Слово

Ваньинь, подошедший к месту собрания позже всех, вдруг заметил блеск под пристанью. Он с колотящимся сердцем приблизился и, наклонившись, достал оттуда Суй Бянь. — Сожжем это озеро к демонам!!! Меч Вэй Ина незаметно перекочевал в руки Лань Чжаня, тяжестью опустившись на ладони. — Прошу прощения, молодой господин, но ничего мы сегодня жечь не будем, — с ласковой улыбкой осадил Сичэнь и, кивнув брату, легко поддерживая под локоток, увел психующего Цзяна в деревню, отпаивать. Адепты, полушепотом переговариваясь, последовали за главным. На берегу остались только Ванцзи с Суйбянем в руках. Меч печально потрескивал, а маленький кусочек лезвия, выглядывающий из ножен, светился ровным красным светом: духовной силой Вэй У Сяня. Когда в руке Ванцзи засветилась слабым огоньком энергия, осветив пространство голубым светом, меч засветился ярче, будто потянувшись навстречу, но ему не хватило сил: лезвие погасло совсем, как умерло, и больше не подавало признаков жизни. Лань обернулся к озеру, которое с наступлением сумерек становилось все темнее. Теперь оно казалось еще более зловещим, а вода — черной, как сама ночь. Молчание природы, отсутствие пения птиц или сверчков хмуро давило на плечи. Даже шелест деревьев в страхе притих перед тем, что пряталось в этом месте. Однако, каким бы ни было ужасным и давящим это место, Лань Чжань не хотел уходить. Нефритовой статуей заклинатель застыл на краю пристани и до боли всматривался в черноту перед собой. Вода будто не двигалась, застыв в пространстве, неподвластная времени и ветру. Никто не выныривал. Когда тьма поглотила землю Лань Ванцзи развернулся и ушел, чтобы догнать остальных. Гостиница, которую они заняли, была той же самой, которую ранее оккупировала прибывшая троица. Ванцзи досталась его спальня, разве что в комнате слева вместо Вэй Ина тихо спал один из адептов. Захотелось вдруг ворваться туда и вышвырнуть непрошеного гостя, а потом указать, чья эта комната, и кто должен в ней спать. Лань Чжань подавил злость и вышел за дверь, чтобы встретить Лань Хуаня, выходящего из комнаты Ваньиня. Вид у брата был несколько потрепанный, а по лицу волнами расплывалась улыбка: кривая и развязная. — Господин Цзян слегка выпил, чтобы лучше спать. — глупый смех окончательно убедил Ванцзи, что пил здесь не только Цзян Чэн. Этот придурок что, тоже налакался? — Прости, братец, я бы поиграл с тобой в догонялки, но я должен приглядывать за тобой. Поэтому я пойду спать. — Молодой мужчина развернулся и спрятался за дверью неподалеку. Послышался стук чего-то тяжелого, упавшего на пол. Пойти проверить Лань Чжань не решился и вернулся к себе, зарекшись выходить в коридор этой ночью. Мало ли еще кто встретится. Не спалось. В груди засел комок беспокойства, который пихал его двигаться и делать хоть что-то, даже если это бесполезное хождение кругами по периметру комнаты. Некоторое время Лань Чжань уговаривал себя не поддаваться собственным эмоциям и лежать смирно. Он даже закрыл глаза и притворился спящим, считая кроликов, пробегающих перед мысленным взором. Но все это было не то: уснуть он не смог даже после сотого кролика. Как на зло — чернильно-черного. Не вытерпев, Ванцзи тихо поднялся, не надевая ботинки и верхние одежды, которые снял для сна, и подошел к окну. Полная луна и скопления звезд выделялись на черном фоне, образуя между собой затейливый узор. Лань Чжань нашел созвездия Журавля и Южного Креста на положенных для них местах — космическое пространство двух миров мало чем отличалось друг от друга. В такую ночь наиболее активны темные сущности вроде оборотней или обращенных вещей. Они совершают мелкие бытовые проказы или жестоко мстят своим обидчикам, а к утру становятся теми, кем были раньше: глупым слугой или безобидной книгой. Ванцзи уверен, мало кто из заклинателей спит так же спокойно, как их команда. Добыча на сегодняшней ночной охоте в несколько раз крупнее и опаснее, чем обычно. Туман, покрывавший деревню Юэ, после прибытия адептов почти развеялся: мало мертвецов могло спрятаться в уголках. Темной энергии — остаткам МэнгШа — негде было прятаться от боевого энтузиазма восьмерых юношей. Ванцзи видел дальнюю кромку озера из окна — белоснежный песчаный берег и чернеющая бездна, резко контрастирующая с ним. Янтарные глаза долго всматривались в эту бездну в поисках движения, но не находили ничего. Лань Чжань не хотел уходить от подоконника и позволил себе подобрать подол нижних одежд, чтобы устроиться на нем, оперевшись спиной о раму. Терпеливое ожидание заклинателя продолжалось долго. Луна успела подняться в свой зенит и застыть там, освещая уродливыми тенями окружающее пространство. Некоторые лучи упали в озеро и растворились в нем, поглощенные без остатка. Но Лань Чжань успел увидеть, как поднялась вверх из пучины тонкая рука навстречу им и тут же исчезла, будто ее и не было. Он призвал БиЧэнь из ножен и сиганул из окна в темноту, как можно быстрее несясь к озеру. Ветер бил в лицо, развязывал хлипкий пояс халата, но Лань Чжань не обращал внимания. В голове набатом била мысль: «Я хочу помочь Вэй Ину! Я должен успеть!» Когда он завис у края бездны, он замер, вглядываясь в темноту под собой, но ничего не видел, даже своего отражения. Вэй Ин, он… он точно был там! Это была его рука! Лань Чжань узнал бы эту ладонь из тысячи других. Он замер в нерешительности: что, если он прыгнет и его тоже затянет в этот омут и он ничем не сможет помочь? Ай, была не была! Но не успел он ступить навстречу черной бездне, как вдруг вода в середине забурлила, поднялись вверх пузыри и пена, а вместе с ними, будто вытаскиваемый потоком воздуха, выплыл Вэй У Сянь. Едва очутившись на воздухе, парень со стоном вдохнул, начиная грести непослушными руками. Лента куда-то пропала, хвост волос раскинулся вокруг него черными щупальцами, в которых Вэй Ин все сильнее путался, кашляя от воды в легких. Лань Чжань с трудом взял себя в руки и подлетел ближе, подхватывая парня подмышки и ставя рядом с собой на меч, удерживая безвольное тело в объятиях. Вэй Ина потряхивало от пережитого, он до сих пор захлебывался и не мог открыть глаза, боясь увидеть вместо спасителя ту тонну воды, которая тянула его ко дну.  — Вэй Ин, тише, ты в безопасности, все хорошо, — увещевал Лань Чжань, умоляя его продержаться жалкие секунды в стоящем положении: иначе Ванцзи не ручался за то, что смог бы удержать его. Добравшись до твердой поверхности, он заткнул меч за пояс, опустил У Сяня боком на доски пристани и похлопал по спине, чтобы остатки воды вышли из легких. Вэй Ин откашливался долго, все чаще и больше сплевывая кровь наравне с черной водой, давясь от горечи крови и гнилой воды в горле. Лань Чжань настолько растерялся, что даже не попытался поделиться с парнем духовной энергией и сообразил только когда Вэй Ин расслабился в глубоком, болезненном обмороке. Бессознательное тело почему-то напрочь отказалось воспринимать духовную энергию и вбирать ее в себя. Помочь Вэй Ину мог только лекарь. Лань Чжань вопросительно склонился над утопленником, которого они с Цзян Чэном умудрились прошляпить. А дальше что делать? Вэй нашелся, на счастье, не кусками. Ванцзи смог наконец обратить внимание на то, что ночь довольно холодна сегодня. Как бы не замерзнуть: он прыгнул босиком и в нижних одеждах, а Вэй Ин сырой с головы до ног, ослабленный нечистью, тем, что водится в этом ужасном месте. Ванцзи хотел было поднять на руки, чтобы безопаснее донести его до гостиницы, но понял, что его физических сил не хватит удержать и удобно донести У Сяня до гостиницы. Смирившись, он закинул парня на спину так, что руки Вэй Ина свисали вокруг его шеи, и быстрым шагом направился обратно. …Чтобы, придя на место, молча свернуть в собственную комнату и, раздев Вэй Ина, смущенно отводя взгляд от мокрых просвечивающих штанов, надеть на него свой верхний халат и завернуть парня в одеяло. Полюбовался на то, как уютно У Сянь устроился в тепле и, наконец, засопел вместо того, чтобы хрипло и жадно вбирать воздух. Лань Чжань надел свои ботинки и молча отошел к небольшому столику. Ему все равно на то, что в нижних одеждах не стоит сидеть на полу. Единственное, что было важно — достать гуцинь и, положив перед собой на поверхность, проиграть пару пришедших на ум нот. Пока еще не сформированные, из-под его пальцев родились первые аккорды песни. «У них была мелодия, — вспомнил Ванцзи. — Может, между нами и не будет таких же близких отношений, но я хочу быть его другом. Я не буду таким, как тот Лань Чжань». У нас будет своя песня. Та, которую мы напишем вместе. В новелле Вэй У Сянь написал песню сам. Он напевал ее в пещере черепахи Сюань У, превозмогая лихорадку, лишь бы его дорогой Лань спал спокойно. Ванцзи подхватил Вансянь к концу новеллы, когда, не сдержавшись, лег с У Сянем в постель и с трудом признал свои чувства. Вэй Ин перенес множество насмешливых и язвительных комментариев по поводу внешности и сил Мо Сюаньюя, прежде чем Ванцзи смирился с тем, что влюбился в мужчину. Лань Чжань со вздохом прекратил озвучивать то, что пришло на ум, и заиграл мелодию «Очищение». Глупая эта песня. Как можно очиститься от злых и горьких мыслей, если эти эмоции — часть человека? Притуплять их? Зачем? Как же обратный эффект, эффект взрыва, когда слишком много отрицательного скапливается и выходит наружу одним глупым поступком или словом? Лань Чжань мог бы согласиться с тем, что «Очищение» изгоняет темную энергию, но… Сильно ли она помогла Вэй Ину из новеллы? Хотя, что сказать, спал он лучше после того, как ее играли, этого не отнять. Поэтому, проиграв «Очищение» всего два раза, Ванцзи вдруг перешел на «Призыв». Снова начали прыгать по пространству шарики-души постепенно становясь видимыми, светлые и яркие, как маленькие лучики, исследуя все, что попадется на их пути. Лань Чжаню даже пришлось сдуть парочку особо наглых с волос Вэй Ина и легонько подтолкнуть кончиком мизинца покусившийся на струны шарик. Но что-то было не так. Повеяло холодом и внутрь влетел ветер. Он хмуро встряхнул волосы музыканта и закружился над Вэй Ином. На мгновение Ванцзи закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, как прямо над спящим парнем завис собственный призрак. Призрак Вэй У Сяня. Нет. Не его призрак. И даже не душа. Нечто… странное. Этот призрак сидел, скрестив ноги и уперевшись подбородком в свои руки. Все в нем было идентично Вэй Ину на первый взгляд. Но, приглядевшись, Ванцзи отметил запавшие глаза с красными всполохами в серебристой ртути. Вместо привычного высокого хвоста Вэй Ин собрал не все волосы на макушке, а опустил половину свободно болтаться в воздухе. Мантия заменила привычную жилетку, опустившись на юношеские плечи. Это не был пятнадцатилетний Вэй Ин. Но и не двадцатиоднолетний Старейшина И Лин. Это был тот, кого Ванцзи не знает. Та сторона, с которой ему еще предстоит познакомиться. Эта самая сторона ухмыльнулась зрело, так странно по-взрослому, и вдруг кокетливо подмигнула, чтобы, распрямившись во весь рост, прыгнуть «вниз» в тело Вэй У Сяня. Больше Ванцзи «Призыв» не играл, и до утра перебирал легкие мелодии, с трудом переводя заученные симфонии с пианино на струны. Сначала получалось не очень, но, после небольшой тренировки, Лань Чжань готов был признать, что традиционные музыкальные инструменты звучат поистине божественно. Бессонная ночь не была ему в тягость: будучи студентом, он хорошо помнил, что такое увлеченная зубрежка или чтение сотни глав новой новеллы за ночь. Для него, заклинателя, жалкие часы сна — ничто. Энергия бурлила в теле все так же задорно, грея даньтянь и наполняя золотым светом ядро. Первым, достаточно поздним утром, в его комнату ворвался брат, кажется, протрезвевший, но не осмелившийся опохмелиться: он заглянул к Лань Чжаню в комнату и слегка обомлел, когда увидел в чем и где сидит младший брат. — Ты тоже вчера пил, да? — не очень уверенно уточнил, но заметил, что кровать не пуста, и понял, что младший братец не один в комнате. — Ой… Где-то снаружи хлопнула дверь. — Ночью мне повезло найти и вытащить Вэй У Сяня из воды. Так как он замерзал, я позаботился о том, чтобы он не заболел. — Вежливо кивнул Лань Чжань в ответ и немного неуклюже встал: ноги затекли после часов в одной позе. Сичэнь, кажется, окончательно убедил себя в том, что споил еще и младшего брата в дополнение к господину Цзян. Только он собрался произнести что-то, наверняка извиняющееся, как упомянутый господин явился на пороге. — Ты что-то сказал о Вэй Ине?! — грозный, растрепанный и не очень опрятный Ваньинь ввалился в комнату. Он уверенно зашагал к Ланю, но остановился на полпути, когда углядел знакомую макушку. — Брат! Хуань облегченно вздохнул: под одеялом действительно спал Вэй У Сянь. Цзян Чэн попытался было растрясти его за плечи, не слушая протесты Лань Чжаня о том, что ему нужно выспаться, но у него не получилось: У Сянь не реагировал на внешние раздражители, продолжая спать, как сурок. В ладошках он крепко зажал ворот верхних одежд Ланя, в которые был укутан. — Во что он одет? — возмутился Ваньинь, но углядел сохнущие на ширме вещи и умолк: вся ткань, кроме тонкой рубашки, все еще темнела, влажная от воды. — Где ты его откопал? Лань Чжань еще раз повторил свою историю, только более подробно: упомянув, что Вэй Ина действительно что-то утащило под воду и состояние его оставляет желать лучшего: легкие повреждены и духовные силы почти на нуле. — Что ж, раз пропажа найдена, мы можем запечатать озеро и сообщить о нем в Совет. Великие Ордена решат как избавиться от него с наименьшими потерями, — подытожил Лань Хуань. — Ванцзи, молодой господин Цзян, мы оставим вас присматривать за господином Вэем. Остальные адепты под моим командованием пойдут обратно. Лань Чжань хотел было возразить, но не стал: оставить Вэй Ина одного? Нет, спасибо, его не настолько интересует это озеро, чтобы оставить дорогую сердцу тушку Цзян Чэну. Сколько времени прошло, а он до сих пор задается вопросом, как в новелле Цзинь Лин вырос здоровым ребенком без непоправимых травм. Остается надеяться, что в этом мире Цзинь Жулань будет жить в полной семье. Лань Сичэнь принес им завтрак — вполне съедобный. В сумке, как приятное дополнение, Лань Чжань нашел пиалы и чайничек. Цзян Чэн пить горький напиток отказался, а вот Лань Ванцзи с удовольствием выпил несколько полных пиал и почувствовал себя человеком. Вот бы сюда его большую пузатую кружку из того мира… В окно хорошо видно, как собрались в круг одиннадцать адептов ордена Лань, среди которых затесался Сичэнь, и сложили при помощи рук единую печать, укрывшую всю площадь озера темной энергии плотным защитным слоем. Кто бы там ни водился, он не сможет найти себе новую жертву до тех пор, пока кто-нибудь не снесет защиту. — Я заберу его в Юнь Мэн, — сообщил Ваньинь, едва заклинание закрепили. Он тоже наблюдал за происходящим из окна. — Мы вылечим его. Лань Чжань не сказал ни слова в ответ. Сейчас Цзян Чэн уговаривал сам себя, хотя и знал, что в Пристани Лотоса по пробуждении У Сяня ждал выговор от госпожи Юй и жестокие тренировки на выносливость: держись на ногах или получишь тумаков. Вскоре Лани вернулись и все начали потихоньку собираться: адепты, вышколенные быть шустрыми и тихими, собрались в два счета и, с разрешения Сичэня, улетели вперед, докладывать о положении дел и узнавать, что будет дальше с деревней и ее округой: вся живность, а не только люди, покинули эти места. Животные всегда были чувствительны к энергии смерти. Единственный, кто устроил из теоретических сборов настоящую проблему — это Цзян Чэн. Он снова раскидался искорками, которые настойчиво падали на подол одежды Сичэня и, хотя не приносил с собой на задание никаких вещей, все равно что-то настойчиво искал. Один раз, забывшись, покусился на Вэй Ина: «Надо его переодеть!», но Лани не дали ему тревожить целительный сон: Хуань любезно выдал брату запасной комплект одежды взамен старой, который всегда носит с собой на всякий случай. Цзян Чэну оставалось только с бурчанием схватить одежду Вэй Ина, мимолетно отметив неприятную жесткость ткани, и запихать ее в мешочек цянькунь. Фиолетовые искорки все еще настойчиво стремились испортить одежду Лань Хуаня. — Мы с братом проводим вас до Юнь Мэна, — предложил Сичэнь, и сразу отмел все возражения. — Не спорьте, в одиночку вам тяжело будет нести господина Вэя. — Да что его нести, он что, сам не дойдет? — возмутился тот и закричал: — Вэй Ин, вставай, сестра приготовила твой любимый суп! Обычно Вэй Ин кузнечиком вскакивал с кровати, вне зависимости от того, сколько и как крепко спал, и несся к сестре в поисках любимого лакомства, но сейчас даже не шевельнулся. Как спал себе в гнездышке из одеяла, так и спит, изображая сопящую куколку. Ваньинь испугался по-настоящему, так, что волосы встали дыбом: что, если Вэй Ин вообще не проснется?! Как же он… без Вэй Ина? Да и сестра будет волноваться… Да-да, сестра так расстроится, что будет долго плакать в одиночестве. Сичэнь слегка сжал плечо Цзян Чэна и настойчиво повел его на улицу. — Вы знаете, господин Цзян, воздействие подобных озер не изучено до конца, но я могу сказать вам одно: если ваш брат смог оттуда выбраться, значит, он сможет проснуться. А пока его внутренние резервы слегка повреждены после длительного противостояния темным силам. Не пытайтесь нарушить покой вашего брата, прошу вас. — Последние слова Ванцзи расслышал с трудом: Хуань мастерски увел Ваньиня на улицу, заговаривая ему язык успокаивающим тоном. Лань Чжань обернулся к Вэй Ину. Он что-то слышал о лошадях и повозке, кажется? Парень не торопясь подошел к постели и примерился: забирать У Сяня он планировал вместе с одеялом и подушкой по-возможности. Хорошо, что Вэй Ин достаточно удобно повернулся, чтобы поддеть его, не сильно потревожив, и унести. Повозка с лошадьми действительно ждала их у выхода из деревни. Лань Чжань с Вэй Ином пришел последним, в то время как старший брат и Ваньинь уже оседлали своих коней. Лицо Цзян Чэна исказилось, когда он увидел, кто и как несет его брата, но он заставил себя отвернуться: Вэй Ин болен и без сознания, не за что его упрекать. Лань Чжань уложил Вэй Ина в крытую повозку и запрыгнул на последнего коня, с сожалением вздохнув: после этой поездки он вряд ли встанет на ноги нормально. Раньше как-то не доводилось долго скакать на лошадях… Они с братом проводили Цзянов до дома без приключений и беспокойств: за три дня не случилось ничего интересного и даже Вэй Ин как спал так и спит, вцепившись в белую ткань. Он не проснулся даже когда они подошли к воротам Пристани Лотоса. — Благодарю за охоту и приключение, господа Лань, — чинно кивнул Цзян Чэн. — В других обстоятельствах я бы поблагодарил вас за приобретенный опыт, но сейчас хочу только проклясть… А потому, желаю приятного пути домой. Дальше мы сами. Лань Чжань уезжал в расстроенных чувствах: он так и не попрощался с Вэй У Сянем.