Глава 39. Инжир
7 апреля 2021 г., 22:44
«Среди миров я видела как чья-то тень, расправив плащ, застыла глухой стеной, но ты со мной, и я не смею надеяться, давай войдем в закрытую дверь» © Немного Нервно — Истинное волшебство
Северус стоял на крыльце их небольшого арендованного домика, расположенного на самом краю деревни, вдали от любопытных глаз и словоохотливых соседей, и с прищуром рассматривал выползающее из-за горизонта солнце. Небесное светило очень походило на его жену, мирно сопящую в спальне: если была возможность с чистой совестью забыть о насущном и проспать до обеда, Гермиона радостно этим пользовалась. Минувшие три дня шел просто дикий дождь, совсем нетипичный для Гарденоса — поселения, находившегося на юго-западе острова Корфу, впрочем, с удачей Северуса вполне было угодить в самый разгар сезона дождей, и плевать, что в Греции о подобной проказе слыхом не слыхивали. Впрочем, Снейп всегда был не прочь вспомнить о родной Британии и помедитировать на дождливую взвесь, сидя на крыльце и потягивая Узо — национальный алкогольный напиток солнечной и шумной Греции. Гермионе холода надоели до зубовного скрежета, потому она первый день страшно возмущалась, а на исходе второго совершенно серьезно побросала в сумку вещи и заявила ему, что они идут искать дикий пляж и купаться под дождем. Северус не возражал. Едва Хогвартский учебный год завершился, и мученики науки сдали СОВы и ТРИТОН, Гермиона сама настояла на том, что и ей, и Северусу нужна смена обстановки. Вначале Снейп справедливо полагал, что его жена вновь лечит депрессию любимым ею методом: прячется в работе. Однако острожная Легиллименция, которую он как-то применил к ней после ее разрешения, показала ему, что в цепочке: отрицание-гнев-торг-депрессия-принятие Гермиона вычеркнула первые четыре пункта и сразу прыгнула в пятый. Северус знал, что чуда не произошло, и его жена не стала вдруг Мастером Окклюменции, но он, признаться, ожидал увидеть ее внутренний мир погруженным в отчаяние, хотя окружающая действительность доказывала ему обратное. Когда Гермиона клялась собственной магией, что обязательно отомстит заговорщикам, повинным в гибели их ребенка, то вряд ли кто-то ожидал, что она устроит разборки прямо в коридорах Министерства, едва дождавшись завершения голосования за усовершенствование жилищных условий Хогвартса. Северус покачал головой, вспоминая красочный рассказ Люциуса Малфоя, который, конечно же, присутствовал на каждом заседании. — Ты не поверишь, cher ami! Твоя жена была несравненна! И потому я специально пригласил себя к вам в гости, чтобы тебе об этом сообщить. — Я весь внимание, — усмехнулся Снейп: он и без восторгов Люциуса знал, на что способна его жена в гневе. Он с самого начала пытался доказать всему педагогическому коллективу, а впоследствии — знакомым Министрам из Визенгамота, что его библиофилка-жена, вообще-то, достаточно опасный противник. Она умела мастерски выискивать лазейки в правилах и совершать преступления, по факту ничего не нарушая. Гермиона сумела сварить сложнейшее зелье, которое не каждому выпускнику Хогвартса под силу, и сделала это на полу в школьном туалете. Обвела вокруг пальца его Слизеринцев. Помогла сбежать опасному преступнику. Укрепила международные связи, обзаведясь кучей друзей среди студентов Дурмстранга и Шармбатона, и по сей день состояла с половиной из них в переписке. Снейп прекрасно помнил, как во время Охоты на Хоркруксы Гермиона сообщила всем, что Виктор с друзьями готовы прийти на помощь, стоит только позвать. А Флер Делакур предлагает всем жаждущим защиты политическое убежище в общине вейл во Франции. Не каждой магглорожденной удавалось склонить на свою сторону Разумные расы. Вот и недавнее ее выступление в Министерстве тоже было связано с ними же. Гермиона уже несколько месяцев, и при активной поддержке Ремуса Люпина, работала над внедрением изменений в законы. До поступления в Хогвартс Люпина и Хагрида никому из детей оборотней, вампиров или великанов не удавалось дать своим отпрыскам образование в Британских землях. Всеми правдами и неправдами они пытались переправить детей во Францию, где Шармбатон успешно работал с вейлами, эльфами и гоблинами. В Ирландию, где была широкая община фейри и друидов. В Дурмстранг, где оборотни и вампиры всегда славились своими боевыми навыками и, как ни удивительно, способностями к целительству. Впрочем, обладая обостренным обонянием оборотней и умением распознавать любую болезнь по капле крови, которой владели вампиры, им удавалось достичь определенных успехов на поприще Зельеварения и в лечебном деле. Вот эту информацию и пыталась донести Гермиона до ошалевшего от подобной дерзости Министерства. Мало того, что Британия еще не оправилась от минувшей идеологической борьбы, подкрепленной кастовым неравенством, так ей еще и пытаются навязать новое мировоззрение, в котором все равны перед лицом магии и каждый имеет право на образование. Чушь. Вздор. Опасные взгляды. Слишком дерзкие идеи. Медея Амбридж, состоявшая в Попечительском Совете наравне с Малфоем не преминула визгливым голосом высказать Гермионе свои возражения касательно ее реформ. Напоследок посоветовав озаботиться зачатием Наследника. — Хотелось бы, чтобы вы, милочка, обратили внимание на собственное здоровье: магглорожденные никогда не славились дальновидностью, а уж в союзе с бывшими Пожирателями и подавно. О вашем супруге ходит дурная слава, уверены, что не хотите поискать себе более достойного кандидата, скажем, среди Разумных рас? Помнится, Фенрир Грейбек высказывал недюжинный интерес к вашей персоне, как во время Войны, так и после нее. Ах да, Фенриру же нужно здоровое потомство, которому он сумеет передать волчьи гены. А с вашей кровью, дорогая, да еще и после Круциатуса… Договорить Медея не успела. Как не успел вмешаться никто из Министров: белая вспышка Sectumsempra отрезала Амбридж язык, а еще через две секунды ее лоб украсила витиеватая надпись на латыни самого оскорбительного характера. — Говорят, Целителям Святого Мунго до сих пор так и не удалось вывести ей со лба эту надпись, хорошо, хоть, язык на место прирастили. — Невелика потеря, — покачал головой Северус: несомненно, двумя этими заклинаниями Гермиона показала всем собственную солидарность с ним, но вряд ли стоило выступать против Амбридж подобным образом. Впрочем, после этой дерзкой выходки в Министерстве, Закон об образовании Разумных рас, все-таки, удалось принять. Оставались досадные нюансы: типа финансирования, психологической помощи, учебных предметов, культурной адаптации. Но это уже была победа. Извечная паранойя Северуса не давала ему в полной мере порадоваться за супругу: он ждал удара исподтишка. Потому безоговорочно принял ее предложение отправиться в отпуск. Им нужно время. Время всё обдумать. Время построить несмелые планы на будущее. Время остановиться и взглянуть на мир вокруг себя. Время вдохнуть полной грудью. Время полюбоваться рассветом. И на время забыть об интригах и смертельной опасности. Гермиона босыми ногами прошлепала на крыльцо и обняла Северуса со спины, прижавшись щекой к лопаткам: — А помнишь, во время той безумной гонки за выживанием, во время войны и отчаяния, ты всегда твердил, что рассвет еще наступит и заставлял смотреть на звезды? Северус чуть слышно фыркнул. — А что я должен был вам говорить? Что мы проиграем? Что вы просто замерзнете в этом лесу, если мне не удастся вернуться живым с очередного собрания Пожирателей, а Минерва, попросту, не сумеет без моей помощи управиться с Кэрроу и коррумпированным Министерством? — Ты успокаивал самого себя, внушая нам пресловутое: «все будет хорошо». Северус кивнул: — Там, в лесу, когда мы сидели у костра и строили планы, я тоже учился верить вместе с вами. И смотреть на звезды. — А еще, ты обещал показать мне, как цветет инжир. — Конечно, чем еще можно было вселить оптимизм в Невыносимую Всезнайку, если не рассказами о Запретном плоде? Ты же знаешь, что в некоторых культурах именно фиговое дерево, а не яблоня, считается райским, а его плоды — дарующими тайные знания? — И когда же мы пойдем искать эти чудесные деревья? — Ты ради этого так рано встала? — Нет, я проснулась, а тебя не было рядом. Мне стало не по себе. Северус развернулся лицом и заключил жену в объятья. Как знать, возможно, этот неожиданный отпуск поможет ему разобраться с тем, куда подевались три пункта из пяти стадий принятия неизбежного в поведении Гермионы. Он знал, что ее порой мучают кошмары, хоть она и пытается от них избавиться, занимаясь спортом, практикуя йогу и медитации. Да и он сам несколько раз будил ее среди ночи, когда сцены из прошлого заставляли его просыпаться в холодном поту. И никакая Окклюменция и йога здесь не помогут. Нужно время. И отсутствие душевных терзаний. В это рассветное утро ему не хотелось переживать и ждать удара. Подозревать в каждом знакомом смертельного врага. Считать утраты. Знать, что над ними дамокловым мечом навис какой-то новый заговор, и Гермиона с ее прогрессивными идеями просто стала кому-то поперек горла. Снейпу хотелось оставить политику Блэку, интриги — Люциусу, а себе взять право жить. Есть инжир. Заниматься с женой любовью. Плавать в теплых водах Ионического моря. Потягивать Узо. Смаковать мусаку и плакопсы. Провожать закаты. Встречать рассветы. И смотреть на звезды
