Слово

Не Хуайсан со злобой наблюдал за тем, как медленным шагом по лестнице поднимаются Вэнь Чжао вместе со своей шлюхой. Ван Линцзяо выступала у будущего главы ордена в качестве украшения без мозгов, которое только и могло, что тявкать не по теме. Хуайсан снова нахмурился и спрятал лицо за веером. Последним из его коллекции. Перед неожиданным отъездом они со старшим братом крупно поссорились из-за найденных Минцзюэ сборников Лунъяна и едва не подрались, выясняя отношения. И пока младший Не ругался на чем свет стоит, прося Минцзюэ больше не совать нос чужое белье (буквально, между прочим!), старший брат запросто вытащил все дорогие сердцу вещи на улицу и поджег. В тот момент Не Хуайсан едва ли обратил внимание на то, что его многолетний труд оборачивается прахом. Нет, он растерянно застыл у порога их совместного домика и, прищурившись, всматривался в лицо брата: не одолеет ли его искажение ци? Маленький мальчик, живущий внутри него, обливался слезами и умолял не оставлять его одного, наедине с этим большим и жестоким миром. Под крылом строгого, но любимого брата так хорошо жилось. И теперь его, вооруженного лишь веером цвета слоновой кости, силком утащили из Нечистой Юдоли и бросили на большое поле. Он не мог спрятаться от солнца, его видели все. Так неприятно выходить из тени. Ненависть в нем вскипела еще ярче и пришлось прятаться не только за веером, но и за широкими спинами братьев Цзян — вот уж кто не побоялся выразить свое недовольство и стоял гордо, с выпрямленными спинами. Эти двое, Вэй У Сянь и Цзян Чэн, первыми сдали собственные мечи, лишившись защиты. Хуайсан готов был поклониться и смелости, и самоотдаче, если бы не признавал, что эти двое без чужой помощи ни к чему хорошему не придут. Один У Сянь чего стоил. Невинный юноша в чернильно-черных одеждах с красными вставками, облаком волос, обрамляющих смягченные черты лица. Стоя на поле, под пылающим солнцем, он распространял вокруг себя ауру уверенности в своих силах и своем будущем. Многие дети равнялись на него, черпая в первом ученике ордена Юньмэн Цзян силы. Хуайсан помнил их первую встречу. Сначала У Сянь, хрупкий и милый, вызывал желание погладить его по макушке, но со временем обратился поистине устрашающей личностью. Его глаза, ртуть и лава, смущали каждого, кто с ними встречался. Младший Не, впервые встретив его на учебе в Гусу, ставшего большим и угрожающим, попытался перетянуть его к себе в орден. Даже был уверен, что у него получится, учитывая, что Вэй Ин чувствовал себя камнем раздора в клане Цзян, но не смог. Потому что он опоздал и теперь маленький Вэй У Сянь, ведомый поцелуями Второго Нефрита, скоро покинет орден и станет адептом Лань. Это лишь вопрос времени. Искры между ними сложно не заметить. После поражения на этом фронте, с целью улучшить власть ордена, Не Хуайсан попробовал завербовать Цзян Ваньиня. Но и тут опоздал! Этого парня тоже увел адепт ордена Лань. Будь они неладны, два Нефрита. Пришлось надеяться на то, что собственного брата не одолеет искажение ци и его большие, сильные руки все так же часто будут прятать маленького Не от чужих взглядов. Сейчас прятаться было сложно. Совсем плохо парнишке стало, когда адепт его же ордена выступил с претензиями и лишился золотого ядра! Какое горе, перевоспитание еще не началось, а они уже потеряли бойца. Хуайсан нервно дернул веером, тщетно пытаясь слиться с обстановкой. Он не очень преуспел: Вэй Ин бросил брата, чтобы проведать Лань Ванцзи, и Ваньинь обратил все свое внимание на друга. При этом он встал так, чтобы заслонить собой Ланя и Вэя. Фиолетовый взгляд старательно избегал парочку. Избегал не зря, как отметил Не Хуайсан, на мгновение выглянув из-за широкого плеча и тут же вернувшись обратно. Какая, однако, семейная сцена. …Вэй Ин, оказавшись на поле, все высматривал Лань Чжаня, но никак не мог выцепить среди обычных лент одну особенную, клановую, расшитую блестящим серебром. Нашел лишь когда Ванцзи подбежал к жертве руки Вэнь Чжулю, и сразу поспешил к Нефриту. Куда же этот Лань лезет, он же ранен! Вэй Ин категорически не одобрял его самоотверженность, поэтому, едва подойдя, отодвинул Ланя от толпы людей и схватился за его плечи, заглядывая в глаза. — Лань Чжань! Как ты? Я слышал, что случилось. Ванцзи в ответ приветливо кивнул и легонько отстранился от сильных объятий: У Сянь не рассчитал сил и больно вцепился в него. Наверняка останутся синяки. Белый рукав заботливо погладил бледную руку Вэй Ина, прежде чем та безвольно опустилась вдоль тела. — Я в порядке. Не стоит беспокойств. Лань Чжань бессовестно врал. Врал, глядя в глубокие взволнованные глаза с бушующими в них искрами — Вэй Ин начал практиковать темный путь, не так ли? — врал, потому что не мог признаться. Прошло не так много дней, и бедного Нефрита преследовала куча неотложных дел: помочь адептам, принять участие в постройке, восстановлении, здесь заклинание, там талисман, принести отцу книги или документы, приглядеть за адептами, навестить старейшин. Слишком много для простого человека, который недавно впервые собственными руками прикончил живого человека. Другими словами, Ванцзи переживал момент яркого осознания, что он переступил законы того мира, избавился от другого человека, безжалостно отрубив ему голову и даже не почувствовал сожаления! Неприятно осознавать, что в этом мире законы не заботятся о чужой жизни и не препятствуют смертоубийству. Однако, если Лань Чжань солгал, потому что не смог бы внятно объяснить в чем дело, то Вэй Ин воспринял это как признак недоверия. Ему бы стоило вспылить. Накричать, заставить Лань Ванцзи признаться силой или утащить Нефрита в лес и там допросить, используя десяток пришедших на ум бесчестных методов. Но вместо этого У Сянь вздохнул устало, находя внутри себя глухую меланхолию и не стал ругаться. — Если тебе будет хуже, я всегда готов помочь. Лань Чжань, ты слышишь? Ванцзи кивнул и захотел вернуться к остальным адептам своего ордена, ведь, очевидно, Вэй У Сянь тоже не в настроении вести беседы или делать вид, что все нормально. Сложно притворяться, когда на твоих глазах человека лишили самого дорогого в его короткой жизни — золотого ядра. Вэй Ин в расстроенных чувствах вернулся к брату. Ваньинь тихонько переругивался с Не Хуайсаном, который больше напоминал оторванного от матери теленка, чем почти взрослого заклинателя. — Цзян Сю-ю-юн, я не хочу туда, там меня не лю-ю-юбя-я-ят, — хныкал бедный младший Не. Он не лгал: вернувшись к группе адептов своего ордена, Хуайсан сразу оказался бы на самом видном месте, а потому повис на друге, слезно умоляя не выкидывать его вон. — Здесь тоже, — равнодушно фыркнул Цзян Чэн в ответ, но пихаться не стал и горестно вздохнул. Наконец, пробил колокол. Адепты стройными рядами выстроились перед возвышением и вытянулись, глядя прямо перед собой. Ни один из гордых юношей не показывал страха или волнения. Даже Не Хуайсан, который иногда выглядывал из-за спины Вэй Ина (эх, надо было прятаться за Цзян Чэна, а то этот какой-то узкий!) гневно потрясал веером. Казалось, подойди к нему адепт Вэнь, и он тут же огреет наглеца по лбу. После того, как им раздали сборники правил от «великого и ужасного» основателя ордена Вэнь, юношей начали разгонять к своему лагерю. На самом деле, со стороны это выглядело намного хуже чем лагерь. Жалкие халупы, обвалившиеся, с дырявыми крышами из сгнивших соломы и дерева встретили их в лесистой местности, вдали от общежития обычных адептов. Вэй У Сянь, потерянно вошедший в одну из хижин, в каждой из которых, по правилам, жило десять человек, думал о том, что легко ему не будет: Вэнь Чжао явно точил на них — него и Лань Чжаня — зуб. Вэнь Чжулю достаточно прозрачно на это намекнул, пройдя мимо них несколько раз. У Сянь краем глаза заметил, как уставший Ванцзи присел на циновку неподалеку и едва ли не взвизгнул от радости: Лань будет рядом! Эта новость, несмотря на то, что ночевать они будут не одни, все равно его взбудоражила и даже чуточку напугала. Кто такой этот ваш Сжигающий Ядра?! Никто, по сравнению с невинно спящим Лань Чжанем! Вэй Ин и не представлял, чем это все может обернуться для него. А если и представлял, то с трудом, ведь до сборников Лунъяна он пока не добрался. В комнате он не стал сразу приставать к Ланю и с наигранно грустным лицом проводил в соседнюю хижину Чэн-чэна и Не Хуайсана — этих двоих поселили по соседству, рядом с другими адептами. — Подъем завтра в пять утра! — возвестил напоследок один из надзирателей и ушел, бросив почти пять десятков подростков без еды и воды. Вечерело, поэтому надежды дождаться ужина не было. — Твари, — сплюнул в песок один из заклинателей и вернулся к друзьям. Над лагерем повисла напряжённая атмосфера, полная угрюмости и тревоги: жизни каждого висели на волоске. Один Вэй У Сянь с улыбкой пошел приставать к людям. Он веселил многих, пытаясь пошутить или сказать пару ласковых, и успокоился глубокой ночью, когда почти все адепты из их хижины заснули. — Лань Чжань. — Шепотом позвал он, опустившись на колени перед спящим Ланем, легко касаясь сломанной ноги. По кончикам его пальцев потянулась темная энергия которая, насильно проникнув в тело Нефрита, крепким жгутом обвила отошедшую кость. Лань Чжань не носил лангетку и не удосужился даже использовать палку для фиксации кости! Что за безответственность! Вэй У Сянь принял это за небрежность, хотя и предположить не мог, что у Ванцзи банально не было времени на себя: он восстанавливал и укреплял то, что осталось от родного ордена, изредка забываясь в постели на пару часов. — Мгм? — Лань Чжань смиренно терпел боль от лечения. — Смотри, наши кровати неподалеку, — замурчал темный заклинатель. — Ты ведь согреешь меня, если я замерзну? — Вэй Ин. — М-м-м? Это ответ «нет»? Лань Чжань устало вздохнул и осторожно отстранил от себя лечащую руку, чтобы в следующее мгновение дернуть парня за рукав и опрокинуть на свою циновку. Как бы его ни просили, Вэй У Сянь все равно не уйдет, так что какой смысл возмущаться? Лань Чжань слишком устал для всего этого. Крепко обняв парня поперек груди, он ткнулся носом в щеку и засопел уютно, не обращая внимания на то, что У Сянь копошится на месте, как червяк. Наконец, и ему это надоело, так что Вэй Ин приобнял Ланя и вдохнул дурманящий сандал, который облаком окружил их. Стало так тихо и тепло в сердце. «Влюбленные часто не замечают ничего вокруг, когда увлечены друг другом», — подумал Вэй Ин. — «Они любят обниматься и целоваться. Кажется, Лань Чжань тоже любит делать это со мной. Значит ли это, что он любит меня?» Утро они встретили порознь. Вэй Ин не помнил, в какой момент оказался на своей циновке, одинокий, голодный и замёрзший, но проснулся он от лёгкого тычка Цзян Чэна и просьбы прекратить строить из себя мертвеца. — Идем скорей, опаздывающих на охоту грозились выпороть дисциплинарным кнутом. Сонный Вэй Усянь вздрогул и вскочил. Пять утра, кто вообще может быть бодрым в такое время?! Парень сам себя заткнул, когда увидел свежих и белоснежных адептов Лань. Что за несправедливость! Однако, как бы У Сянь не храбрился, делая вид, что тень войны на плечах совсем на него давит, он не мог не признать, что условия их проживания стали поистине ужасными. Отбой в десять и подъем в пять, с первыми лучами солнца. Поиски нечисти, убийство тварей голыми руками или подручными средствами вроде палки или камня, ведь мечи у них отобрали. Часами Вэнь Чжао мог смеяться над ними, сидя на мягчайшей подушке в тени. Если кто-то ему возражал, то он или умирал от рук телохранителя, или давился кровью под кнутом. Вэй Ин все еще помнит, как спустя два дня после приезда, будущий глава Вэнь обратил внимание на Цзян Чэна и ударил его кнутом. Теперь на груди брата уродливой полосой зияет рваная рана, шрам от которой будет с ним до самой смерти. Вэй Ин долго рычал от бессильной ярости, выискивая способы избавиться от Вэней, но не нашел никакого решения. Это не помешало ему наслать парочку тварей на них. Не Хуайсан и сам Цзян Чэн велели ему быть терпеливым и перестать уже распространять вокруг себя темную энергию! Единственным плюсом, пожалуй, были ночи. О, какие же они красивы здесь, в горах! Ярчайшая луна часто освещала его и одеялом накрывала очертания Лань Ванцзи. В такие моменты Вэй Ин с трудом давил желание нырнуть под бок к парню, хотя и не позволял себе больше к нему прикасаться. Он проверял. Что конкретно он проверял, он так и не мог внятно объяснить даже самому себе, но результаты проверки ему нравились. Без прикосновений Лань Ванцзи становилось тошно и неприятно, а если знакомой ленты не было в зоне видимости, то хотелось бунтовать. Так, например, когда Ланей отправили в другой конец территории, злой У Сянь опять наслал на Вэней парочку мертвецов и шального духа. Вэй Ин еще долго ухмылялся, когда услышал, что нечисть умудрилась сорвать одежду Ван Линцзяо и выставить грудь девы напоказ. Вэнь Чжао так и не смог выразить всю свою злобу на неповинных адептах: Чжулю придержал дисциплинарный кнут с настолько выразительным взглядом, что молодой господин, заикаясь, убежал от него подальше. А Лань Чжань с каждым днем все сильнее нервничал. Вэй Ин наблюдал за ним, наблюдал, как сильно сжимает и дергает свой рукав бедный Ванцзи, и хмурился. Нефрит, бледный, как мертвец, не хотел успокоиться и если сначала это можно было принять за волнение или страх, то сейчас У Сянь не находил никаких оправданий подобному поведению. На очередной вылазке, когда Вэнь Чжао велел искать пещеру с большой тварью, Вэй Ин все-таки отловил Ланя и прижал к стволу дерева, заблокировав с двух сторон. — Лань Чжань! — весело позвал он, не разрывая взглядов. Тот поднял бровь в ответ, выглядя невозмутимым. Но У Сянь заметил как дергает рука белую косичку, не вплетенную сегодня в прическу. Янтарные глаза настойчиво выискивали что-то в стороне. — Эй, ты что, в упор меня не видишь? — не дождавшись от него ответа, возмутился Вэй Ин. — Скажи что-нибудь! Лань Чжань, наконец, соизволил посмотреть него, но в глазах не было осознанности: Нефрит о чем то глубоко задумался. — Да я тебя сейчас поцелую… — пригрозил Вэй Ин, и, не встретив сопротивления, слегка прикоснулся к полным губам своими. Вкусно. Ванцзи вздрогнул и моргнул. — Вэй Ин. У меня… плохое предчувствие. На самом деле, Лань Чжань был в панике. Как хорошо было бы жить в счастливом неведении и не ждать, когда же он наконец останется в огромной пещере, с раненым Вэй Ином, чтобы сразить огромную черепаху-людоеда! Сложно оставаться равнодушным. Он сам поклялся защитить Вэй Ина и, раз знает, что будет происходить в этом клятом логове искаженной твари, он обязан предотвратить хоть что-то. Увести его от клейма. Отбить шальную стрелу. Вернуться с ним в Юньмэн. Так много пунктов, так мало возможностей. Поделившись переживаниями, Лань Чжань отстраненно подумал, что смешливый Вэй Ин высмеет его, или, может, назовет параноиком, но тот не стал смеяться и молча покачал головой. — Не волнуйся. Мы же вместе. С нами Цзян Чэн и Не Хуайсан. Даже павлин, как бы сильно мне не хотелось его побить. Чего переживать? Лань Чжань покачал головой в ответ и промолчал. Вдруг раздались крики. Вэнь Чжао оживленно побежал в сторону, туда, где несколько адептов размахивали руками и кричали о пещере. — Это, должно быть, она! Пещера монстра! Сын главы ордена встал над краем и осторожно заглянул в черную яму, которая горкой сьезжала вниз. Дна видно не было. — Хм. — Вэнь отвернулся от нее и задумчиво посмотрел на остальных адептов, которые скучковались рядом. — Киньте туда кого-нибудь. «Кем-нибудь» оказалась парочка адептов из ордена Лань. Двое мальчишек, на вид чуть младше Второго Нефрита, с испуганными взглядами держались за ручки и в целом походили больше на маленьких ягнят, чем на опытных заклинателей. Конечно, доволен выбором никто не был. Добросердечные юноши восстали против такого решения и не дали утянуть мальчишек. Вместо них прыгнули Вэй Ин и Цзян Чэн. — Идиот, не сломай себе что нибудь! — разругался на него Ваньинь. Зачем и почему он ругался — непонятно, ведь в пещере было темно, хоть глаз выколи. Стоящим наверху оставалось с интересом разглядывать фиолетовые искорки и ждать отмашки. — Спускайтесь осторожно, тут острые камни! — закричал У Сянь под шипение Цзян Чэна. Последний неудачно напоролся на камень и ушиб ногу. — Кто из нас еще кривоногий, — не преминул стебнуть Вэй Ин. — Да помолчи ты! Лань Чжань, с трудом спустившись, с факелом в руках подошел к Вэй У Сяню и встал рядом. Янтарные глаза вцепились в обманчиво чистое озеро.