Рабочее название: Kubana 2013

World Economic Situation and Prospects 2013" - значилось в названии статьи. Шаво поморщился, по его мнению, это было не совсем то, что должны печатать в развлекательных журналах для бортов самолетов. Басист оглянулся вокруг. Каждый участник группы сидел на отдельном ряду, никто ни с кем не разговаривал и был занят своими делами. Раньше они с ребятами зачастую садились вмести, а сейчас, как же, все стали такие большие и самостоятельные, что им уже и общение не нужно. Шаво отметил, что Дарон с самого начала полета как уставился в окно, так и смотрел в него. Неужели, опять что-то случилось? Джон мирно посапывал позади, а Серж, сидевший через проход напротив басиста чистил память фотоаппарата. Это невольное наблюдение заставило Шаво напрячься. Самолет слегка тряхнуло. Мужчина закрыл глаза. С 2004 года Шаво завел себе традицию каждый раз в полете вспоминать своего двоюродного племянника. Мальчик рос в семье, где его воспитывала мама, а отца у него не было, поэтому, неудивительно, что ребенок тянулся к Шаво, который был всего на десяток лет его старше. Иногда Шаво брал мальчика с собой в студию, но музыка в профессиональном плане племянника не увлекала, зато первый поход на телевидение оставил огромный след в душе Марка. Его восхищала операторская работа, но больше всего ему запомнились томные и напыщенные фотографы, которые во время съемки перевоплощались в сгусток вдохновения и таланта. Марку очень понравились приспособления, с помощью которых они работали: все эти световые приспособления, камеры, объективы, фоны, атмосфера. Мальчик заболел фотографией. Раздобыл где-то старый полароид, но мечтал о большом профессиональном аппарате. Он устроился на подработку и начал копить деньги на воплощение мечты. Шаво, конечно, видел перемены в своем племяннике и хотел ему помочь. Чего не может себе простить уже столько времени. Зная, что подработками мальчик не скоро накопит на камеру, он с помощью друзей-фотографов выбрал ему отличный аппарат и превосходную оптику. Марк, естественно, не захотел принимать столь дорогой дар, но Шаво сказал, что ему эту вещь предоставили спонсоры, а она ему ни к чему. Можете представить восторг юноши, когда вожделенный фотоаппарат все-таки стал его? В семнадцать лет он уже делал отличные снимки и часто снимал репортажи для местных и региональных газет, а потом у него появилась новая идея. Оставалось только дождаться совершеннолетия. И к этому заветному времени Марк уже успел договориться с большим изданием, что поедет репортером в Ирак. Шла весна 2004 года. Шаво с сомнением отнесся к этой идеи, он хоть и был за мир во всем мире и хотел, чтобы люди узнали правду о том, что происходит на самом деле в стране. Что Америка преследует не те цели, которые ею объявлены, что там тоже живут люди, а не поголовно террористы, но племянника, такого молодого, зеленого и наивного было очень жаль. Мать Марка, вообще, рыдала от этой новости и, естественно, никуда не хотела отпускать мальчика. Но он стоял на своем, уверяя, что ничего плохого с ним не случится. Шаво оттянул ворот майки и попросил стюардессу принести ему воды. Столько лет прошло, а мысли о той весне до сих пор заставляют Шаво содрогаться. Рано утром басист повез племянника на военную базу, для полета в Ирак, из другого места улететь было невозможно, а он отправлялся с миссией. Ему уже исполнилось 18, но не суждено было исполниться 19. прощания так какового не было, рыдающая мать осталась дома, Шаво ехал с Марком, а больше провожать-то было и некому. В Ираке юношу должен был встречать представитель организации, отвечающий за медиа коммуникации с места военных действий. Счастливый и довольный Марк вышел из машины, помахал Шаво и пошел к пропускному пункту. Самого же мужчину дальше не пустили. Он отъехал немного от КПП и почему-то остановился задумавшись. Из этого состояния его вывел лишь ревущий звук взлетающего военного самолета. "Прощай, детство", - подумал Шаво и поймал себя на мысли, что все это время он молился. Ирак встретил Марка расплавленным песком и раскаленным воздухом. Но это была мечта юноши ощутить вкус свободы, самостоятельности и работы на благо общества. В головном офисе представительства американских медиа юноше разъяснили обстановку в стране и том месте, где они находились, рассказали что делать в случае экстренных ситуаций и все остальное в том же духе. Но Марк это знал, потому что понимал, куда едет. Он лишь широко улыбался и кивал по каждому пункту. По прошествии нескольких дней Марка больше всего удивляло в происходящем участие местных жителей. Ему, конечно, предложили койку на военной базе, но он спросил, может ли пожить с местными. Тогда его познакомили с теми арабами, которые хорошо относились к американским репортерам, ведь видели, что те пытаются донести до мира реальную ситуацию, а не ту, которую хочет правительство США. По совету бывалых Марк взял себе в помощники арабского мальчика, который с огромными от восторга глазами смотрел на юношу и его технику. Мальчик везде таскался за Марком, носил штатив и еще кое-какие вещи. Он показывал ходы молодому американцу, красивые места в окрестностях и предоставлял много другой полезной информации, какой может дать двенадцатилетний мальчик, причем, на ином языке. Но Марк и так, невербально, очень хорошо его понимал. Шли дни, становилось все жарче, но азарт Марка не иссякал. Он делал прекрасный материал и отправлял данные прямо в американское агенство. Он очень сдружился с той семьей, у которой жил, но пришло время августа 2004... В конце августа матери Марка пришло самое страшное известие. И это было после месячного молчания и отсутствия новостей от сына. Что там происходило весь этот месяц, никто так и не узнал. Почему-то ни в одном СМИ не было ни единого упоминания имени Марка, ничего не говорили ни о его судьбе и не было материала, подписанного его именем. Мать была удивлена, потому что о смерти других репортеров гремела не только Америка, но и весь мир, а тут лишь короткая заметка в военной хронике. Возможно, просто убитых стало непозволительно много и это никак не вписывалось в планы американского правительства... Женщина винила саму себя, а Шаво даже не пытался ее успокоить, просто долгими вечерами сидел рядом и молча моделировал в уме то, что могло случиться с его племянником. "She lost her mind Someone kicked her into the back of the line She lost her head When they called and they said that they thought he was dead" - пронеслось в голове у Дарона, когда он случайно оглянулся на Шаво. Тот сидел с закрытыми глазами, запрокинутой головой и оттягивал ворот рубашки. Все знали, что творится в голове Шаво во время перелетов. Все помнили тот ужасный 2004, когда басист ходил сам не свой, постоянно повторяя какие-то слова и имя Марка. Это состояние и рассказанная им история нашли отражение в нескольких песнях группы в будущих альбомов. Дарон тоже был под впечатлением от услышанного, поэтому написал одни из самых сильных своих строк, посвященных женщине, которая потеряла близкого мужчину, мужа ли, сына ли... История Марка, переданная Шаво, была положена в основу песни "Solder Side". Вся песня заставляет Шаво вздрагивать и пускает мурашки по его спине, но особенно сильно, он считал, получилась музыка к трем последним куплетам. Не зря они включили эту музыку сразу в два своих альбома. Что бы ни происходило на самом деле, в измученном от сожаления воображении музыканта сложилась следующая картина. Шаво прямо видел, как Марк со своим арабчонком в очередной раз что-то снимают, а может, даже делают видеосюжет. Начинают по одному, со все уменьшающимися интервалами лететь американские самолеты. Сначала первый, Марк немного напрягается, потом следующий, потом еще и еще, юноша не на шутку обеспокоен. Он хватает в охапку мальчика, штатив, забрасывает по дороге камеру в рюкзак и несется к родителям ребенка. Оставляет его там. А самому Марку надо добежать до штаба агенства, он обещал, он успеет... Крики, паника, все бегут. Его дорога лежит как раз через центр, через самую гущу. Он пытается обойти толпу параллельными улочками, иными ходами. Замечает быстроходные танки с американской символикой. Выстрелы, первый свист бомб. Всех, кто не успел скрыться, сгоняют на площадь. Марку тоже не будет пощады, он сам уже похож на араба, загорелый, с бородой, с повязкой на голове от испепеляющего солнца. Он не хочет в толпу, но его загоняют. Он бежит. Он пытается вырваться. Свист. Бомбы. Выстрелы. Крики. Тела. Марк вырывается, почти летит... They were crying when their sons left All young men must go He's come so far to find no truth He's never going home Welcome to the Soldier Side Where there's no one here but me People all grow up to die There is no one here but me Welcome to the Soldier Side Where there's no one here but me People on the soldier's side There is no one here but me Он несется по пляжу. Темно-желтый, почти оранжевый песок. Откуда-то взявшееся море. Нет, океан, синий, бесконечный... Марк бежит, оглядывается, останавливается. С истерическим смехом, переходящим в плач, опускается на песок, холодный, морозный песок. "- Вот и все. Рай для солдат, хотя я им никогда и не был" - было ли это сказано здесь или уже там, или это просто необоснованная фантазия Шаво... Тело опознали через двое суток. Известие домой дошло через неделю. Отснятого материала так и не нашли, ни последнего, ни того, что был прислан раньше. - Шаварш Одаджян, - Дарон трепал басиста по плечу, - ну все, все, хватит предаваться воспоминаниям, в ближайший месяц самолетов больше не будет. И войн! Обещаю! Шаво слабо улыбнулся, все-таки он почему-то очень сильно переживал каждый раз в самолете, но не хотел отменять традиции вспоминать племянника и всех невинно убиенных на бессмысленных войнах, чтобы еще раз помолиться за их души.