Слово

По прибытии в орден Вэй Ина встретил ласковый взгляд сестры, доброжелательный Цзян Фэнмяня и раздраженная Мадам Юй. Его сердце все еще стучало в ускоренном ритме: он первый! Смог, не облажался, обогнал даже Лань Чжаня! Ничто не могло остановить его ликования! После того, как У Сянь выпустил темную энергию наружу, он, наоброт, постепенно набирался сил: Вэй Ин будто отпустил то, что давно мешало ему дышать. Концентрация темной ци значительно снизилась, позволяя ему потихоньку возрождать свое ядро. Что и говорить, он был на седьмом небе. Цзян Чэн, который на фоне брата выглядел серой грозовой тучкой с надутыми щеками, шел рядом и молча ругал излишне талантливое поколение в лице двух Нефритов клана Лань и Вэй У Сяня. Он смог попасть в четверку лучших, но что такое четвертое место по сравнению с первым, вэйиновским? Однако, мысли о соревнованиях вскоре вытеснило его намерение разузнать, с каких это пор братец ступил на темный путь и что его на это сподвигло. Неужели Вэй У Сянь настолько алчен до славы, что хочет заполучить в свои руки не только свет, но и тьму? С другой стороны, этот придурок с раннего детства любит рассказывать всякие кровавые страшилки и мог увлечься темной тропой из праздного любопытства. Цзян Чэн сомневался, что темная энергия имеет какое-либо влияние на ядро, но не мог полностью выкинуть из головы мысль, что Вэй Ин все-таки пострадал на озере Нэнг Лян куда серьезнее, чем хотел показать. Нет, Ваньинь не начал вдруг винить себя в недосмотре или в том, что был невнимателен к брату. Зачем ему это делать, если это бессмысленно? Вэй Ин с детства такой: по-настоящему серьезные проблемы он решает сам, тщательно заметая любой их след. Чем больше Цзян Чэн об этом думал, тем сильнее соглашался сам с собой. Он помнит день, когда У Сянь появился в жизни их маленькой семьи. Грязный, худой и бледный, как сама смерть. На вопросы о том, почему на одной штанине кляксами висят капли крови, Вэй Ин с тревожным смехом бормотал что-то о собаках, камнях и оврагах. Все взрослые решили, что Вэй Ин, убегая, упал и поцарапался. Цзян Чэн видел уродливые шрамы от собачьих зубов на его лодыжке. Как ты еще не помер, Вэй У Сянь? Ваньинь задавался этим вопросом в свои жалкие четыре с половиной года, задается и сейчас, больше десятилетия спустя. Каждый раз в ответ не звучит ничего, кроме громкого солнечного смеха самого Вэй Ина. Но Цзян Чэн, из-за отвратительного влияния некоторого будущего главы ордена Лань, решил приглядывать за братом тщательнее и вмешиваться в его проблемы, даже если никто об этом не просит. Раньше не лез. Не потому, что безразлично. Он просто не видел, что нужен. Впервые в своей жизни он пытается помочь без прямо озвученной просьбы. Зажать Вэй Ина удалось ночью, когда их дружная и уже не совсем трезвая компания учеников ордена Цзян отдыхала в любимом трактире, напиваясь до беспамятства. Цзян Чэну оставалось дождаться, пока все шиди слягут, посапывая, и они останутся наедине, оба слишком лояльные к крепкому алкоголю, чтобы отрубиться после жалких трех кувшинов. — Вэй Ин, — когда между ними остались лишь стол и голова одного из храпящих парней, Ваньинь тяжело вдохнул густой воздух и поднял блестящие глаза на брата. Тот ответил ему веселым и осознанно исковерканным: «Я тк пьян, чт лблю даж тебя» — придурялся. Почуял, гад, как резко шиди вдруг сменил тон. Цзян Чэн устало сморщился. — Вэй Ин, нам не десять лет, чтобы строить из себя шутов. — Да? А я считал, самый возраст! Как думаешь, мне пойдут звенящие бубенчики на запястьях и щиколотках? — Рассмеялся тот, перестав делать вид, что у него заплетается язык. — Чтобы над тобой посмеялись? — Парировал Цзян Чэн. «А Лань Чжань бы оценил» — несогласно подумал Вэй Ин. На самом деле, он бы не решился выйти на улицу в настолько броском наряде: не потому, что тот яркий, а потому, что звон привлекает слишком много чужого внимания. С другой стороны, если бы он смог найти маленькие колокольчики на красных ленточках и повязать их на Лань Чжане… Вэй У Сянь одернул сам себя, смущенный. Он не так давно начал думать о Лань Чжане не просто как о ком-то непонятном, между другом и недосягаемым идолом, а как о невероятно привлекательной и вкусной Луне. Вот и сейчас, стоило вспомнить, как долго и сладко они целовались в источнике, как смешивалась водная свежесть с пряным сандалом... В паху вдруг стало тепло. Парень растерянно поерзал на месте и отхлебнул из горла кувшина, причмокнув. Где же он там сейчас… У Сяня тревожило то, на какой ноте они расстались, хотя он и не мог смириться с тем, как яро Лань Чжань спрятал свою ленту от загребущих лап. Что, если Лань Чжань сделал это не намеренно, а по привычке? Или он испугался? — Вэй Ин. — Цзян Чэн, как выяснилось, все это время что-то пытался сказать. — Вэй Ин. — Чэн-чэн, я знаю, как меня зовут, — ответил тот и неловко поднялся. — Давай, вставай. Бери остальных и потащили домой. — Сидеть. — У Сянь недоуменно посмотрел на брата, но покорно опустился на лавку. Даже руки сложил, будто на уроке учителя Лань. — Объяснись. У Сянь устало выдохнул и устроил локти на столе, оперев голову на руки. — Хорошо. Но пообещай, что ты не станешь ругаться или говорить что-то еще. Ваньинь весь подобрался и даже отставил в сторону кувшин, который мгновенно оказался в руках Вэй Ина. Парень отстраненно болтал вино, а его рот все говорил и говорил, рассказывая, что же на самом деле случилось тогда, в озере темной энергии. -… Мы с Лань Чжанем долго пытались понять, в чем причина всех этих бед, и почему мое тело, вместо того, чтобы сгнить в бездне, вдруг приняло тьму в себя. — Вэй Ин смолк на минутку и неуверенно добавил. — Я не могу самостоятельно образовать энергию, а потому заимствую у Лань Ванцзи. — А меня почему не спросил? — возмутился Чэн-чэн. — Я бы не отказал, ты же знаешь. Вэй Ин поджал губы. — На самом деле, я уже пробовал. Ты же сам мне и помогал. Ничего не получилось тогда, не получится и сейчас. Только с Лань Чжанем. — Почему он? — спросил Цзян Чэн, вдруг начиная закипать. — Вэй Ин, я могу сморозить глупость, но подумай сам. Неужели ты считаешь, что у твоего драгоценного Ланя особый вид духовной энергии? Нет! Он такой же заклинатель, как и ты, как и я. Сильный, я не отрицаю. Но это не может быть причиной. — Ваньинь отнял у брата кувшин и хлебнул оттуда, вдруг выглядя тем, кем он должен стать намного позже: главой великого ордена. — Вэй Ин, ты помешался на этом парне. Что, если поэтому ты принимаешь только его духовную энергию? Ты не проверял, у тебя нигде мозги не закоротило? Вэй У Сянь хрипло хохотнул и уверенно возразил. — Чэн-чэн, понятия не имею, что ты там надумал, но это не так. С чего ты это взял? Ваньинь ударил по столу кулаком и весь заискрил. — Помимо этой твоей проблемы с энергией, неужели ты больше ничего не заметил?! Например, что твоя комната начисто пропахла сандалом, а сам ты нормально спишь только в этом застиранном белом халате и с тлеющими благовониями! Черт возьми, ты даже на нашу ночевку явился с его одеждой! А ночью пускал на нее слюни! Вэй Ин закашлялся от смущения, скулы порозовели. Он… небеса, он… что он делал во сне?! — Я… Н-нет, я… Цзян Чэн только распалялся: — Думаешь, я не помню ваши прогулки по Гусу?! Я представить боюсь, сколько раз ты на самом деле уходил к этому Ланю и возвращался под утро! — Мы всего лишь отдыхали в источнике! — Без одежды, да? — Ты на что это намекаешь?! — А я все еще намекаю? Так вот, я прямо говорю: ты, Вэй У Сянь, влюбился в парня! Вэй Ин застыл в потрясении и моргнул. Ртуть глаз вдруг вспыхнула красными искрами, черные волосы колыхнулись, но он осадил бурю в груди, не позволяя сильным эмоциям выбраться наружу. — Понятия не имею, о чем ты. — Ответил хмуро. Цзян Чэн хохотнул. — Считаешь, что Ванцзи ни за что не станет водиться с темным заклинателем? Или, что Лань Ванцзи особенный? Не приблизится к обрезанному рукаву? Ты не признаешься в этом даже себе, не так ли? — Нет. — Вэй Ин поднялся с места и поправил мантию. Вдруг захотелось уйти. — Если бы я был влюблен, Цзян Чэн, я бы… Я бы. — Он смолк, потому что не знал, как продолжить. Нужные слова не приходили на ум. — И что же нужно, чтобы до тебя, тупой башки, дошел весь ужас положения? — Догнал в спину вопрос Цзян Чэна. Он уже успел отхватить кувшин, и выпил достаточно, чтобы не вспомнить конец разговора с утра. Вэй Ин обернулся с кривой улыбкой.  — Может, я не хочу его понимать? Мне и так живется неплохо! — И был таков. Возвращался Вэй Ин домой в ужасном настроении. За своих шиди он не волновался: ночью здесь безопасно, а проснувшись утром, парни смогут опохмелиться и привести себя в порядок, прежде чем покажутся на глаза главе ордена и его жене. А сейчас, наедине с собой, Вэй Ин мог позволить себе беспечно хлебать алкоголь, смотря вперед искрящимся взглядом. Он легко ступал по тропинке. Вокруг него уже не было Юнь Мэна и его жилых домов. Только деревья, ночь и луна, пускающая уродливые тени на лицо. Самое то, чтобы проветрить голову и подумать о том, что ему наговорил Цзян Чэн. Вэй У Сянь давно понял, что они с Лань Чжанем до странного легко переступили черту между друзьями, но ничего не мог с собой поделать. Ему нравился Нефрит, нравилось обниматься с ним, и даже целоваться. Их первый осознанный поцелуй, тот, в комнате Ланя, наполненный тревогой и злостью, всколыхнул в нем много сумбурных чувств. Луна, его поцеловала сама Луна! У Сянь готов был пасть на колени перед ним, бесконечно удивляясь, с какой непоколебимой уверенностью Ванцзи дарил ему свои поцелуи. Но разве это любовь? Вэй Ин застыл, пораженный такой необычной, непонятной мыслью. А что вообще для него значит это странное слово «любовь»? Тихое рычание раздалось за спиной. Вэй Ин, удивленный, обернулся, но никого не заметил. Пожав плечами, он развернулся и хотел было шагнуть дальше, слегка склонив голову, чтобы прислушаться, но прошел всего ничего, прежде чем странное рычание, с мурлыкающими нотками, повторилось. На третий раз Вэй У Сянь успел заметить красно-белую тень, которая настойчиво избегала лунного света. От нее веяло чем-то знакомым. Вэй Ин назвал бы это чувством родства, хотя и знал, что все его кровные родственники давно мертвы. Нет, от существа веяло до боли знакомой энергией, сама его аура, темная, с красными искрами и белыми прожилками, которые силились не затеряться в этом тумане, напомнила У Сяню о том, о чем он пытался забыть. — Эй! Ты же та рысь, не так ли? — У Сянь остановился и обернулся, терпеливо ожидая явления знакомого на глаза. Та не замедлила показаться, кажется, довольная тем, что про нее не забыли. Медленно она подходила, и, приближаясь, ее фигура ломалась, вытягивалась, становясь выше, пока не сравнялась ростом с взрослого человека и не встала напротив Вэй Ина. Тот же самый мужчина, на счастье, одетый в бордовое ханьфу, предстал перед ним в человеческом обличии души. Он бы ничем не отличался от обычного человека, если бы не перерезанное горло и волосы, переливающиеся в темноте оттенками красного и белого. — Приветствую, малыш, — Дэол сложил руки и уважительно кивнул. С его лица, так и не потерявшего оттенок хитрости, не сходила скалящаяся ухмылка: в этом облике мужчина не потерял кошачьих клыков. — Давно не виделись, — дружелюбно кивнул У Сянь в ответ и махнул рукой, не спеша выходить из освещенной лунным светом местности: вдруг рысь собралась на него напасть? Она, кажется, избегает лунного света. — Я здесь с щедрым предложением. Уверен, ты без раздумий согласишься на него. — ...Ты слишком самоуверен. — М-р-р-разве? Твой Нефрит склонился над пеплом собственного ордена. Орден Вэнь, который напал на Облачные Глубины. И ты не захочешь отомстить? — Что-о-о?! — Пойдем, мой мальчик, я расскажу тебе, как я и доблестный Лань Ванцзи сломили врага и отстояли сожженный орден с самыми незначительными потерями, — мужчина приблизился, бесстрашно пересекая грань между тенью и светом, и приобнял Вэй У Сяня за плечо, потянув во тьму за собой. Мучимый сомнениями, Вэй Ин заколебался, но в конце концов смело шагнул вперед. Он обязан узнать, что случилось с Лань Чжанем. Двое людей неспешно удалились, пропадая в темной дымке. Изредка голос рыси раздавался среди многолетних деревьев. — Тьма — то, что стало бы лучшим подспорьем во время войны. Даже твой Лань Чжань не побрезговал моей помощью, подумай об этом. Ты бы многим помог великим орденам. Подумай об этом. Вэй Ин, хмурясь, вслушивался в бархатистую речь и тупо кивал: на самом деле, выпитый алкоголь постепенно брал свое, и ему становилось тяжелее думать. Слова теряли свой смысл, а перед глазами была одна лишь луна, висящая высоко в небе. А Дэол все говорил и говорил до тех пор, пока они не пришли в странное, поросшее серым мхом место. Вэй Ин признал в нем старое деревенское кладбище.

***

Три дня спустя, когда весть о бесславной смерти Вэнь Сюя разлетелась по всей поднебесной, ни один орден не решился выступать более с претензиями и просьбами, чтобы не попасть под горячую руку разъяренных Вэнь Жоханя и Вэнь Чжао. Оба взъярились, увидев столь явное неповиновение со стороны наглецов: как великих орденов, так и средних, малочисленных. Множество вооруженных отрядов выдвинулось из Цишаня с высшим указом о немедленном перевоспитании наследников. Тех, кто не соглашался, забирали принудительно, угрожая жизнями простых людей и родственников. Нашлись и те, кого насильно схватили, не уведомив главу клана заранее. Сначала орден Вэнь вторгся в Нечистую Юдоль и кровавым смерчем добрался до дома главы. Не Хуайсана буквально выкрали из-под носа разъяренного Не Минцзюэ. Лань Чжань пошел сам, потому что выбора им не оставили: дяди и Сичэня не было, а отец не мог подняться с кровати и оттуда, едва держась в сознании, при помощи старших выживших адептов, управлял орденом. Цзян Чэн и Вэй Ин плечами встали на защиту сестры и ордена, встретив Вэней на окраине Юнь Мэна. Добровольно сдав мечи, парни бесстрашно вскочили на коней, следуя за сопровождающими их адептами. Цзинь Цзы Сюань грустно посмотрел на рукодельный лотос, который он старательно раскрашивал, пуская нежно-зеленые и розовые жилки по белым упругим лепесткам и отложил поделку. Что ж, если он выживет после поездки в Цишань, он все-таки подарит его ей. Младший сын Вэнь Жоханя, ныне будущий глава ордена, ликовал, отдыхая в своих покоях, как всегда пытаясь напоить Вэнь Чжулю и всячески поиздеваться над охранником. Ван Линцзяо бесстыдно прижималась оголенной грудью к боку своего господина и невнятно мурлыкала. Рассеянные глаза девушки, с расширенными зрачками, гуляли по пространству, выслеживая там что-то, видимое только ей. Собственная нагота ее совершенно не смущала. Отец уже поручил несколько заданий, с которыми Вэнь Чжао жаждал справиться на отлично. Измучить, ранить, перевоспитать? Будущий глава ордена милостиво согласился преподать сложную науку детишкам, которые явятся в тренировочный городок, построенный специально для них. Их ждет много грязной работы.