Cherry Lipstick

15

      Наступил новый день. Черри спалось хорошо, поэтому с самого утра она была полна сил. Появилось желание поехать на работу пораньше и может… поговорить о произошедшем. Значило ли это то, что у неё появился шанс?       «Интересно… — идя по коридору, заметила знакомую фигуру и взяла себя в руки. — Давай, ты справишься! Главное… что? — оторопела она, когда вновь серьёзный Савелий прошел мимо. — Что произошло? Неужели опять встреча? Хотя, вряд ли… А если жена вернулась?! — набрав в лёгкие воздух, позвала его. Нет ответа. Ещё раз. Снова нет. — Может, нужно подождать вечера? Как раз узнаю подробности. Может, он к вечеру сам ко мне подойдёт!», — на том и порешила, уходя к себе.       Весь оставшийся день он игнорировал абсолютно всех. Ничего не было. Даже вечером взял и ушёл.       «Он не хочет меня видеть, я разрушила наши нормальные отношения! Что я наделала? Как посмела…», — придя домой и лёжа на кровати, она рьяно обвиняла вчерашний день, жалкий вид что его, что собственный. И в глубине души осознавала, к чему могут привести действия, желания. И вот, поглядите, они всё испортили. — Прости меня, я просто хотела помочь, а не только побывать на седьмом небе от счастья… — сказала она фотографии на телефоне и закрыла глаза, погружаясь в мечты, пришедшие во сне. А на утро…       — Здравствуй, Черри! — на следующее утро наш ненаглядный поприветствовал её у входа, светясь от счастья. Неужели жена вернулась насовсем?       — Доброе утро, — ответили на это спокойно.       «Настроение чересчур хорошее! Что же произошло?», — подумала об одном.       — Что-то нужно от меня? Бумаги? Ручка? — а сказала другое.       — Нет, мне ничего из этого не нужно. Мне нужна ты, — как двусмысленно это прозвучало! — Идём-ка в мой кабинет, — осторожно взял её за запястье и повел к лифту, в который больше никто не зашёл.       Из-за близости в замкнутом пространстве атмосфера между ними чуть-чуть поменялась, а ощущение его теплой руки, безусловно, пришлось по душе. Да, ей нравилось всё это, и она сохраняла спокойствие на лице.       — Атмосфера, бесспорно, напряженная и мы, кстати, уже поднялись на нужный этаж, — вышла из лифта, освободив руку, и зашла в кабинет первая. — Так, для чего я тебе нужна?       — Хм… Нужна для того, чтобы я смог тебе кое-что рассказать, — начал он, закрыв за собой дверь.       — Надеюсь, это по работе, — прикинулась дурочкой, на самом деле понимая о чём пойдёт речь. Ей не хотелось это обсуждать.       — Я хочу поговорить о нас, — он сказал то, что не хотела слышать прямо сейчас, в рабочее время, когда должны думать о другом.       — А что ты хочешь сказать? Ты и так вчера своим поведением всё коротко и ясно сказал! — предательски дрогнул голос в конце, намекая на подступившую слабину.       — На самом деле я хотел… — его прервал громкий стук в дверь. — Не сейчас, зайдите позже, — нахмурившись, солгал, чтобы не мешали.       — Извините, мистер, но это дело очень срочное, — вошёл в кабинет администратор с бумагами.       — Я всё понимаю, но можете-       — Всё хорошо. Я не буду мешать, — вышла она без оглядки.       «Я не удивлена, что нашему разговору помешали. Видимо, не судьба», — смирится с этим будет нелегко и долго.       Но она решила погрузиться в работу с головой и не обращать внимание на мелочи, как делал это он. Благодаря ему тут научились быть серьёзнее и немного рассудительнее.       — Мисс Уилсон, есть минутка? — обратились к ней за помощью в холле.       — Да, конечно, — поправив пиджак, подошла она к тому, кто попросил помощи.       Черри была готова помочь кому угодно сейчас и с радостью выполняла все поручения, целую неделю. Лишь бы не столкнуться с треклятым гендиректором снова, лишь бы не видеть его лицо. И на протяжении тяжёлой недели пропускать зов мимо ушей, делать вид, что не слышит из-за занятости, а не из-за боли и гордости.       «Никакой вишнёвой помады больше не будет», — стирая влажной салфеткой помаду в уборной, посмотрела на отражение строго.       Вместо привычной она намазала их другой помадой, ничем не выделяющейся. Она надеялась, что благодаря небольшому изменению кто-то перестанет пытаться с ней поговорить.       — Черри, тебя гендиректор вызывает, — сообщила Ханна однажды вечером.       — Скажи ему, что я-       — Нет, мне сказали, что это важно. Помни, что он главнее тебя и в случае чего может…— задача Ханны заключалась в том, чтобы она смогла убедить Черри прийти в кабинет любой ценой и, кажется, у неё это получилось.       — Уволить? Хорошо, я сейчас ему такое скажу! Сразу же отстанет! — нащупав в кармане пиджака помаду, разозлилась Черри и зашагала в сторону кабинета. Стиснув зубы, открыла дверь и вошла в кабинет. Савелий стоял рядом с рабочим столом и, заметив присутствие, выпрямился как струна и приоткрыл рот, желая донести слова. — Нет, ничего не говори! — прервала, тыкнув пальцем. — Я знаю, что ты неделю уже хочешь донести до меня бессмысленную информацию!       — Да послушай ты меня наконец! — кажется, между ними появился конфликт. — Не так давно мне пришлось действовать самому, решать проблемы. И я давно устал ожидать возвращения из командировки, которой никогда не было! Мне лгали всё это долгое время, понимаешь?..       — Я тебе не верю, — мощно оттолкнула его, переполняясь противоречиями. — Хватит обманывать и нести чушь, — жгучие слёзы потекли ручьём, вызывая великую печаль. — Возвращайся к ней. Давай, иди скорее, чего ты время тратишь?!       — Но она не вернётся! Ты только-       — Заткнись! Почему ты начал проявлять интерес, в то время, когда я решила оставить тебя в покое лишь из-за того, что ты недавно перестал обращать на всех внимание?! Когда, я решила прекратить показывать чувства, которые начала пытаться погасить п-после долгих шести лет… — затихла и заплакала от последних слов сильнее — они были пропитаны душевной болью, которая вновь вырвалась наружу после стольких лет. (Всегда… простите)       — Шесть лет… — шёпотом повторил последнее сильно шокированный Савелий, приложив ладонь к губам, посмотрев в пол, и позже, — Черри, я… — соизволил поднять печальные глаза.       — С меня довольно, — опустив руки, хрипло выдохнула она и, достав из кармана некогда любимую помаду, звонко поставила её на рабочий стол. — Говорят, что ты меня уволить можешь, так что… Завтра моей ноги здесь не будет.       — Ты… — взял ту самую помаду. — Только не говори, что ты-       — Я сделаю одолжение ради тебя и уволюсь! Мне не следовало целовать тебя. Это — огромная ошибка, случившаяся только из-за меня и чтобы всё исправить, мне остаётся уволиться и помочь тебе забыть. И всё-таки… твоей жене так повезло, — появилась печальная улыбка на устах, и дверь кабинета с шумом закрылась.       Женщина побежала к лифтам и забежала в один из них, без конца прогоняя истерику. Затем услышала хлопок двери, знакомый голос, но двери лифта удачно закрылись, и кое-кто не успел вбежать. Значит, оставалась лестница.       — Черри, что такое?! — не поняла перепуганного вида Ханна, когда подруга подбежала и попросила сказать, что она поехала к себе.       — Пожалуйста, спаси меня! — со слезами на глазах попросила она, готовая пойти на всё после сказанного — даже встать на колени и обожествить. После неуверенного кивка, она засияла от облегчения, спряталась в уборной, стала ждать, когда опасность минует.       «От кого спасти? — не успела подумать Ханна, как перед глазами появился такой же встревоженный гендиректор. — О Боже… — что же такого наделала Черри? — Неужели реально увольняться собралась?!», — недовольно посмотрела в сторону уборной.       — Извините, мисс Моррис, вы случайно не видели мисс Уилсон? — стараясь отдышаться, вежливо спросил он.       — Оу… Эм… Да, конечно! Она пробежала мимо меня и, кажется… поехала домой! — как же Ханне было противно обманывать столь строгого, но честного человека. Он жутко не любил ложь — это знали все, и Ханна с Черри не являлись исключением.       — Я ещё могу успеть! — в надежде бросил тот перед тем, как выбежать на улицу и умчаться вдаль.       — Спасибо, — прошептала Черри, выйдя из укрытия, словно серая мышка из норы. Теперь она может ехать домой преспокойно, безо всякой лишней спешки. Стоило отъехать от здания на несколько метров, как в сумке громко зазвонил телефон. — Только не… — остановилась у обочины, чтобы собраться с силами и ответить на чёртов звонок. Разговаривать прямо во время дороги совсем не хотелось, особенно когда состояние ужасно злое.       — О, как хорошо, что ты ответила! — первым нарушил тишину он и не скрыл тревоги.       — Тебе не надоело ещё? — ответила холодно, отстранённо, сдержанно. И уже представила, как чёрная машина летела по дороге, набирала сумасшедшую, опасную скорость. От возможных последствий ей стало так тошно, тем более от самой себя. — Прекрати звонить мне! Я тебе ясно всё сказала. Хватит устраивать драму.       — Пожалуйста, прости меня за тот день! Я… тогда запутался, и мне было необходимо разобраться с некоторыми проблемами! И я решил некоторые не без твоей помощи, — по звуку ветра Черри поняла, что тот разговаривал на громкой связи. — Я хотел поблагодарить тебя и-       — Ага, и потом ты забудешь, ибо всё это — ложь, — упорно не верила, потерев виски. — Прекрати вести себя как ребёнок. С меня…       — Я больше не собираюсь наломать дров, ясно?! — ну раз сказал — значит всё, не забудет. За свои поступки надо нести ответственность, надо уметь находить выход из любой ситуации. — Ты тоже мне дорога, и я действительно… Вот чёрт! — последнее, что сказал тот, перед тем как телефон вылетел из машины и начал издавать странный звук, напоминающий звон разбившегося стекла. (Аварияяяя ура)       — Алло? — старалась добиться ответа, но попытки были безуспешными. — Странно всё это… — не придала этому особое значение и поехала домой немного другим путем, не подозревая о том, что с ним-то случилась беда.

16

      «Все такие мрачные. Даже Ханна! — пришла на работу утром женщина, засматриваясь на лица рабочих. Всё было бы прекрасно, если бы с утра солнце не скрылось за тёмно-серыми тучами, и небо не навевало на окружающих лёгкую осеннюю меланхолию. — Может… Савелий знает в чём дело? — поднимаясь на седьмой этаж, размышляла Черри, надеясь на то, что она узнает ответ от босса, пытавшегося исправится вчера. — Ох, вчерашний вечер так и давит морально… Ладно! Посмотрим, что будет!», — открыла дверцу и увидела… Увы и ах, вместо обожаемого Савелия она увидела Аманду — ту же хозяйку отеля, — стоявшую у панорамного окна.       — Миссис Вернер?       — А, вот ты где, — не оборачиваясь, вполголоса сказала Аманда, поправив пенсне.       — Что вы здесь делаете? Где Савелий? — стала тревожиться сильнее, нутром ощущая что-то плохое. Сглотнув, шагнула к окну, встала рядом с владельцем и устремила взгляд вдаль, спрятав руки за спиной, прямо как Савелий.       — Он… не придёт, дорогая, — как бы это не было трудно, неприятную новость сообщить пришлось.       — Ох… Ну что ж! — занервничала из-за небольшой паузы хозяйки, которая всегда была скупа на эмоции. Неужели сегодня произошло что-то действительно ужасное? — Зато придёт завтра! Или послезавтра! Болезнь — это штука серьёзная, миссис Вернер, вы же понимаете! — послала плохие мысли к чёрту. А зря.       — Увы, он не придёт сюда. Ни завтра, ни послезавтра и даже ни через неделю, — серые, как сегодняшние тучи, глаза взглянули на неё лукаво, рука поправила шелковый бордовый шарф, — что невольно сочетался с тёмно-фиолетовым пальто, — и замерла на нём. — Странно, что ты не слышала новости об аварии.       — Аварии?! — внутри что-то щёлкнуло — это была память, которая подкинула вчерашнюю драму.       «Видимо он… не смог?», — острые, никогда не испытанные ранее чувства обрушились, оглушили. Ледяной ужас захлестнуло сознание, резко закружилась голова. К горлу подступил ком, лишивший на какое-то время дара речи.       — Он… он… — попыталась выдавить из себя страшное слово:       — П-погиб?       — Боже упаси, Черри! Не говори так. По словам детей, он всего лишь находится без сознания. Точнее, говорят, он впал в кому.       — В кому?! — совсем остолбенела Черри, не веря своим ушам. — Какой ужас…       — Несомненно. Бедолага, столько неожиданностей произошло с ним в последнее время. Да и жена… удивляет. Но не стоит мне вот так осуждать её-       — Значит, это произошло… — она начала медленно понимать те слова правды, которые так хотели донести. Они пронзили сердце насквозь, она почувствовала, как глаза наливаются горькими слезами. — Я пойду в больницу! Я хочу п-просто… увидеть его, — голос под конец задрожал из-за новой истерики, которая может вот-вот случиться.       — Ну, тогда и я пойду с тобой, — выходя следом из чужого кабинета первой, добавила Аманда. В конечном счете, там в больнице внуки остались, мало ли что…       — Ну ладно! — постояв немного в тупике, отогнала мысли и дошла до парковки, которая привела к красной машине.       Так или иначе, легкий разговор по пути помог истерике исчезнуть ненадолго. До тех пор, пока нога не переступила порог больницы, а голос отчаянно вопросил:       — В какой он палате?!       — Сейчас тебе всё скажут, — увы, успокаивать её на данный момент было бесполезным занятием. У неё тут важный человек в коме из-за неё, а эти люди ничего не понимают!       — Я не успокоюсь, пока не узнаю в какой! Он! Палате! — блондинка готова была устроить в больнице настоящий хаос. Она, смерив врача строгим взглядом, назвала его имя и фамилию и стала ждать ответа.       — В тридцать седьмой… На втором этаже, — слегка рассеяно сказал врач и проводил взглядом убежавшую фигуру женщины. — Стойте!       — Такова жизнь… — вздохнула Аманда, словно являлась тут единственной адекватной, и подошла к врачу, чтобы разрешить иные проблемы.       — Ох, господи… — вбежав в палату и проигнорировав предупреждения медсестёр, Черри увидела лежащего без сознания Савелия.       Вид у него был не самый лучший — кожа бледна, голова и руки перебинтованы. Рядом с койкой стояла капельница и препараты-контролёры сердцебиения, дыхания и давления, монотонно пикали другие медицинские приборы. Рядом с койкой сидели дети, которые заметили новое присутствие.       — Мисс Черри! — слабо обрадовалась приходу девочка и накинулась на женщину с объятиями. Затем, отстранившись, она указала на стульчик, прося сесть.       — Так, как долго вы тут… сидите? — ей было трудно выдавить из себя хоть что-то из-за напряженной атмосферы.       — С семи утра, не раньше, — тихо ответил Алекс, опустив голову вниз. Он совсем недавно наладил отношения с отцом, стал понимать его лучше, проводить время чаще, и тут такое несчастье!       — А как вы… позвонили миссис Вернер? Неужели с телефона отца? — задала давно появившийся вопрос, сжав дрожащие руки в кулаки.       — Не-а! Папин телефон… того, — достала из ящичка разбитый телефон и показала его. — Разбился, а потом разрядился! Капут ему!       — Поэтому, мы позвонили ей с моего, — перебил сестру Алекс.       — Ого, вы даже знаете номер телефона владельца…       — Конечно знаем! Она же наша бабушка! — из-за удивления Черри Фелиции стало весело.       «Она такая забавная, когда удивляется!», — посетила мысль юную голову.       — Бабушка?! — обалдела та и обратила внимание на открывшуюся дверь.       — Наконец-то! — побежала за объятиями девочка и поздоровалась.       По крайней мере, сейчас они были ей необходимы, придавали сил и заряжали оптимизмом даже в сложных ситуациях. Черри наблюдала за ними в сторонке и диву давалась от того факта, что владелец отеля является их бабушкой.       — Так вы… Так вот почему они позвонили… И всё это, — из-за шока она не могла нормально говорить.       — Да, всё проще некуда. Его… хм, бывшая — моя дочь, — со слабой ухмылкой подошла к пострадавшему. — Какой жалкий вид… Бледный весь, как мертвец.       — Он просто в коме, очень слаб, — испугалась, подошла к нему с другой стороны, села на стул, наклонилась и коснулась ладонью его лба, чтобы проверить температуру тела. — Он не мертвец, ни в коем случае… — повторила более тихо, заливаясь новыми слезами.       — Да уж, мне одного «мертвеца» однажды хватило, а тут… Что же, будем надеяться на это чудо, — подошла к окну Аманда и взглянула на облака, на первые капли дождя. — Говорили все ему неоднократно: «Не гони как сумасшедший, это может привести к плохим последствиям!» В итоге вот вам. Доездился, называется.       — Это… — зрачки расширились от осознания и страха.       Они заполнили голубую радужку чернотой. От пришедшего осознания захотелось причинить себе и моральную, и физическую боль. Захотелось встать на его место, перенять боль на себя. От тяжелого осознания ошибки она зажмурилась, носом в его грудь и начала рыдать.       — Это моя вина… моя!       — Что ты имеешь в виду?..       — Всё произошло из-за меня! — и она, не выдержав всплеск эмоций, рассказала о произошедшем. Обо всём и не сдерживала поток слёз, бессвязных слов горькой правды. От собственной вины становилось дурно. — Он никогда не простит меня… Как никак, это я заслуживаю эту боль.       — Тут… действительно запутанная история. Но, наверное, стоит напомнить, что у каждого есть свои минусы и плюсы, которые надо уметь принимать. Савелий не глупый мальчик, раз прекрасно осознавал это и делал всё, что мог. И был отвлечен другим, покуда не следил за дорогой.       — Что же мне теперь делать? Кто теперь будет гендиректором?       — Остаётся только ждать. А кто новый гендиректор? Так это ты, конечно. Ты же его заместитель, — тихо посмеялась с её забывчивости.       — Н-но…       — Ты справишься с этим, — немного помолчала. — Видишь ли, он как-то раз сказал мне, что из тебя получится замечательный гендиректор. И не раз восхвалял твой потенциал, да сообразительность.       — Оу! Это здорово, — посмотрела на него, покраснела и сделала глубокий вдох, собирая в кулак всю свою волю, стремление стать лучше и самое необходимое — терпение. Огромное и несвойственное. — Я постараюсь никого не подвести!       — Разумеется, мисс, — не засомневалась в словах и покинула палату, оставив её одну. Вдруг кому-то захочется дальше рассказать ему о переживаниях лично?       — Я не подведу и тебя… Я справлюсь, — убедила себя в том, что он очнётся, что всё впереди. Она верила в то, что пройдёт немало времени, Савелий очнётся, и хотя бы на этом она станет самой счастливой в столь жестоком мире, пока во снах…       Он говорил ей то, что так хотелось услышать. Именно во снах она чувствовала себя живой, настоящей. Сердце трепетало, когда брали её за руку, оставляли поцелуй на тыльной стороне ладони. Также её сердце обливалось кровью, когда в самом конце с ним случались разные несчастья. Чаще всего шокированная видела перед своими глазами то, как он отталкивал её в сторону в самый последний момент перед гибелью. Видела, как его насмерть сбивает машина. На руках виднелась кровь, она словно напоминала о ужаснейшей ошибке, которую совершили из-за недоверия. И всякий раз она произносила любимое имя, вскакивая с кровати.       — Опять кошмар… — всхлипывала, проверив свои руки. Осознание беспомощности и жалости давило на психику с удвоенной силой. Оно будто душило, уничтожало надежды. — Я не сдамся так просто! — твердила без конца отражению, ненавидя кошмары сильнее. Однако с усилием воли отпускала тревожность и обещала навестить после работы, вновь погружаясь в сон.

17

      — Представляешь? Кошмары всё ещё не отпускают, — умеренно шагала по комнате с унылыми белыми стенами, которые так и навевали тоску на всех. Но только не на Черри, державшуюся из последних сил. — Мне кажется, ещё немного, и я сойду с ума. Меня в психушку отправят… — остановилась и посмотрела на него — всё ещё находящегося в коме желанного человека. От увиденного глаз невольно дёрнулся. — Кстати, она находится недалеко. Я, наверняка, смогу сбегать оттуда и приходить к тебе через окно. Это, конечно, не сказка, дорогой мой, но… мини-романтика всё же присутствует? Боже, что я несу… — закрыла лицо руками, садясь на стул. Её слабость напоминала о себе, оглушала. — Прости, что говорю одно и то же… Я стараюсь не терять надежду, избегать кошмаров, быть с тобой рядом хотя бы в нормальных снах, но… Всё повторяется вновь и вновь. Так странно… Сегодня после той аварии, после моей ошибки прошёл ровно год… а привязанность всё ещё со мной. Знаешь, я даже пыталась найти новые знакомства. Некоторые из них были не из самых лучших… Не знаю, было ли дело во мне, но зато они помогали лучше понять всякую уникальность. Приходя сюда перед работой, я чувствую себя менее подавленной. И мне плевать, что думают обо мне надоедливые врачи. Я сумасшедшая дура? Кому я мешаю? Никому. И я… — засмотрелась на умиротворенное лицо, приблизилась к нему, — Я так хочу, чтобы ты проснулся, — и поцеловала сухие губы, задумавшись о сказке со счастливым концом. — Так хочу извиниться по-настоящему… — уткнулась лицом в грудь, так и не убрав руку с его руки, пальцы которой… внезапно шевельнулись. (Опача, сказочка)       — М-мх… — вдруг послышалось краткое мычание от него.       Черри поклялась себе, это самое страшное и одновременно лучшее, что с ней происходило. Страшно, потому что показалось, что это игра её воображения.       — Блять! — вскрикнула, вскочила со стула и схватилась за сердце, которое вдруг учащённо, как-то непонятно забилось.       Колени и руки задрожали, по спине пробежал холодок. Её жутко затрясло от волнения, ладони все вспотели, нога сделала неуверенный шаг к койке. Она учащенно моргала и не верила в то, кого видела перед собой. Видела очнувшегося, который позже, придя в себя окончательно, кое-как отпив воды, и частично избавившись от тумана в голове, не спеша осмотрел капельницы, приборы, помещение, всё, что окружало, а после — уставился на Черри, будто ожидая каких-либо слов.       — Э-э-эм… — прочистила горло, успела быстренько позвонить его детям, чтобы сообщить о радостной вещи и продолжила:       — К-как ты себя чувствуешь? — подошла ещё ближе и замерла в ожидании. Не важно, сколько пройдёт минут — надо дать время на размышления, возвращение в реальность, скажем так.       — Я… Н-нормально, — тихо произнёс и провёл рукой по голове, где давно не было бинтов. — Что… случилось?       — Ты попал в аварию и впал в кому на целый год! — её щеки стали пунцовыми. — Я так счастлива, что ты наконец-то очнулся! Даже не представляешь насколько! — от неё исходило столько тепла, столько бережности и нежности, что она засветилась неким золотым, ангельским отблеском. — Мне тебе надо столько показать! С чего бы начать… может с работы? С того, что я стала гендиректором?       — Это… всё замечательно, но… я не пойму одного… — повисла недолгая пауза. — Кто ты? — с совершенно с серьёзным выражением лица спросил он.       — Что?! — округлила свои голубые глаза, вся дёрнулась, сделала несколько шагов назад и побледнела, как чистое полотно. Ах, ну да, конечно, и как тут не учли такой вариант развития событий…       «Ему что ещё память отшибло?!», — мысленно запаниковала, — не подготовившаяся и к такому варианту, — неотрывно смотря на лицо, которое сначала стало спокойным, затем…       На губах появилась улыбка, которая становилась всё шире и заменилась искренним, хриплым смехом. Вот же шутник хренов!       — О мой, видела бы ты своё лицо, ха-ха-а… — не мог перестать смеяться и прикрыл рот ладонью. — Это выражение лица того стоило!       — Какого… ЭТО БЫЛА ШУТКА?! — теперь её лицо стало красным как огонёк и покрылось пятнами. Брови нахмурились, губы предательски задрожали, из глаз потекли новые слёзы. — Как ты смеешь?! (ИДИОТ!) Я-я тут радуюсь твоему возвращению, а ты… Тебе лишь бы напугать! Так нельзя! — с силой топнула каблучком по паркету и убежала из помещения куда подальше. Зато к нему тут же прибежали врачи. Да и дети еще в пути.       «Вот теперь… У него всё будет хорошо…», — рвано дыша, села в машину и поехала на работу в столь прекрасный пятничный день, не зная, какой сюрприз её завтра ждёт.

18

      На следующий день, после произошедшего восьмого чудо света, Черри, как всегда, поехала на работу. Ночка выдалась очень эмоциональной, она не могла сомкнуть глаз до четырёх, мать вашу, утра.       «Чёртов Савелий со своими шуточками! Как он посмел, дурак…» — всё ещё злилась на розыгрыш с потерей памяти и, войдя в знакомое здание, по привычке стала оглядываться по сторонам. Увидев Ханну, она махнула рукой и прошла чуть дальше. Затем, поднялась на седьмой этаж и столкнулась в коридоре с владельцем отеля, державшую в руках, вероятно, весьма важные документы.       — Доброе утро!       — Да, доброе, Черри, — одарила милосердной улыбкой, мудрые серые глаза блеснули каким-то особенным блеском. — Раз уж ты знаешь о первой хорошей новости, то значит, скоро узнаешь о второй.       — О какой именно? — подняла бровь, вопросительно уставившись.       — Что ж… Для этого тебе просто нужно зайти в мой кабинет, — загадочно ответила она, оставляя после себя туманное неведение.       — Ничего не… — отворила дверь кабинета владельца и, войдя, открыла рот от увиденного. — Не понимаю… — остановилась и уронила сумку на пол.       На мягком кресле в одиночестве восседал немного печальный Савелий и постукивал пальцами по столу, словно погрузившись в другой мир. На нём был тот же тёмно-синий пиджак, та же рубашка, от ран почти ничего не осталось, а глаза лишь вблизи выглядели слегка покрасневшими, будто… от слёз? Тем не менее, заметив присутствие Черри, он расплылся в улыбке, переменился и мгновенно прекратил стучать ими, так как знал, что нервное постукивание по столу действительно может раздражать многих.       — Какого хрена?!       — Какие выражения я слышу, миледи… Ну-ну, — прозвучал приятный бархатный голос, от которого подкосились ноги. — Как я понимаю, о второй новости миссис Вернер сообщила не полностью.       — Я уже поняла, что ты новый владелец. И я остаюсь… гендиректором? — обняла себя из-за появившейся дрожи. Она боялась, что всё это — тот же плод воображения. — Почему мне так страшно… Неужели я так боюсь будущего?       — Тебе нечего бояться. Ты совершенно здорова, всё это не выдумка. Все настоящие, и я настоящий, — она не успела и глазом моргнуть, как мужчина подошёл ближе.       — Помолчи… Иначе, ты реально сведёшь меня с ума, шутник недоделанный, — подняв сумку с пола, в спешке она ушла в свой кабинет до тех пор, пока не пришло время для обеденного перерыва, где смогли пожаловаться Ханне.       — А я-то думала, что у него чувство юмора нормальное… Вот же дурак! — поддержала Ханна, выслушав жалобы до конца и обратив внимание на то, что, несмотря на чье-то возвращение, Черри продолжала краситься другой помадой.       — Теперь он снова главнее меня. Он теперь владелец, ты понимаешь это?! Я до сих пор в шоке… — допила горячий чай и взглянула на время. — Ох, пора возвращаться, — подруги покинули кафе и ушли к себе.       Ханна осталась внизу, а Черри вернулась к себе — она обратила внимание на диван. Затем же нахмурилась и перевела взгляд на рабочий стол, на котором лежала небольшая бумажка с надписью:       «Сегодня. В пять часов дня. В главном парке города. У фонтана. Не опоздай, ангел.       Всё ещё твой настоящий босс :)»       — Да он издевается надо мной! Пф, тоже мне… Всё ещё настоящий босс, — обиженно фыркнула, но всё-таки с улыбкой вздохнула, прикрыв глаза. Вот же… чертила!

19

      Осенью в начале ноября, в городском парке действительно красиво. Кругом висела тишина, все перелётные птицы улетели. Иногда были слышны голоса ворон и сорок, да и завывание ветра, от покачивающихся верхушек деревьев. Воздух свеж, было приятно дышать.       На голубом и чистом небе почти не было туч. Деревья, которые стояли везде окрасились в лёгкий багрянец, они раскидали свои листья по тропинкам и дорожкам. Шорох листвы под ногами приятно отдавался в ушах. Сами листья стали разноцветными — желтые, красные, оранжевые и даже коричневые. Черри смотрела куда-то вниз. После чего она что-то подняла с земли — этим «что-то» был разноцветный кленовый лист.       «Надо бы собрать букетик что ли…», — сделав круг вокруг фонтана, решила Черри, не замечая позади знакомый силуэт, подкрадывающегося всё ближе.       — Кто это?! — перепугалась, когда чьи-то тёплые ладони закрыли глаза. — Оу… А ты вовремя пришёл, — и узнала его благодаря приятному запаху.       — А ты угадала, миледи, — Савелий живо убрал руки и развернул к себе. На нём было длинное чёрное пальто, а на шее был намотан длинный серый шарфик. — Я начал думать, что тебя тоже память подводит, — с нотками веселья напомнил о злосчастном розыгрыше.       — Да пошёл ты! — скрестила руки и обиженно надула посиневшие от холода губы, которым так не хватало вишнёвой помады… К её красному пальто незаменимая, вишнёвая помада идеально бы подошла.       — Следить за языком не учили? — посмеялся и повёл в другую часть парка, прокручивая в голове недавно придуманный план и спрятав руки за спиной.       — Учили, — наслаждалась дуновением ветерка. Говорить о чём-либо совсем не хотелось, но женщина знала, что здесь ей тоже придётся говорить. — Странно, что ты солнцезащитные очки надел. На улице скоро темно станет, а ты!       — Я уже привык, — пожал плечами и свернул налево. — А что? Не нравится?       — Уж лучше бы без них, — прошептала, словно боясь обидеть.       — Как скажешь, — лучезарно улыбнулся, взял под руку и, свернув снова влево, вернулся к фонтанам и лавочкам.       — Давай сразу начистоту, — перешла к главному, остановившись на том же месте рядом с фонтаном, заново скрестила руки и посерьёзнела. — Что ты хочешь мне сказать? Я поняла, что ты назначил встречу не для прогулки, — поднявшийся ветер колыхал золотистые волосы и щекотал кожу. Голубые глаза запылали весёлым, но в то же время очень холодным огоньком.       — Я хотел бы извиниться за вчерашнее по нормальному, — печально вздохнул Савелий. Ему так не хотелось, чтобы на него в принципе обижались, не разговаривали.       — По нормальному в твоём понимании — это опять сморозить какую-то глупую и неуместную шуточку? — прыснула со смеху, представив эту сценку.       — Здесь говорю только я, Черри Уилсон, — резко изменился в лице и понизил тон, чтобы полностью завладеть вниманием собеседницы, которая поднесла руки к груди.       «Он стал таким серьёзным… Значит, ему не до шуток совсем» — убедилась в нешуточном настрое благодаря заниженному тону, пробравшего до мурашек, и холодному взгляду — радужки стали темнее кофе.       — В общем, извини, что так получилось, — продолжил, не убирая строгость с лица. — Я думал, что ты догадаешься, что это была шутка. Я… — подозрительный взгляд напротив стёр холодную уверенность в порошок. Он занервничал, стал кусать губы, судорожно перебирая в голове варианты оправданий. — Я привык радоваться жизни, держать улыбку даже в такой ответственный момент… Я хотел всё приукрасить, впустить в пустую палату с унылыми белыми стенками веселье, а не тревогу за будущее и грусть от того… — лукаво посмотрел в голубые глаза и, подойдя вплотную, сжал замёрзшие руки в свои, тёплые. —…что всем, да и тебе пришлось пережить за этот год. Сколько же страдали и, наверняка, винили себя за случившиеся, — усмехнулся краешком губ, заметив румянец на щеках. — И ты не виновата. Даже думать об этом не смей! Здесь рисковал своей жизнью я, и только я — упёртый дурак — буду отвечать за свои поступки, совершенные ошибки, — отпустил её руки. — Так что? Ты сможешь простить меня?       — Ох, я… — мотая головой, дала волю слезам из-за прикосновения живых ладоней к своему лицу. — Я так желала то, чтобы они вот так коснулись лица, — закрыла глаза и хрипло выдохнула, наслаждаясь тем, как с правой стороны рука стала поглаживать щёку. — И я всё ещё… — крепко-крепко обняла, уткнувшись носом в его шею. О да, она не может долго обижаться, и это подтверждённый факт.       — Чего же ты так… — а он стоял с донельзя печальной улыбкой и гладил спину, успокаивающе шепча.       — Живой… — грусть заменилась внутренним спокойствием. Черри начинала успокаиваться и вот, вернулась в реальность. Ей льстило, что на неё не держали зла, что у неё попросили прощения.       — Всё хорошо, — также крепко обнял. — Ты не одинока, — отстранился, чтобы по-джентельменски поцеловать тыльную сторону ладони, как в старые добрые и засмотреться в сияющие глаза. — Ведь один дурак снова будет рядом.       — Ха, дурак, — посмотрев куда-то в сторону, она замолчала — осенний закат загипнотизировал своей красотой. Большое красное солнце, медленно опускавшееся за далёкий горизонт, окрасило небо в огненные цвета, в прохладном воздухе витал аромат осенней палой листвы. — А закат сегодня особенно красивый, — она ощутила, как её руки сжали сильнее и поворачивает лицо к нему обратно. Последние лучи заката падали на его лицо. — И ты сейчас такой же…       — Черри, — переплетя их пальцы, медленно приблизился к её губам. Женщина вздрогнула и, поняв, что будет дальше, тоже их закрыла. — Я… же могу? — невольно уточнил он, замерев на месте, приоткрыв один глаз.       — О чёрт бы тебя побрал, да, ты можешь! Тебе серьёзно нужно согласие в этот момент?! Вот ведь зануда!       — Какая же ты придирчивая, — сильная рука взяла её за подбородок и притянула к себе.       Губы его накрыли другие, сминали их в чувственном поцелуе, от которого закружилась голова. И прекратился он вместе с закатом. Солнце село за горизонт, небо окрасилось тёмными красками и показало первые звёзды.       — Ха, мы успели, — расцветшей Черри захотелось смеяться, хотелось кружиться вокруг себя. Ну так что же ей мешает это сделать прямо сейчас? И она начала вытворять задуманное, абсолютно не боясь реакции прохожих.       — О, сколько эмоций… Черри, смотри под ноги! Упадёшь ведь! — предостерёг на будущее, подходя к машине и закусывая губу от странного волнения. Что его ещё терзает?       Сделав вид, что не услышала нудное предупреждение, она внезапно подбежала к нему, обняла, слегка придавив к машине.       — Ой, да ладно тебе!       — Дело в том, что я хочу показать тебе подарок, который, кстати, находится в машине. Я был нервным, потому что… — открыл дверцу машины и забрался внутрь ненадолго.       — Почему?       — Потому что тебя заждался один милый друг! — нашел подарок, повернулся к ней, протягивая маленький, белый комочек, который, когда высунул голову и открыл голубые глаза, мило мяукнул. Этим подарком оказался…       — Котёнок! — приятно удивилась Черри и поднесла ладони к губам. — Но когда ты…       — Успел как-то. Я не удержался и решил порадовать — любительницу котов — вот таким образом. Знаешь, у меня дома чёрная кошка есть, Люси.       — Ты такой сумасшедший! — она приняла милый подарок, как и его странности, которых так не хватало. Она соскучилась по такому… открытому Савелию. — Но подарок мне очень понравился, спасибо! — разглядывала котёнка поближе и подметила, что его глаза такого же цвета, как и у неё.       — Как назовёшь его? Да, если что, это мальчик.       — Ничего, сейчас придумаю!       — Только не говори мне, что он будет Савелием… — немного напрягся от ожидания.       — Нет, я дам ему другое имя. Снежок? Азирафаель? Эх, он не отзывается… — после нескольких попыток почти сдалась она, понуро опустив голову. — Может Каспер? Или… — призадумалась и обратилась к котёнку снова. — Мефистофель?       — Мур-мяу! — отозвался котёнок и потёрся головой об руку, гладившую белоснежную шёрстку.       — Отозвался наконец-то! Мефистофель, маленький демон показал нам себя. Довольный какой, ты только посмотри! Замурчал от твоей ласки, — услышал его мурчание Савелий. — Знаешь, а я уже ревную тебя к нему.       — К коту, которого мне сам подарил? Серьёзно? — прижала котёнка к себе и посмеялась, ведь это же была шутка.       — Не думай, что я буду запрещать тебе видеться с кем-либо, проверять телефон. Так делают ужасные люди, а я не такой. Тем более, я же старше, — подмигнул и, обойдя машину, открыл дверцу с водительской стороны. — Садись. Мы поедем в одно место.       — Интересно, куда? — сев рядом с ним, занервничала Черри, припоминая несчастный случай, случившийся с ним из-за несоблюдения скорости. — С-Савелий… прошу тебя, ты только не гони.       — Сам знаю, — прикрыл глаза и тяжело вздохнул он, сжав руль крепче из-за дрогнувших рук. Наконец-то он усвоил этот жизненный урок. Не дошли слова от близких? Ничего страшного, до него это дошло другим неприятным способом. — Миссис Вернер сегодня утром устроила мне час поучительных нотаций. Я уж молчу про Ж… Кхм, других.       — Миссис Вернер… Хах, а я вспомнила, в каком шоке я была, когда узнала от Фелиции, что она их бабушка, — посмотрела в окно, поглаживая мурчавшего котёнка.       — Жаль, что я не видел этого забавного момента, — кто о чём, а Савелий, как всегда, о своём.       — Почему ты не сказал мне об этом раньше?! — возмутилась, переведя взгляд.       — А ты не спрашивала меня об этом, — тут же нашёл оправдание, весело усмехаясь. — За семь лет ни разу не спросила!       — Я… Да я… Хмф! — отвернулась, не зная, что сказать дальше.       «Что со мной такое? Мне же действительно давно интересно было… насчёт хорошего отношения влалельца к гендиректору. Теперь всё встало на свои места», — успокоила саму себя и охнула, почувствовав прикосновение к ноге.       — Что ты творишь?!       — Ох, очнулась, — убедившись в том, что она не витает в облаках, он убрал руку и смотрел на дорогу дальше. Как-никак, следить за дорогой тоже надо. — А то я всё зову тебя… В ответ ноль реакции. Пришлось прибегнуть к прикосновениям.       — Извращенец! — вспыхнула от смущения она и легонько ударила кулаком по его плечу.       — Черри, ну чего ты дуешься? Я же просто прикоснулся к ноге, чтобы добиться внимания, — всё смеялся Савелий, подъезжая к ресторану. — Мы приехали, кстати.       — Ресторан? — выйдя из машины, печально посмотрела на котёнка. — А как же Мефистофель? Ему туда нельзя.       — А кто сказал, что нельзя? У меня нет этого понятия в голове, — улыбнулся Савелий и, взяв котёнка, положил его в сумку Черри. — Посиди тут, друг мой. Скоро ты получишь кусочек мяса. Или молоко, как тебе угодно, — обратился он к белому комочку. Мефистофель облизнулся, мяукнул и спрятал голову в сумке. — А он послушный, прямо как ты.       — Иди ты в задницу, — с улыбкой сказала женщина и зашла в ресторан, ища свободный столик для двоих.       Внутри роскошного заведения было тепло, уютно и чисто. Тут него было несколько залов, где играла классическая музыка. Парочка расположилась за одним из столиком у окна. К ним подбежал официант и протянул меню. Котёнок сидел в сумке и даже не мяукал. Он покорно ожидал свой ужин.       — Не хочу тебя разочаровывать, но тут нету итальянских блюд.       — Переживу, — подумаешь, итальянской пасты нет? Ему вообще без разницы есть она тут или нет. — Ты уже выбрала себе что-нибудь?       — Да, а ты? — убрала меню в сторонку и, положив локти на стол, сцепила руки в замок.       — Само собой, — он подозвал к себе официанта и стал называть выбранные блюда. Про тёплое молоко и мясо он тоже сказал. Когда официант принёс им напитки, тот обреченно выдохнул.       — И как мы, по-твоему, Мефистофеля молоком покормим? — подняла бровь та, открывая сумку и поглаживая котёнка.       — Э-э-эм… — невольно покраснел Савелий, не обдумав этот вариант до конца. Глаза судорожно забегали по столику и остановились на маленьком блюдечке, на котором стояла его пустая чашка кофе. — Вот как, — схватил стакан тёплого молока и налил жидкость туда. — А теперь поставь блюдце на диван и достань котёнка из сумки. Пусть побудет на свободе.       — Ты такой забавный, — посмеялась с него, но послушно выполнил просьбу. Весьма логичную просьбу. Котёнок, увидев блюдце, подошёл, понюхал жидкость и стал лакать молоко.       — Ну-ка, сейчас посмотрим на него, — задумал нечто веселое Савелий и нырнул под стол.       — Матерь божья! — подпрыгнула на месте Черри, увидев под столом довольное лицо.       — Надо же! Он почти всё выпил, маленький демон, — смеялся тот без конца и хитро взглянул на Черри. Из-за этого взгляда, в ее голове появились неприличные мысли. — Что такое?       — Оу… я подумала, что если бы я залезла под стол и оказалась в таком положении, то есть… почти между твоих ног, то моё воображение разыгралось бы сильнее, — отвела взгляд в сторону и спрятала котёнка снова, жутко стыдясь смотреть в глаза после сказанного.       — Гм… — он покраснел и деликатно откашлялся. — А ты оказывается далеко не скромная!       — Одним словом, мы друг друга стоим, — умилилась такому Савелию, надолго запомнив покрасневшее лицо. — Хм, я припоминаю одну фразочку! Кто же говорил мне: Безумцы всех умней? Не припоминаешь случайно? — сев на мягкий диван, с тонким намёком говорит она для того, чтобы к нему вернулось равнодушие к незнакомым людям.       — Припоминаю, — доверчиво посмотрел на неё и вспомнил про мясо. — Ох, точно. Я ведь Мефистофелю пообещал кусочек. Доставай его, — оживившись, отрезал кусок мяса, положил его на салфетку и отдал Черри.

20

      — Мы дома… поверить не могу! — усталым тоном проговорил Савелий, проходя в гостиную.       Чёрная кошка с красивым фиолетовым ошейником, услышавшая хлопок дверью, муркнула, спрыгнула с кухонного стула и подбежала к хозяину.       — Люси, моя маленькая демонесса! — обрадовался, услышав приветственное мяуканье, и взял кошечку на руки. — Я тоже скучал, — поглаживал любимую кошку, которая громко замурчала.       — Сколько ей лет? — поинтересовалась Черри, зайдя в гостиную и держа в руках котёнка.       — Получается, уже пять, — подошёл к ней и, увидев котёнка, которого отпустили, понял, что надо делать дальше.       — А какой у неё характер? — сразу же заволновалась и сев на колени, стала наблюдать за тем, как её Мефистофель подошел к чёрной кошке и начал её обнюхивать.       — Сейчас узнаешь, — улыбка не исчезала с его лица, голос был полон уверенности, которой восхищались до сих пор. Люси, обнюхав котёнка, наклонила голову вбок и мяукнула. Затем, когда Мефистофель побежал в сторону кухни, кошка последовала за ним.       — Ого, вот это да! — искренне изумилась Черри, вставая с пола. — Не зашипела и лапой не тронула! Какая замечательная кошка! Она с ним… как с ребёнком обращается!       — Как и я с тобой, — не удержавшись, ляпнул Савелий, включая телевизор. Немного пощёлкав кнопками пульта, он находит музыкальный канал и делает громкость чуть выше.       — Я не ребёнок! Мне тридцать один! — топнула босой ногой по паркету, немного обиженная она.       — Поздравляю, а мне почти тридцать восемь, (сколько, ебать?) — скрестил руки, ожидая, когда её вспышка негодования пройдёт.       — И вообще, ребёнком будешь тут ты! Потому что… Кто тут у нас в ресторане залез под стол только для того, чтобы посмотреть, как котёнок пьёт молоко? — вплотную подошла к нему и тыкнула указательным пальцем в грудь.       — Ну всё-всё, успокойся, — договорил и прислушался к начавшейся старой песне. Его любимой песне. — Ох, это же «Strangers in the night» — идеальная песня для… танца, — встал чуть ближе, взглянул в глаза, переместил левую руку на плечо, а правой коснулся ладони и немного подняв, согнул локоть. (А я под эту песню всегда плакать хочу)       — Красивая… — вслушалась в слова песни и смутилась, когда ощутила его руку на своей спине.       Эта песня начала казаться грустной и красивой одновременно. Ей захотелось танцевать с ним под неё целую вечность, хотелось всё слушать, и слушать, запоминая каждую секунду…       — Твой голос красивее, — сделал бесценный комплимент, подавляя желание запеть неодолимо и со всей душой.       — Кто бы говорил, — сжала тёплую руку чуть крепче. — Эта песня… Она так подходит сюда, не так ли?       — Не ты одна так считаешь, — невольно вспомнив про любимую вишнёвую помаду, он приближается к полкам и, взяв другой рукой помаду, возвращается в середину зала.       — Что это было? — не поняла действий Черри, продолжая танцевать и неотрывно смотреть на него. — Зачем тебе помада?       — Твоим губам нужно вернуть прежний цвет, — сняв колпачок от помады зубами, намекнул. — Позволь мне накрасить тебя, — вежливо попросил, в то время как в песне заиграл второй припев.       — Позволяю, — увидев знакомую губную помаду цвета вишни, печально улыбнулась.       Перед глазами проплыл тот момент, когда эта замечательная помада оказалась на рабочем столе, как сломленная Черри убежала из кабинета и поклялась себе в том, что её губы больше не будут намазаны вишнёвой помадой. Из-за печального воспоминания слёзы невольно потекли из ее глаз.       — Прости… — она не может простить себя и свою ошибку до конца.

Ever since that night We've been together Lovers at first sight

      — Черри, посмотри на меня, — спустя пару секунд весело произнес он. Черри моментально подняла взгляд и её губы встретились с чужими. — Здорово, правда?! Теперь у меня тоже вишнёвые губы! — широко улыбался, демонстрируя «накрашенные» губы. От осознания тяжёлый камень с души начал падать в пустоту. — Кстати, как называется твоя помада? Я тоже хочу такую!

In love forever It turned out so right For strangers in the night

      — Ты безумец, — от облегчения, Черри лучисто засмеялась. Песня подходила к концу.       — Я серьёзно! Это была не шутка! — яро убеждал в странном интересе. Ему наплевать на дурацкие стереотипы о косметике — краситься могут абсолютно все. — Ты хотя бы знаешь, что я в подростковом возрасте был металлистом и тайно ото всех красился?       — Хо-хо, я знаю! Фелиция показывала мне твою фотографию. Знаешь, ты очень фотогеничный. Тебе бы явно не помешало…       — Стать моделью? Или хотя бы фотомоделью? — мягко прервал, понимая смысл. — О, я безусловно пробовал, моя дорогая. Увы, не получилось. Либо проблема была в росте или в чем-либо ещё. Я не помню. Но давай лучше вернёмся к нашей вишнёвой помаде!       — Ха-ха, так и быть! Скажу, — обняла его шею и прошептала, слыша последние аккорды песни о странниках в ночи:       — Это моя любимая «Cherry Lipstick».