Не переставай верить (Don’t Stop Believing)

Наступление декабря застаёт Спока предсказуемо занятым. Он тратит много времени на подготовку тестов для своих студентов, и даже больше – на прикрытие своих коллег-профессоров. Он заметил, что его сотрудники-люди склонны брать накопленные дни отпуска в конце года, оставляя Академию с дефицитом кадров. Разумеется, им не позволено уезжать, пока они не найдут подходящую замену, и после трёх лет работы Спок уже знает, что в конце ноября к нему много раз подойдут с одной и той же просьбой. В результате, в этом году Спок обнаруживает, что преподаёт двенадцать различных предметов, начиная с его собственных ксенолингвистики и компьютерных классов и заканчивая углублённой астрофизикой и временной механикой, и даже курсом базовой боевой подготовки для первокурсников. Составление расписания становится проблемой. «Энтерпрайз» уже на финальной стадии строительства, и Пайк большую часть времени проводит в Риверсайде, контролируя работы. Спок втайне этим доволен. Пайк приобрёл неприятную привычку читать ему лекции о силе способности отвечать «нет» на просьбы, а Спок не вполне ею овладел. Он не имеет ничего против того, чтобы помогать другим. Его коллеги безусловно извлекут пользу из проведения времени со своими семьями во время событий культурного значения, которые Спок, как вулканец, не отмечает. Просто в связи с нагрузкой он немного истощён, но он справится. Он уже сделал целую коллекцию одолжений, о возмещении которых не собирается напоминать. Пайк не одобряет уступчивость Спока. Он убеждён, что Спок позволяет своим коллегам «бессовестно его эксплуатировать», и в результате очень сильно перетруждается. Спок согласен с тем, что работать по двадцать часов в сутки, возможно, не самая хорошая идея, но он может это делать – соответственно, он должен. Это одна из тех особенностей вулканского воспитания Спока, которую Пайк не понимает. На Вулкане единственным законным основанием для отказа в помощи является невозможность ее оказания. Вопрос личного неудобства даже не принимается во внимание. Так же, как и любой вид благодарности, потому что это нелогично. В конце концов, если чьей-то помощи просят, то оказать её – это честь. Имеется, вероятно, лишь один аспект этой ситуации, который на самом деле не нравится Споку. Одна из его новоприобретённых обязанностей состоит в том, чтобы сообщать тем студентам, которые не показали удовлетворительных результатов, об их исключении. Звёздный флот принимает лишь лучших из лучших, а Академия предоставляет отличные шансы любому кадету найти его или её оптимальный карьерный путь. Однако, если эти шансы растрачены впустую и вся коррекционная работа идёт насмарку, исключение остаётся единственным вариантом. Некомпетентность – это не то, что с лёгкостью прощают офицеру Звёздного флота. Вопреки логичности этой системы, Спок не получает удовольствия от выполнения данной конкретной задачи. Ему всегда больно видеть растраченный впустую потенциал, хотя он понимает, что условия Звёздного флота намного менее суровы, нежели в вулканских учебных заведениях. Если рассматриваемый индивидуум не соответствует стандартам, то никакой логичной альтернативы быть не может. Цена ошибки в космосе слишком высока. В связи с этим ему не нравится перспектива встречи, запланированной согласно его перегруженному расписанию и назначенной на утро 22 декабря. Залы Академии к этому времени почти безлюдны, и шаги Спока эхом отражаются в пустынных коридорах, когда он направляется в свой кабинет. С учётом того, что он ушёл отсюда всего лишь три целых две десятых часа назад, Спок думает, что не стоило вообще покидать кабинет. Кадет уже ожидает его возле двери, нервно выпрямляясь при приближении Спока. Он высокий, примерно такого же роста, как Спок, но бесспорно шире в плечах и отчётливо мускулистой конституции. Его красная форма почти взрывается на нём, то ли слишком маленькая по размеру, то ли намеренно такая, чтобы производить впечатление. У него светлые, аккуратно причёсанные волосы с одной ниспадающей на лоб прядью и открытое лицо с классическими пропорциями. Его серебристо-серые глаза нервно глядят на Спока, и почему-то отчётливо ясно, что для этого мужчины подобное выражение лица непривычно. - Сэр. Кадет Гэри Митчелл прибыл, как приказано. Спок слегка склоняет голову, протягивая руку, чтобы открыть дверь. - Пожалуйста, заходите. Присаживайтесь. Они располагаются на противоположных сторонах стола Спока. Кадет сидит чопорно, сложив руки на столе, и Спок не может избавиться от впечатления, что эта послушная поза столь же нехарактерна для этого человека, как улыбка - на лице вулканца. - Кадет Митчелл, моя неприятная обязанность состоит в том, чтобы проинформировать Вас о том, что академический совет принял решение о Вашем исключении из Академии, - хладнокровно произносит Спок, изучая на падде комплект документов Митчелла. Молодой человек сразу же начинает возмущаться. - Вы не можете этого сделать! – выразительно восклицает он. – Я надрывал свою задницу в этом семестре, лишь бы догнать! Спок смеряет его бесстрастным взглядом. - Я затрудняюсь с пониманием того, как это может быть неожиданностью для Вас. Ваши оценки не улучшились с прошлой аттестации, оставаясь намного ниже удовлетворительных. По факту, похоже, что они даже съехали ещё ниже. - Я сосредоточился на полевой подготовке, сэр, - поспешно говорит Митчелл. – Мне сказали, что это первое, на что они будут смотреть. Я действительно очень хорошо там себя проявил, сэр! Спок сверяется с паддом для получения записей о полевой подготовке кадета. - Вы проявили себя лучше, - спокойно замечает он, - но тоже далеко от приемлемого уровня. - Это всё лейтенант Габер, сэр, - горячо говорит Митчелл. – У него зуб на меня, сэр, клянусь. Спок не может удержаться от вопросительного поднятия брови. - Вы полагаете, что Вас несправедливо оценивали? - Ну, сэр… - Митчелл опускает взгляд на свои руки, а затем переводит его на Спока. – Что-то вроде того, сэр. Я не хочу говорить гадости о своих инструкторах, сэр, но он настроен против меня. Он всегда смотрит в другую сторону, когда я что-то выполняю правильно, но он всегда начеку, когда я хоть немножечко ошибаюсь. Он всегда смотрит мне через плечо и дышит мне в шею – я не могу работать вот так! Представьте, каково это, делать своё дело с кем-то, прилипшим к Вашей правой руке и постоянно рассказывающим Вам о том, как Вы сейчас провалите задание! - Я могу представить, как это было бы неудобно, - мягко допускает Спок. – Почему же Вы не привлекли внимание Вашего куратора к данному затруднению? - О, поверьте мне, я пытался, сэр, - горько говорит Митчелл. – Но они с Габером – старые приятели, поэтому он не поверил ни одному моему слову. Вы знаете, - он безрадостно усмехается, - я бы полностью понял, если бы он относился подобным образом к каждому, сэр. Я не из нытиков, и я могу справиться с небольшим стрессом. Но это как будто бы я – его подвесная груша или вроде того. Он слащаво мил со всеми остальными, всегда спрашивает, не нуждаются ли они в помощи и всё такое. Но со мной – ни за что. Как будто бы я убил его хомячка, когда он был маленьким или что-то вроде. Совсем не помогает то, что Спок не знаком ни с кем из упомянутых офицеров, но горький тон кадета кажется ему вполне искренним. Предубеждение – это то, о чём Спок и сам знает слишком хорошо. С раннего детства ему приходилось быть в три раза лучше, чем любой другой вулканец, лишь для того, чтобы исключить любые сомнения в том, что он заслужил своё место в этом классе и в этой школе. И если с кадетом Митчеллом происходит то же самое, то Спок, конечно же, сочувствует. - Почему Вы считаете, что лейтенант Габер предубеждённо к Вам относится? Митчелл вздыхает. - Он служил с моим отцом, сэр. Насколько мне известно, они не ладили. - Ваш отец рассказывал Вам об этом? Митчелл издаёт жёсткий смешок. - Мой отец бросил мою мать, когда мне было три года, сэр. С тех пор я его не видел, - он качает головой. – Забавная штука, знаете, если бы я знал его так, как лейтенант Габер, я бы, наверное, тоже его ненавидел. Можно было бы подумать, что это нас сплотит, но нет. Вместо этого он относится ко мне так, будто бы я – это мой никчемный дезертир-папаша. Думаю, что не могу сказать, что мой папаша ничего для меня не сделал. По крайней мере он научил меня тому, что мир несправедлив. Спок осторожно разглядывает Митчелла, ощущая под цинизмом застарелую боль. Он снова сверяется с паддом. Возможно, совету не стоит действовать так поспешно? - Мистер Митчелл, вопрос с Вашими плохими оценками всё ещё не закрыт, - замечает Спок. – Вы с отличием сдали вступительные экзамены, затем провалили семьдесят пять процентов экзаменов за первый год. Вы временно улучшили свою успеваемость, чтобы пройти промежуточную аттестацию, а затем провалили итоговые экзамены за второй год с ухудшением на шестьдесят процентов. Вам была предоставлена возможность это исправить и пересдать все обязательные экзамены, но Вы снова их провалили на девяносто процентов. Я замечаю здесь определённую закономерность, мистер Митчелл, и она не вдохновляет. Неужели все остальные преподаватели тоже относятся к Вам с предубеждением? - Нет, - крутит головой Митчелл с печальной, самоуничижительной улыбкой. – Нет, это моя собственная вина, сэр. Мне пришлось сильно отвлечься, полагаю, из-за состояния здоровья моей матери, поэтому я не уделял достаточного внимания учёбе. Спок застывает. - Состояние здоровья Вашей матери? - Да, сэр. – На этот раз вздох Митчелла глубок; его рот выгибается в печальную гримасу, глаза теряют свой блеск. – Она страдает от болезни Лайма, сэр. - Это дегенеративное состояние для людей, - припоминает Спок, слегка хмурясь. – Если память меня не обманывает, неизлечимое. - Ага, - поджимает губы Митчелл. – Лекарства нет. Она была в стадии ремиссии, когда я поступил в Академию, но затем она закончилась, и всё просто пошло к чертям. Вы не поверите, как это дорого – покупать таблетки от этой штуки. И это лишь для того, чтобы ей стало хоть немножечко легче. – Он беспомощно разводит руками. – Я думаю, моя учёба ускользнула от меня между тремя работами. Действительно, думает Спок, изучая несчастного кадета перед собой. Для человека просто невозможно поддерживать необходимый уровень концентрации для комплексного обучения и тренировок, которые проводятся в Академии, в то же время работая на трёх различных рабочих местах. Очень немногие кадеты могут справиться даже с одной работой, и поступают так лишь в критических для себя случаях и при том, что Академия покрывает их необходимые издержки. А эмоциональное напряжение для кого-либо в ситуации Митчелла было бы просто невыносимым. - Почему Вы не попросили академический отпуск, чтобы позаботиться о Вашей матери? – почти ласково спрашивает Спок. Это кажется разумным решением, и он знает, что Академия охотно предоставляет такой отпуск в случае необходимости. Митчелл тяжело вздыхает. - Сэр, заболевание моей матери дегенеративное, но не смертельное. Её состояние будет только ухудшаться, и к тому времени, когда бы мой академический отпуск завершился, мне бы уже исполнилось лет шестьдесят. Должно быть что-то отразилось на лице Спока, потому что Митчелл угрюмо ему кивает. - Я в курсе, что это звучит цинично, сэр, но это правда. Я люблю свою мать, но нахождение у её кровати не поможет ей. Если я окончу Академию и стану офицером, я смогу позволить себе улучшенные условия для неё, хороший присмотр. Вот почему я не мог уйти, сэр. Мне был нужен каждый шанс. Спок молча смотрит на молодого человека, и его собственные проблемы кажутся такими незначительными и поверхностными. - Ладно, - снова вздыхает Митчелл, - Я полагаю, всё кончено. Спасибо, что выслушали меня, сэр. Я рад, что именно Вы сообщили мне плохие новости, а не мой куратор. Я пойду укладывать вещи, сэр, это всё? Он приподнимается со стула, вопросительно глядя на Спока. - Подождите, - останавливает его Спок. – Если я смогу убедить совет отсрочить Ваше исключение, то как вы сможете повысить свою успеваемость? Очевидно, что Ваши обстоятельства не изменятся. - Изменятся, сэр, - утверждает Митчелл, а в его голосе звучит осторожная надежда. – Я получил повышение и карьерный рост на одной из своих работ. Я могу бросить две другие прямо сейчас, и это даст мне больше времени на учёбу. Я уверен, что я смогу это сделать, сэр. Спок смотрит ему в глаза и наконец кивает. - Очень хорошо, мистер Митчелл. Я поговорю с советом от Вашего имени. Ввиду Ваших сложных обстоятельств я уверен, что они захотят предоставить Вам ещё один шанс. - Спасибо, сэр! – Митчелл вскакивает на ноги, восторженно протягивая Споку руку для рукопожатия, а затем останавливаясь, едва не прикоснувшись к нему. – Извините, сэр. Я очень ценю то, что Вы для меня делаете, сэр! Вы не пожалеете об этом! - Это мы увидим, - говорит Спок, многозначительно поглядывая на падд. – Свободны, кадет. И счастливого Рождества. Митчелл одаривает его сияющей ухмылкой и уходит. Приближение конца семестра не означает, что у Спока наконец появится время для себя, по крайней мере не сразу же. Многие из кадетов на праздники остаются в кампусе, и существует давнишняя традиция в рождественский сочельник устраивать попойку в как можно большем количестве ближайших питейных заведений. Достаточно странно, что эти вечеринки обычно ещё более шумные и дикие, чем новогодние. Создаётся впечатление, как будто бы те студенты, которые не могут навестить свои семьи или не имеют семей, компенсируют это за счёт самого буйного поведения из возможных. Зная об этом, академический совет как правило назначает ответственное за безопасность лицо, которое должно разбираться с подобными неприятностями до вмешательства полиции. Звёздный флот предпочитает заботиться о подобных вещах самостоятельно. Вот почему частота коммуникатора Спока была должным образом передана в каждый находящийся поблизости бар с указанием связаться с ним в случае любого беспорядка. Спок уже принимал на себя эти обязанности год назад, но в тот раз у него был помощник. В этом году, как он подозревает, ночка предстоит напряжённая. Первый звонок поступает в 19:00, пьяная драка. Спок отправляет пару охранников. К 01:00 у Спока создаётся дефицит кадров, которых можно послать, и он сам уже давно присоединился к ним. После того, как он наводит порядок в третьем баре подряд, он с некоторой долей раздражения задумывается о том, что факт нелогичной природы человеческих празднеств никогда не станет предметом спора. Подвергаться такому количеству взрывоопасных эмоций утомительно. И, поскольку этому всему предшествовало несколько достаточно насыщенных событиями недель, Спок готов признаться в своей несомненной усталости. Он задумчиво смотрит на свой коммуникатор, но тот молчит, по крайней мере в данный момент. Частично это можно было бы объяснить тем, что его смена уже закончилась, и Спок почти что желает, чтобы коммуникатор снова зачирикал. Он испытывает странное нежелание идти домой. Он смотрит в сторону ближайшего бара. Там в данное время относительно спокойно, но Спок решает лично проверить, раз он уже всё равно тут. Если всё хорошо, то он мог бы выпить чашечку вулканского чая со специями до того, как уйти с дежурства. Он входит в бар, настороженно оглядываясь, но хотя это место заполнено кадетами, они, похоже, ведут себя прилично. Спок шагает к барной стойке и привлекает внимание бармена. Спок удивлён, когда тот почти в ту же секунду ставит перед ним дымящуюся чашку, даже не попросив сделать заказ. Вдыхая аромат чая, Спок уже знает, что это та самая правильная смесь, лучше всех подходящая в качестве тонизирующего средства. - Тяжёлая ночка? – спрашивает его бармен, сочувственно поморщившись. Спок осознаёт, что встречал его ранее, вероятно, год назад. Как для человека, у мужчины замечательная визуальная память. - Действительно, - соглашается Спок. – Я несколько удивлён, что отсюда не поступало никаких сообщений о беспорядках. Он оглядывается вокруг, засекая Гейлу среди одной из компаний. Его изумление удваивается. Он свыкся с нерушимым правилом, которое гласит, что куда бы ни отправилась Гейла – неприятностей ждать не придётся. - Я знаю своё дело, коммандер, - мягко посмеивается бармен. – Здесь вы можете выпить свой чай в тишине и спокойствии. Спок с благодарностью кивает. Бармен всё не отходит от него, наблюдая за тем, как Спок делает осторожный глоток. Поймав вопросительный взгляд Спока, он улыбается. - Нравится? - Он очень приятный на вкус, благодарю Вас, - Спок склоняет голову и тянется за своим кредитным чипом, но молодой человек останавливает его поднятием руки. - За счёт заведения. - Это дорогой напиток, - пытается возразить Спок. Он имеет прекрасное представление об импортных ценах на вулканский чай. Бармен улыбается ещё шире. - Я могу себе это позволить, - он подмигивает Споку. – Кстати, я – Уилл Фишер. Спок моргает. - Я… - … Спок, - заканчивает за него Уилл с ухмылкой. – Ага, я знаю. Видал Вас в кампусе, когда мы организовывали там выездные мероприятия и всё такое. Споку кажется странным, что при этих словах бармен краснеет и отводит взгляд. Это заставляет Спока начать вспоминать, не было ли каких-то необычных происшествий с участием ресторанного обслуживания в последнее время в кампусе. Уилл снова бросает на него взгляд. - Послушайте, просто, чтобы Вы знали. У меня приличное заведение. Я знаю, тут сейчас шумновато, но это вечеринка, поэтому… Но обычно тут довольно тихо. Я полагаю, что Вы, будучи вулканцем и всё такое, вероятно, не ходок по барам. Но, если вдруг окажетесь в наших краях в обычный день, я думаю, что Вам тут понравится. Наш шеф-повар даже умеет готовить парочку вулканских блюд. И они у него, думаю, получаются вполне прилично. Спок снова моргает, а затем смущённо смотрит на свой напиток, после чего поднимает глаза на бармена. - Мистер Фишер, я не ресторанный критик. Уилл издаёт смешок. - Кроме шуток, - он качает головой, очевидно крайне позабавленный. – Приятного чаепития, коммандер. Спок так и делает, глядя как Уилл направляется к другому клиенту. Люди не становятся менее нелогичными, и не важно, как долго Спок живёт среди них. Он поворачивает голову, чтобы найти Гейлу, потому что ощущает нечто определённо не нормальное с ней и особенно с окружающими её людьми, так непривычно прилично себя ведущими под воздействием алкоголя. Но вот она, в небесно-голубом и пушистом на вид платье и в голубой остроконечной шапке с помпоном. Спок пытается разгадать, в какого рождественского персонажа она пытается перевоплотиться, когда замечает слева от неё Нийоту. Нийота без шапки, но Спок считает, что её простой белый свитер и джинсы невероятно ей идут. Она распустила свои волосы и улыбается, и выглядит так по-домашнему, что у Спока сжимается сердце. Он подавляет несвоевременное чувство тоски, которое его самого немного удивляет, поскольку обычно он не был склонен скучать по дому. Вместо этого он сосредотачивается на Нийоте, припоминая, что её родители – антропологи на какой-то крайне секретной миссии, изучающие до-варповую цивилизацию на одной из планет Лазурного Скопления. «Нужно восемнадцать месяцев, чтобы добраться туда на максимальном варпе, Спок. Я сама по себе с тех пор, как мне исполнилось тринадцать». Потому что бабушка Нийоты – завораживающая женщина с невероятной силой воли, но ей уже сто двадцать девять лет. Нийота навещает её каждый раз, когда доктора это позволяют, и уже прошли годы с тех пор, как она в последний раз расплакалась из-за того, что бабушка её больше не узнаёт. Спок размышляет об этом, а потом задумывается о Гейле, которая была спасена Звёздным флотом, в пятилетнем возрасте - выкуплена капитаном звёздного корабля у её хозяина, и не имелось иной возможности освободить её. Она прожила в приюте Звёздного флота большую часть своей жизни, поскольку многочисленные и быстро меняющиеся советники и консультанты считали её проблематичной кандидатурой на удочерение. Споку кажется, что он никогда не видел ничего, кроме улыбки ярче-солнца на её лице и безмятежного блеска в её глазах, но он никогда не задавался вопросом, что скрывается за этой маской. И почему-то ему кажется, что этим вопросом не задавался никто. Спок слегка вытягивает шею, чтобы разглядеть другую часть их компании, и с удивлением обнаруживает среди остальных Джеймса Кирка и того высокого, темноволосого кадета, которого обычно видит рядом с ним. Студент медицинского направления, если Спок не ошибается. Удивление Спока обосновано, ведь мнение Нийоты о Кирке редко поднимается выше плинтуса, и крайне необычно увидеть, что они общаются. Спок рассматривает спутника Кирка, замечая угрюмое выражение его лица и пытаясь вспомнить слова Пайка на его счёт. «Чертовски отличным СМО будет однажды» и «Пугает всех до усрачки» - похоже, это подходит. Спок не ознакомлен с личными обстоятельствами доктора, но Кирк – совсем другое дело. Даже если бы история его семьи не была общеизвестным фактом, Кристофер, похоже, в последнее время просто неспособен говорить о чём-либо ещё, и Спок осознаёт, что единственный способ это вынести – позволить ему говорить. В результате он точно знает, что некоторое время назад мать Кирка ушла в отставку из Звёздного флота и вернулась в Айову. Спок смутно недоумевает, почему Кирк не поехал домой на праздники, но в следующее мгновение все подобные мысли покидают его, потому что ещё один кадет попадает в поле его зрения. С бутылкой пива в руке и слишком громким смехом Гэри Митчелл наклоняется над спинкой стула Гейлы, чтобы вскользь что-то сказать Кирку. Утверждать, что Спок удивлён, было бы воистину преуменьшением. Спок ожидал, что Митчелл использует свободное время для того, чтобы наверстать упущенное по учёбе. Однако, кадет кажется совершенно расслабленным и развлекающимся в своё удовольствие. Спок приподнимает бровь и отставляет свою чашку, не замечая этого. Он не обращал внимания на разговор, который вёлся в компании, но они в пределах слышимости, по крайней мере для вулканца. - Я мог бы уложить тебя под стол в любой момент, Кирк, - говорит Митчелл, указывая на целый ряд стаканов из-под шотов на столе напротив него. – И даже дам тебе фору. - В твоих мечтах, Гэри, - отвечает Кирк с дерзкой улыбкой и подмигивает Нийоте, которая явно сердится. – И, кстати, разве ты не должен собирать вещички? Митчелл смеётся. - Ты так легко от меня не отделаешься, малыш Джимми, - радостно говорит он. - Ты даже не посещаешь занятия, - строго на него глядя произносит Нийота. – Я думала, что они здесь не потерпят халатности. - О, они собирались вышвырнуть меня, всё верно, - ухмыляется ей Митчелл. – Но прикинь, как мне повезло? Из всех профессоров они отправили на разборки со мной идиота, который купился на мою историю о бедной, больной мамочке и дал мне поблажку! Я рассказал ему, что работаю на трёх работах, чтобы оплачивать счета, и он это проглотил! - На трёх работах? – Кирк смеётся, уставившись на него с недоверием. – Гэри, да ты не работал ни одного дня за всю свою жизнь! - Да ладно, я знаю, - Митчелл тоже смеётся. – Я имею в виду, насколько тупым нужно быть, чтобы поверить в такую бредовую небылицу? Боже. Сказал ему, что мой папаша бросил нас, когда мне было три года. Стоило бы сказать ему, что папка только что прислал мне эту красотку, которая висит на парковке, только чтобы увидеть его лицо! - Ты невероятно удачливый чёрт, Митчелл, - кисло говорит темноволосый кадет. – Или же парень, которому ты наврал, действительно полный идиот. - Ага, и представьте, говорят, что невозможно обдурить вулканца! – фыркает Митчелл. – Я офигенно крут! В какой-то момент этого разговора Спок поднимается на ноги. Его первым импульсом было подойти к их столику и… Спок с усилием разжимает кулаки. Право же, крайне неприлично утратить контроль подобным образом. Либо он устал сильнее, чем предполагал, либо прошло слишком много времени с его последней полноценной медитации. Возможно, и то, и другое. Спок с трудом берёт себя в руки и обдумывает варианты. Полнейшее унижение по причине его собственной глупости вызывает у него прилив крови к голове, но он не хотел бы устраивать сцену. Не сейчас, когда его контроль настолько ненадёжен. Его злость должна быть перенаправлена, и он это знает. Митчелл прав, Спок – идиот, и единственный, на кого он должен злиться, - это он сам. Не веря, что способен на логичные поступки, Спок решает уйти, поскольку нет смысла в наказании кадета путём нанесения ему физического ущерба за собственные ошибки Спока. Осознание того, что к окончанию праздничных каникул вся Академия будет над ним смеяться, не помогает. Напряжённый от гнева, он с трудом поворачивается, чтобы уйти, и ловит взгляд Гейлы. Она пялится на него своими ослепительно голубыми глазами, и то, как её покрытые агрессивно-фиолетовой помадой губы складываются в идеальное «О», кажется почти комичным. Спок разворачивается и шагает прочь, не оглядываясь. Однако он не успевает уйти далеко, когда слышит лёгкие шаги двух пар ног, следующие за ним. Почему-то он совсем не удивлён, когда Гейла и Нийота возникают по бокам от него, пытаясь заглянуть ему в лицо. Он продолжает решительно шагать, игнорируя их, когда Гейла обвивает своей рукой его руку. В следующий момент Нийота делает то же самое с другой стороны. Вынужденный признать их присутствие, Спок останавливается. - Вы ведь понимаете, что Митчелл – ничтожество, правда? – говорит Гейла, наклоняясь к нему и внимательно глядя ему в глаза. Её шапка немного съехала в сторону. - Она права, - выразительно кивает Нийота. – Даже Кирк не хочет зависать с ним, а это о чём-то да говорит. - Эй! – возмущённо протестует Гейла. - Извини, - Нийота посылает ей сладкую улыбочку. – Постоянно забываю о том, что Гейла влюблена в Кирка. - О, заткнись, - Гейла показывает Нийоте язык, а та фыркает. – Ну правда же, коммандер, это не Ваша вина, что Вы хотели помочь этому куску дерьма. Он занимался в театральном кружке. И если существует хоть что-то, что он умеет делать, так это играть на публику. - Он действительно подлый патак, - многозначительно использует клингонское ругательство Нийота. – А Ваше сердце намного мягче, чем Вы готовы признать, - продолжает она, с нежностью улыбаясь Споку. Спок издаёт лёгкий вздох и немного склоняет голову влево. - Кадеты, - начинает он, но потом вспоминает, что сейчас время каникул, и вносит поправку. – Леди. Кому-либо из вас ещё что-то от меня требуется? - Нууу, - протягивает Гейла, обмениваясь взглядами с Нийотой. – Мы как раз собирались в нашу комнату, чтобы распить бутылочку Мартини и отметить то, что мы пережили ещё один год здесь. - Мы будем очень рады, если ты присоединишься к нам, Спок, - мягко добавляет Нийота. Спок держит паузу. - Моё дежурство ещё не закончено. - Я знаю правила, коммандер. Уже за полночь, - ухмыляясь подхватывает Гейла. – Вы просто трудоголик. - Который еле держится на ногах к тому же. - Я… - Спок останавливается. – Это недопустимо. - Ой, да ладно, - очаровательно куксится Гейла. – Это же Рождество, коммандер. - Если кто-нибудь спросит, мы ответим, что ты – всего лишь один из эльфов Санта-Клауса, который выпал из санок, - предлагает Нийота, поглядывая на его уши и посмеиваясь. - Вы такого не сделаете, - строго говорит ей Спок, хотя сам он уже знает, что уступит. У него перед глазами внезапно возникает картинка с изображением старого, облезлого уличного кота, который ожидает очередных побоев, но вместо этого оказывается лицом к лицу с двумя элегантными, ухоженными кошечками, которые должны бы его бояться, но почему-то совершенно не напуганы. Он вздыхает и нерешительно втягивает свои когти. – Неужели ни у одной из вас нет других планов? - Неа, - беззаботно пожимает плечами Гейла. – Мы полностью в Вашем распоряжении, коммандер. - Гейла! - предостерегает её Нийота. Орионка хихикает. - Это было совершенно невинно и абсолютно по-дружески! – радостно провозглашает она. – Идём, вы двое. Я отморожу свою задницу на этом ветру. - Можно предположить, что Вам следовало бы прежде позаботиться об этом, чем выбирать такую фривольную одежду, - сухо говорит Спок. - Ах, коммандер, я выбираю одежду согласно фактору скорости. - Фактору скорости? - В смысле – скорости, с которой кто-то сможет эту одежду с неё снять, - прохладно замечает Нийота. Гейла строит ей рожицу. - Ты такая ханжа, - она самодовольно ухмыляется. – Пошли пить, есть и веселиться! Спок обменивается взглядами с Нийотой, когда они пускаются в путь, сознавая, что эта ночь будет ещё более насыщенной, чем он предполагал. *** В какой-то момент, спустя три бутылки Мартини, две коробки шоколадных конфет и многочисленные Кардассианские Восходы, после того, как они обсудили Сурака, Спинозу, Мильтона, отношение орионской хореографии к русскому балету – или это был Цирк дю Солей, - и почему-то судьбу призового бигля адмирала Арчера (Гейла высказала предположение, что тот попал в другое измерение) – Спок моргает и обнаруживает себя сидящим на койке Нийоты, прислонившись к стене. Гейлы в поле зрения не наблюдается. Спок смутно припоминает, как она заявляла о своём желании найти ещё льда. Его чувство времени слегка ускользает от него, но кажется, это было давным-давно. Нийота свернулась калачиком на койке рядом с ним, ближе к своей подушке. Она гибка и изящна, как пума, её волосы рассыпались по плечам, и она невидящим взглядом уставилась в потолок. Не думая ни о чём, Спок протягивает руку и пробегает пальцами по её шелковистым прядям. Он не знает, чего ожидать – замурлычет она или укусит. Нийота моргает и переводит на него взгляд. - Спок, как ты думаешь… После того, как я закончу обучение, как ты думаешь, мы бы могли… В смысле… - она делает неуверенный, слабый жест рукой. – Ты и я… Как ты думаешь…? Спок закрывает глаза, частично из-за измождения, частично по причине неуверенности. - Это неразумно, - произносит он, - строить предположения о будущем. - Весьма неразумно, - соглашается она. – Но я бы… хотела этого. А ты? Спок смотрит на неё. Она засыпает до того, как он успевает найти ответ.