Планета, которой не было

      На следующий день после своего дня рождения Шорр вскочил с постели, едва сдерживая нетерпение, сегодня он уже сможет законно взять в руки свой меч, подарок отца на тринадцатилетие, сможет попробовать фехтовать им, а не учебной имитацией.       Его лучший друг Мэлл Морэн отпраздновал свой шестнадцатый день рождения уже две недели назад. Он уже сходился в реальных поединках с их наставником мастером-мечником Граэном, с мастером-оружейником Эльвином, который помогал королю выковать их мечи, с королём Орэном, со своим отцом советником Морэном, с другими мечниками королевского замка. На Северной улице, где жил мастер Эльвин, тоже было много прекрасных фехтовальщиков. И вот сегодня Шорр, наконец, сможет присоединиться к другу. Так что, едва умывшись, Шорр поспешно схватил свой клинок и побежал искать друга.       Встал принц очень рано, до завтрака оставалось много времени, обычно это время они с Мэллом тратили на тренировки, так что Мэлла легко удалось отыскать в самой заброшенной и самой ими любимой части парка, у большого пруда. Кроме них двоих сюда редко кто-то заглядывал.       Мэлл отрабатывал стойки и выпады со своим клинком. Он двигался легко и красиво. У Шорра захватило дыхание от восторга, когда он увидел этот прекрасный танец стали и человеческого тела в тихом рассветном сумраке парка. Не задумываясь, он выхватил свой меч, бросив ножны на землю, и присоединился к другу.       Юноши двигались совершенно синхронно, ведь они учились этим стойкам, блокам и связкам уже почти десять лет, причём последние три года они тренировались именно с этими клинками, запрещалось только спарринговать. Сейчас их мечи были продолжениями их рук, а каждое движение происходило словно продолжение мысли о нём. Шаги и выпады убыстрялись, дыхание юношей становилось всё быстрее и тяжелее, и, наконец, с последним выпадом оба одновременно вскинули мечи и с восторженным смехом сцепили левые руки в приветствии.       — Мэлл… — медленно протянул принц. — А давай попробуем пофехтовать? Мне ведь уже тоже можно! А тебя уже учили работать с боевым оружием и мастер Граэн, и мастер Эльвин, и наши родители.       Королева Лэнна совсем не любила фехтовать, пробовала, как многие молодые люди Планеты, но не смогла. А вот мать Мэлла была отличным фехтовальщиком и часто гоняла обоих друзей по парку.       На лице Мэлла отразилось сомнение. Фехтовать боевым оружием может быть опасно. С другой стороны он знал, что Шорр прекрасно фехтует, что может пойти не так?       — Только при условии, что мы не будем пытаться перейти в ближний бой и даже намечать удары!       — Разумеется, — легко согласился принц.       Они отсалютовали друг другу и начали поединок. Ощущение от боевого оружия, от ударов стали о сталь оказалось совсем иным, чем от металлопластовых затупленных реплик. Вроде бы ни вес, ни баланс не поменялись, но какое-то новое качество появилось, Шорр никак не мог его уловить.       Королевский замок всегда был полон детей. Все, кто здесь работал, от членов королевского совета до поваров и садовников всегда приводили с собой детей.       Малыши могли просто бесконечно исследовать замок, играть в парке и саду, заниматься творчеством или читать под присмотром кого-то из работников замка. Более старшие дети здесь же учились, причём огромная часть занятий была практическими занятиями вместе со взрослыми.       В кухнях дети учились готовить еду, которую потом сами же и ели вместе со взрослыми обитателями замка. В мастерских они учились мастерить мебель или чинить различные механизмы, обслуживать коммуникации. Сегодня можно было переклеивать обои или расписывать потолки, завтра шить шторы или подушки. Фехтование и плавание, бег и танцы, музыка и иностранные языки.       С иностранными языками было вообще странно. У аэстальцев не было разных рас, национальностей, стран, вся планета говорила на одном языке, причём его корней аэстальские лингвисты пока не обнаружили. Зато существовали языки планет расселения, старый английский и его различные производные, на которых говорили в Галактическом центре, забытые языки планеты Земля — прародины человечества. Вот ими аэстальцы и увлекались.       Многие книги старой Земли сохранились в их культуре, многие были переведены на аэстальский язык, но для того, чтобы понимать историю и культурный контекст, многие аэстальцы изучали старые забытые языки и читали эти книги так, как они были когда-то написаны. Конечно же, помогало множество мультимедийных источников, оставшихся с тех давних времён. По крайней мере, можно было рассчитывать, что эти странные слова звучат адекватно. И вот в этой весёлой компании и росли юные принцы и принцессы, и дети советников.       Так что Шорр с Мэллом дружили с тех пор, как себя помнили. Конечно, нагрузка для членов королевской семьи и детей королевских советников была несравнима с нагрузкой остальных детей, которые могли заниматься, чем хотят, постепенно выявляя свои склонности. У детей королевской семьи и советников до определённого возраста выбора особо не было, их растили, чтобы управлять планетой, это определяло и нагрузку, и стиль воспитания, и требования. Конечно, если бы принц Шорр вдруг открыл в себе немыслимый актёрский талант или врачебный дар и призвание, он мог бы, став старше, совсем отказаться от «королевского» воспитания и уйти в соответствующую профессиональную область. В этом случае с большой вероятностью его сменил бы кто-то из младших королевских детей или даже из детей советников, давая начало новой династии.       Детская привязанность, переросшая в верную юношескую дружбу, навсегда спаяла этих двоих. Поэтому сейчас их поединок был полон волшебства взаимного понимания, они сражались не для того, чтобы выяснить, кто из них круче, но для того, чтобы каждый из них мог в совершенстве выполнить какой-то маневр, движение. Они выполняли атаки и защиты, и контратаки не для того, чтобы убить или не быть убитым, а просто ради совершенствования возможностей своего тела, ради чистого наслаждения от самого движения.       И тем страшнее стало для Мэлла то, что случилось в этом поединке. Шорр попытался выполнить хитрый приём, которому его недавно научил мастер Эльвин, он открылся, чтобы выполнить перевод и контратаку в момент, когда противник, поверив в беззащитность оппонента, начнёт свою атаку. Но ему не хватило каких-то долей секунды на завершение маневра, потому что не ожидавший этого движения и уже начавший собственную атаку Мэлл вонзил ему в грудь свой клинок.       Прежде, чем Мэлл успел понять, что произошло, Шорр исчез. Только в траву упал окровавленный меч.       Мэлл медленно подошёл к своему оружию и поднял его.       Первой мыслью было немедленно броситься на меч и смыть кровь друга своей.       Но потом Мэлл понял, что надо найти короля. Он должен знать, что здесь произошло.       Очень медленно, еле передвигая ноги, Мэлл пошёл в замок. Поднявшись по боковой лестнице, он пошёл к залу Совета, обычно король и советники были там в это время. Он шёл по безлюдным коридорам, далеко от основной части замка, так что никого не удивил его странный вид и окровавленное оружие в руках. Прежде, чем Мэлл успел войти в зал Совета, навстречу вышел его отец с кипой каких-то распечаток в руках.       Морэн поднял голову от бумаг, услышав шаги, и уже улыбнулся сыну, как вдруг увидел окровавленный меч в его руке. Советник побледнел, и бумаги посыпались на пол.       — Что случилось, Мэлл, ты ранен?       — Нет. Это кровь принца Шорра. Он исчез.       Морэн бросился вперёд, схватил сына за плечи и буквально втащил его в зал Совета.       — Ваше величество! — выкрикнул он. — Кажется, случилась непоправимая беда! Мэлл, говори сейчас же!       Орэн поднялся из-за своего письменного стола.       — Что случилось? — встревоженно спросил он.       — Мы с Шорром решили пофехтовать в парке, — с трудом выговорил Мэлл. — Мы взяли наши клинки. Я не справился. Я ранил принца. Но он исчез. Как только мой меч вонзился в его грудь, он просто исчез. Не осталось никакого следа, даже крови. Только вот тут… На мече… Ваше величество, я уверен, что мой удар не мог убить Шорра, если бы доставить его к врачу, он был бы в порядке, но я не понимаю, что произошло.       И Мэлл рухнул на колени, закрыв лицо руками, и затрясся в беззвучных рыданиях.        — Морэн, займись сыном, — приказал король. — Ему необходима срочная помощь.       Он поднял с пола меч Мэлла и быстро вышел из зала.       Конечно, король Орэн знал, где фехтовали эти бестолковые мальчишки. И сейчас он быстро шёл по замку, потом по парку в нужную сторону. В голове его толкались сумбурные мысли, но самым главным было чувство всепоглощающей вины. Почему он решил, что до совершеннолетия Шорру не надо иметь представления о том, какие возможности могут быть скрыты в нём?       С самого рождения старшего, а потом и второго сына Орэн беспокоился, какие способности получат его дети, но время шло, а принц Шорр и маленький Алэн никаких особых способностей не развивали. Почти каждый день Орэна начинался с того, что он так же, как когда-то каждое утро обращался к нему отец, тянулся мысленно к старшему, а затем к младшему сыну. Ни разу за все эти шестнадцать лет он не получил ни малейшего отклика.       Постепенно король успокоился и даже начал думать, что особыми выродками королевского рода были только он и его отец, а его сыновья ничем не отличаются от других аэстальцев. В итоге король решил, что расскажет сыновьям о своих способностях и способностях своего отца, когда им исполнится 16 лет, предупредив, что иногда способности просыпаются внезапно и в достаточно зрелом возрасте.       Советник Морэн и его отдельная лаборатория Института изучения психических свойств живого никак не продвинулись в объяснении особенностей короля Рекки и короля Орэна, тем более что в последние годы они могли работать только с Орэном. Никто из учёных никогда не произносил слова «магия». Магии не бывает.       И вот теперь Орэн был готов биться головой о стену, если бы, конечно, он мог позволить себе сейчас отвлечься на переживания. Похоже, что способности у Шорра всё-таки были. И они запущены. Орэн здорово подозревал, что ранение сработало как триггер.       Выбежав к пруду, Орэн опустился на землю и закрыл глаза. Меч он положил на колени и левой рукой сжал лезвие, чувствуя, как его собственная кровь начинает струиться по клинку. Он полностью очистил свои мысли от отчаяния, сожалений и вины.       Орэн распахнул своё сознание на всю планету и беззвучно проговорил:       — Шорр, сын мой… Где же ты?       Орэн был уверен, что если Шорр научился перемещаться, то он должен и на мысленную речь откликнуться.       Времени было мало, ведь если сам Орэн выбрался с трудом, то у раненого Шорра шансов почти нет.       Орэн звал, звал и звал, но отклика не было.       Когда он открыл глаза, рядом с ним стоял граф Морэн. В глазах его была беспомощность и боль.       Король покачал головой:       — Нет никакого отклика, я не понимаю, что произошло.       Он помолчал и снова заговорил:       — Морэн, поднимай корпус стражей по тревоге.        — Уже сделано, мой король, — отозвался Морэн. Он вынул из кармана коммуникатор и ответил на сообщение.       — Также необходимо передать по всей планете, чтобы каждый из наших людей осмотрел ближайшие доступные места. У меня есть две версии происходящего. И обе очень скверные. Первая версия — мальчик перенёсся невесть куда, из-за тяжёлой раны он без сознания, поэтому я не чувствую его и не могу связаться. Тогда, если каждый прямо сейчас начнёт поиск, шанс спасти его есть. А может быть, у него нет вообще ментальных способностей, поэтому он не откликается.       Морэн нахмурился ещё сильнее, быстро набирая тексты, отвечая на приходящие сообщения.       — Ещё есть вариант, что он может переноситься дальше меня, и тогда он может быть не на планете. Тогда всё кончено.       Морэн поднял голову от экрана:       — Сообщения по жителям планеты рассылаются. По громкой связи объявляется везде, где можно. Мой король, пойдёмте в замок. Вам потребуется много сил, чтобы справиться с этим. И вам надо перевязать руку…       Орэн встал и молча кивнул.       Они повернулись и быстро пошли в замок.       Принца Шорра с того дня никто не видел.       Планету обыскали вдоль и поперёк. Найти юношу не удалось ни живым, ни мёртвым.