Не переставай верить (Don’t Stop Believing)

Планета Верада красива. Спок обычно не использует подобные термины, разумеется, но обозревая гладкие, округлые холмы, покрытые шелковистой, светло-зелёной травой и паутинкой увядших цветов, он не может отрицать определённую прелесть этого места. Тут и там разбросаны крупные каменные монолиты, большинство из которых высокие, вытянутой формы и окрашены в приятный тёмно-серый цвет. Они как будто наблюдают за пейзажем, хотя само их существование является темой продолжающихся споров между геологами «Энтерпрайз». Небо над планетой – широкое, молочного оттенка розового и сиреневого; ветерок мягко веет, а воздух - приятно тёплый. Весьма восхитительная планета. - Я задаю себе вопрос – почему эта планета никогда не была колонизирована, - размышляет вслух МакКой. – В смысле, я знаю, что она расположена далековато, но тут так тихо и хорошо. Спок искоса на него поглядывает. У доктора на лице нехарактерно мягкое выражение, тяжёлые складки на лбу временно разгладились. - Возможно, она будет колонизирована после того, как мы завершим исследование, - говорит Спок. – В политику Звёздного флота не входит размещать колонии на планетах, которые были осмотрены лишь с помощью зондов. Риск того, что подобные поселения обречены на преждевременную гибель, необоснованно высок. - Ах, коммандер – ни разу не романтик, - поддразнивающе тянет Натали Печалат, надувая губки. Она сидит на пригорке и снимает показания, светлые волосы свободно блестят при мягком свете – она единственная из команды Спока, кто не надел полевую форму. Её юбка короче, чем должна быть согласно регламенту, а её поза ничего не оставляет воображению. Спок снова поглядывает на МакКоя, замечая, что доктор уделяет намного больше внимания лейтенанту, чем своему трикодеру. Спок подавляет вздох. Он на самом деле не знает, что с ней делать. - Вы уже закончили собирать свои данные, лейтенант? – интересуется Спок, делая шаг вперёд и аккуратно закрывая МакКою обзор. - Mais oui, mon Commandeur*, - она посылает ему великолепную улыбку, хотя её смеющиеся глаза вполне явно говорят ему о том, что она знает, что он только что сделал. – Передать их, сэр? - Благодарю Вас, - Спок смотрит на свой экран, отмечая привычную аккуратность и тщательность в её отчёте. Именно это по большей части спасает её от его недовольства. Он вынужден нехотя признать, что она – самый многообещающий научный сотрудник в его команде. – Тогда, возможно, Вы могли бы оказать помощь с геологическим исследованием? Вопреки мягкому тону голоса это не просьба, и они оба это знают. Печалат поднимается на ноги одним чрезвычайно грациозным движением и элегантно отдаёт ему честь. - Да, сэр. Она проходит мимо Спока и подмигивает МакКою. - Будете строить дом, имейте меня в виду, доктор. - Конечно, дорогуша, - улыбается МакКой, наслаждаясь её видом и не скрывая этого, а его собственный трикодер позабыт в его руке. Спок выжидает, пока лейтенант не оказывается вне пределов слышимости. - Я был бы признателен, если бы Вы перестали отвлекать мой персонал, доктор, - сухо говорит он. – Особенно мисс Печалат, которой вовсе не требуется дополнительное поощрение, уверяю Вас. МакКой усмехается. - Ревнуешь, Спок? – Доктор насмешливо смотрит на него. – Мы просто по-дружески общались, это не преступление. И если никто не флиртует с тобой нынче, это не причина включать Скруджа на остальных из нас. - Я не возражаю против Вашего с мисс Печалат флирта, доктор, как бы нелогичен он ни был. Я возражаю против того, что Вы это делаете в рабочее время. Должен ли я напомнить Вам, что регламент чётко и ясно определяет… - Хорошо, хорошо. Ни одного солнечного лучика от тебя, Спок, не так ли? Знаешь, одна работа и никаких развлечений превращают тебя в крайне унылого… вулканца. - Порой Ваша одержимость терранскими разговорными выражениями заставляет меня задумываться о том, верную ли профессию Вы выбрали, доктор. - Что, правда? Ты хочешь, чтобы я стал твоим доктором прямо здесь? Я собирался поговорить с тобой, и, полагаю, что сейчас такое же подходящее время, как и любое другое, - МакКой поднимает брови, и серьёзное выражение выравнивает черты его лица. – Могу я задать личный вопрос? Спок оглядывается по сторонам, но они весьма кстати оказались наедине, хотя и в пределах видимости нескольких других групп. - Если это необходимо, - наконец говорит он. - Между тобой и Пайком есть узы? Спок благодарит свои тренировки за то, что смог не выронить трикодер. Он поднимает глаза на МакКоя из своего положения на корточках и встречает откровенно оценивающий взгляд. Спок подавляет резкий ответ, который уже крутится у него на языке, и возвращается к снятию показаний. - Я предполагаю, помимо праздного любопытства, у Вас есть уважительная причина для того, чтобы совать нос в мои дела? - Ух ты, эти этические памфлеты по поводу поведения на рабочем месте неслабо тебя достали, - саркастически замечает МакКой, опускаясь на одно колено возле Спока. – У меня есть причина для этого вопроса, ты, антисоциальный хобгоблин. Не могу поверить, что мне и правда не всё равно. - Да, - сухо говорит Спок. – Ваше беспокойство за меня сияет в каждом Вашем слове. - Ну, что ж, ты такой тёплый и пушистый, прям удивительно, как только люди не выстраиваются в очередь за обнимашками, - ворчит МакКой. – Просто ответь на грёбанный вопрос. - У меня нет уз, - отвечает Спок, - ни с адмиралом Пайком, ни с кем-либо ещё. Впервые за всю его жизнь эти слова не ранят. Они должны, они раньше всегда причиняли боль, но сейчас они просто… не болят. Он фактически не чувствует вообще ничего, и, хотя, вероятно, в данный момент он ближе всего подобрался к тому самому образу идеального вулканца, мысль об этом почему-то сбивает с толку. - На самом деле, - МакКой наблюдает за ним, нахмурившись и выглядя странно разочарованным. – Что же, так много было за эту версию. - Версию, доктор? - Ага. Я получаю сводки с Нового Вулкана. О тех мелких ребятах, о которых мы заботились после Нерона, о членах Совета, и, ладно, о тебе. Я теперь считаюсь в своём роде экспертом по вулканскому ПТСР. - Будущее моего народа никогда не было столь туманным. МакКой смотрит на него сердито. - Дело в том, что у меня множество сообщений о прогрессирующих недомоганиях и депрессиях среди взрослого населения. Эмоциональные срывы, ухудшение способностей к адаптации и всё такое. Спок замирает с инстинктивным желанием защищаться. - Это было ожидаемо, доктор. Я не верю в то, что Вы не осознали того, что именно потеря Вулкана означает для нас. Мой народ скорбит. - Да, - МакКой испытующе пялится на него, непоколебимый и выглядящий так, как будто бы он только что получил на руки выигрышную комбинацию. – Твой народ скорбит. Почему же ты не скорбишь? Глаза Спока распахиваются как по собственному желанию. - Я прошу прощения? - Ты. Не. Скорбишь, - настойчиво повторяет МакКой, позволяя каждому слову впитаться. – Скорбь, мистер Спок, проявляется физически, равно как и эмоционально. Ты не демонстрируешь никаких признаков. У твоего народа – там, на Новом Вулкане, и на Земле тоже – нормальная, здоровая реакция на грандиозную утрату. Ну, здоровая для вулканцев, как бы то ни было, - доктор внимательно в него вглядывается. – Ты же, с другой стороны, совершенно не расстроен. Ты нормально спишь, нормально ешь, ты выполняешь свои обязанности как идеальная, маленькая, эффективная машинка. Ты очевидно не испытываешь проблем с концентрацией внимания, иначе ты бы никогда не вытащил Джима из того змеиного гнезда на прошлой неделе. Другими словами, ты в полном порядке. - И это явно то, что Вы хотите исцелить. - Проклятье, Спок, единственные вулканцы, которые показывают подобный твоему уровень стабильности, это либо малые дети, либо те, кто связан узами. - Возможно, я обладаю уникальной способностью справляться с этим. - Или, возможно, ты вообще с этим не справляешься. Спок резко выпрямляется, заставляя воздух загудеть. МакКой следует его примеру, отказываясь отводить взгляд. - Возможно, я и не должен. Как метко подметил капитан, я не способен почувствовать горе или душевную боль. Из чего логично следует, что такое бесчувственное существо, как я, и не должно горевать, не так ли? - Спок сжимает губы в жёсткую линию, наблюдая за тем, как стоящий перед ним человек краснеет. - Вы пытаетесь проецировать человеческие эмоции на меня. И не удивительно, что у Вас ничего не получается, потому что я не человек. - Чёрт тебя возьми, Спок, не вкладывай слова в мой рот! – сквозь зубы выдавливает МакКой. – Это вовсе не то, что я хотел сказать! - Крайне затруднительно распознать, что именно Вы имели в виду, поскольку Ваша речь осквернена цветистыми метафорами, которые не имеют никакого смысла. - Что? Ты, остроухий… - Более того, Вы сами отметили, что я адекватно выполняю свои обязанности. Таким образом, я затрудняюсь понять причину Вашего беспокойства, поскольку пока я продолжаю эффективно трудиться, всё остальное не относится к делу. МакКой сверлит его явно разгневанным взглядом, и Спок где-то внутри себя ликует. Он взбесил доктора в достаточной степени, чтобы тот забыл про свою линию вопросов и, желательно, не вернулся к ней в обозримом будущем. - Знаешь, что? Ты прав. Я не имею представления, почему мне вообще на это было не наплевать! – рявкает МакКой. – Я лишь хотел предупредить тебя об опасностях подавления эмоций, но я вижу, что не стоило и беспокоиться, потому что тебе нечего подавлять! Это больно, и Спок не может найти логической причины, почему это так. Есть нечто откровенно аморальное в предположении МакКоя, но всё же у Спока нет подходящих слов, чтобы сразу же его опровергнуть. Он глубоко вдыхает, открывая рот, чтобы возразить, не понимая в первую очередь, против чего он возражает, когда раздаётся ещё один голос. - Джентльмены, - Кирк стоит примерно в десяти футах наверху склона горы уперев руки в бёдра и внимательно на них смотрит. – Что здесь происходит? Ни Спок, ни МакКой не отвечают, упрямо уставившись друг на друга. Кирк медленно подходит к ним и тщательно изучает выражения лиц их обоих перед тем, как сдвинуться в сторону Спока, прикрывая его. - Боунс? МакКой моргает, теперь глядя на них двоих. - Ничего, - огрызается он. – Ничего такого, что касалось бы тебя, Джим. - Да что ты, - говорит Кирк своим обычным тоном. – Херня. Мистер Спок, какие-то проблемы? Спок заставляет себя отвести глаза от МакКоя. - Ничего такого, о чём бы я знал, капитан. Кирк строго на него смотрит и уже открывает рот, чтобы возразить, как окрик издалека прерывает его. - Эй, доктор! – лейтенант Печалат стоит рядом с одной из похожих на обелиски глыб. – Хотите сувенир? МакКой просто машет ей рукой, всё ещё слишком поглощённый войной характеров, чтобы понять, что именно она имеет в виду, и наблюдает, как она достаёт свой фазер. Глаза Спока вдруг прищуриваются, кусочки паззла соединяются в его голове, и он пялится себе под ноги, видя траву, траву, траву и никаких, даже малейших, признаков каменных пород. - Лейтенант, нет! – резко выкрикивает он, но уже поздно. Они слышат тонкое завывание фазера, когда Печалат узким лучом отстреливает от монолита небольшой кусочек. На мгновение кажется, что ничего не произойдёт. Лейтенант наклоняется, чтобы подобрать камешек, который она только что заполучила. И как будто по команде земля под её ногами начинает дрожать. - Что за чёрт? – вопит МакКой, когда особо резкий удар сбивает его с ног и заставляет покатиться по земле. – Землетрясение? - Это не землетрясение! – кричит Кирк в усиливающейся какофонии звуков вокруг них. – Смотрите! Все каменные монолиты вокруг них трескаются, видоизменяются, преобразовываются в нечто, не имеющее ни названия, ни какого-либо внятного смысла. Эти подвижные массы – горных пород? – движутся во всех направлениях с пугающей скоростью, оставляя за собой глубокие рытвины на земле. Они слышат крик: лейтенант Печалат окружена тремя быстро движущимися объектами, которые угрожают раздавить её. - Боунс, найди Леманна, пусть гонит сюда шаттл! – приказывает Кирк перед тем, как броситься вслед за Споком, который уже мчится в сторону оказавшейся в ловушке лейтенанта Печалат. Спок не останавливается ни на секунду, прыгая через возникающие повсюду траншеи и доставая свой коммуникатор на бегу. Кирк – капитан, но Спок номинально возглавляет группу высадки. Именно он должен отдать приказ, но никто из них сейчас не думает об этом – просто Споку удаётся заговорить первым. - Главы групп, эвакуируйте свой персонал немедленно! Все шаттлы должны взлететь через минуту! - Спок! – предупреждение Кирка звучит слишком поздно, но капитан умудряется схватить его за локоть и толкнуть вперёд как раз вовремя, чтобы убраться с дороги особенно зловеще выглядящего каменного гиганта. Они оба катятся по земле, не имея времени на случайную задержку. Спок поднимается на ноги и тянет Кирка за собой, и они снова бегут, нагибаясь и подпрыгивая, с кружащимися головами от попыток отследить хаотические движения вокруг. - Ёбаный час пик, - задыхается Кирк, когда Спок практически перебрасывает его через очередную траншею перед тем, как последовать за ним. Лейтенант уже в каких-то десяти футах от них, но три гротескных монолита не намерены её отпускать. Они заставляют её бегать по кругу между ними в попытках не быть раздавленной. - Дерьмо! – вопит Кирк. – Спок, у нас почти не осталось времени! Спок бросает взгляд в направлении капитана и видит ещё четыре живые скалы, которые стремительно к ним приближаются. - Я отвлеку их! – кричит Кирк и, до того, как Спок успевает возразить, мчится к ближайшей скале и наносит ей удар ногой. Это всё обрушивается на него, двигаясь с невероятной скоростью, и Печалат визжит снова – в этот раз явно от страха за капитана – но Кирку удаётся избежать столкновения в последнюю секунду. Спок не может позволить себе смотреть на эту ужасающую игру. Капитан рискует своей жизнью, а значит Спок должен вытащить невезучую девушку. - Лейтенант, следуйте за мной! – кричит Спок, и она кивает, дрожа и с широко открытыми глазами. Воспользовавшись промежутком времени, который создал для него Кирк, Спок прыгает внутрь сужающегося круга, протягивая руку. Печалат хватается за неё, как будто это спасательный трос, и они вдвоём подпрыгивают, когда гигантская масса из камня обрушивается туда, где они только что стояли. Где-то слева Кирк ругается без умолку, и Спок благодарен ему за это, поскольку пока длится этот саундтрек из нецензурной брани, он уверен в том, что капитан жив. - Сюда, Спок, Джим! Спок замечает шаттл, который завис примерно в тридцати футах справа от него, бежит к нему по кратчайшему пути и тащит за собой лейтенанта, прыгая через канавы, открывающиеся под их ногами. - Давай, давай, давай! – отчаянно призывает голос МакКоя. Спок сжимает зубы и совершает ещё один нырок, вопль Печалат – единственный индикатор того, насколько на волоске от гибели они были. Кирк внезапно рядом с ними, он хватает лейтенанта за другую руку, и они вместе тянут её по направлению к шаттлу, преследуемые оглушительными звуками гремящих камней. - Дай мне руку, - говорит МакКой, ловя Печалат за запястье и затаскивая её в парящий шаттл. Кирк следует за ней, бормоча: - Зубы дракона. Никогда не думал… И разум почти звенит в ушах Спока со всей этой скоростью, когда последний кусочек паззла встаёт на своё место, и вдруг в этот момент он отпускает перила и прыгает назад на дрожащую землю. - Спок, что ты нахуй делаешь?! - Спок! Проклятье, вернись в шаттл! Сейчас же! Спок не слушает, продолжая бежать прочь от шаттла. - Дерьмо, - слышит он ругань Кирка. – Лейтенант, взлетайте без нас! - Сэр? - Джим, какого хрена ты делаешь? - Я сказал, взлетайте СЕЙЧАС! Это приказ! - Да, сэр! - Джим! Спок слышит, как ускоряется шаттл в сопровождении быстро затихающих проклятий МакКоя. - Спок, он движется прямо на тебя! – кричит Кирк. – Проклятье, БЕГИ! Спок бежит, но вместо того, чтобы броситься прочь, он отступает в самый последний момент и прижимает ладони прямо к монолиту. У него есть лишь несколько секунд до того, как шершавая поверхность просто стирает его ладони, проносясь мимо него. Боль обжигает, но Спок не обращает на неё внимания, а закрывает глаза и усиленно концентрируется. И внезапно он плывёт. Все звуки из реального мира затухают, а он проскальзывает в сознание столь огромное и столь инопланетное, что его разуму требуется несколько попыток только чтобы начать постигать его; но оно здесь. Оно здесь, и оно ревёт от боли, грубое и примитивное, и Спок быстро теряется, погружаясь в этот жестокий, фиолетовый круговорот агонии, чувствуя, как его ощущение себя самого расщепляется быстрее, чем он успевает снова собрать его… - Спок! На его плечах руки, хватают его, трясут. - Чёрт побери, Спок! Приди в себя! Спок открывает глаза и сразу же стонет, мягкий свет почему-то слишком яркий для его сверхчувствительных глаз. - Дерьмо, - бормочет Кирк, когда Спок оседает на землю без предупреждения. Руки Кирка едва успевают замедлить его падение. – Спок, ты в порядке? - Земля… - медленно произносит Спок. – Она не движется. - Нет, - подтверждает Кирк, и Спок наконец может сосредоточиться на его лице. Капитан хмуро смотрит на него. – Все ба-бах остановились, когда ты дотронулся до той штуки. Спок, ты… это был мелдинг? Спок моргает. - Утвердительно. Я… - С камнем? - Вы сказали «зубы дракона»… - Это древняя легенда Земли, что ты… - Кирк моргает, затем с недоверием трясёт головой. – О боже, эти скалы живые, да? Ты должно быть прикалываешься надо мной. - … и я подумал, что если подобный случай происходит здесь, я бы мог остаться и… - Ни за что не повесишь вину за это на меня! - Ассоциативное предположение… - Даже не начинай. Ты ослушался прямого приказа, мистер, и напугал меня до усрачки… - Капитан, я… - Спок глубоко вдыхает перед тем, как продолжать. – Там… гигантское существо, обитающее под поверхностью планеты. Кирк моргает. - Я думал, что твои ребята просканировали её? - Оно живёт слишком близко к ядру планеты. В скрытом состоянии оно не обнаруживается. Эти… монолиты… - Спок слабо машет рукой на застывшие скалы вокруг них, – это его… лёгкие, возможно, или какие-то другие органы. И когда лейтенант Печалат порезала один из них своим фазером… - Оно проснулось, - кивает Кирк. – Неудивительно. - Верно, - Спок склоняет голову. Он предпринимает попытку сесть, но его голова всё ещё кружится, и он даже не думает возражать, когда рука Кирка обвивается вокруг его плеч, помогая ему. - Это разумное существо? – спрашивает капитан, хмурясь и внимательно вглядываясь в лицо Спока. - Нет, - качает головой Спок. – Как максимум оно обладает зачатками интеллекта. - Как собака? - Слегка менее интеллектуальное, нежели среднестатистический представитель псовых, но по сути… Кирк ухмыляется ему. - Так что ты сделал, чтобы успокоить его? Приласкал? Спок неожиданно осознаёт, что рука Кирка всё ещё обвивает его. Он отодвигается, отказываясь от дальнейшей помощи Кирка, и поднимается на ноги. - По сути, - с кивком повторяет Спок. – Я передал чувства теплоты и спокойствия, а также… - он делает паузу. – Также свои впечатления от эстетической привлекательности планеты. Кирк мягко смеётся, его плечи с облегчением расслабляются. Спок вскидывает бровь. - Вам что-то показалось забавным, капитан? Кирк мотает головой, посмеиваясь. - Просто думаю о том, как ты говорил о планете – будто бы она была хорошей девочкой. Или красивой девушкой. Он ловит выражение лица Спока и вздыхает, потирая лицо. - О, не обращай внимания. Так что мы будем делать теперь? Вызовем назад команду учёных? - Нежелательно, - Спок смотрит на искажённую картину перед собой. На это больно смотреть, помня о том, какой гладкой и мирной она была всего лишь час назад. – У нас нет ни времени, ни требуемых ресурсов для миссии подобного размаха. Научное судно Звёздного флота было бы оптимальным для изучения этого мира. - Ладно, - Кирк осторожно его разглядывает. – Если это твоя рекомендация. - Рекомендация командования Звёздного флота будет точно такой же. Подобная миссия, скорее всего, займёт от трёх до пяти лет. - Тогда это определённо не наше задание, - кивает Кирк. – Я вызову Скотти, чтобы прислал кого-то за нами… - Позвольте мне, капитан, - внезапно просит Спок. Ощущение интенсивного беспокойства, которое он испытывал, усиливается. – Я полагаю, что мы должны исправить тот вред, который причинили этому существу перед тем, как отбудем. Кирк поднимает брови. - Это возможно? - Я так полагаю. Работа наших транспортаторов заглушается био-психическим полем чрезвычайной плотности. Согласно моему пониманию, вливание положительной ментальной энергии может компенсировать утрату, которой подверглась эта система. Он поворачивается посмотреть на Кирка. - Я полагаю, что мы можем исцелить её. Кирк моргает. - Мы? Мгновенно сообразив, что он только что сказал, Спок резко делает шаг назад, опуская взгляд. - Я прошу прощения за самонадеянность, капитан. Вы не обязаны помогать мне… - Спок… - … Я бы никогда не позволил себе подобные заявления. Это моя и только моя ответственность и… - Спок… - … это просто то, во что я верю… - Спок! Прекрати это и расскажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь, ладно? Ты застал меня врасплох, и всё. Знаешь, я ведь не телепат. Спок с удивлением смотрит на него. Кирк пялится в ответ, уткнув руки в бока, обеими ногами твёрдо стоя на земле – воплощение решимости. - Я бы не просил, - медленно говорит Спок, - но сознание этого существа, хоть и безыскусное, но безбрежное, а я несколько истощил ресурсы после первого мелдинга. - Ты хочешь сделать это снова? – заключает Кирк, подходя ближе. - Утвердительно. Однако в этот раз я не буду исследовать, но лишь направлю положительные эмоции, чтобы заполнить пробел. И в этом мне нужна Ваша помощь. Мои возможности сделать это в данный момент несколько… ограничены. Кирк сглатывает и быстро опускает взгляд. - Ты вступишь со мной в мелдинг тоже? - Если Вы позволите. - И как я… Как именно я это сделаю? - Самый простой способ состоит в том, что Вы концентрируетесь на эпизодах Вашей жизни, когда бы были счастливы и довольны. Если Вы сможете заставить себя пережить те моменты, это будет всё, что мне требуется. - Счастливые моменты? – лицо Кирка вытягивается, и он качает головой. – Ух ты. Я на самом деле хотел бы, чтобы с тобой здесь был кто-то другой. Спок хмурится. - Вы можете отказаться, капитан. В мои намерения не входит принуждать Вас. - Это не то, что я… - говорит Кирк, начиная сердиться, но затем резко обрывает речь. – Блядь. Давай просто это сделаем. Спок подходит ближе и поднимает руку к лицу Кирка. Кирк пялится на неё широко открытыми глазами. - Боже, Спок. Твои руки… Верхний слой эпидермиса полностью стёрт. Спок тупо рассматривает руку перед тем, как повернуться к Кирку. Хотя он может понять инстинктивное отвращение, которое вызывает подобный вид, но у них на это нет времени. - Вулканская кровь не токсична, - спокойно говорит Кирку Спок. – Я уверяю Вас, что Вы не столкнётесь ни с какими затруднениями, убирая её с Вашей кожи. Кирк удерживает его взгляд. - Ты просто не хочешь услышать меня, не так ли? – тихо говорит он. – Как будто я говорю со стеной. Он хватает Спока за запястье и прижимает его пальцы к своему лицу, выглядя смирившимся. - Сделай это. Спок решает не усугублять эту и без того смущающую и разочаровывающую ситуацию. - Мой разум к Вашему разуму, - шепчет он. Мелдинг поверхностный, и Спок крепко удерживает свои щиты. Он протягивает свою другую руку к монолиту, и связь мгновенно восстанавливается. Он окружён любопытством существа, перемешанным с неловкостью и опасениями. Он старается подбодрить его, сосредотачиваясь на точке боли и пытаясь создать канал. Эта попытка вытягивает из него все резервы сил, уже и так оскудевшие. Должно быть, Кирк чувствует это, потому что внезапно Спок ощущает огромную волну счастья, которое принадлежит не ему. Он не вторгается в разум Кирка, но проверяет воспоминания Кирка, когда они протягиваются сквозь него. … Кирк – маленький мальчик, не старше четырёх или пяти лет. Он находится на заднем дворе фермерского дома, сгребая золотую и коричневую листву метлой, которая явно слишком велика для него, и ему трудно с ней управляться. Веет тёплый и сухой ветерок, и он смеётся, счастливый и беззаботный, глядя на то, как листья кружатся вихрями и поднимаются над землёй. Внезапно появляется другой мальчик, слегка постарше. Кирк поворачивается посмотреть на него, показывая на листья и возбуждённо говоря что-то, и тут второй мальчик озорно ухмыляется и тащит его за собой в большую кучу листьев. Они катаются по земле, раскидывая только что собранные листья повсюду, смеясь, вопя и щекоча друг друга. На заднем плане Спок смутно замечает женщину, стоящую в дверях фермерского дома. Её силуэт расплывается, но Спок откуда-то знает, что она невероятно прекрасная, тёплая и самое идеальное существо в целом мире. Она держит в руках чашку с кофе и улыбается, глядя, как играют два мальчика… Воспоминание тускнеет, и Спок чувствует, как существо наслаждается его сиянием. Его предположение верно: они действительно его исцеляют. Кирк вытаскивает ещё одно воспоминание, и Спок на мгновение сбит с толку, осознав, что между двумя событиями почти двадцатилетний перерыв. … Кирк заходит в своё общежитие в Академии и видит там доктора МакКоя, одетого в свою кадетскую форму и неспешно распаковывающего вещи. Кирк замирает на секунду, а затем Спок ощущает его невероятно широкую улыбку, которая практически буквально рассекает его лицо на две части. Кирк выкрикивает что-то многословное, а затем сжимает МакКоя в сокрушительном объятии. Спок слышит возбуждённую литанию из едва ли связных мыслей: Он остаётся… не отпугнул его… остаётся со мной… никто и никогда… Боунс! Боунс!... со мной… я бы никогда… не такой, как он… не могу поверить… Ворчание МакКоя в ответ, но Спок ощущает, как его руки крепко обвиваются вокруг талии Кирка, когда он бормочет: Проклятье, Джим, я люблю тебя тоже, но, блядь, отпусти меня, пока мы оба не растянули связки. Спок ошеломлён обжигающим желанием, которое накатывает на Кирка в то мгновение. Бессознательным желанием поцеловать МакКоя и никогда не перестать держаться за своего друга… Следующее воспоминание связано с церемонией выпуска из Академии, на которой Кирк был официально назначен капитаном и получил приказ принять на себя командование «Энтерпрайз». Спок смешивает воспоминания Кирка со своими собственными, столь же немногочисленными, и обнаруживает удивление от того, насколько они в этом похожи. Столь редкие моменты искреннего блаженства Спока, кажется, все связаны с Кристофером, преимущественно касаясь ранних стадий их любовных отношений, когда их чувства были свежи и новы, и ни один из них не сдерживался. Спок прикрывает воспоминания щитами, выдавливая из них эмоции, которых он больше не чувствует, но которые мог ощущать когда-то однажды, так давно. Он направляет то, что кажется ему каждой крохой счастья, которые он разделял вместе с Кирком, этому существу, чувствуя, как оно оживает от этих воспоминаний. - Спок, - шепчет Кирк, и Спок открывает глаза, а мелдинг постепенно разрывается. – Посмотри. Повсюду вокруг них монолиты восстанавливаются, вновь превращаясь в идеальные геометрические формы. Каждый из них испускает сладко пахнущее облако розоватой пыли, мерцающей в воздухе, где её развеивает ветерок. Она опадает на землю, которая почти моментально начинает цвести крохотными розовыми и лиловыми цветами, покрывающими всю поверхность быстрее, чем это могли бы позволить любые законы биологии. - Ух ты, - в благоговении выдыхает Кирк. Спок рассеянно отмечает, что Кирк держится за его запястье крепкой, вероятно подсознательной хваткой. Спок не комментирует это и не отодвигается, но вместо этого поднимает глаза и с восхищением созерцает чудо, происходящее вокруг них. Это душераздирающе прекрасно. - Наша хозяйка очень щедра, - тихо произносит Спок. – Это станет… приятным воспоминанием, к которому захочется вернуться. Кирк оборачивается к нему, улыбаясь с чистосердечным удивлением. - Оно станет лучшим. Они пристально всматриваются друг в друга в течение долгого мгновения, пока планета продолжает мерцать и цвести вокруг них. - Спасибо тебе за то, что позволил разделить это с тобой, - Кирк сжимает запястье Спока перед тем, как отпустить его. Спок смотрит в сторону, чувствуя странную неловкость. - Я думаю, что мы завершили наши дела здесь, капитан. Кирк кивает и вытаскивает свой коммуникатор. Он замирает, прежде чем сделать вызов. - Эй, Спок? Спок глядит на него и видит лёгкую улыбку. - Я рад, что ты подумал о том, чтобы попросить меня о помощи. Спок не знает, что ответить на это. Они разделили беспрецедентную близость, и всё же Спок не может прочитать человека, стоящего напротив него; смотрящего на него с выражением, которое Спок не может разгадать. Он лишь знает, что Кирк искренен, и ему больно это осознавать, поскольку тот был откровенен, а сам Спок не был. Воистину человек чести. Человек чести, у которого лишь три безусловно счастливых воспоминания, размазанных по двадцати пяти годам его жизни. Кирк всё ещё смотрит на Спока, как будто в ожидании чего-то, в ожидании какой-то реакции на то, что он ему открыл. Он ожидает чего-то, что Спок не может ему дать; и сожаление, ощущаемое Споком, острое и всепоглощающее. Ему неожиданно хочется горевать от разочарования, которое он сам вызвал; от того, что у него нет никакой возможности не оттолкнуть Кирка; но в большей степени – по себе самому и по своей неспособности быть тем, кем он когда-то, казалось, был. В конце концов Спок слегка кивает по причине нехватки лучшего ответа и отводит взгляд, прислушиваясь к тому, как Кирк ведёт переговоры касательно их транспортации. *** Позже, после того, как на них с Кирком наорал чрезвычайно раздражённый доктор МакКой, и после того, как Спок провёл два часа в регенераторе, который исцелял его руки, он возвращается в свою каюту и пытается медитировать впервые за почти три месяца. Эта попытка столь же тщетная, как и предыдущая. Не важно, насколько глубоко Спок погружается в себя, он не видит ничего, кроме вакуума ошеломляющей пустоты. Какие бы эмоции он не переживал за эти дни, они настолько пресные, что он едва ли может их распознать. Слабое удивление, слабое раздражение, слабая тревога, слабое беспокойство – все они поверхностны, преходящи, и нет ничего, что могло бы питать их изнутри. Они как масло в его воде – ограждают его от внешнего мира, но никогда не тонут в нём. МакКой прав, размышляет Спок. Он не скорбит. Эта мысль почти аморальна, и всё же он не может отрицать тот факт, что не чувствует печали, сожаления или боли. Ни о своей планете, ни о своём родном городе, ни даже о своей матери. Он пытается подумать о них, заново поймать те эмоции, которые когда-то чувствовал по отношению к ним, но не осталось ничего. Он ощущает себя пустым, как открытая ракушка; полый каркас, слишком упрямый, чтобы быть разбитым. Спок пристально смотрит на трепетное пламя свечи. Он думает о Кристофере, и там, наконец-то, что-то есть - какая-то вспышка на мрачном горизонте. Но она настолько размытая, настолько далёкая, что через некоторое время Спок уже не уверен в том, была ли она там на самом деле, или он просто решил принять желаемое за действительное. Он задувает свечу и возвращается к работе. Он больше не может размышлять о том, в кого он превратился. * Да, конечно, мой командир (фр.)