Сирень и терновник

«Столько лет Скользить по грани между «да» и «нет». Осенний ливень заливает свет, И свет неверен отныне» © Лора Бочарова — 15 минут

       В Лечебном крыле Хогвартса царила стерильная чистота и звенящая тишина. Мадам Помфри не было равных в накладывании Заглушающих чар, с которыми она управлялась с той же легкостью, с какой поила сопливых учеников микстурой от несварения желудка. Никто не знал тайны, которую хранила медиведьма уже очень много лет: Лечебное крыло было не просто лазаретом, куда прибегали жаловаться на насморк отлынивающие от учебы ученики, оно было полем битвы, шахматной доской, планом военных действий, и просто: тихой гаванью, наполненной ароматом чая и вкусом домашней выпечки.       Медиведьма недовольно скривила губы и поднесла к губам большую белую чашку в розовые пионы: чай всегда помогал ей собраться с мыслями, но, кажется, не в этот раз.       — Минерва, душа моя, не кажется ли тебе, что мы заигрались?       Не нужно было обладать навыками шпионажа, чтобы разузнать, какая беда приключилась с Гермионой, и куда на три дня исчез Северус. Налаженная система сплетен и слухов в Хогвартсе работала отменно.       Минерва чинно размешала сахар, стараясь не слишком стучать ложечкой о стенки тонкого фарфора, и вопросительно посмотрела на подругу:       — Не вижу причин для беспокойства, Поппи. С девочкой всё будет в порядке, а Северус начнет действовать сразу же, как перестанет лелеять собственное отчаяние. Это же Северус, ты знаешь, он склонен все преувеличивать.       Поппи сцепила пальцы в замок, едва удержавшись, чтобы не стукнуть кулаком по столу.       — Минерва, это уже слишком. Наш план по спасению Северуса пошел насмарку.       — Отчего же? У Северуса появился шанс узнать свою жену получше, Гермиона влюбилась, нам осталось подождать еще немного времени, и мы предотвратим ее гибель.       Поппи вздохнула, поправила чепец и уставилась на подругу: когда почти год назад она подсовывала Северусу Маховик времени, то свято верила, что стратегия Минервы сработает. Союзницы и верные подруги не могли просто так позволить Снейпу отправиться в прошлое, потому связались с потомками Фламмеля, подключили знакомых Невыразимцев и обзавелись еще парой жутко запрещенных Маховиков, чтобы отправиться вслед за Снейпом. Женщины давно уже сговорились, что не позволят никому вмешиваться в историю без их на то ведома, не стал исключением и этот раз. Разве не дражайший Альбус несколько раз пытался вернуться в собственную юность и спасти погибшую сестру? Разве не сама Поппи пыталась уберечь от Драконьей Оспы собственного мужа? Однако многочасовые беседы с Минервой и понимание настоящего убедили медиведьму в том, что прошлое, каким бы заманчивым оно ни было, исправлению не подлежит. За редким исключением. Таким, как спасение Гермионы.       Уж слишком сильно обе женщины любили своего непутевого мальчишку, который стал сердитым и погруженным в депрессию мужчиной, чтобы позволить ему предаваться отчаянию. Мать и мачеха, тем не менее, они обладали удивительной схожестью взглядов, когда дело касалось Северуса и его благополучия.       — Минерва, у Гермионы случился выкидыш!       — Тише, Поппи, не кричи, иначе у тебя появятся морщины. Какой волшебник тогда обратит на тебя внимание, когда мы отправимся в Ниццу, чтобы отпраздновать нашу победу?       Поппи сердито выдохнула:       — Ты слишком много времени проводишь с портретом Альбуса, дорогая, ты даже рассуждать начала так же, как он!       — Нет, дело не в Альбусе, дело в интригах, которые кто-то плетет против Северуса и Гермионы без нашего на то ведома, — отрезала Минерва.       — Почему ты решила, что дело в интригах? И Северус, и Гермиона достаточно пострадали в войне, чтобы утратить способность к продолжению рода.       Минерва ядовито улыбнулась. Поппи нахмурилась: ей очень не нравилась подобная слизеринская ухмылка подруги.       — Госпожа медиведьма, ты прекрасно понимаешь и сама, какую чушь несешь. С магическим арсеналом Гермионы и способностями Мастера Зелий Северуса я даже не рассматриваю их неспособность зачать. Здесь нечто другое: магглорожденные перешли кому-то дорогу, и этот кто-то не остановится, пока не изменит новый порядок вещей в свою пользу.       — О чем ты говоришь?       — Я не просто так вмешиваюсь в дела Визенгамота, Поппи, от меня не ускользают слухи и сплетни, которые носятся по Министерству, совсем как те разноцветные напоминалки, которыми любят разбрасываться ленивые работники.       — И что тебе удалось узнать?       — В высшем обществе витают декадентские настроения: многие дворяне готовы разорвать на куски нашего Министра, если выдастся подобная возможность, а все из-за его Манифеста о браке. Чистокровное общество слишком держится за свои устои, чтобы позволить магглорожденным портить собственную кровь, уж прости за каламбур, к тому же, Пожиратели, которым удалось жениться на несчастных девочках, слишком потрепаны войной, чтобы зачать наследника, как того требует Министерство.       — Не говори мне, что я должна пожалеть Пожирателей, — фыркнула Поппи.       — Отнюдь. Я прошу тебя подумать, кому мог не понравиться этот декрет Министерства?       — Да кому угодно! — всплеснула руками Поппи: — Визенгамоту, которое очень не любит, чтобы всякие министры вмешивались в их законы. Магглорожденным, которых лишили права голоса. Самим Пожирателям. Я уверена, многие из них предпочли бы Азкабан, но вместо этого их заставили быть примерными мужьями. Родителям магглорожденных, чьих дочерей отправили как овец на заклание. Врагам Северуса, которых у него по-прежнему больше, чем идиотов среди наших учеников. Коллегам Гермионы, которые очень недовольным тем, что какая-то выскочка пытается диктовать Кингсли, как тому руководить страной.       — Вот ты и ответила на свой вопрос, Поппи, у них слишком много врагов, чтобы мы могли спокойно оставаться в стороне.       — Но чем мы можем им помочь?       — Мы — ничем, но я — Верховная Чародейка Визенгамота, у меня есть свои рычаги влияния. Северус со дня на день придет к тебе просить совета и жаловаться на судьбу. А Сириус Блэк не просто так задумал создать Альянс чистокровных волшебников. Нам нужны союзники.       — То есть, — нахмурилась Поппи, осознавая сказанное Минервой, — ты думаешь, что выкидыш Гермионы — это не просто случайность, связанная с проклятьем или прошлыми травмами?       — Я в этом уверена. Как и в том, что Северус ни на дюйм не подпустил бы к своей жене никакого негодяя. Он не просто так был шпионом почти двадцать лет, он чует врагов за несколько миль.       Поппи потерла вспотевшие ладони, дрожащими руками разлила по чашкам чай и подперла подбородок.       — Значит, наш недоброжелатель — это кто-то из знакомых людей?       — Необязательно. Но это точно человек из Министерства, достаточно сумевший втереться в доверие к Гермионе, чтобы подменить ей витаминные зелья или подмешать в них какую-то заразу.       — Нужно рассказать об этом Северусу! — спохватилась медиведьма.       Минерва насмешливо изогнула бровь:       — Да? И как ты думаешь наш дорогой мальчик отреагирует на твое заявление о том, что мы притащились за ним в прошлое, чтобы продолжать контролировать его судьбу?       — Мы не могли оставить его без поддержки! Мы вырастили его, в конце концов, Минерва!       — Тише, Поппи. У меня с утра жуткая мигрень. Как я уже сказала: я много лет провела бок о бок с Альбусом и дражайшим директором Блэком, я понимаю кое-что в дворцовых интригах и слизеринской тактике. У нас есть Сириус, есть Малфои, и есть Гарри Поттер. На кону стоит жизнь Гермионы, и вся эта троица не позволит прославленной ведьме из легендарного Золотого Трио пасть жертвой недоброжелателей.       — Иногда я просто ненавижу твою гриффиндорскую сентиментальность вкупе со слизеринским коварством, — покачала головой Поппи.       — Я тоже тебя люблю, подруга, — ядовито улыбнулась в ответ Минерва.