, — отрешенно шептала Гермиона, заливая слезами его рубашку. — Не говори глупостей, ведьма. И у нас получится.
