Слово

Растерявшийся Лань Чжань едва ли успел набрать воздух, когда почувствовал чужие губы на своих. Подняв глаза он встретил властную ртуть над собой: Вэй Ин уверенно целовал его, захватив губы в плен. У Сянь не был против нового поцелуя. Он был против того, чтобы вел в нем Лань Чжань. Они расстались далеко за полночь, вволю наплескавшись в гостеприимном источнике. С подводного поцелуя они больше не переходили через эту грань, хотя это не исключило физического контакта в виде объятий или… захватов. Шутливая драка тоже имела место быть. Несмотря на то, что уходил Ванцзи в восхитительном настроении и простился с Вэй Ином у окна его комнаты с теплотой, с утра он снова вернул себе отвратительное настроение и одевался с остервенением, дергая ткань. Когда расческа безнадежно застряла в волосах, а янтарные глаза в зеркале налились кровью, Лань Чжань понял, что это уже перебор. Внутри него огнем горело ядро, возбуждало каждый нерв и мутило его сознание. Жажда крови медленно, как лава в вулкане, поднималась вверх. Если раньше мысль об искажении ци была шуточной, то сейчас Лань Чжань серьезно начал переживать. Он по темпераменту не был склонен к ярким отрицательным эмоциям, а положительные показывал с трудом. Его злоба ненормальна. Он снова взглянул в зеркало. На него смотрел идеальный на лицо и фигуру юноша, и даже рукоятка расчески на макушке никак не портила его вид. На малоподвижном лице застыли смесь удивления и растерянности. — Похоже, поход к брату откладывается, — вслух решил Лань Чжань и начал медленно выпутывать расческу. Желание отрезать эти патлы он задушил в зародыше. Едва он вернул более-менее подобающий вид, а точнее, освободил свои волосы от расчески, в дверь постучались. — Доброе утро, Лань Чжань! — Вэй Ин маленькой бурей влетел к нему в комнату и оказался рядом. Сел подле, полубоком, упираясь локтем в полку простенького трюмо. — Ты так и пылаешь! — Здравствуй, — чинно кивнул парень в ответ и снова обернулся к зеркалу. Не успел он поднять руки, как Вэй Ин отобрал у него из рук расческу и встал позади. — Если ты не против, я заплету тебя, — промурчал он. Серые глаза встретились с чужими в зеркале и не отрывались, пока ловкие руки самостоятельно творили нечто с длинными волосами. Ванцзи несогласно хмыкнул и почти поднялся, но почувствовал сильные пальцы на предплечье и нехотя подчинился. От нежных и ритмичных поглаживаний Вэй Ина его самого развезло, а буря внутри улеглась, снова становясь мерным потоком ци по духовным венам. Настолько приятно, что глаза сами собой закрылись. Вэй У Сянь с огромным интересом наблюдал, как слабые проблески энергии переходят с волос Ланя и впитываются собственным ослабевшим телом. Кажется, Лань Чжань накопил слишком много энергии и не справлялся с ее излишками. Вчера Вэй Ин мало обратил внимания, но сегодня вовремя подоспел, чтобы помочь. Парень собрал белую прядку и украдкой поднес к лицу, наслаждаясь ароматом сандала. Как всегда кружит голову. Снежная косичка вплелась в заколку и осталась там. Вэй Ин давно косился на нее, хотел ее коснуться и сделать такую же идеальную самостоятельно. Сегодня мечта сбылась. — Отдохни сегодня, — посоветовал заклинатель Ланю. — Еще чуть-чуть и словил бы искажение ци. Ванцзи молча согласился и принял решение отложить скандал с братом на неопределенное время и проведать кроликов. Вэй Ин пристал к нему, вдруг резко интересуясь, куда дорогой Лань собрался пойти. Признание он практически выпытал, а когда узнал, пришел в восторг. — Тогда пошли скорей, Лань Чжань! Я так хочу их потискать! — Сначала зайдем за морковкой, — осадил его Лань Чжань, но успокоительного эффекта его слова не принесли: парень что-то пропищал и широким шагом отправился в сторону кухни. Однако как бы размашисто он ни шел, Нефрит от него не отставал.  — Я и подумать не мог, что ты их оставишь! — восхищался У Сянь. — Ты нашел для них удобное место? Они в тепле? Их кормят??? Лань Чжань терпеливо и так же односложно отвечал на каждый вопрос. В его сердце больше не было смятения, он был спокоен: тарахтение У Сяня тоже ни капли не раздражало. В этот момент он готов слушать его вечно. Оно навевало теплую атмосферу. Они без приключений забрались на кухню и приняли от поваров корзинку. Те за жалкую неделю привыкли к тому, что молодой господин приходит за резаной морковкой или не чурается самостоятельно ее покромсать. Нефрит с ножом в руке несколько нервировал их, поэтому, ради своего спокойствия, подручные встречали Ланя с целым лукошком. Сегодня, однако, никто не вышел, и пришлось зайти внутрь. Повар молча выдал им желаемое. Вэй Ин громко поблагодарил средних лет мужчину, с тоскливым взглядом замешивающего пресный суп, и со смешком шепнул ему пару слов. Мужчина заметно приободрился, даже засуетился. Лань Чжань, как ни пытался выяснить, какую гадость У Сянь только что сотворил, так и не смог этого сделать. Пришлось смириться. На небольшой уютной полянке, на которую Ванцзи лично подселил своих питомцев, уже было много пушистиков: поняв, что здесь ежедневно вкусно кормят, сюда прибежало еще несколько малышей. Двое кролей, черный и белый, самые смелые, поскакали навстречу признанному хозяину. Лань Чжань отдал Вэй Ину корзинку и поднял малышей на ручки, урча им что-то ласковое. Вэй Ин едва не споткнулся, залюбовавшись. Белокожий нефрит и два кролика в его руках, нежащиеся в ласках хозяина. С трудом отвернувшись, он пошел ближе к остальным. — Лань Чжань, смотри, а эта крольчиха в положении! — запищал он, едва увидел «толстую» кролю. Сначала он решил было, что она отъелась, но, подняв на руки, он понял, как ошибался. Ванцзи поспешил подойти и опустил остальных, чтобы опустить малышку себе на колени. Та немного обеспокоенно подергала усиками, но не стала спрыгивать, а устроилась в одеяниях заклинателя удобнее. Ее белая шерстка почти слилась с белой тканью, и только розовый носик мило торчал. — У нее будут детки, — заворковал У Сянь, тоже усевшись рядом. — Лань Чжань, ты же будешь о них заботиться? Малышам нужно так много внимания! Но ничего, ты станешь им хорошей мамочкой. — Хм. — Ванцзи едва не рассмеялся, — А ты? У Сянь надул грудь и прищурил глаза, вставая в «мужественную» позу. — Буду следить за семейством! Ванцзи отвел взгляд и облизнул губы. — Мгм. — Был ответ. В этот момент, когда они вдвоем отдыхали на кроличьей поляне под греющими лучами солнца, Лань Чжань был счастлив. Вэй Ин вынужден был уйти раньше, чем они скормили кролям всю морковку: он с утра и так сбежал от брата, прыгнув через окно. Снова, как ночью. Цзян Чэн который смотрел на него, сидя на кровати, едва не заорал от удивления: брат окончательно свихнулся без вина и острой еды! Ваньинь, вообще-то, давно уже пытался поговорить с братцем о том, что произошло на Билин и что все-таки случилось с ним. Цзян Чэн после пинка Хуаня пересмотрел свое отношение к приемному брату, хотя и не был уверен, к тем ли выводам пришел и как он должен поступить дальше. Он долго ждал Вэй Ина в их общей спальне и в конце концов дождался, когда тот, через дверь, зашел внутрь. Ваньинь невольно отметил особую легкость его походки: последние месяцы Вэй У Сянь не был настолько воодушевлен как сегодня. Войдя внутрь, паренек и не заметил брата, а глупо заулыбался и шлепнулся в кровать лицом вниз, что-то пробормотав. Цзян Чэн понял почти сразу. — Ты что, снова встречался с этим отморозком? — М-м-м? — Ваньинь перевел этот звук как «который из?» — Тот, у которого пугающий старший брат. — Не Хуайсан? Цзян Чэн аж зарычал, пуская искорки в стороны. — Второй Нефрит, вот кто! — Он не отморозок, — возмутился тот. — Не тебе судить, злюка Чэн-чэн. — Ты!.. — Ваньинь сжал кулаки, но сам же себя осадил и обессиленно оперся о стену. — Надоел. Вэй Ин от удивления поднял голову и посмотрел на брата. — Ты не заболел, случаем? Раньше бы обязательно обложил меня последними словами или даже подрался. Ваньинь злобно отмахнулся от него и поморщился. — Отвали, ублю… В общем, делай что хочешь. Тебе вчера здорово досталось. Вэй Ин сдавленно рассмеялся. Сейчас спина не приносила ему никаких неудобств и не стесняла движений. Разве что спать на ней было сложновато, но это ни капли не омрачало его настроения. Источник и дружелюбный Лань Ванцзи были прекрасным лекарством. Не только спина вылечилась: ядро пылало холодным огнем, наполненное силой. — М-м-м… — Цзян Чэн не хотел молчать, как и подниматься с постели: это редкий выходной. — Так… Может, мы все-таки сходим на ночную охоту вместе, как раньше, когда вернемся? У Сянь застыл на мгновение, а потом со смехом перепрыгнул к брату в постель, укладываясь рядом настолько удобно, будто собирался тут поселиться. — Будем всю ночь ловить фазанов и мертвецов, братец! А потом зажа-а-а-арим… У Цзян Чэна заурчало животе. Парень искренне одобрил планы Вэй Ина. Но до возвращения еще так много времени, а поохотиться с братом хотелось прямо сейчас. — Пошли, погоняем зверей? Я слышал, в Облачных Глубинах много живности.

***

Лань Чжань не торопясь кормил малышей, которые его окружали. Свой своеобразный бойкот он осуществлял совсем незаметно для предмета бойкотирования: Лань Сичэня. В сердце маленького Ланя зрели не очень хорошие идеи, которые он планировал испытать на одном любителе лезть в чужие дела. Старший брат тем временем мирно, с чувством выполненного долга, сидел в кабинете с отцом и обсуждал будущий совет кланов, на который Цинхэн-Цзюнь собрался явиться лично. Время занимало не столько обсуждение вопросов, сколько введение вернувшегося главы в курс дел. Тот мало осведомлен о том, что сейчас происходит на советах кланов и быстро заполнял пробелы. Сам глава ордена не находил оправдания своим действиям. Казалось бы, какая мелочь, борода. Но… Цижэнь, такой, каким он сейчас выглядит, напомнил мужчине ту яркую красочную жизнь, когда он был молод и горяч, когда его сердце не было пронзено кинжалом любви. Тогда он устраивал шалости, носился по ордену ночами и ходил охотиться с другими юными адептами. Пару раз ему довелось попасть в компанию к Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжэнь. Это был тот пример любви, на который он равнялся: полная веселья и нежности, такая яркая, что невольно сердце ищет подобных чувств и жаждет гореть так же, как горят эти двое в паре. Их ребенок, маленькое солнышко, Вэй У Сянь, тоже стал тем, что пробудило в главе ордена желание снова выйти в мир. Позаботиться о своих детях. Обнять. Уберечь от невзгод. Цинхэн-Цзюнь давно упустил свою пару. Забыл ее и даже собственное имя старается не упоминать вслух. Потому что противно слышать и осознавать, что променял ее на правила ордена. Наконец, к полудню Сичэнь закончил свой рассказ и Цинхэн-Цзюнь выгнал его отдыхать, предложив найти брата и пропустить чашку-другую чая на природе. Хуань к совету прислушался и пошел искать Ванцзи. На удивление, Второй Нефрит попался по дороге и даже сам предложил отдохнуть в тишине. Вид у него был донельзя расстроенный, казалось, еще чуть чуть и Лань Чжань пойдет топиться или вешаться. — Ванцзи! — Лань Хуань приблизился, встревоженно прихватив брата за локоть. — Ты выглядишь грустным. Что случилось? Лань Чжань не ответил, молча повернулся и повел брата куда глаза глядят: дорожка вел глубоко в лес, где не было места посторонним ушам. Вот уж где У Сянь их точно не сможет подслушать. Ванцзи планировал многое сказать Лань Хуаню. Когда они достаточно отошли, Лань Чжань наконец перестал делать вид что он расстроен. Тонкие брови свелись к переносице, а янтарные глаза сощурились. — Начнем с того, что Вэй Ин — мой. Лань Хуань слегка кашлянул, ожидая продолжения, но не дождался. — Хм, Ванцзи, я уже говорил тебе, что… — И решать, что для меня лучше, тоже мне, — оборвал его младший Нефрит. Хотя говорил он уверенно, он все равно сжал пальцы под рукавами. Грубить брату не хотелось, как и ссориться с ним. Но найти слов мягче он не мог. — Боюсь, если подобное повторится, мне тоже придется принять меры. Собственные слова вернулись к Лань Сиченю жестоким тоном и гневной просьбой. Лань Чжань не был таким, как его брат, он не стал бы юлить или прятать истинные чувства за улыбкой. Он нагло и безнаказанно угрожал будущему главе ордена! Хуань мог бы разозлиться, но вместо этого широко и искренне улыбнулся. — Я никак не пойму, почему ты так хочешь быть рядом с ним, Ванцзи. Лань Чжань задумался. Наверное, стоит соврать. Сказать что Вэй У Сянь лишь мимолетное увлечение, предмет жалости, на котором он мог бы показать, насколько благороден Второй Нефрит. Настоящий Ванцзи так бы и ответил. Но он, попаданец, ни за что бы произнес эти подлые слова вслух. — Вэй Ин… раздражает. Он нарушает все правила и часто говорит, не подумав. Он теплый и яркий, настолько, что хочется зажмуриться. Он уже пережил так много и я не могу не восхищаться им. Его волей. Силой. Выдержкой. Я… Хочу быть с ним. Хочу помочь Вэй Ину всем, чем могу. Где-то сверху, над ними, хрустнула ветка. Сичэнь сдавленно хохотнул. — Будь молодой господин Вэй девушкой, я бы решил, что ты влюблен. Лань Чжань промолчал в ответ. — Вэй У Сянь!!! — раздалось издалека. Нефриты переглянулись и побежали на голос. Кричал Цзян Чэн, который во время погони за фазаном упустил брата из виду. Тот вдруг совсем неожиданно исчез из виду и оставил его одного с клокочущей птицей. Ваньинь был в ярости. Братья нашли его, пинающим старый пень и ругающимся на чем свет стоит. Щеки адепта покраснели, а из волос летели тысячи искорок. Он не выглядел обеспокоенным, только разъяренным. Сичэнь подскочил к нему и похлопал по плечу. Его искорки не кусали и даже не дотрагивались, обходя стороной. — Господин Вэй снова над тобой шутит? — заворковал он успокаивающим тоном. — Уверен, он еще вернется. Цзян Чэн посмотрел на него как на врага народа, но швыряться духовной энергией перестал. Лань Чжань молча поднял глаза к небесам, спрашивая, за что ему все это. Мочки ушей опалило жаром: вдруг Вэй Ин все слышал! Он не переживет этого позора. Лучше целоваться, чем произносить такие смущающие вещи при нем! У Сянь выскочил из-за кустов как черт, странно веселый, будто пьяный: искусанные губы дрожали, уголки подрагивали. Лицо у него было бледное, а взгляд блестел на солнце. — Цзян Чэн! Цзян Чэ-э-э-эн, ну куда ты пропал?! Я тебя потерял! Парень действительно выглядел так, будто только что пробежал огромное расстояние и спешил обратно в том же темпе. Лань Чжань недолго смотрел на него: смущение взяло вверх и он отвернулся. Сичэнь переглянулся и без слов понял, что если проболтается — его четвертуют. Улыбнулся еще шире. — Надеюсь, вы не перепугали бедных птиц до приступа. Не хотите заняться чем-нибудь менее громким? Братья переглянулись и обреченно согласились. С Сиченя станется за неповиновение напоить их горьким чаем.