Сирень и терновник

«Кто виноват здесь, а кто прав — понять ужасно трудно И этот прав наверняка и не виновен тот Но все же истина гласит «Не лезьте в дела мудрых Понять не сможешь всё равно, лишь наживёшь хлопот» © Тэм Гринхилл — Зачем же вы ушли из Валинора

      Сириус задумчиво почесал переносицу, гоняя по столу флакон с зельем Нетронутых воспоминаний, которое Снейп завершил вечером накануне. Ремус молча пил свой чай с молоком и наблюдал за притихшей кухней особняка на Гриммо: сам-собой, за несколько прошедших месяцев, дом вновь превратился в штаб-квартиру еще-не-друзей, но уже, наверняка, союзников.       Люциус Малфой что-то черкал в смете расходов на содержание Хогвартса, попутно сверяясь с красочным списком, составленным Гермионой специально для нужд Попечительского совета. С некоторых пор она уйму времени проводила вместе с Люциусом, Андромедой, Лонгботтомом и Минервой: союзники всерьез озаботились проблемами образования подрастающего поколения. Гермиона, наконец-то, могла в полной мере проявить свой потенциал в той сфере, которая занимала все ее мысли и чувства. Впрочем, у каждого были свои способы борьбы с депрессией. Гермиона выбрала работу.       Снейп настороженно осматривал сидящих вокруг стола своих бывших врагов и надежных друзей, и единственное, чего ему хотелось — это драматично взмахнуть полами мантии, выхватить у Блэка предмет, который тот сжал в кулаке, возможно, запустить в него на прощанье парочку проклятий и покинуть эту кухню и этот дом. Для полного краха ему не хватало только Поттера, по-привычке нервно потирающего шрам и смотрящего на мир искренними материнскими глазами.       Или Поппи Помфри с Минервой, которые, как думалось Северусу, тоже давным-давно обо всем догадались. Снейп выбросил вперед руку, пытаясь выхватить у Блэка заветный артефакт, но мародер оказался проворнее. Он вскочил на ноги и отбежал в противоположный конец кухни. Ремус переглянулся с Малфоем и ровным тоном прокомментировал:       — Вы еще вокруг стола побегайте, спорт улучшает здоровье и настроение.       — Заткнись, Лунатик, — хором вскричали оба противника и раздраженно переглянулись.       — Блэк, отдай, если тебе хочется блестящих штучек, я подарю тебе елочный шарик. А это не игрушки.       — Да ладно? А мне казалось, что ты уж точно знаешь ценность подобным вещам и применишь их по назначению, — медленно протянул Сириус, поднося Маховик времени к глазам и рассматривая его на свет.       Снейп присел на край стола и скрестил руки на груди:       — Блэк, ты прекрасно знаешь, что спасти Поттеров нам бы не удалось. Ты виделся с ними, и Лили с тобой разговаривала. Что еще ты от меня хочешь?       Блэк раздраженно фыркнул: не дать, не взять промокший под дождем пес.       — Виделся. Разговаривал. Объяснила. История пошла бы по другой развилке, если бы мы их спасли. И наш мир был бы сейчас воплотившимся антиутопическим романом. Волди бы победил, мы бы проиграли, все просто. Но это не значит, что я должен сесть и смириться.       — Ты бы для начала объяснил Северусу, чего ты хочешь, и прекратил вести себя как тринадцатилетний подросток, — посоветовал Люпин.       — Ну, так, средний срок жизни пса — десять-тринадцать лет. Блэку просто неоткуда было взять больше ума, — прокомментировал Снейп, выждав момент и выхватив у Сириуса из рук Маховик.       — Прекратите. Вы оба. Сию же секунду. Нам нужно серьезно всё обсудить, а вы как первогодки! — поставив росчерк пера под сметой, Люциус положил подбородок на сплетенные пальцы и вопросительно посмотрел на этих страдавших приступами ребячества мужчин, которых он считал своими друзьями.       Снейп и Блэк переглянулись, пожали плечами и вернулись за стол.       — Ты укоряешь меня в эгоизме и малодушии, Блэк, хотя ты сам не слишком от меня отличаешься. И прежде чем мы разорвем наш едва живой пакт о ненападении, который мы подписали сразу после рождения Гарри, я спрошу у тебя: что бы ты сделал? Что бы ты сделал, Блэк, если бы один-единственный раз тебе бы раздали хорошие карты? Я был уверен, что не переживу Войну. А если бы и пережил, мне бы некуда было идти, если бы не моя жена и не твой крестник. Ваша Гриффиндорская сентиментальность и страсть к справедливости помогли им убедить Кингсли и выпросить у него помилование для меня. Я собирался в Азкабан. Мои собственные моральные принципы твердили мне, что иного конца я не заслуживаю, и я был с ними согласен. И тут, вдруг, вся моя жизнь перевернулась вверх дном. Гермиона спасла мне жизнь, вытащив в буквальном смысле с того света. Я тоже видел Лили, и она ничего мне не объяснила, кроме того, что я должен жить. Я рассмеялся ей в лицо. Я был уверен, что Гарри проиграл. Но нет. В последний момент ему удалось обыграть смерть, а Гермионе — провести древний ритуал. Вечно вы, Гриффиндорцы, ищете во всем правду! Но жаловаться я не дерзну. По-хорошему, я должен бы был ее поблагодарить, возможно, взять к себе в ученицы и уйти из Хогвартса подальше. Но нет. Мне по-привычке хотелось уязвить ее сильнее: как она посмела вмешиваться в вопросы мироздания? Как посмела связывать меня магией Долга? Я хотел свободы, а ритуал вновь сделал меня обязанным жизнью. Я упустил ее мотивы, они меня не волновали. Я хотел убраться из Школы и никого больше не знать. Что, впрочем, не мешало мне ругаться с Гермионой по три раза за сутки.       Ремус разлили по чашкам чай и обменялся понимающими взглядами с Малфоем: не каждый день приходилось созерцать изливающего душу Снейпа. Хотелось дослушать до конца.       — Мы попали под Закон о Браке, и именно магия Долга вынудила меня взять ее в жены. Я ее не любил. Даже и в мыслях не было. Большую часть времени она просто меня раздражала, порой у нас случались занятные дискуссии, не больше. И так бы оно и было. Прошло бы время, Министерство отменило бы свой декрет, мы бы развелись. А если бы не развелись, то среди высшего общества адюльтер никогда не был такой уж неслыханной дерзостью. Уверен, она отыскала бы себе достойного любовника.       — Но ты как всегда что-то недоговариваешь, — процедил сквозь зубы Сириус.       — Министерство стало требовать от всех, попавших по Закон, рождения наследника, иначе к концу года брак бы аннулировали.       — Ты же этого и добивался, Слизеринская ты гнида! — не выдержал Сириус, стукнув по столу кулаком. — Девочка в тебе души не чает, а ты как использовал всех в своих интересах, так и продолжаешь это делать! Она тебе жизнь спасла, чем ты ее отблагодарил?       Снейп потупился.       — Не тебе меня судить, Блэк. У каждого из нас своя дорога к раскаянию, я свой путь прошел сполна. Да, ты прав, я именно этого и добивался, но я не учел двух факторов: не сумев родить ребенка в браке со мной, Гермиона бы стала женой кого-то еще. Из всех свободных кандидатов у нас остались только Пожиратели.       — А сам-то ты кто? — проворчал Блэк. Снейп проигнорировал его комментарий.       — Я не пожелал бы такой судьбы никому. Даже твоей дражайшей кузине Беллатрикс. А она, заметь, пытала мою жену. Но был и второй фактор: на Гермионе лежало проклятье, делавшее ее неспособной забеременеть, если только ее спутником не был чистокровный волшебник, или если между супругами не возникла бы искренняя любовь.       Сириус расхохотался:       — Ты и любовь? Что в тебе любить? Сальные волосы? Кривые зубы? Раздутое самомнение? Слизеринское лизоблюдство?       Послышался хруст выбитого зуба, Снейп встряхнул ушибленной рукой.       — Я, кажется, просил тебя заткнуться.       — Кришер! Селье! — прошепелявил Блэк, даже не обидевшись.       — В ночь, когда погибла моя жена, я отыскал в ванной маггловский тест на беременность. Положительный. Она была примерно на третьем месяце, как показала остаточная магия. Что бы ты сделал на моем месте, Блэк? Со своей Гриффиндорской непогрешимостью, которая загнала тебя самого в Азкабан и лишила Гарри единственного родственника? С твоей правильностью, оставившей твой Род без Главы? С твоей жаждой справедливости, погубившей Регулуса?       Снейп обошел стол и сунул Сириусу в ладонь Маховик.       — Бери. Спаси брата. Всё, что он делал, он делал для тебя.       Блэк уронил голову на стол, гулко стукнув о столешницу.       — Я идиот.       — Браво! Тебе понадобилось умереть, чтобы это признать!       — Вы оба идиоты. Вы ненавидите друг друга до невозможности, а сами жить друг без друга не можете. На вас обоих долгов, как звезд на небе. И за своим ребячеством вы не замечаете очевидных выходов, — отчитал обоих Малфой.       Снейп и Блэк удивленно посмотрели в ответ.       — Рисковать Маховиком, чтобы доказать Сириусу, что ты тоже способен на благородство? Северус, я был о тебе лучшего мнения, мой друг.       — Что тогда?       — Используйте магию крови, покровительство Рода и Арку, ты сможешь вернуть Регулуса так же, как Гермиона вернула к жизни тебя. Где бы он ни был, магия крови сумеет его отыскать, — пояснил Ремус. — А Маховик лучше спрятать до поры, пока его не нашла Гермиона. Кстати, Северус, ты уже придумал, как будешь с ней объясняться?       Снейп уронил голову на стол, присоединившись в своем отчаянии к Блэку.       Люциус покачал головой и, призвав бутылку огневиски, разлил ее по бокалам.