Глава 36. Эдельвейс
3 апреля 2021 г., 19:20
«Коней пускайте в аллюр, Южный ветер Расправляет Обожженное крыло… Еще не пал Монсегюр» © Лора Бочарова — Монсегюр
Северус прекрасно помнил, что Нарцисса грозила ему всеми карами земными и небесными, если он посмеет потревожить свою жену. Гермиона то теряла сознание, то приходила в себя. Она бредила. Что-то бормотала. От кого-то отбивалась. Звала. Что-то шептала. Было не разобрать ни слова. Несколько раз с кончиков ее бледных пальцев срывались искры магии и тут же растворялись в пространстве, не найдя в себе достаточно силы, чтобы прожить лишнюю секунду. Плохи дела… Северус был свято уверен, что тому, кто совершил подобное с его женой, серьезно не поздоровится, пусть только Гермиона вернется в мир живых. Но дело было не только в его отложенной мести ее обидчикам. Он боялся. И вынужденная беспомощность не помогла успокоить собственные страхи. Конечно, и Снейп был в этом уверен, что стоит ему только намекнуть, как и Люциус, и Мальчик-который-выжил-чтобы-раздражать-Снейпа, и черт бы его побрал Блэк, тут же созовут местный «военный совет» и бросятся на помощь. Однако же, волнения Северуса крылись вовсе не в нежелании сотрудничать с бывшими врагами. Он наблюдал, как его жена от него ускользает. И ненавидел себя самого за это. Кто-то перешел дорогу Гермионе. И Снейп был уверен, что этот таинственный незнакомец — это кто-то из его бывших друзей из ближнего круга Волдеморта. Кто-то плел серьезные интриги, и отравление Гермионы было предупреждением. Дверь отворилась, Люциус тихо вошел внутрь, осмотрел открывшуюся ему картину, покачал головой и сунул Снейпу тонизирующее зелье. Тот не глядя, откупорил флакон и залпом выпил. Люциус придвинул ближе стул и заговорил: — Блэк обещал помочь. Мы тоже всегда готовы. Снейп кивнул, не сводя взгляда с бледного лица жены, которая металась в горячке. — Думаешь, это кто-то из наших? — Я бы сказал, Беллатрикс, если бы лично не видел, как проклятая сучка погибает от Авады, — поморщился Люциус. — Зачем это ей? — Мстит за Лорда. Однако мне кажется, что это кто-то из Министерства. Ты напрасно считаешь, что у твоей жены нет врагов. Подумай, Северус, она — слишком значимая мишень. Ты вообще можешь не иметь к этому никакого отношения. — Конечно, а как же, Северус Снейп — трагический герой, павший жертвой чар лучшей ведьмы своего поколения! Не говори чепухи, Люциус. Это может быть кто угодно. — Вот именно поэтому я прошу тебя не впадать в твое привычное состояние ненавидящего весь свет пессимиста, и вспомнить, что ты нужен своей жене. А с врагами мы разберемся. Мы все. Сам знаешь: я тебе обязан. И ты мой друг. С этими словами Люциус поднялся на ноги и вышел из комнаты. Он слишком хорошо понимал Снейпа, ведь сам трижды был в подобной ситуации. Нарцисса долго не могла забеременеть, а когда ей, наконец, удалось, слабое здоровье не позволило сохранить плод. Именно Северус и его зелья помогли Драко появиться на свет, и именно его магия волшебника-полукровки помогли мальчику дожить до совершеннолетия. Магия крестного сохранила жизнь сыну Люциуса и спасла Нарциссу. Долги или нет, но они были семьей. Странной, искалеченной, отчаявшейся семьей.****
Гермиона смотрела в стену широко раскрытыми глазами: она не помнила, как с ней случилась эта трагедия. Вот она поднимается на трибуну, чтобы толкнуть речь перед напыщенными министрами, она уверена в собственной победе, и в следующую секунду ее подхватывают руки Люциуса Малфоя, и его павлиний Патронус разрывает погруженный в полумрак зал заседаний. Из всех людей… Мистер Малфой пришел ей на помощь тогда, когда она меньше всего этого ожидала. Гермиона прекрасно помнила, как корчилась от боли на полу их шикарной гостиной, и как Люциус тайком пытался прикрыть ее щитом. Леди Нарцисса улизнула тогда в сад и, очевидно, послала весточку Северусу. Ведь именно профессор Снейп явился тогда без приглашения, долго читал Беллатрикс лекции о том, чтобы не смела портить игрушки Волдеморта, а потом на нее так удачно рухнула люстра, и все исчезло. Все та же Нарцисса Малфой занималась ранами Гермионы, пока Снейп и профессор Макгонагалл объединенными усилиями распекали Рона и Гарри за их невероятную, просто непроходимую тупость и недальновидность. Каким-то непостижимым образом ее жизнь оказалась прочно связана с Малфоями. Гермиона спиной ощущала присутствие мужа. Ей отчаянно хотелось повернуться к нему, броситься на шею и разрыдаться: ее мечта практически сбылась! И в следующую секунду разбилась вдребезги. Она не знала, сможет ли забеременеть вновь, особенно учитывая то проклятье, которое по-прежнему на ней висело. Гермиона сжала в пальцах краешек одеяла и закусила губу, чтобы не завыть от отчаяния. Она потеряла слишком много крови вчера, а вместе с кровью ее покинула и магия. — Северус? — шепотом позвала она. — Северус, сотри мне память. Я знаю, ты это можешь. Я не могу каждый раз закрывать глаза и видеть собственную беспомощность, понимаешь? Когда я болталась между сном и явью, я видела его, нашего сына. Он был похож на крохотный цветок эдельвейса, который ускользал у меня из рук каждый раз, как я пыталась до него дотронуться. Сотри мне память, а потом.… Делай, что хочешь. Я пойму, если ты захочешь взять в жены более достойную спутницу, чем та, которая даже собственного ребенка не смогла сохранить. В следующую секунду надежные объятья мужа уже скрывали ее от всего света. И плевать, что там скажет Нарцисса. Магия Северуса окутывала ее, исцеляя раны и наполняя силой. — Никогда. Я никогда этого не сделаю, родная. В том, что случилось, нет ни твоей, ни моей вины. Но мы найдем виновного и покараем, обещаю. Спи. Я с тобой.****
Нарцисса поставила перед Гермионой поднос с едой и зельями и жестом, не терпящим возражений, велела ей приступать к обеду. После чего приказала эльфам сменить покрывала, наложила на Гермиону диагностирующие чары, удовлетворенно улыбнулась и царственно опустилась в кресло. На фоне леди Малфой Гермиона ощущала себя промокшей и изрядно побитой жизнью помоечной крысой. — Я должна вас поблагодарить, госпожа Малфой, — робко начала Гермиона, намазывая джемом свои любимые круассаны. Нарцисса в ответ лишь отмахнулась: — Пустяки. Я здесь не для этого. И отбрасывая в сторону все протоколы и правила этикета, хочу уверить тебя в том, что ты ничем нам не обязана. Мы помогли вам с Северусом пожениться и применили Магию Рода, чтобы помочь тебе выжить после потери крови. Фактически, ты теперь часть нашей семьи. Нравится тебе это или нет, но среди слизеринцев не принято бросать своих близких в беде. Заметив, как Гермиона напряженно пытается осмыслить услышанное, Нарцисса позволила легкой усмешке тронуть собственные губы и продолжила: — И еще, я слишком хорошо знаю через что тебе пришлось пройти, девочка. Пусть карающими ангелами побудут мужчины, я хочу сказать, чтобы ты не спешила объявлять себя никудышней ведьмой и просить у Северуса развод. Гермиона, совершенно опешив, посмотрела на Нарциссу. Та сделала предупреждающий жест: — За всем произошедшим ты не замечаешь главного: ты сумела забеременеть. И сумела бы родить наследника, если бы не вмешалась чужеродная магия, в которой никто из вас не виноват. Проклятье пало, девочка. Та самая темная магия, которая столько лет портила тебе жизнь, больше тебе не угрожает. Потому, я хочу, чтобы ты боролась, чтобы храбро встретила все неприятности, что встретятся на твоем пути. Вспомни о достоинствах, которыми славится факультет Гриффиндора, и иди вперед. Покажи всему Министерству, насколько они недооценили жену Северуса Снейпа.****
Ближе к вечеру в гостиной Малфоев трещали дрова в камине, мягко горели свечи, и звенела напряженная тишина. Нарцисса сидела напротив Северуса и терпеливо выжидала, когда же ее лучший друг закончит свой праздник самоедства и пожалуется ей, как ему того отчаянно хотелось. Северус сидел в кресле, низко склонив голову и запустив пальцы в спутавшиеся волосы, и бормотал, особо ни к кому не обращаясь: — Я чуть не потерял ее, Нарсси, понимаешь? Что, если бы Люциус не успел вовремя? Эти кретины из Министерства позволили бы ей истечь кровью! А на следующий день у «Ежедневного Пророка» был бы день горячих сенсаций! Нарсси, что бы я делал дальше? Прежде чем Северус успел бы наговорить лишнего и упомянуть Маховик Времени, и это бы услышала подслушивающая у входа Гермиона, Нарцисса встала с кресла и привлекла Северуса к себе. — Ничего бы не случилось, Золотце, как ни пафосно, но история не терпит сослагательного наклонения, и тебе об этом прекрасно известно. Как и о том, что ты должен был разумнее делиться с Гермионой своей силой. И я тебя об этом предупреждала! Ты почти истратил свой резерв! Что бы было тогда? Северус упрямо покачал головой. Нарцисса удовлетворенно улыбнулась: реверсивная психология прекрасно действовала на маленьких детей и отчаявшихся лучших друзей. Она знала, что ничего страшного с резервом Северуса не произошло бы, и что вспышка магии непременно вывела бы его из депрессивного ступора, в котором он уже несколько дней пребывал, потому ее тактика запретов и кнута принесла ожидаемые плоды: Гермиона выздоровела. Северус прекратил безмолвствовать и обвинять себя в случившемся. Нарцисса напоследок погладила Снейпа по голове и вышла из гостиной: — Не пугай меня так больше. Гермиона встретилась с ней понимающими взглядами и, пройдя в комнату, устроилась в кресле, рядом с мужем. Он внимательно ее оглядел, отметив едва заметные изменения, твердость взгляда, ровную спину, какую-то новую силу, которой искрилась ее уже такая знакомая магия. — Я заставлю их всех отплатить! Я отыщу того, кто в этом виноват, и отомщу ему. Клянусь собственной магией. Я не буду покорно проливать слезы, как они того добивались. И ты мне в этом поможешь. Северус кивнул, принимая ее в объятья: в этот вечер прежняя Гермиона Грейнджер, которая стремилась причинить добро всем и каждому, умерла. И взамен нее родилась та, кого он звал своей женой: неистовая огненная стихия, пламя, сжигающее все на своем пути, искра, готовая расжечь пожар, молния, пророчившая бурю. В этот вечер Гриффиндорская Львица вышла на тропу войны, чтобы отомстить за свой утраченный эдельвейс, достойный только храбрых и отчаянных. И Слизеринский Змей ей в этом поможет.
