Слово

Он лежал ровно, боясь шевельнуться и вдохнуть лишний раз, слушал, как разрывают тишину ночи слезы Вэй Ина и не находил в себе смелости пойти туда, чтобы успокоить. Они втроем собрались около девяти часов утра в холле: хозяин гостиницы не объявился, шума с улицы тоже не слышно. Деревня как была мертвой, так и осталась хранить в себе гробовую тишину. Все утро Ванцзи неловко отводил взгляд от розоватых щек и блестящих глаз Вэй Ина. Ему было максимально неловко за то, что упустил момент слабости: по-хорошему, стоило либо уйти и не слушать, либо набраться смелости и оказать поддержку словами и объятиями. Лань Чжань не нашел в себе сил уйти и не слушать, а уровень их отношений с Вэй У Сянем не позволял просто так заявиться ночью в спальню и укутать Вэй Ина в кольцо рук. Цзян Чэн — слепой придурок — на Вэй Ина даже не взглянул, а встретившись раз с ним глазами — отвернулся, будто ничего не заметил. Улица встретила троицу крайне недружелюбно: с громким рыком на них из темноты выпрыгнул мертвец, скалясь и целясь когтями в грудь тому, кто шел впереди. На свое несчастье, первым оказался Ваньинь, которого по инерции унесло назад и протащило по полу. Вэй Ин в полете отловил напавшего на них гада и откинул назад в дорожную пыль. Би Чэнь рванулся вслед и успокоил нечисть, чтобы Ванцзи и У Сянь упокоили ее с помощью талисманов. — Говорил же — сработаемся! — заключил Вэй Ин, помогая брату подняться. Ванцзи терпеливо ждал, когда они уйдут с порога и будут готовы пойти дальше. На улице ничего не изменилось. Мертвенная, неестественная тишина начинала напрягать. Ванцзи читал характеристику такой твари как МэнгШа и знал, что с момента убийства твари люди почти сразу начинают просыпаться, а туман теряет способность создавать иллюзии через десять часов. Они должны были выйти на улицу и увидеть если не толпу людей, то хоть кого-нибудь живого. Цзян Чэн настороженно вытащил меч из ножен и крепко обхватил рукоять. — Предлагаю разделиться, — сказал, и не стал слушать, что ответят Вэй Ин и Лань Ванцзи: сразу свернул налево. Сам себе Цзян Чэн объяснил этот поступок тем, что не хочет наблюдать за странными телодвижениями Ланя в сторону его собственного брата. Эти легкие жесты, взгляды, опека… Ваньинь не мог понять, замечает ли это У Сянь, а если замечает — то почему не осадит странного парня. От мысли о том, что Вэй Ин вдруг может сдружиться с этой ледышкой, Ваньин содрогнулся и ускорил шаг: нет, ему категорически надо прогуляться в одиночестве. Когда в тумане послышались чавкающие и рычащие звуки, Цзян Чэн с улыбкой побежал навстречу ходячим мертвецам. Вэй Ин и Ванцзи не торопились его догонять: Цзян Чэн не маленький и, раз он нашел повод погулять в одиночестве, то почему бы и нет? — Мы тоже разделимся? — уточнил Вэй У Сянь, у которого не наблюдалось желания остаться один на один с туманом. Белесая дымка, даже ставшая безопасной, внушала опасения и чувство, будто кошмары и несбыточные мечты вот-вот начнут преследовать его по пятам. — Осмотримся, — сказал Лань Чжань уверенно и ступил вперед с крыльца гостиницы, чтобы пойти в сторону главного здания. Когда Вэй Ин не пошел следом, он остановился и повернул голову, показав идеальный профиль лица. У Сянь будто очнулся и спрыгнул следом, хватаясь, по привычке, за рукав Ланя. — Сначала проверим логово МэнгШа. — Лань Чжань, а, Лань Чжань, а давай с тобой потом плату с твоего братца за такое заданьице потребуем? — предложил, веселясь, парень, медленно, но верно, веселея. — Как думаешь, он сможет достать мне Улыбку Императора? Я много слышал о ней, но только сейчас смог подобраться к ГуСу так близко! — В Облачных Глубинах запрещен алкоголь. — Возразил Ванцзи, а внутри у него немного потеплело: Вэй Ин, такой радостный и с широкой озорной улыбкой заменял солнце в этом тумане, насквозь пропахшем трупами. Вэй Ина не проняло: наоборот, он преисполнился энтузиазма. — Но мы же не пойдем в ГуСу? Выпьем в Цайи, я, так и быть, любезно поделюсь с тобой. Но не больше глотка, а то мне самому не хватит! Ванцзи фыркнул, скосил взгляд на Вэй Ина: они поравнялись плечами и разница в росте и телосложении стала особенно заметной. Может, Вэй Ин взрослеет медленнее, и угловатость фигуры все еще оставалась в нем, но, приглядевшись, можно было заметить тонкую талию и достаточно широкие для парня бедра. Ванцзи отличался от него: у него шире плечи и уже бедра. Что ни скажи, а они двое смотрелись бы очень гармонично в постели. Лань Чжань прогнал непрошенную мысль и, наконец, соизволил ответить Вэй Ину. Тот на ответ и не надеялся, решив, что окончательно вывел спутника из себя и тот не хочет с ним разговаривать. — Тебе еще рано пить. — Как это рано?! Мне шестнадцать! — возразил прохвост гордо, но его улыбка увяла, когда он наткнулся на откровенно ехидные глаза Ланя. — Через несколько месяцев. «Все-то он знает», — надулся Вэй У Сянь, но отмахнулся от этой мысли, хотя и отложил этот факт в сторону. Когда он успел проболтаться о такой незначительной вещи, как собственный день рождения? Ох, кажется, в последний раз он всерьез праздновал его еще с родителями. — Я все равно куплю Улыбку Императора. — Упрямо ответил парень и первым приблизился к порогу дома с красной крышей. Пусть пить в одиночку не так весело, это не значит что он упустит возможность попробовать легендарное вино! Лань Чжань покачал головой и ступил следом. Внутри, ожидаемо, мало что изменилось: лишь засохли останки «растаявшего» тела, да разошелся «кружок» из мертвецов. Единственное, что по-настоящему напрягло заклинателей — это глубокие следы когтей на лестнице, ведущей на второй этаж: когти этого монстра были больше, чем у обычного лютого зомби, который встречался на охоте. Один след: четыре глубоких царапины и одна — меньше, немного в отдалении. Вэй Ин, прищурившись, всмотрелся в темноту второго этажа, и молча ступил в сторону, предлагая Лань Чжаню решать, куда идти в первую очередь: к лестнице или проверить боковые комнаты. Ванцзи указал У Сяню на левую дверь и подошел к правой. Что-то, может, чутье заклинателя, подсказывало, что за этой дверью нечто, чего он знать не хотел. Поэтому Лань Чжань раскидал доски в стороны и пнул дверь: вместо того чтобы, приоткрывшись, упереться в гору трупов, которую имел радость наблюдать вчера Ваньинь, та поддалась и раскрылась полностью. Внутри не было тел, только их остатки, обглоданные до идеальной белизны кости, лежали в дальнем углу. Стая мурашек пробежала по позвоночнику: они в большой опасности. МэнгШа был не главной проблемой деревни Юэ. — Вэй Ин! — Лань Чжань вдруг заметил что заинтересованное копошение напарника резко прекратилось и обернулся. На полу лежал брошенный хозяином Суй Бянь, а в горло Вэй Ина вцепилось нечто черное и лохматое. Зверь не пил кровь юноши, он обозначил укус и перекрыл духовные силы, чтобы Вэй У Сянь не порезал его мечом. Огромные глаза темно-фиолетового оттенка уставились на Лань Чжаня с немым вызовом: «Пошли за мной меч и твой друг умрет». Шерсть зверя странно блестела в тусклом дневном свете. Ванцзи едва не сплюнул в сторону: ну что за бедовый этот ребенок Вэй Ин! Да, ему на лбу написано попадать задницей в неприятности, но почему же только он — Лань Чжань — должен переживать за возможные травмы этого ребенка?! Вэй Ин закашлялся и дернул уголком рта. — Он подкрался слишком неожиданно, Лань Чжань, я не успел среагиров... — черная рысь сильнее сжала челюсть и Вэй Ин умолк, поморщившись от боли. По шее и за ворот потекла одинокая капля крови. — Что тебе нужно? — спросил Лань Чжань, и сам ощутил, насколько клишированно он говорит: самый что ни на есть герой, спасающий принцессу от злодея. Рысь осторожно опустил Вэй У Сяня на пол и надавил на его грудь когтистой лапой, плотно придавливая парня своим весом. — Месть. Подари мне месть, заклинатель. Лань Чжань ничего не ответил. Не хотелось пускаться с этим котярой в пространные размышления о том, что такое месть и как она влияет на душу. Философию он любил, но не тогда, когда собеседник представлял заведомо ложную точку зрения. По-счастью, котяра горел желанием высказаться перед своей мучительной смертью от рук Лань Ванцзи и даже уселся как сфинкс, наполовину приспособив Вэй Ина как лежанку, сложив хвост вокруг лап. — Благодаря вам я смог выбраться, а потому не стану убивать вас сразу. Лучше послушайте сказку от доброго кота… О том как я счастливо жил со своей женой и детьми в этом доме. Это было не так давно: какую-то жалкую луну назад. — Зверь мастерски показал ироничную ухмылку на подвижной морде. — Пока не пришел этот демон… Вэнь. Не помню его имени. Помню, как пролилась кровь и людей начали сваливать у порога нашего дома. Кто мертв, кто ранен — не различить. Всех заперли тут, а меня, человека, заперли в печати, оставив голодным кошачьим призраком гулять по белесым улицам. Кот замолчал, на мгновение обратив взгляд вверх: там его тело лежало несколько мучительных недель, пока душа наблюдала за страданиями собственных знакомых и соседей. Тела которых он в приступе ярости и голода обглодал за одну ночь. Вэни. Лань Ванцзи кивнул сам себе: не удивительно встретить людей, пострадавших от тирании этого ордена. Сейчас период рассвета: солнце медленно просыпается и обжигающими лучами отвоевывает себе землю. От меньшего к большему — начиная с деревень и заканчивая великими орденами. Вэй Ин, недовольный, что его вот так просто выставлили из разговора и заткнули лапой (спасибо хоть не хвостом!) вдруг дернулся пару раз, дотянулся до ножен и громко хлопнул ими о доски. Одновременно произошло несколько событий: рысь отвлекся, оборачиваясь на звук, топорща уши, сильнее сжимая хватку на горле жертвы, Лань Чжань призвал меч, чтобы отрубить лапу нечисти, а в дверях, на пороге, объявился потрепанный, искрящийся в несколько раз сильнее Цзян Чэн. — Это что еще за х.йня тут происходит?! — вскричал он, досадуя, что самая крупная добыча, как всегда, позарилась на брата, а не на него. Лань Чжань отодрал отрубленную лапу от шеи У Сяня, и, подхватив, отнес слегка придушенного парня в сторону, давая Ваньиню возможность покромсать котяру на кусочки. Тот с воинственным криком набросился на попятившегося рыся. — Вот и сработались! — прозвучало бодрое вэйиновское в наступившей тишине. Цзян Чэн шикнул на него, напряженно смотря на тело: шевельнется ли? Наследник ордена вдруг открыл в себе удивительную любовь к измельчению нечисти. Ванцзи осматривал «боевые» раны жертвы кошачьего произвола: ничего серьезного, пара царапин. Даже трупным ядом не отравился, хотя на когтях его должно было быть много. Лань Чжань давно заметил, что главный герой на мелочи не разменивается: если калечиться, то с огоньком и до критического состояния. Травмы от Цзыдяня он тоже причислял к «критическим» в своем мысленном списке вещей (и людей), которые могут травмировать Вэй У Сяня. Вэй Ин терпеливо сносил недовольное сопение Ланя и покорно оставался на месте, тем более коленки у Нефрита мягкие, самое то вместо подушки. Цзян Чэн, пару раз пнул остатки и убедился в том, что рысь больше не встанет. Что-то странное было в шерсти этого кота: она была чисто черной, но если присмотреться… Озадаченно хмыкнув, Цзян Чэн обернулся к брату. Тот выглядел вполне себе довольным жизнью и здоровым, когда о нем заботился Ванцзи. — Надеюсь, за те пару минут, что меня тут не будет, вы не попадете в новые неприятности! — высокомерно заявил Цзян и ушел на поиски колодца. Вэй Ин заговорил, когда шаги его сводного брата стихли в отдалении: — Знаешь, Лань Чжань, я читал о ШиренМао*, но никогда не думал, что они могут появиться на свет подобным способом. — Действительно, редкость для человеческой души обернуться котом. — Согласился Ванцзи, слегка потянув Вэй Ина за ворот вверх «вставай». Тот невозмутимо оставил голову на чужих коленях и закинул ногу на ногу, вольготно раскладываясь на грязном полу. — Интересно, как у него так вышло? Кот — его тотемное животное? Ассоциация своей судьбы с мстительным духом Мао*? Неосознанное желание? И как вообще рядом с ШиренМао появился МэнгШа?! Ванцзи не мог ответить на большинство из этих вопросов и хотел бы задать их кому-нибудь из старших, дополнительно указав роль Вэней в уничтожении целого поселения. Как назло, рядом не было никого, кто мог бы взять дело в свои руки. Ему осталось только беспомощно покачать головой в ответ. Они втроем совершенно беспомощны в данной ситуации. Цзян Чэн вернулся с громким топотом и кряхтением: он с особым усердием тащил дырявое, полное воды ведро. Одежда и даже волосы Ваньиня намокли, кажется, набрать воды было не так легко как казалось. Вэй Ин громко захохотал, и ойкнул: колени под головой исчезли и чья-то рука нежно придержала его, чтобы он не стукнулся макушкой. Лань Чжань поднялся и забрал у Цзян Чэна ведро, легко придеживая его одной рукой. Вода, будто зачарованная, сразу перестала вытекать, и одежде Нефрита не грозило намокнуть. — Вылей на ошметки, — попросил Цзян. Удивились все: вода, пролившись, смыла с шерсти золу и грязь, показав кусочек белоснежной шерсти. Настоящая окраска кота — белая. Лань Чжань обрадовался: не все потеряно! Белая шерсть — это признак того, что человек не обратился в нечисть до конца и его душу еще можно вызвать при помощи гуциня. Если, конечно, Цзян Чэн не перестарался с кромсанием…