Слово

Парень действительно выглядел так, будто только что пробежал огромное расстояние и спешил обратно в том же темпе. Лань Чжань недолго смотрел на него: смущение взяло вверх и он отвернулся. Сичэнь переглянулся и без слов понял, что если проболтается — его четвертуют. Улыбнулся еще шире. — Надеюсь, вы не перепугали бедных птиц до приступа. Не хотите заняться чем-нибудь менее громким? Братья переглянулись и обреченно согласились. С Сиченя станется за неповиновение напоить их горьким чаем. Через неделю Цзян Чэн и Вэй Ин подрались с Цзинь Цзысюанем. Лань Чжань не вдавался в подробности ссоры, но полученных данных хватило, чтобы понять, что первым ударившим был Ваньинь. Следом вторую скулу павлину разукрасил и Вэй У Сянь, который покорно последовал примеру брата. Оба весьма жестоко обошлись с наследником клана, не стали избивать его дальше, но облили словами как грязью. Провокация адепта Цзинь не ограничилась презрением к дорогой шицзе цзяновцев, он, кажется, сказал пару ласковых в адрес самих парней. За что и получил в удвоенном размере. Лань Цижэнь, только-только вернувшийся с зачистки, не вытерпел и почти выгнал обоих из Облачных Глубин! Но после оказалось, что легче выгнать самого Цзы Сюаня, чем оставлять Цзян Чэна недоучкой и перечить просьбе брата оставить сероглазого нарушителя правил в Гусу. Двое племянников тоже поддержали отца и запретили выгонять мальчиков. Пришлось смириться и взамен наказать всех троих. Бедный Лань Чжань весь следующий месяц слушал их препирательства сидя в библиотеке за учебниками. К своему удивлению, Лань Чжань столкнулся с невиданной ранее проблемой: ядро накапливало слишком много энергии! Окружающие его волнения и происшествия спровоцировали… Выбросы энергии? Вдобавок, его умения… Он до сих пор не освоил все тонкости медитации, хотя попал в этот мир достаточно давно, и это играло определенную роль в том, что он ходит на грани искажения ци. Как ни искал, он так и не смог понять, в чем проблема. Вэй У Сянь оказался настоящим спасением: в критический момент он оказался рядом и ненавязчиво собрал лишнюю энергию. — Луна сияет слишком ярко, — выдал он тогда и исчез, чтобы вернуться утром и проведать Ланя. Кормление кроликов тоже стало для них своеобразной медитацией: они не каждый день, но хотя бы раз в неделю находили время, чтобы посетить питомцев. К спокойствию Лань Ванцзи, до конца учебного года больше ничего выходящего вон не случилось: Вэй Ин успел три раза «собрать» излишки его энергии, Сичэнь сдружился с Цзян Чэном и Не Хуайсаном и часто гонял чаи с младшим Не, параллельно подкалывая Ваньиня по поводу и без. Они с Вэй Ином провели пару волшебных ночей, купаясь в источнике. За день до отбытия они посетили его в последний раз. Вэй У Сянь встретил Ланя там, отдыхающий и непривычно расслабленный. За учебное время он набрал в массе, вытянулся и сравнялся с Ванцзи почти во всем, разве что плечи его не стали намного шире. — Лань Чжань, Лань Чжань, сегодня последняя ночь, здесь только ты, я, и холодная вода блестит в лунном свете. Луна действительно показалась из-за туч этим теплым вечером: не полнолуние. Прибывающая фаза. Лань Чжань разделся, оставшись в штанах, и опустился подле, с трудом расслабляясь. На сердце было неспокойно, хотя он и старался скрыть нервозность. Учеба в Гусу — это их последние спокойные деньки, маленький шанс изменить мельчайшие детали, которые станут подспорьем к изменению будущих событий. Ванцзи помнил Дэола и его обещание вернуться к войне. Знал, что Вэй Ин молча мечется в сомнениях: остался ли он заклинателем, если вынужден заимствовать чужие силы? Эта ситуация сбила самоуверенность Вэй У Сяня, сбила его высокомерие, как корону с головы. Мелочи вселяли в Лань Чжаня надежду. Вэй Ин оторвался от бортика, на котором полулежал и подошел ближе, пуская по воде волны. Серые глаза ловили в себе водяные блики. Красиво. Приблизившись вплотную, У Сянь не остановился, а прижался своим телом к чужому, обеими руками блокируя Ланя и прижимая к холодному камню позади. Горячее дыхание сорвалось с приоткрытых губ и прильнуло к коже Ванцзи. Сердце Ланя стучало без ритма, быстро и сильно. — Лань Чжань Лань Чжань… Сегодня последняя ночь, — повторился он. — И я хочу признаться тебе кое в чем. Лань Чжань молча слушал, маска спокойствия треснула, обнажив его смятение: Вэй Ин слишком часто приводит его в состояние неуверенности в происходящем, в ощущение ирреальности. Интересно, этот парень на всех так влияет или он один такой глупый, если теряется из раза в раз? У Сянь перевел взгляд с глаз Лань Чжаня ниже, на два розовых лепестка, но снова вернулся обратно. Парень провел языком по собственным губам и тяжело вздохнул. — Лань Чжань, знаешь ли ты, что тогда, мучимый тьмой в озере, я видел тебя? Ты был так далеко, а я умирал в ласке холодных лучей… А потом луна… Нет, не луна, ты сам спас меня и стал Луной. У Сянь внезапно замолчал и снова облизнул пересохшие губы. Серебро глаз сбежало в сторону, больше не желая встречаться с застывшей яшмой. Ванцзи не мог вымолвить ни слова. Вэй Ин слабо рассмеялся, осторожно прикладывая руку к левой стороне груди Ланя. — Дыши, Лань Чжань. Тишина осела на плечи одеялом. Один не мог подобрать слов для ответа, другой не знал, что добавить. Но им обоим это было не нужно. Остаток вечера они провели, не издав ни звука. Уходили двое плечом к плечу. Остановившись у лестницы, Вэй У Сянь обернулся к нему в последний раз. — Ты был недосягаем, как луна. Теперь же, я смею надеяться на… — Он смущенно замолчал. — До завтра. Эм. То есть. Свидимся еще. Парень удрал так быстро, что Нефрит не успел его догнать. Адепты ордена Цзян отбыли ранним утром, до колокола, и Лань Чжань не смог отловить У Сяня на пристани. Он так и не попрощался. *** Адепты вернулись в родной орден к вечеру. Проезжая по городскому каналу, парни весело махали руками знакомым людям, которые помнили наследника Цзян и его брата детьми. Молодые девушки хихикали им вслед, редкая угощала сладким плодом или кидала прощальный взгляд в широкие спины. Они снова дома. Шицзе будто почувствовала их возвращение: она стояла на краю деревянной пристани и махала вдаль бледно-фиолетовым платочком с клановой эмблемой. С круглощекого лица не сходила улыбка. — А-Чэн, А-Сянь! — Шицзе! — пробасили два амбала, по сравнению с хрупкой девушкой, и рванули обниматься. — Как же вы выросли, — потерянно пробормотал маленький ангел, утонув в чужих теплых руках. — Это чтобы защищать тебя, сестра, — хохотнул Цзян Чэн. — Чтобы некоторые павлины не смели распускать хвосты на прекраснейший лотос ордена Цзян. — Поддакнул Вэй Ин. Янли задорно рассмеялась, потрепав братьев по макушкам хрупкими ручками. — С такими защитниками никакие беды мне не страшны! Довольные донельзя, Вэй Ин и Цзян Чэн начали корчить из себя «защитников»: выпятили грудь, заложили руки за спину, якобы инспектируя пространство. — Доблестные защитники, не желаете ли поужинать? — предложила девушка, с трудом сдерживая смех. Оба паяца сдулись и почти на руках повели сестру в сторону кухни: они знали, какое лакомство ждет их, испуская ароматный пар в воздух. Оба брата быстро и жадно поедали вкуснейший суп, обжигаясь бульоном, ощущая сочное мясо на зубах. Лотос приятно разбавлял остроту вареной свинины, которую щедро вываляли в специях. Вэй У Сянь даже не испытывал желания засыпать все что можно перцем. Суп шицзе идеален. Они переместились в одну из комнат отдыха. С чаем (некоторые нагло стырили кувшин с вином из погреба) обсудили учебный год и последние новости. Слово взял Вэй Ин, и Цзян сначала даже не думал возражать: в их семье У Сянь был самым главным оратором, который мог быстро и обстоятельно, или долго и с мельчайшими подробностями, рассказать что угодно. Однако уже через полчаса бесконечных «мы с Лань Чжанем…», «И тогда, Лань Чжань…», «А еще, Лань Чжань…», Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань… Терпение кончилось когда Вэй Ин закончил рассказ о библиотечных приключениях и о том, как кролики съели кучу правил, но, к великому огорчению, не стали носить мини-лобные ленты, как остальные адепты ордена. — Лань Чжань предложил сшить им подобные ленточки и повязать на ушки, когда я пожаловался ему, — продолжал У Сянь. — Но я подумал, и решил, что не нужно. Иначе Цижэнь замучает эти комочки до смерти. Здесь Цзян Чэн вежливо… не очень вежливо попросил Вэй Ина завалиться и рассказал об их учебе по существу, старательно обходя сам факт существования Нефритов стороной. — Вэй Ин что днем, что ночью, гулял не пойми где, и спал урывками, — жаловался на него Ваньинь. — При этом ходит бодрый и довольный. У Сянь никак не возразил, хотя на самом деле уходил всего несколько раз, когда в умную голову приходили особо сумасшедшие идеи, которые требовалось записать. Сейчас, до следующих соревнований, он планировал испробовать все это на практике и найти способы очистить тело от темной энергии. Она бурлила внутри него, оборачивала ядро собой и страстно прижималась, но не могла пересечь грань благодаря силе Лань Чжаня. Вэй Ин бережно хранил то, что давал ему Нефрит, надеясь сохранить приятное тепло в груди и не чувствовать больше выжигающую пустоту. Шицзе, выслушав рассказ, тепло улыбнулась. — Вам было так весело! А-Сянь, ты пригласил нового друга к нам погостить? Уверена, он был бы рад посмотреть на место, в котором ты вырос. Цзян Чэн несогласно фыркнул. — Ха-ха, шицзе, если бы я его пригласил, он бы обязательно отказался, — У Сянь неловко рассмеялся, но внутри у него было тоскливо. Лань Чжань бы согласился. А Вэй Ин показал бы ему лотосовые озера, пару раз искупал бы в кристальной воде. Они бы посетили его любимую таверну и испробовали Сок Лотоса — вкуснейшее вино ЮньМэна. Интересно, каким будет пьяный Лань Чжань? Веселым? Замкнутым? …Милым??? Да, он точно будет милым. Нежность пропала из мыслей, когда он вспоминал о мадам Цзян, о семейных ссорах. Лань Чжань такой внимательный. Он таит в себе нечто странное, и, иногда, когда сильно задумывается, Вэй Ин ловит в его глазах выражение напряженного ожидания. Нефрит будто знает наперед, что произойдет и как закончится. Лань Чжань не мог не заметить, как живет здесь Вэй Ин. Если мадам Юй рядом — жди крика, молчи, опустив глаза в пол. Она держит семью в ежовых рукавицах. Привлек внимание? Терпи ее колкие замечания, иначе эта женщина снова пойдет ссориться с Фэнмянем. Это сделало бы шицзе и шиди грустными. Нет, Лань Чжаню не стоит здесь появляться. Легка на помине — страшная женщина появилась в проеме и презрительно сморщилась, когда увидела, что дети бездельничают. — Вэй У Сянь! Тот повел плечами, сбрасывая с себя крик. — Мелкий паршивец! Из-за тебя расстроилась свадьба Янли! И после этого ты смеешь сидеть рядом с ней?! Вэй Ин вскинулся, удивленный. Свадьба шицзе… Расторгнута?! Когда?! Цзян Чэн озвучил вопрос, тоже сбитый с толку новостями. — Матушка, кажется, вы забываете о причинах драки. — Твердо возразила девушка. — А чего Вэй Ин сразу виноват, драку начал я! — Вступился Цзян Чэн, оскорбленный в лучших чувствах. Он, наконец, начал замечать, что порой ярость матери переходит границы. Спасибо Лань Хуаню. Он провел с ним не одну беседу насчёт отношений с братом. Ваньинь не был уверен, что смог бы сам разобраться, и совет старшего стал для него необходимым толчком к осознанию: их семья угнетает его. Родители вмешали ребенка в собственное недопонимание и не хотят замечать, как медленно пускает чувство вины корни в самоотверженное сердце У Сяня. Цзян Чэн не уверен, что перестанет ошибаться по отношению к брату, но осознание проблемы, уже половина решения, не так ли? Мадам Юй что-то прошипела сквозь зубы. — Дурное влияние! — ответила она. Хотела было прошипеть что-то еще, но за ее спиной, практически вплотную, объявился Цзян Фэнмянь. — Моя госпожа, вы настолько соскучились, что не можете сдержать голоса? Давайте не будем поднимать голос в доме. Паучиха едва не зашипела на него гремучей змеей, но остановилась, когда твердая рука тихого мужа опустилась на ее талию. Скулы ее слегка покраснели. — Завтра же начинаем тренировки, — процедила она напоследок и ушла, громко топая ногами. Вэй У Сянь уже предвкушал Цзы Дянь на своей спине. Но почему-то ему казалось, что слишком избивать его не будут: Юй Цзыюань последнее время чаще прогибается под напором мужа и треплет нервы исключительно слугам. До Вэй Ина она банально не могла добраться: сначала он пропадал на одиночных охотах, потом уехал на учебу. Последний раз подобная тренировка случилась перед самым отъездом. — Не волнуйтесь, дети, — ласково улыбнулся им глава ордена. — Я тоже приду завтра. — Голос пропитался угрозой. Не к детям, а разбушевавшейся жене. Он неторопливо прошел внутрь комнаты и присел рядом, грустным отеческим взглядом отмечая, что держатся сыновья увереннее. Они не просто дети, они умелые адепты, достойные стать следующим поколением заклинателей. У Вэй Ина Фэнмянь нашел цепкий, острый взгляд опытного охотника. — А-Сянь, как быстро ты взрослеешь. Цзян Чэн фыркнул, недовольный. — А ты, А-Чэн, обрёл терпение. Учеба пошла вам на пользу. — Даже в Облачных Глубинах они умудрились наделать шума, — рассмеялась за них Янли. — Стремись к невозможному, — пошутил мужчина в ответ, откидываясь на спинку дивана. Когда шицзе предложила ему чай, он вежливо отказался и взял пустую чашку. — Налей и мне, А-Ин. Вэй Ин нехотя полез под стол за кувшином, чтобы налить отцу. Этот мужчина, кажется, решил оставить его без вина. Как не стыдно? Стыдно Фэнмяню не было. Он хитро попивал вино и попросил рассказать о Цинхэн-Цзюне. Ностальгия пылью осела в его глазах. — Мой шисюн, кажется, собирается выйти в свет? Так давно его не видел. Куда интереснее увидеть его, чем дорогого учителя Лань без бороды. Добрый фиолетовый взгляд выделил хмыкнувшего У Сяня, но ругать его никто не собирался. Глава ордена целиком одобрил забаву. Вэй Ин встретил ночь и утро на крыше собственного домика с новым кувшином в руке. Луна здесь была не такой темной и отдавала болезненной желтизной, а рассвет не знаменовался белесой горной дымкой. Он готовился к тому, чтобы тяжело тренироваться и слушать упреки, что его меч валяется в комнате. Может, его чаще будут избивать за это, но лучше так, чем растерять свет своей Луны внутри себя. Только бы продержаться до следующей встречи с Лань Чжанем. Он смел надеяться, что сейчас Лань Ванцзи, вступивший на дозор из-за бессонницы, стоит на крыше дозорной башни и вспоминает его. Может, он думает о луне? О ночи. Об источнике. О них.