Слово

По возвращении в Гусу Лань Сичэнь не отпустил его, а попросил следовать за собой. Брат сказал, что дело не очень срочное, но он не хочет откладывать этот разговор на потом. Ванцзи, несколько утомленный поездкой на конях, печально поплелся за ним, стараясь сохранять гордый и статный вид. Надо же соответствовать репутации. Судя по удивленным взглядам других адептов — получалось прекрасно. Ванцзи надеялся в кратчайшие сроки стать уважаемым заклинателем и заработать вес в обществе. Это будет весьма полезно, как во время обучения Вэй У Сяня, так и после, когда в мир придет Старейшина И Лин. Однако уже вскоре, когда они с братом покинули наиболее жилые места, перейдя в отдаленный уголок, он начал слегка прихрамывать: Лань Чжань никогда не признается вслух, но поясница болела нещадно после седла и единственное, чего ему на самом деле хотелось — это окунуться в источник и подремать там пару часиков. Холодная вода не была для него проблемой, наоборот, помогала собрать мысли в месте. Источник возвращал его к своему привычному ледяному спокойствию и позволял оставаться собой тогда, когда делать это слишком сложно. Он не хотел меняться и становиться похожим на того Ванцзи. Если он перенесся сюда, то он будет весомой частью этого мира, а не безвольным актером, который готов пойти на все ради сохранения сюжета. У Лань Хуаня не было и мысли о том, что брат чувствует дискомфорт после легкой поездки. Они хорошо отдохнули в гостинице прежде чем рвануть домой длинной дорогой. Сичэнь не торопясь шел к цзиньши их матери, чтобы, наконец, побыть там вместе с братом и выяснить, что с ним случилось. Внутри себя он немного боялся, что брат сбежит, едва поймет куда они идут, но тот не дергался. Это одновременно радовало и настораживало первого Нефрита. На самом деле, Лань Хуань не стал бы вмешиваться в жизнь брата лишними расспросами, но он, как никто, знал, что люди не меняются просто так. Этому должно предшествовать что-то страшное, что-то, после чего человек полностью меняет взгляд на жизненные ценности. Такое не постигается на обычных книжках, этого не случится за счет пары чьих-то нелепо оброненных слов. Его бесстыдный брат-шутник слишком резко стал примерным учеником. Может… Ванцзи просто взрослеет? Сичэнь очень смутно помнит, что до болезни матери брат был достаточно флегматичным ребенком и мог часами смирно сидеть под мерный голос, рассказывающий сказки о взаимной любви и верной дружбе. Они всегда собирались втроем на веранде перед цветами горечавки. А потом она заболела и сказала, что не может выходить из дома. Ее окончательно закрыли в цзиньши под предлогом болезни и чтобы не мозолила глаза старейшинам, которые ее не любили. Внутри домика отвратительно запахло лекарствами и болезнью, и, зайдя туда, можно было задохнуться. Маленький Лань Чжань и раньше не жаловал цзиньши, предпочитая встречать мать на улице или на заднем дворе. А после даже не ступал на порог, напуганный жалким видом самой дорогой женщины в его маленькой жизни. Удивительно, как сейчас А-Чжань находит в себе силы держаться рядом с этим местом и сохранять спокойное выражение лица. Одновременно с тем, как матушка слегла, брат начал шкодить и выводить из себя весь орден. Он больше не верил в любовь, презирал сказки со счастливым концом и не хотел подпускать кого-то близко. Потому что боялся, что его бросят. Сичэнь, брошенный матерью и братом, молча наблюдал. Лань Хуань понятия не имеет, что сподвигло брата изменить свое поведение. Не так давно он уже застал Ванцзи неподалеку от цзиньши. Он надеется, что на этом, несомненно важном для них обоих месте, брат приоткроет ему свои чувства и скажет, что не о чем волноваться. Если его подозрения беспочвенны, он будет счастлив. И… кто знает, может, они станут друг другу настоящими братьями? Двое Ланей, одинаковые внешне, но такие разные внутри, зашли внутрь небольшого домика и прошли вглубь, чтобы через него выйти на заднюю часть к веранде. Ванцзи настороженно осматривался вокруг: он еще не был в этом месте и чувствовал себя не очень уютно: цзиньши значило так много… Но не для него. Он — чужак из другого мира — никогда не поймет боль, которую приносили эти стены маленьким Ланям и их отцу. Брат усадил его на веранде и присел рядом прижимаясь плечом к плечу. Лань Чжань про себя отметил хитрый ход: людям легче говорить не глаза в глаза, да? Будто с самим с собой. А давно ли старший братец заделался психиатром? — Сколько времени прошло с ее ухода, а мы только сейчас смогли собраться вместе перед этим садом, — тихо, ностальгически, произнес Сичэнь. Ветер легонько трепетал его волосы, а с губ не сходила грустная улыбка. — Когда она слегла, ты начал обходить дом и сад длинной дорогой, и всегда убегал, когда я просил прийти. Звучало как обвинение. Лань Чжань не мог не согласиться с суждениями брата и молча смотрел как шелестели, переговариваясь, цветы в маленьком саду. Ухоженный. Ни одного сорняка. Почему? — Отец иногда приходит сюда. — Ответил на невысказанный вопрос Хуань, а Ванцзи попытался лучше контролировать выражение лица. Этот человек читает его как открытую книгу. — Я часто вижу, как он отдыхает здесь. Ванцзи понятия не имел, что ответить. Поэтому промолчал, гадая, каково Цинхэн-Цзюню вдыхать аромат любимой женщины, но не иметь возможности увидеть ее, обнять, прижать к груди… — Ванцзи, я не хочу чтобы ты закончил так же, — подвел Сичэнь. — Может быть, я нагнетаю и ты только взрослеешь, но, прошу тебя, если в твоей жизни случится или появится…кто-то… скажи мне. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни и, надеюсь, смогу помочь, если появится надобность. Ванцзи слегка приподнял уголки губ, сильнее прижимаясь к крепкому плечу, расслабляясь. Стало вдруг… уютно. Могильный холод этого места уступил, оставив только пушистую заботу брата. Даже если она предназначалась не ему, а настоящему Ванцзи, Лань Чжань дорожил ей, как огромной драгоценностью. — Спасибо, брат. Если такое случится — я расскажу тебе. Не волнуйся за меня. Лань Хуань вгляделся в его лицо с прищуром и непонятно, что он там разглядел, но остался доволен: он порывисто заключил брата в объятия и почти сразу отстранился. — Прости, ты же не любишь прикосновения. Я действительно рад, что ты отбросил в сторону ребячество, Ванцзи. И что тебе не приходится переступать через себя, чтобы следовать правилам ордена. Лань Чжань слегка кивнул, оглушенный неожиданными обнимашками от душки-Сичэня. А он ни на грамм не слабее его. Возможно, даже сильнее физически. В ожидании приезда учеников из других орденов он проводил время с пользой: осматривался, налаживал отношения с братом. Начал чаще патрулировать территорию, чтобы в будущем встретить Вэй Ина на одной из крыш без лишних проблем. После разговора на веранде, Ванцзи начал больше времени проводить с Сичэнем. Как будущий глава, тот всегда был занят, и принял помощь брата с большой благодарностью: неофициально именно Хуань вел все дела по ордену, на пару с дядюшкой. Лишняя голова не только не помешала им: они нашли в младшем сыне главы гибкость и свежий взгляд, которых им не доставало. Работы существенно убавилось, а треть бумаг перекочевала в руки Лань Ванцзи. Некоторое время Лань Чжань тренировался вместе с адептами: те начали только сильнее бояться его, но страх перемежался с уважением, а не с презрением. Лань Чжаню до ужаса приятно было осознавать что его уже уважают как старшего адепта. Не прошло много времени, прежде чем за ним окончательно закрепилось внушительное и всеми уважаемое прозвище Второго Нефрита ордена Гусу Лань. В этом мире оно не было издевательским и несло в себе искреннее восхищение способностями и красотой Лань Ванцзи. Шепотки за спиной окончательно обратились восхищенным трепетом, а сразиться на тренировочном поле с самим Ванцзи становилось особой привилегией, которую многие мечтали получить. Подобные способности в фехтовании стоили ему множества синяков, царапин и часовой ругани с вредным Бичэнем, но Лань Чжань никогда в этом не признается. Он привык молчаливым трудом преодолевать преграды. В день «Х» Лань Чжань был сам не свой. Он половину дня провел, сидя с Сичэнем, и сказал несколько десятков предложений, хотя раньше с трудом обронял хотя бы одно. Лань Хуань недоуменно наблюдал, как Ванцзи ерзает на месте и пялится в окно, пока никто не видит. Не долго думая, старший брат с ласковой улыбкой отпустил младшего погулять. Он вспомнил, что сегодня на учебу приезжают адепты ордена Цзян. Ванцзи погулял по лесу, вдоволь насмотревшись на диких животных. Несколько часов провел в источнике, где, как всегда, было пусто и одиноко. Медленно простое купание стало своеобразной медитацией: казалось, что сердце замедляло свой ритм, утихая. Оставались только он и циркулирующая по телу сила. В такие моменты Лань Чжань задавался вопросом: «Как я раньше жил без этого?» Золотое ядро — как маленькое драгоценное солнышко. Без него жизнь казалась бы пустой и серой… Как раньше. Когда те самые гости переступили порог Облачных Глубин, Ванцзи стоял на одной из башен стены и готовился патрулировать. Сейчас наступает один из важнейших моментов новеллы, после которого Вэй Ин должен заинтересоваться Вторым господином Лань. Лань Чжань едва ли не дрожал от предвкушения, готовясь вступить в драку с ним. Уж он то выбьет оба кувшина с вином из рук Вэй Ина! Чтоб не пил больше, алкоголик малолетний! А ведь с этого должно начаться их «противостояние» как двух лучших учеников! Да, они слегка нарушили канон, встретившись раньше, но Лань Чжань посчитал это незначительным отклонением. Серьезно, не мог же Вэй У Сянь поменяться за жалкие месяцы из-за какого-то там озера? Этот парень был буквально съеден заживо Черепахой Сюань У, что ему темная энергия какого-то там водоема? О том, что Вэй Ин очнулся через неделю после прибытия домой, ему сообщили почти сразу. Ванцзи настойчиво отогнал от себя воспоминание о том странном призраке, что решил вдруг показаться ему и даже дразнить, не испугавшись малоподвижного лица и ярких янтарных глаз. Хотя про себя Лань Чжань признал, что эта версия была ему симпатична. В новелле Вэй Ина таскало из крайности в крайность: добро-зло, радость-ненависть. Призрачный облик — нечто среднее между черным и белым, импонировал ему тем, насколько уравновешенным он был по сравнению с ребёнком У Сянем и Старейшиной. Как улучшенная версия У Сяня, который был в теле Мо Сюань Юя. Луна сегодня не поднялась высоко, лишь едва выглянув из-за облаков. Ванцзи совсем плохо ее видел, но ее свет все равно слепил глаза. В этом мире этот спутник на удивление яркий. Как и другие звезды, которые он имеет честь наблюдать из ночи в ночь. Поднебесная так красива. Ему так нравилось обилие звезд в ней. Встав в положенном ему месте и отсалютовав рукой отряду, который ходил по территории, Лань Чжань повернулся навстречу робким лучам, наблюдая за небом. Когда услышал шум, Лань Чжань сразу поднялся, парой резких движений взобравшись наверх. Вэй Ин, одетый в длинную мантию с зауженными рукавами, запрыгнул на стену и настороженно остановился напротив нефрита. Ванцзи, уже полностью обретший душевное равновесие для разговора с главным героем, заслонил ему путь. Что может быть лучше драки под звездным небом?! Кровь вскипала в предвкушении. Чего он не ожидал, так это того, что навстречу ему выйдет совсем не Вэй Ин. Это… Старейшина И Лин?! — Лань Чжань! — не очень громко, но с отчетливым восхищением воскликнул тот. Его глаза слегка изогнулись дугой, будто Вэй Ин искренне рад его видеть. Лань Чжань встретил изменившегося У Сяня с огромным удивлением, едва не положив руку на меч. Совсем как тот призрак… Он боялся увидеть в прекрасных серых глазах красные вкрапления. Вэй Ин, проигнорировав чужую опаску, медленно подобрался ближе, сверкая счастливой улыбкой. Парень сохранял идеальное равновесие, стоя на высшей точке крыши двумя ногами. Мантия, будто послушная, болталась у ног, не смея мешаться, волосы не лезли в глаза, пушась в разные стороны позади. — Лань Чжань, как давно мы не виделись! Признайся, скучал по мне? — размахивая руками, будто с трудом держится и сейчас упадет, У Сянь приблизился вплотную. Сверкнули серебром резные наручи в лунном свете. Его глаза, к счастью, все еще темно-ртутные, странно блестели. Они блуждали по нефриту и искали в нем… что-то. Вэй Ин всматривался в его бледное лицо жадно и с ожиданием. Лань Чжань заметил, как высоко вздымается грудная клетка, будто парень не мог отдышаться. — Мгм, давно. — Кратко ответил Лань Чжань и в ответ оглядел парня внимательнее. Никаких ран на нем не было, да и уставшим У Сянь не выглядел. Почему же тогда он так тяжело дышит? Еще и носом поводит… Впрочем, сейчас не до того. Главное — Ванцзи не заметил почти никаких различий с видением. И никакого вина в тонких руках. Ванцзи растерялся окончательно. Первая встреча летит псу под хвост. — Что ты тут делаешь? Сейчас комендантский час. У Сянь не убрал улыбку, но подошел совсем вплотную, начиная теребить прядь волос на пальце. Парень выглядел странно взбудораженным встречей и ситуацией, в которой они оказались. — Луна… — вдруг прошептал У Сянь, его улыбка переросла неудержимую ухмылку. Вэй Ин будто нашел ответ на какой-то вопрос и остался весьма доволен тем, что узнал: будто на это и надеялся. — Что?.. — Ничего, Лань Чжань, — прервал тот. — Совсем ничего. Просто я рад видеть тебя спустя столько времени. Надеюсь, ты не пил Улыбку Императора без меня? Я вот пил. Ванцзи вдруг ощутил желание пошутить и разбавить обстановку: он весь день не мог найти себе места и едва ли собрал себя по частям после неожиданностей, которые преподнес ему У Сянь. Присутствие Вэй Ина так близко не располагало к большему спокойствию: Лань Чжань ощущал себя так, будто его внимательно изучают и препарируют как какую-то лягушку. Неприятное ощущение. Поэтому он приподнял уголки губ и ответил в той же легкой манере, подыгрывая: — Разве мне нельзя пить без тебя? — Он отвернул голову в сторону, всматриваясь в горизонт, смущенный собственными словами. Как глупо. Повеяло холодом. — Нельзя, Лань Чжань. — ответил Вэй Ин. Улыбка исчезла, как ластиком стерли. — Только со мной. Ванцзи поспешил заверить, что ни с кем он не пил и пить, вообще-то, запрещено правилами. Вэй Ин сменил гнев на милость так же внезапно, как и разозлился, и вдруг вальяжно развалился на черепице, проехав пятками ниже, закинув руки за голову и ногу на ногу. Парень всем видом показывал что никуда отсюда в ближайшие часы не уйдет. — Подежурю-ка я с тобой до утра. — Что ты делал за стеной? — поинтересовался Ванцзи. — Тренировался. — Вэй Ин откинул в сторону полу мантии и показал меч. Не Суйбянь. — С недавних пор приходится тратить на упражнения больше времени. …Это сейчас главный бездельник всей новеллы сказал? Лань Чжань не ослышался? Что происходит с сюжетом этой книги?! — Мы могли бы тренироваться вместе, — все-же ответил Лань Чжань, задумавшись о том, что послужило причиной такому рвению к учебе. — Я слышал, по силам мы равны. Вэй Ин криво ухмыльнулся, но ничего не сказал. Даже не повернулся к заклинателю, стоящему над ним. Он молча смотрел на звезды и щурился вдаль, вглядываясь в луну. Казалось, ночное светило вызывало у него куда больше эмоций, чем положено. — Ночь так хороша… Ложись со мной, Лань Чжань. Посмотрим на звезды. Ванцзи ничего не оставалось, кроме как молча подчиниться. Он не лег, а присел на краешек крыши. Между ними были жалкие миллиметры, которые Вэй У Сянь сократил, подвинувшись ближе. Черное и белое ханьфу смешались между собой. Так, двое заклинателей в приятной тишине наблюдали, как медленно покидает небосвод луна, оставляя после себя пустую бездну. Ванцзи, у которого пылали мочки ушей от смущения, чувствовал, как этот момент становится одним из тех, которые он будет вспоминать после с ностальгией и любовью. Они не подрались сегодня, но, может, оно и к лучшему? Сейчас только он, Вэй Ин и звезды. Никого другого в этом мире. С первыми лучами солнца Ванцзи взглянул на Вэй Ина и сказал, что им пора уходить. Скоро занятия. Тот довольно потянулся, встречая утро громким зевком, и послушно пошел к комнатам учеников. — Не пренебрегай сном. И не нарушай правила ордена… Доброго утра. — И тебе. Спасибо за ночь, Лань Чжань, — Вэй Ин проигнорировал легкий упрек в интонации Ланя и скрылся за дверью их общей с Цзян Чэном комнаты, махнув рукой напоследок. — Увидимся на занятиях! Лань Чжань потоптался пару секунд у двери, почему-то чувствуя себя брошенным, и ушел к себе. Подъем всего ордена через час.