Не переставай верить (Don’t Stop Believing)

Ты вне игры. Он выписывается из лазарета по меньшей мере на день раньше, игнорируя протесты безымянного доктора. У того нет никакой реальной власти над Споком, и они оба это знают, поэтому спор обречён быть весьма коротким. Спок транспортируется назад в Сан-Франциско поздно вечером, медленно совершая путь от станции к своей квартире. Он чувствует странную лёгкость в голове и неуверенность в координации движений, что, вероятно, означает большую потерю крови, нежели просчитанная им изначально. Он не сожалеет о своём решении. Он знает, что восстановление будет проходить быстрее в знакомой домашней обстановке. Кроме того, утром ему нужно проводить занятия со студентами. Ты вне игры. Суровый голос Рамиреса до сих пор звенит в ушах Спока. У него ведь действительно всё так хорошо получалось. За последний год, с тех пор, как он вернулся на Землю, его самодисциплина достигла необозримых высот. Он добровольно вызвался обучать студентов двум разным дисциплинам – ксенолингвистике и межкультурному взаимодействию, ещё он иногда проводит специальные семинары по информатике. Он начал изучать три новых языка. Он принял предложение СБ и старательно выполнял свою часть договорённости. Он старается оставаться сосредоточенным в каждый момент времени, и в большинстве случаев ему это удаётся. Одна ошибка. Единственный момент слабости, когда он позволил своим мыслям обратиться к Кристоферу, и, как бы крепок он ни был, он разбился на кусочки. Он думал, что он смог справиться с эмоциями, но он не смог, не смог по-настоящему. Ему ещё повезло, что это открытие не было совершено ценой чьей-либо жизни. У вулканцев есть эмоции, и, как однажды рассказал его отец, эти эмоции пролегают глубоко. Столетия совершенствования контроля над ними помогли накопить определённый пласт информации, которая не оспаривается, определённые исходные данные, присущие любому вулканцу. Не подавлять эмоции – контролировать их. Первыми шагами в достижении этого являются признание существования эмоций и принятие их сути. Вторым шагом могло бы быть перенаправление их в какого-то рода позитивную энергию, и, хотя Споку удаётся справиться с последним, он неизменно терпел неудачу с первых шагов на протяжении месяцев и вплоть до настоящего времени. Он избегает правды, прячется от неё. Её уродливая сущность пугает его, и он продолжает смотреть в сторону вместо того, чтобы встретиться с нею лицом к лицу. Он пытается погрузиться в работу, в лекции, в исследования, а когда этого становится недостаточно, он бежит охотиться на преступников, слишком опасных даже для штатных сотрудников Службы Безопасности, и тогда, на какое-то мгновение, в разгаре преследования, на пике борьбы за выживание, он обретает своё спасение от себя самого – пока не терпит неудачу и в этом тоже. Он Спок, сын Сарека. Он – сын отца, который не желает его больше видеть и который имеет полное на это право. Он – отверженный партнёр вулканских уз, чьей благородной родословной недостаточно для компенсации его изъянов. Незаслуживающий жены-вулканки. Позор своего наследия. Он Спок, лейтенант-коммандер Звёздного флота. Компетентный офицер. Талантливый учёный. Тот, кто достаточно хорош, чтобы быть любовником. Но не заслуживающий ничего большего. Спок знает, что подчинись он своей эмоциональности, он винил бы Т’Принг за предубеждения. Но он никогда не обвинил бы Кристофера в этом же самом пороке. Он учёный. Два независимых источника подтвердили один и тот же факт. Всё не может стать ещё более очевидным. Настало время для него принять ответственные решения. Ясно, что его методы контроля эмоций недостаточны, возможно, даже неполноценны. В этот раз всё завершилось лишь угрозой для его собственной жизни. Что, если в следующий раз, пострадает кто-то ещё? Невинное, ничего не подозревающее существо, которое доверит ему свою защиту? Он офицер Звёздного флота, и подобный сценарий вовсе не из области невозможного. Он знает правду о себе. Если он неспособен жить с нею, он должен по крайней мере избавить окружающих от возможных трагических последствий. Он должен защитить окружающих от себя. Он должен сделать то, что он намеревался сделать ещё пять лет назад – пройти Колинар и избавиться от эмоций. Если он слишком слаб, чтобы их контролировать, то это единственный путь. Логический и этически здравый. Он свяжется с Мастерами Гола как можно скорее и примет все необходимые меры. Это значит, что он уйдёт из Звёздного флота, и эта мысль внушает ему необъяснимую, непонятную печаль. Он встретил здесь хороших людей, преданных и профессиональных. Эта жизнь не идеальна, но она ему нравилась. Служба принесла ему несколько моментов озарения, когда он ощутил, что да, он нужен здесь, он полезен здесь – он принадлежит этому. Звёздный флот – это единственное место, которое когда-либо даровало ему цель в жизни. Будет сложно от этого всего отказаться. Но это ответственно и логично, а поэтому так должно быть. Пусть даже он слаб, но он всё ещё вулканец, и обязан поступить правильно. Ты вне игры. Действительно, как и должно быть. *** Спок прилагает все усилия во время проведения занятий на следующей неделе, в то время как его тело изо всех сил пытается завершить исцеление, и, если он держится чуточку слишком натянуто, его студенты этого не замечают. Приняв решение, он испытывает чувство тупого спокойствия, которое заключает его под невидимый, но странным образом комфортный купол. Он спит недостаточно много для того, чтобы Психиатр настойчиво преследовал его в мире бессознательного, но его медитации доказывают свою эффективность, и Спок испытывает по этому поводу благодарность. Он отправил первоначальное ходатайство на Гол и ожидает ответ. Он целый день работает в лаборатории мультифизики, борясь с усталостью. Его внезапно озаряет, что теперь ему суждено скучать по проекту, который был его «дитя», как говорят об этом люди, с зарождения оригинальной идеи и до финальной стадии воплощения. Ему придётся найти кого-то, кто сможет его здесь заменить. И он действительно, ну правда же, не должен думать обо всех тех вещах, которые этот индивидуум может сделать неверно. Он настолько сконцентрировался на своих целях, что не замечает внезапно наступившую тишину. - Спок. В дверях стоит Т’Пол, рассматривая его прохладным взором в то время, как остальные учёные в благоговении пялятся на неё. Она ушла в отставку тридцать лет назад, но едва ли хоть кто-то в Звёздном флоте не сможет немедленно её узнать. Спок выпрямляется - Адмирал. Она поднимает бровь, а её глаза внимательно изучают его внешность. - У тебя было совсем немного времени, чтобы измениться, - отмечает она. Лишь тогда он замечает, что она облачена в то, что люди называют «вечерним платьем». Оно имеет традиционный вулканский дизайн, хотя мягкий блеск ткани несомненно отвечает человеческому чувству моды и всем годам, которые Т’Пол провела на Земле. - Я прошу прощения, адмирал, - вежливо говорит Спок. – Неужели я позабыл, что у нас была назначена встреча? Он уверен, что не забыл бы об этом. - Вечер поэзии в Вулканском Культурном Центре, - спокойно отвечает она. – Я желаю, чтобы ты сопровождал меня. Спок колеблется. Коллеги бросают в его сторону недоверчивые взгляды, и он понимает, что с их точки зрения он должен подчиниться ей без вопросов, даже если бы она пригласила его прогуляться на Луну без скафандра. Он знает, что они правы, и следует за Т’Пол к её экстравагантно выглядящему автомобилю, припаркованному снаружи. Т’Пол эксцентрична как по вулканским, так и по человеческим стандартам. Спок рефлексирует над этим, когда они останавливаются возле его квартиры для того, чтобы он переоделся. Также ходят слухи, что она имеет гораздо большее влияние на текущую политику Звёздного флота, чем должен был бы иметь офицер в отставке. Поговаривают, что адмирал Арчер – единственный, у кого есть шанс увидеть схемы Т’Пол насквозь, а некоторые даже говорят, что это единственная причина, по которой он всё ещё занимает свою должность. Помимо этого, известно, что Арчер однажды заявил, что любого капитана, который хотя бы подумает о назначении вулканца на должность своего первого офицера, можно смело считать сумасшедшим. В течение многих лет Т’Пол и Т’Пау состояли в так называемых людьми отношениях на грани любви и ненависти. Сарек не одобрял Т’Пол, и, будучи ребёнком, Спок мог встретить её лишь в доме своей бабушки. С тех самых пор Т’Пол проявляла к нему интерес; она видела в Споке отражение своей дочери Элизабет, которая была первым вулкано-человеческим гибридом, но умерла в течение месяца после своего рождения. Спок встречал Т’Пол множество раз на Вулкане, но с момента своего прибытия на Землю, они встречаются ещё чаще. В какой-то степени он всё ещё очарован ею, как это было в те времена, когда он был ребёнком. Порой он нелогично мечтает о том, чтобы у него была сестра, в точности на неё похожая. Т’Пол лаконично критикует квартиру Спока, а затем – его наряд. Спок предлагает ей чай, и лишь когда она принимает предложение, он осознаёт, что её неожиданный визит – это не совпадение. - До меня дошли слухи, что ты подал ходатайство о послушничестве на Голе, - говорит она без преамбулы, глядя на него поверх своей чашки, которую держит в традиционной манере – охватив двумя ладонями. - Вы хорошо информированы, - замечает Спок. Его собственный чай внезапно кажется холодным. - Ты находишь свою текущую профессию неудовлетворительной? - Она мне в радость, - уверяет Спок. – Однако, я убеждён, что, лишь подвергнувшись дисциплине Колинара, смогу принести больше пользы. Её брови красноречиво изгибаются, а Спок с трудом подавляет желание поёрзать на сиденье. - Ты потерпишь неудачу, - легко говорит она, делая очередной глоток своего чая. Спок медленно и осторожно ставит свою чашку на стол. - Вы, разумеется, вдохновляете. - Сарказм, Спок? Она откидывается на сиденье; её каштановые, посеребрённые сединой волосы шёлком скользят по её наряду. Спок неожиданно ловит себя на мысли, что она выглядит совершенно инопланетно даже для него, тогда как его мозг пытается и не может уловить её сущность. Её полные жизни карие глаза разглядывают его с показательным спокойствием, которое не раскрывает её мыслей. Что-то шевелится в его разуме, переключая нужную кнопку, и вдруг знание озаряет его. Она – сфинкс. Мастер загадок. Один неверный ответ, и он будет скормлен львам. Вполне возможно, что в буквальном смысле. - Нет ничего постыдного в том, чтобы потерпеть неудачу при прохождении Колинара, - мягко говорит он. - Действительно, это так. Крайне мало вулканцев смогли его пройти. Для тебя, однако, этот опыт окажется чрезмерным. Ты более чем способен разобраться со своими эмоциями самостоятельно. Его реакция говорит сама за себя, и Спок ничего не может с этим поделать. Он смотрит в сторону. - Вы прискорбно ошибаетесь. - Нет, - говорит она. – Не ошибаюсь. Она заявляет это с такой убеждённостью в том, что её мнение – единственно возможное, что Спок и правда может понять, почему Т’Пау её уважает. Т’Пол ставит свою пустую чашку на стол рядом с его чашкой и встаёт с кушетки, властно глядя на Спока сверху вниз. - У людей есть поговорка, Спок, в которой упоминается нечто вроде «лекарства от похмелья». Я уверена, что самое время тебе это попробовать. Он смотрит на неё, в замешательстве сдвинув брови. - Я не понимаю, - пытается возразить он, но уже знает, что не получит ответ. - Идём, - говорит она. – Мы опаздываем. Когда они наконец отбывают в Вулканский Культурный Центр, Спок решает поразмыслить над этой новой загадкой попозже. Спок любит поэзию, но общение с другими вулканцами – это не самое интересное времяпревождение на его взгляд. Он больше не старается заслужить одобрение со стороны своего народа, но ему всё равно не нравится перспектива подвергнуться их хладнокровному презрению. Тем не менее, первоначально приём проходит вполне хорошо. Т’Пол доминирует в любой комнате, в которую она заходит, а Споку ещё не доводилось видеть ни единого вулканца, который показал бы малейший проблеск неуважения по отношению к ней. В тот момент, когда они заходят в Центр, выражение её лица представляет собой то, что адмирал Арчер однажды назвал «не-ебите-мне-мозг». И поскольку она жёстко прилепила Спока к своему боку, его тоже никто не беспокоит. - А теперь лучшая часть, - тихо говорит ему Т’Пол, после того, как первый раунд чтений завершён. – Они пригласили человеческую девушку прочитать некоторые доРеформенные стихотворения. Я слышала, что она очень талантлива. Спок, слегка нахмурив брови, выражает своё удивление столь высокой похвалой, но Т’Пол просто указывает ему на сцену. Даже по вулканским стандартам эта девушка великолепна. Она высокая, стройная и грациозная, и она держится с таким достоинством, как будто соревнуется с полной комнатой вулканцев. Она одета в красивое тёмно-синее платье, ткань поблёскивает и повторяет изгибы её тела, как вторая кожа. Её длинные шелковистые волосы убраны в простую, элегантную причёску, которую Спок полностью одобряет; это привлекает внимание к длинной, изящной линии её шеи и подчёркивает изысканные тонкие черты лица. Её глаза – глубокие, миндалевидные – сияют умом и задумчивой страстью. В комнате становится очень тихо, когда она начинает читать; становится почему-то даже тише, чем простое отсутствие звуков и голосов. Лишь кажется, что все перестали дышать. Спок немного теряется в её голосе, только минуты спустя замечая, что у неё почти нет акцента, хотя стихотворение, которое она читает, написано на одном из старинных, доРеформенных вулканских диалектов. Её интонации совершенны, а её память оказывается безупречной. Спок восхищён. После того, как чтения заканчиваются, Спок не может не заметить, что большинство присутствующих в комнате провожают молодую женщину взглядом. Он ошеломлён, когда осознаёт, что она направляется к нему. Он незаметно оглядывается по сторонам, частично ожидая увидеть здесь кого-то ещё, но он стоит совсем один, а Т’Пол таинственным образом исчезла. Спок подозревает западню, но у него нет времени останавливаться на этой мысли подробно. - Коммандер Спок? Спок поднимает взгляд и слегка кланяется, встречаясь с её глазами и пытаясь стряхнуть с себя чары. - Похоже, у Вас есть передо мной преимущество. Она улыбается, а он старается проявлять непринуждённость. - Нийота Ухура, - она поднимает руку в традиционном приветствии. Спок возвращает ей салют, молча отмечая, как хорошо их руки подошли бы друг другу, если бы они… - Приятно познакомиться с Вами, мисс Ухура. Её улыбка становится ещё более сияющей, если это вообще возможно, и она грациозно качает головой. - Нет, нет, коммандер, это мне приятно познакомиться с Вами. Это огромная честь для меня – быть здесь. Я всего лишь первокурсница Академии. - На самом деле? – удивляется Спок. – Если позволите, какова Ваша специализация? Её щёки окрашивает прекрасный румянец, но она всё равно посылает ему озорную улыбку. - Связь. Разве это не заметно? - Разумеется, - он склоняет голову, обнаруживая, что её поддразнивания удивительно приятны. - Я много слышала о Ваших занятиях, сэр. - Прошу Вас, - неожиданно для самого себя говорит Спок. – Это неформальное мероприятие. Я бы предпочёл, чтобы Вы называли меня по имени. Она улыбается. - Только если Вы будете называть меня Нийотой. - Это означает «звезда», не так ли? А Ухура, если я не ошибаюсь, означает «свобода». Она смотрит на него с удивлением и восхищением. - Вы говорите на суахили? - Едва ли, - с сожалением отвечает Спок. – Я обладаю весьма поверхностными знаниями этого языка. - Они кажутся довольно неплохими, - говорит она и улыбается. – Мой дедушка дал мне имя. У него было… нечто вроде романтической жилки. Она на мгновение отводит глаза и с отсутствующим видом поправляет складки своего платья. Этот жест выглядит скорее нервным, чем игривым, и Спок ищет способ чтобы вернуть ей спокойствие. - Ваше выступление, - говорит он, - было безупречным. В этот раз её румянец ещё ярче, и она опускает глаза к полу. Спок охвачен иррациональной потребностью поднять её подбородок своими пальцами вверх. Он решительно складывает руки за спиной. - Благодарю Вас, - тихо говорит Нийота. – Я не ожидала столь высокой похвалы от… - Вулканца? - От Вас, - она глядит на него с мягким блеском в глазах. – У Вас репутация требовательного преподавателя. Спок обнаруживает, что он потрясён и совершенно неспособен придумать хоть какой-то ответ. - Я… - Всё нормально, - она мелодично смеётся. – Я люблю вызовы. – Последнее слово она произносит на общеромуланском. - Похоже, что я мало чему смог бы обучить Вас, - плавно отвечает Спок на том же языке. - В таком случае, я надеюсь, мы могли бы стать друзьями? – говорит Нийота на дельтанском. Спок выражает удивление её выбору, приподнимая бровь. Совершенно ясно, что она пытается впечатлить его, но дельтанский стал одним из межгалактических языков любви и эмоций, и все слова имеют специфическое дополнительное значение. Например, не существует такого слова, как «друг». То слово, которое использовала Нийота, означает «друг, которого я нахожу сексуально привлекательным и с которым хотела бы вступить в сексуальные отношения». Её интонация предполагает, что она прекрасно знает, какой смысл вкладывает в это слово. Что же, размышляет Спок. Если она считает, что может его смутить, то будет справедливо по отношению к ней, если в эту игру смогут сыграть они оба. Впервые с тех пор, как они вступили в разговор, он умышленно позволяет своим глазам отвлечься от её лица и проследовать вниз по её стройной фигуре. - Это соответствует и моим предпочтением также, - говорит он, снова встречаясь с ней глазами. «Предпочтение» на дельтанском несёт дополнительную коннотацию «желания» и «вещи, которой я намерен овладеть». Спок наблюдает, как глаза Нийоты на мгновение расширяются перед тем, как она прячет их за своими великолепными ресницами. Он определённо должен смущать её почаще. - Это заявление о намерениях, коммандер? – спрашивает она, в этот раз по-вулкански, всё ещё не глядя на него. Спок одобряет её выбор языка. Пришло время быть точным. - Да. Их глаза встречаются, и Спок не удивлён услышать следующую фразу по-английски. - Хотите уйти отсюда? Он может узнать предложение, когда его слышит, даже при том, что не так уж часто становился его объектом. Она кадет, и это имело бы огромное значение, если бы Спок оставался в Академии, но он не останется, а поэтому это неважно. Он не остаётся, и поэтому он может принять её предложение, не беспокоясь, что это в будущем скомпрометирует кого-либо из них. Он хочет, он действительно хочет. Не только потому, что она соблазнительна, но потому, что она кажется невероятно честной и искренней в своём желании быть с ним. Он не чувствует ни обмана, исходящего от неё, ни припрятанных мыслей. И он устал быть один, и, возможно – лишь возможно – он заслужил прощальный подарок. Он соглашается.