Не переставай верить (Don’t Stop Believing)

Краткое содержание интерлюдии: серия зарисовок, сосредоточенных на двухмесячном выздоровлении Спока после срыва. Отношения развиваются, в особенности с неким капитаном звёздного корабля. Предупреждение: имеет место описание симптомов и триггеров ПТСР (посттравматического стрессового расстройства). *** Боль просыпается раньше него самого, и Спок вытягивается в кровати, несколько секунд упиваясь ею. Через три недели, прошедших после их миссии в Аришух, боль уже стала его постоянной спутницей в своём непрерывном присутствии, словно тень, которая следует за ним вплотную. Спок приветствует её. Не то чтобы он наслаждался этим ощущением; хотя, возможно, в определённом смысле он наслаждается, потому что она напоминает ему о том, что он снова может чувствовать. Пока он ощущает боль, он знает, что способен ощущать, и медленно, неуверенно, другие эмоции начинают пробиваться сквозь защитный слой его скорби. Это нелогично, но отрадно. Он никогда не думал, что будет испытывать столь невообразимое облегчение от того, что его противоречивые, непокорные, нерациональные чувства вернутся. Довольно иронично, но срыв Спока в Аришухе послужил укреплению позиций Звёздного флота. Безмерно благодарный за спасение дочери информатор Ковака настоял на том, чтобы поделиться данными не только с торианцами, но, пусть даже и к неудовольствию посла, также и с Кирком и Споком. При подобном раскладе карт у Ковака не было иного выхода, кроме как извлечь максимальную пользу из не особо удачной сделки, и ради спасения своей репутации подписать предварительное торговое соглашение с Федерацией. На той же неделе капитан Кирк оказался в медотсеке с пищевым отравлением, но во всех остальных смыслах миссия стала настолько удачной, насколько никто и не ожидал. Теперь, когда переговоры завершены, Спок составляет подробный отчёт обо всём, что произошло на планете, не упуская ни единой детали своих отвратительных действий. По-хорошему, он должен бы испытывать стыд, вспоминая эту ужасную потерю контроля над собой, но мощь его катарсиса настолько велика, что он всё ещё ощущает головокружение от её эха. Фактически, описание событий – это некая терапия, пусть и похожая на мазохизм. Тем не менее, Спок осознаёт, что это может быть последний отчёт, который он отправит в качестве первого офицера «Энтерпрайз». Звёздный флот не потерпит настолько грубых нарушений протокола и персонального кодекса поведения. Скорее всего, они рассмотрят вопрос об отсылке его в реабилитационный центр (и в этом случае он должен будет немедленно подать в отставку) или оставят его работать на каком-то объекте на Земле на неопределённый период времени, в течение которого он будет подвергаться тщательному наблюдению. Не подлежит сомнению лишь одно - то, что он будет освобождён от занимаемой должности. Спок расстроен по этому поводу. Теперь, когда пелена с его глаз сорвана, он сильнее ощущает окружающих его людей – их эмоции внезапно становятся ясными и попадают в фокус его восприятия. И если говорить человеческим языком, Споку нравится то, что он видит. Он позволяет себе сожалеть о надвигающемся отъезде. - Коммандер, на пару слов, - говорит Кирк в конце общего собрания. Пытаясь избегать взгляд капитана, Спок терпеливо ожидает, пока остальные покинут комнату. С той самой миссии ему тяжело взаимодействовать с Кирком, поскольку он постоянно чувствует острые приступы смущения. И не важно, насколько это было необходимо, но копание в самых тёмных уголках его души вызвало достаточно стыда. А разделить эти знания… - Спок, хм… - неуверенно начинает Кирк, заставляя Спока посмотреть на себя. Капитан выглядит нехарактерно настороженным, и видеть такое выражение на лице Кирка чрезвычайно необычно. – Касательно твоего отчёта. При этом напоминании сердце Спока неприятно проваливается, и он невольно замирает, пытаясь себя контролировать. - Да, сэр? Кирк с очевидной неловкостью морщится и трёт затылок, также избегая смотреть Споку прямо в глаза. - Я не хочу его отправлять. Спок смотрит на него в недоумении. - Я прошу прощения? Кирк вздыхает и падает на стул рядом со Споком, складывая свои руки на столе и вглядываясь в Спока со странным, напряжённым выражением лица. - Я не хочу его отправлять, - с большей уверенностью повторяет он. – Ты же знаешь бюрократию Звёздного флота так же хорошо, как и я. Они никогда не позволят нам самим с этим разобраться. В смысле, я знаю, что мы прекрасно можем справиться со всем самостоятельно, но… - Можем ли? – тихо спрашивает Спок. Выражение лица Кирка смягчается, но в его ответе звучит твёрдая убеждённость. - Да, мы можем. Спок поднимает бровь. - А если Вы ошибаетесь, и я буду представлять угрозу для корабля? - Спок, - вздыхает Кирк, - ну право же. Я не верю в это, и ты тоже не веришь. Тебе обязательно нужно на этом зацикливаться? Спок ничего не говорит. - Послушай. Простая правда в том, что ты мне нужен, - искренне говорит Кирк. – И если ты считаешь, что мне легко в этом признаться, то ты коренным образом недооцениваешь мой характер, - сухо добавляет он. – Я только что посмотрел, как ты два дня подряд играешь в кошки-мышки с Коваком, и, если честно, Торговая Комиссия Федерации должна тебе доплатить за то, что ты сделал. Если ты способен на такое в худшие дни, то я готов дожидаться лучших, сколько бы времени не понадобилось. - Вы переоцениваете мои… - Спок, - перебивает Кирк, поднимая ладонь над столом. – Давай не будем. Я сказал тебе то, что я думаю. Я сказал тебе, чего я хочу, - их глаза встречаются. – Я хочу, чтобы ты был здесь. Спок первым отводит взгляд. Кирк делает вид, что не замечает. - Послушай, - говорит он, наклоняясь вперёд. – Если тебе нужно немного личного времени, если ты хотел бы отправиться на Новый Вулкан и помочь своему народу, если ты хочешь, ну, я не знаю, вступить в какой-то монастырь, чтобы справиться с этим, то пусть будет так. – Кирк делает паузу, позволяя словам осесть. – Мне это не понравится, но я смирюсь. Если это то, чего ты хочешь, я смогу это понять. Спок прочищает горло. - Капитан… - Но если ты хочешь уйти лишь потому, что боишься доставить кому-то слишком много неудобств, то на хер это всё. Спок сжимает губы и дерзко встречает взгляд Кирка. - Чего ты хочешь, Спок? – спрашивает Кирк, а его голос переполнен странной эмоцией, которую Спок не в состоянии распознать. – Ты слишком привык думать в первую очередь о других. Хоть раз в своей жизни забудь обо всех. Чего ты хочешь? Я могу сыграть на любой стороне, просто скажи мне, - он почти в отчаянии наклоняется вперёд. – Скажи мне. Спок знает, чувствует, как царапает его кожу осознание того, что прямо сейчас происходит нечто критически важное. Он снова стоит перед решающим выбором, и ему опять нужно принять верное решение. Но в этот раз совершить ошибку - если это, конечно, ошибка - так легко. - Я желал бы остаться, - говорит Спок, удивлённый уверенностью в своём собственном голосе. Кирк не улыбается, но всё его лицо расслабляется, когда он откидывается на спинку стула. Внезапно кажется, что в комнате включили дополнительное освещение. - Ладно, - кивает капитан. – Ладно. Тогда вот, что мы сделаем. Я не буду отправлять твой отчёт. Им придётся иметь дело с моим, какой уж он есть. Ты можешь его прочитать, - торопливо говорит Кирк, видя, что Спок собирается возразить. – Я не собираюсь ни о чём лгать. - Тогда это… - Спок замолкает на секунду. – Удовлетворительно. Кирк одаривает его сухой улыбкой. - Хорошо, пусть будет так. А теперь перейдём к тому, что тебе не понравится. Тебе придётся беседовать с Боунсом пару раз в неделю. Я знаю, что вы двое как бы не собутыльники, но он сертифицированный специалист почти в чём угодно, и я ему доверяю, и нам понадобятся некоторые медицинские факты в случае, если когда-либо придётся доказывать, что ты не безумен. Спок плотно сжимает губы. - Если эта цель должна быть достигнута с помощью сравнительного анализа, то доктор МакКой действительно является самым логичным кандидатом. Кирк легонько фыркает, покачивая головой. - Богом клянусь, между вами двумя есть что-то такое, что… - он замолкает, ухмыляясь, хотя веселье в его глазах медленно угасает. – Если тебе нужно побольше отгулов, или облегчённые условия работы, или… что угодно, просто скажи мне, ладно? Спок выпрямляется на своём стуле. - Это весьма великодушно, капитан, но вовсе не обязательно. Я обнаружил, что моя работа… является как отвлечением, так и утешением. Кирк кивает. - Для меня было бы так же, полагаю. Он встаёт и кладёт ладонь на плечо Спока. Спок поднимает взгляд, и этот угол зрения кажется ему странным, но он не встаёт. От стоящего над ним человека не исходит никакой угрозы, а сам жест - удивительно успокаивающий. - Если я иногда буду спрашивать о том, как у тебя дела, - медленно говорит Кирк, - обещай, что не откусишь мне голову, ладно? Спок никогда не поймёт, что овладело им и заставило вскинуть подбородок и ответить: - Вулканцы не кусаются, капитан. Глаза Кирка в изумлении расширяются, но он быстро приходит в себя и ухмыляется: - На самом деле? – Его пальцы сжимаются чуть сильнее перед тем, как отпустить плечо Спока. – А мне может захотеться это изменить. - Нецелесообразно, - комментирует Спок, протягивая руку к своему падду. - Спок, - голос Кирка звучит от двери, - Я серьёзно. Я здесь, если я буду тебе нужен. Спок удерживает его взгляд, и наконец склоняет голову. Они не говорят об этом снова. *** Спок лежит в своей кровати, созерцая в темноте потолок. Вот уже четыре ночи подряд сон не приходит к нему, и это становится проблемой. На данный момент его медитативный цикл обеспечивал потребности его тела, но это скорее средство для чрезвычайных ситуаций, не предназначенное для ежедневного использования. Ему необходим сон. Он не может заснуть. Его разум отказывается отдыхать, оставаясь в режиме боевой готовности, как если бы он постоянно ожидал нападения. За эти четыре дня Спок перепробовал всё - от вулканских техник контроля разума до рекомендованных Звёздным флотом практик. Он не может расслабиться. От этих усилий всё его тело охвачено болью. Наконец он встаёт, разочарованный и усталый, и направляется к своему столу. Он просматривает каждый доклад службы разведки, каждый выпуск новостей, который ему доступен; прислушивается к любому шёпоту; оглядывается в поисках признаков приближающейся опасности. Он помечает сообщения и удаляет их, спрашивая самого себя, так ли на самом деле ощущается паранойя. Он настроен не позволить другому Нерону проскользнуть незамеченным. Он как ходячий мертвец, и он совсем не спит. *** - Заходи, - говорит МакКой Споку, который является в его кабинет на их четвёртую встречу. – Прости, можешь подержать вот это? Доктор быстро впихивает стопку книг в руки Спока, пока сам пытается пристроить другую стопку сверху полки. - Могу я спросить…? – неуверенно начинает Спок, рассматривая шаткое положение книг, которые МакКой ставит на своём столе. - Мне их дал Джим, - раздаётся приглушённый ответ. – Сказал, что мой кабинет нуждается в «декорациях». - А это…? - Какие-то древние медицинские энциклопедии, чёрт возьми, - пыхтит МакКой, едва успевая удержать равновесие и не свалиться. – Бог его знает, где Джим откопал это дерьмо, хотя, должен тебе сказать, некоторые из картинок в них выглядят, как справочник насильника. - В таком случае капитан отлично подобрал подарок. МакКой резко поворачивает голову, чтобы через плечо одарить Спока сердитым взглядом, и шаткий баланс его тела нарушается. - Доктор, - предупреждает Спок, но уже слишком поздно. Колено МакКоя подворачивается, и он исчезает за своим столом с приглушённым вскриком. Спок сопротивляется искушению закатить глаза и осторожно складывает книги на стол прежде, чем заглянуть за него. - Вы в порядке? - В шоколаде, Спок, - огрызается МакКой. – Я почти сломал себе шею, а ты как думал? Дай мне руку, чего уж, чтобы мы могли поскорее с этим покончить. Я знаю, как сильно ты наслаждаешься нашими милыми свиданиями. Спок покорно протягивает руку, чтобы помочь доктору подняться на ноги, и его взгляд задерживается на вазе с дюжиной ярко-розовых роз. - Кстати, раз уж мы заговорили о свиданиях, - медленно тянет Спок, разглядывая букет глазами, переполненными чем-то весьма близким к тревоге. Кончики лепестков окрашены золотистой пудрой. – Похоже, у Вас имеется воздыхатель, доктор. МакКой покрывается впечатляюще ярким румянцем, отходя от Спока и одёргивая свою форму. - Кто-то просто оставил их здесь, - ворчит он, отводя глаза. - А, - говорит Спок, - это… - Ладно, только посмей, - МакКой сверлит его взглядом. - … наиболее специфический оттенок… - Розового, - заканчивает МакКой со стоном. – Кто-то принёс мне розовые розы. Эй, Спок, - глаза доктора внезапно начинают блестеть, - ты не можешь предположить, кто бы это мог быть… Спок чувствует себя почти плохо, но это явно дело чести. - Никто из тех, кто работает на меня, не обладает столь убогим чувством стиля, доктор. - Если так, то они переняли это не от тебя, - ворчит МакКой. Спок не может сдержать любопытство. - Почему Вы их оставили? - Только холоднокровный хобгоблин вроде тебя может спросить такое, - вздыхает МакКой. – Я не хотел, чтобы тот, кто их принёс, увидел, как я от них избавляюсь. Они могли бы… огорчиться. Спок изгибает бровь. - Не будут ли они ещё более огорчены, узнав, что их дар был положительно воспринят, а затем обнаружить, в чём именно была причина этого? - Слушай, чего ты от меня хочешь? – нетерпеливо огрызается МакКой. – Я не особо специалист во всей этой любовно-морковной фигне. Спок критически его оглядывает. - Мне трудно в это поверить. МакКой с явным изумлением глазеет на него. - Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься за мной приударить. Спок приподнимает бровь. - Я не настолько психически неуравновешен, доктор. Я лишь подразумевал, что с тех пор, как стало известно, что Вы склонны испытывать приступы – что это за слово? – сентиментальности, эта «фигня», как Вы её назвали, должна стать Вашей сферой деятельности. МакКой прищуривается. - Одно лишь то, что я предпочитаю блондинок, не означает, что я покрашу свой дом в приторно-розовый цвет. Спок многозначительно любуется оскорбительными для взора розами, размещёнными чётко по центру стола МакКоя и сразу же бросающимися посетителям в глаза. - Как скажете. МакКой вскидывает руки вверх и падает на своё кресло. - Присаживайся. И хватит уже болтать об этих грёбанных розах. Спок устраивается на стуле и пытается не выглядеть так, как будто в любой момент готов сбежать. МакКой рассматривает его и закатывает глаза. - Честно, как будто я тебя здесь пытаю, - он подмечает выражение лица Спока и торопливо поднимает руку. – Нет, ради бога, не отвечай на это. – Он замирает, а беззаботный тон их разговора испаряется. – Итак, расскажи мне, как прошёл твой день? Спок неловко ёрзает перед тем, как взять себя в руки. - Он был адекватно продуктивен, - осторожно отвечает он. - Никаких необычных происшествий? Спок тщательно обдумывает формулировку. Наконец, чувствуя ловушку, но не видя её, он говорит настолько беспечно, насколько возможно: - Ничего такого, что я бы мог припомнить. - Хм, - мычит МакКой, задумчиво почёсывая подбородок. – А как насчёт лейтенанта Бонелли? Спок слегка хмурится. - Что насчёт неё? - Я слышал, что она проводила эксперимент с высокоэнергетичной плазмой. - Это верно. - И как всё прошло? Спок скрещивает руки на груди, слегка откидываясь на спинку стула. - Всё прошло удовлетворительно. Экстраполированный результат был получен. Лейтенант Бонелли продемонстрировала себя способным исследователем. - Ага, я слыхал, что она довольно умна, - кивает МакКой, пытливо глядя на Спока. – И искусно управляется с разными опасными веществами. - Действительно, - подтверждает Спок. – Она весьма опытна. - На самом деле, - тянет МакКой. – Тогда почему же ты не разрешил ей самостоятельно управлять реакцией? Спок отвечает не сразу. - Я не понимаю. - Ну, я не специалист в плазменной физике, - говорит МакКой как бы невзначай, - но, насколько я её понимаю, есть такая часть эксперимента, когда необходимо непосредственно взаимодействовать с плазмой. - Это верно. - И когда Бонелли достигла этой фазы, ты вмешался. Спок поджимает губы. - Верно. МакКой поднимает брови. - Зачем? - В тот момент я находился там. - Ага, могу себе представить. Но зачем ты вмешался? Разве ты сам только что не сказал, что она достаточно квалифицирована, чтобы провести эксперимент самостоятельно? - Дело не в квалификации лейтенанта. - А в чём же тогда? Спок хмурится. - Я не понимаю. Как это относится к делу? - Это относится к делу, потому что я так сказал. - Я заметил, что Вы обладаете самым извращённым представлением о том, что из себя представляет логическое рассуждение, док. - Что ж, с такой поразительной наблюдательностью ты, я уверен, заметил, что я задавал тебе этот же самый вопрос уже три раза, и ты всё ещё не ответил, - МакКой делает многозначительную паузу. – Кроме того, ты только что использовал разговорную форму. А ты так делаешь только когда или поджимает время, или присутствует опасность и твой адреналин зашкаливает, или… когда ты раздражён. - Я не раздражён, - отрезает Спок. - А на моём столе нет розовых роз. Ясное дело. Спок на секунду прикрывает глаза, успокаиваясь. - Зачем ты вмешался, Спок? – буднично, но твёрдо спрашивает МакКой. – Почему ты вмешался на самом деле? Мысленно Спок отступает; всеми фибрами души он прячется от вопроса, уклоняясь от настойчивого внимания, падающего на него сквозь гигантское увеличительное стекло. Но МакКой хочет помочь, и Спок напоминает себе об этом. Он покорно возвращается к тому эпизоду, прокручивая его в разуме. Он видит Франческу Бонелли – для друзей Фрэн – молодую, подвижную женщину с тёмной кожей, тёмными глазами и робкой улыбкой, которая заставляет её коллег-мужчин терять ход мыслей в 29,9 процентах случаев. Спок видит её устанавливающей плазменное устройство, измеряющей количество вещества, вводящей уравнение. Она оглядывается на него, когда уже готова, в её глазах – смесь сомнений, ожидание одобрения, надежда и волнение. Она закусывает губу, явно восстанавливая свою уверенность; в ней ровно пополам рвения и тревоги. И тревога становится катализатором. Спок вмешивается. - Это было рискованно, - наконец признаёт он. – Каждый эксперимент несёт в себе долю риска. - И ты не доверил ей с этим справиться? - Нет, - на этот раз честно говорит Спок. – Я доверял ей. Прежде всего, я не хотел, чтобы она брала этот риск на себя. МакКой кивает. - Это верно, ты не хотел. И это не впервые за последние пару недель, когда ты поступаешь так же. – Он начитает переплетать свои пальцы. – Пробный полёт Чехова на шаттле; прыжок с парашютом Монро; проверка камеры с антиматерией Скотти. О, и Джим, наверное, всё ещё зол на тебя за то, как ты подставил его на Ксеене. - Безопасность капитана… МакКой поднимает руку. - Короче. Ты не замечаешь здесь закономерности? Ты пытаешься вмешаться каждый раз, когда кто-либо из членов экипажа может столкнуться с опасностью. Спок молчит, поскольку, как бы сильно он не желал предоставить иное объяснение, он не может его найти. - Это что, какой-то рыцарский поход? – спрашивает МакКой, в его голос постепенно просачивается сарказм. - Я так не думаю. - Я тоже. Риск – это часть нашей работы, Спок. Каждый из членов экипажа на этом корабле – доброволец. Мы на это подписались. Мы принимаем эти риски на себя по своему собственному желанию. Нам не нужно, чтобы нас спасали. Спок поднимает взгляд, а МакКой сурово смотрит ему прямо в глаза. - Но ты ведь не нас пытаешься спасти, не так ли? – тихо спрашивает доктор. – Не нас. А кого-то, кого ты уже не сможешь спасти. Кого-то, кого ты никогда не мог спасти. Спок не отвечает, чувствуя себя немым, измождённым и невероятно усталым от всего, что он не может изменить и чего не может избежать. МакКой резко кивает. - На сегодня мы закончили. Увидимся в четверг. Спок с трудом поднимается на ноги и уходит, его плечи болят от попыток сохранять их ровными. *** Для Спока не важно, совпадение ли это или часть какого-то грандиозного плана, но позже этим вечером в каюте его ожидает Нийота. Она затягивает его в дверь и не задаёт вопросов. Жалкие остатки дисциплины, которые удерживали его целостность, слабеют и растворяются подобно бумажному стаканчику, забытому под жёстким ноябрьским дождём. Спок тянется к Нийоте, и она позволяет ему обнимать себя. Она поддаётся его неистовым поцелуям, мягкая и нежная, но у неё есть своё намерение, и Спок подчиняется, позволяя ей себя вести. Она быстро раздевает его и заталкивает в душевую, где вода настолько горячая, что ещё чуть-чуть и было бы невыносимо. Спок оседает вниз под струями, а Нийота массажирует его плечи и шею своими сильными и уверенными руками, гладкими от масла пальцами, а запах жасмина наполняет влажный воздух. Это так знакомо и в то же время позабыто – ощущение, когда кто-то заботится о нём на самом базовом уровне. Кто-то, кто не осудит; кто-то, кто просто принимает; кто-то, для кого он не должен быть героем. Спок остаётся неподвижным, когда Нийота уходит за полотенцами. На его лице вода, и он не знает… Не хочет знать. *** Этой ночью он целых шесть часов спит без снов. *** - Эй, Спок. Не против, если я присоединюсь? Спок поднимает глаза от своего падда и обнаруживает возле своего стола Кирка, стоящего с подносом еды. - Добрый вечер, капитан. И нет, разумеется, я не против. - Спасибо, - усмехается Кирк. Спок оглядывается вокруг, офицерская столовая практически пуста, и в данный момент свободных мест более, чем достаточно. Он решает это не комментировать. - Что тебя так зачаровало? – указывает Кирк на падд Спока своей ложкой. – Ещё один отчёт о статусе? - Как ни странно, нет, - Спок легко покачивает головой. – Я не на службе. Это развлекательное чтение. Кирк неловко вытягивает шею, а затем сдаётся и читает заголовок вверх ногами. - «Невыносимая лёгкость бытия?» - он искоса поглядывает на Спока. – Это, вроде как самая депрессивная книга из всех, что я прочитал. Удивлённый Спок откладывает свой падд, сосредоточиваясь на собеседнике. - Если оставить в стороне эмоциональность Вашего суждения, Вы знакомы с творчеством Милана Кундеры? Кирк пожимает плечами, утыкаясь с свою миску с супом. - Не мой любимый писатель. Если бы мы говорили об играх разума и подобном, то я бы выбрал Фаулза. Спок внимательно в него вглядывается. - Интересный выбор. Я сам также предпочитаю Фаулза. - Правда? – коварно усмехается Кирк. – Позволь мне угадать – ты бы выбрал третий вариант концовки «Женщины французского лейтенанта»? - Самый правдоподобный из них, - оправдываясь подтверждает Спок. – Вы, я полагаю, выбрали бы второй. - Ну, я всегда испытывал слабость ко всему «богемному», - ухмыляется Кирк. – Подайте мне счастливый конец, и я покорён. - Предсказуемо, - говорит Спок, чувствуя почти такое же веселье. Он бросает взгляд на падд. – Однако, я не считаю Кундеру депрессивным. Возможно, слегка меланхоличным. - Ммм, - мычит Кирк с ложкой во рту. – Если тебе такое нравится, то стоило бы почитать Кафку. Спок недостаточно быстро успевает удержаться от дрожи. - Нет, благодарю Вас. Кирк смотрит на него смеющимися глазами. - Подобной реакцией ты обязан «Процессу»? - «Письмам к Фелице Бауэр», - отвечает Спок с внутренним содроганием. – Имел несчастье прочитать их в достаточно юном возрасте. Это заставило меня задуматься о том, как человеческая раса умудрилась просуществовать так долго с учётом того, что Ваши ритуалы ухаживания были изрядным испытанием для личной выносливости. Кирк громко фыркает, прижимая ко рту салфетку. - Боже, - задыхаясь произносит он, борясь с приступом хохота. – Ты думал, что так было принято в норме? Спок чувствует, как его щёки слегка зеленеют. - В тех обстоятельствах это казалось разумным предположением, - он делает паузу. – Кроме того, это была первая книга, которую мне захотелось бросить до того, как я смог её дочитать. - Могу себе представить, - усмехается Кирк. – Я и не знал, что у тебя есть интерес к земной литературе. - К той, что ещё могла называться действительно литературой, да, - говорит Спок. – Я также не знал, что Вы увлечены чтением. Кирк с печальной улыбкой качает головой. - У меня на это больше нет времени. Всё, что я прочитал, было прочитано в детстве или в подростковом возрасте. У моего деда была огромная коллекция бумажных книг, и после его смерти они все были перевезены к нам домой. Коробки без надписей, без каталога и систематизации. Я никогда не знал, что именно окажется в той из них, которую я открою следующей. Я читал всё подряд, что находил внутри. Спок озадачен. - Но некоторые из этих книг были несомненно неподходящими для ребёнка. Неужели никто не руководил Вашим чтением? Кирк несколько напряжённо пожимает плечами и отводит взгляд. - Не было никого, чтобы «руководить». Мама была вынуждена… В смысле, она решила вернуться в Звёздный флот, когда мне было пять лет. А дядя Фрэнк был не самым приятным человеком, поэтому я по возможности пытался держаться от него подальше – отсюда и чтение. - Понимаю, - говорит Спок, вопреки самому себе ощущая теплоту, поскольку Кирк явно не хотел делиться всем этим, но всё же это сделал. Споку хочется найти возможность сменить тему на что-то более приятное. – У Вас есть любимая книга? Кирк вскидывает подбородок и ухмыляется. - Ага, «Три мушкетёра». Я прочитал эту книгу, наверное, раз сто, хочешь - верь, хочешь - нет. В этом есть пугающее количество смысла, размышляет Спок, в том, что любимая книга Кирка – романтизированное произведение о верных друзьях, вместе участвующих в многочисленных приключениях, сражающихся за короля и свою страну. Для кого-то, чьё детство было настолько одиноким, выбор был очевиден и логичен, и от этой мысли Споку становится немножко больно. - А ещё мне нравился «Капитан Блад», - радостно добавляет Кирк, не обращая внимания на размышления Спока. - Что ж, тогда некоторые вещи начинают обретать смысл, - говорит Натали Печалат с поддразнивающей улыбкой, присоединяясь к ним за столом. – Я всегда думала, что Вы слишком уж похожи на пирата, чтобы быть правильным капитаном, - она мило ему улыбается. – Сэр. - Вы меня раните, лейтенант, - надувает губы Кирк, наблюдая за тем, как Печалат проскальзывает на соседний со Споком стул, ставя напротив него дымящуюся чашку с травяным чаем и удерживая собственную чашку с кофе в руках. Спок удивлённо смотрит на неё. - Благодарю Вас, лейтенант. - На здоровье, сэр, - она застенчиво улыбается ему. Кирк сверлит их взглядом с обиженным выражением на лице. - Ладно, почему же так вышло, что твой заместитель настолько милее моего? – угрюмо спрашивает он Спока, хотя его тон не соответствует ухмылке. – И сексуальнее. - О, мистер Спок, мне так жаль, - с коварной улыбкой тянет Печалат. – Я только сейчас осознала, насколько мой начальник умнее, чем Ваш. И красивее тоже. - Эй! – возмущённо протестует Кирк, но его глаза смеются. – Что за фигня творится с этими женщинами? - Никаких недугов, о которых я бы знал, - отвечает Спок, подавляя улыбку. – За исключением, возможно, хорошего вкуса. - Вы правы, как всегда, коммандер, - соглашается Печалат, глядя мимо него. – Прошу меня простить, джентльмены. Кирк поворачивает голову и пялится на то, как Печалат направляется через комнату в сторону репликаторов, где с привычно унылым выражением лица стоит доктор МакКой. Кирк оборачивается к Споку, поднимая брови. - Неужели? Спок какое-то время наблюдает, а затем тихо отвечает: - Складывается такое впечатление. - Охренеть, - присвистывает Кирк. – А ты не против? Спок поднимает бровь. - Нет предписаний против романтических отношений, капитан. Кроме того, - он прищуривается, видя, как МакКой слегка краснеет, выдвигая стул для Печалат. – Я пока не думаю, что всё зашло слишком далеко. Кирк усмехается, покачивая головой. - Эта девушка, Спок? Она из тех, кто получает то, чего хочет. - Я в курсе. Однако, наш добрый доктор… несколько не уверен в своих ответных чувствах. - Тот развод довольно больно по нему ударил, - вздыхает Кирк. – Впрочем, она как раз того типа, как ему нравится. Дай только время… - Я целиком и полностью уверен в способностях лейтенанта Печалат, - между делом замечает Спок. – Если бы её встретил Александр Дюма-отец, то она могла бы послужить идеальным прототипом для Миледи. - Это точно, - смеётся Кирк. – Что, при данных обстоятельствах превращает, тебя в Ришелье, друг мой. Спок удерживает его взгляд, а настойчивая волна тепла омывает его изнутри. - Вы мне льстите, капитан. Кирк съедает последнюю ложку своего супа и ухмыляется. - Ага. Так и есть. *** - Я слышал, что они возобновили работу ВАН, - вскользь роняет МакКой. - Действительно, - подтверждает Спок, безуспешно пытаясь занять наиболее удобное положение в кабинете СМО. – На сегодняшний день вот уже более ста лет Вулканская Академия Наук отвечает за качество образования в Федерации и за продвижение науки. Было бы нелогично, если бы мы внезапно нарушили свои обязательства. - Ага, - тянет МакКой. – Возможно. – Он с любопытством поглядывает на Спока. – Слышал, что они предложили тебе должность. Спок застывает. - Всё верно. МакКой кивает, глядя поверх своего падда. - Астрофизика, мультифизика, ксенолингвистика, программирование… - … межзвёздный закон и временная механика. - Так что у тебя есть выбор. - Несомненно. - Ну и? Спок приподнимает бровь. - Ну и – что, доктор? - Почему ты всё ещё здесь? - В данное время я не заинтересован в преподавании. - Почему нет? Я думал, что тебе нравится торчать в полной комнате народа, где все вынуждены признавать, что ты умнее их. Спок поджимает губы. - Если бы дело было в этом, я бы получил медицинскую лицензию и управлял медотсеком. МакКой скептически сверлит его взглядом, игнорируя комментарий. - ВАН была одним из самых престижных учебных заведений до появления Нерона. Что-то изменилось с тех пор? Спок размышляет над этим. - Нет, - отвечает он. – Они уже пригласили на работу профессора Вуна с Андории, доктора Лемарна из института Дейстрома и Мину Давиш с Илирии. МакКой присвистывает. - Неплохая коллекция. - Действительно. Большая честь просто стоять рядом с ними. - Но ты отказался. Почему? Спок хмурится. - У меня уже есть работа. - Да, на корабле, нагруженном пушками и торпедами, несущемся через галактику в поисках неприятностей. Это звучит не очень-то по-вулкански для меня… В смысле, вы, ребята, по идее должны быть пацифистами. Спок напрягается ещё сильнее. - Вполне логично защищаться… - А что, если это не просто защита? – обрезает его Маккой. – Мы можем это отрицать, но мы – военное судно. Любой учёный в твоей команде, любая медсестра в моей, любой ботаник, антрополог и инженер здесь получили вторую специальность. Мы все получили, - он трёт переносицу, как будто это напоминание ему неприятно. – Твоя подруга Ухура не была бы здесь, если бы не знала сорок языков. Она здесь, потому что она знает всё о шифровании и дешифровании и может распознать код в том, как мерцают звёзды. Чехов – специалист по вооружению, и господь всемогущ – если ты думаешь, что семнадцатилетка, отвечающий за наши запасы вооружения, не выглядит пугающе, подумай ещё раз. Спок изучает его спокойным взглядом. - Какова Ваша вторая специализация, доктор? МакКой сердито смотрит на него, а его челюсть болезненно напряжена. - Ты чертовски хорошо знаешь об этом, - сквозь зубы говорит он. - Действительно, - сухо подтверждает Спок. – Я лично могу подтвердить, что Вы прекрасно с ней справляетесь, если возникнет такая необходимость. МакКой хмыкает, но нет ничего весёлого в быстром, отрывистом движении его губ. - Почему ты здесь, Спок? – снова спрашивает он, а его голос обманчиво мягок. Спок выпрямляется. - Когда я поступил на службу, я принял на себя обязательства, доктор. Эти обязательства не прекращаются лишь потому, что становятся неудобными. - Херня. Ты можешь просто прекрасно послужить своему народу, если присоединишься к ним. Преподавательство в ВАН гораздо ближе к вулканскому пути, а разве это не то, к чему ты всегда… - Это слишком праздно, - огрызается Спок, хотя и не собирался этого делать. – Слишком далеко от линии фронта. Брови МакКоя взлетают, а он сам позволяет этим словам повиснуть в воздухе. Спок упрямо смотрит ему в глаза, хотя и сознаёт, что только что проиграл ещё один раунд. - «Слишком далеко от линии фронта», - медленно повторяет МакКой, смакуя эту фразу. – А ты, что… ты считаешь себя тем самым, кто стоит между всем твоим народом и любым злом, которое может встать на его пути? - Я… - Спок колеблется, отводя взгляд. – Я не знаю. Я просто… - Он переводит глаза на МакКоя. – Это то, что я делаю. Это тот, кем я являюсь, - он берёт паузу, размышляя о том, кто посоветовал ему отказаться от логики и следовать за чувствами. – Сто пятьдесят лет спустя, - медленно говорит Спок, - это всё ещё тот, кем я являюсь. И я всё ещё одинок, думает он. Целиком и полностью сам по себе. МакКой пялится на него довольно долго перед тем, как устало потереть свои глаза. - Мы закончили на сегодня, - наконец говорит он. – Теперь ты можешь идти. Спок смотрит на него, и на кратчайшее мгновение испытывает сильнейшую потребность остаться.