Планета, которой не было

      Планета Аэсталь существовала в обширном сообществе других планет и цивилизаций. Большинство из них являлись отдалёнными потомками землян, вышедших в космос и приступивших к колонизации дальних звёздных систем, хотя они и предпочитали об этом не вспоминать. Отношения между всеми этими цивилизациями были не очень-то ровные, но до звёздных войн пока не доходило.       Ближе всего к аэстальцам была система Галактического центра, могущественная и богатая звёздная система, претендующая на равенство с Земной федерацией. В Галактическом центре процветало неравенство, пиратство, наркоторговля, убийства и разнообразная подлость. Пиратство вообще было крайне распространено во всей галактике. Все планеты и системы планет непрерывно вступали в разные политические и экономические коалиции, а небольшие и небогатые планеты просто подчинялись влиянию тех, что покрупнее.       И только планета Аэсталь не желала вступать ни в какие союзы! Нужно ли говорить, что воротилы Галактического центра терпеть не могли независимых аэстальцев?       Научно-промышленный комплекс Аэстали славился своими разработками в области тонких технологий. Конечно, аэстальцы почти не делились со своими неприятными и беспокойными соседями, но несколько ценных разработок всё же были предложены на внешний рынок. Этот небольшой канал экспорта не давал спокойно спать вышеупомянутым воротилам, поскольку никак не подчинялся их контролю. У аэстальцев были свои пилоты, очень хорошие пилоты, свои трассы, свои дистрибьюторы… Оставалось только устраивать им мелкие пакости, например, натравливать пиратов. Этим оружием теневые властители Галактического центра не пренебрегали.       Аэстальцы пиратов ненавидели и, чтобы бороться с ними, создали корпус боевых пилотов на базе Аэстальской высшей лётной школы. Аэстальские боевые пилоты полностью контролировали своё околопланетное космическое пространство и трассы, пиратам там не удавалось развернуться. Таким достижением можно было гордиться, но в непрекращающейся войне с пиратами аэстальские космические силы несли потери. По меркам целой планеты не такие уж большие, но зато постоянные. К тому же для аэстальцев человеческая жизнь была священна, и они тяжело переживали гибель своих соотечественников. Боевые пилоты и стражи, которым тоже случалось рисковать жизнью, были самыми уважаемыми людьми на планете.       Дар Шорр Тальо стал боевым пилотом совсем недавно. Он обучался по линии гражданских пилотов. Когда ему оставалось совсем недолго до выпуска, он совершенно серьёзно полагал, что будет заниматься научно-исследовательской деятельностью на космической станции Альта-чирра, которая обращалась вокруг планеты. Альта-чирра, кстати, почти то же самое, что альбатрос, аналогичная аэстальская птица.       Однако за неделю до выпуска пилотов, который всегда происходил в день Весеннего равноденствия, произошла крупная битва с пиратами, в ней погибли тридцать кораблей…       Тридцать пилотов…       Некоторые из них ещё недавно читали лекции и вели спецкурсы у старшекурсников, некоторых Дар хорошо помнил по годам учёбы, когда он сам был новичком, а они матёрыми старшекурсниками. А один из них, молодой пилот по имени Астин был его другом. Они жили по соседству, дружили с детства и, когда были подростками, совершали множество весёлых проделок.       На построении, рассказывая об этой битве, директор школы, капитан Дэффа, сказал, что пираты планировали произвести обстрел планеты и десант. Это была самая серьёзная угроза свободе и безопасности планеты за всё время «космической эпохи». Но корпус боевых пилотов оказался на высоте. Совсем молодые ребята и бывалые ветераны с такой яростью отражали атаки пиратской бригады, что отстояли свою планету и заслужили вечную славу и память, к сожалению, очень многие посмертно…       Дар слушал директора, вспоминал Астина и других своих товарищей и чувствовал, что надо что-то сделать. И только, когда директор объявил «Все свободны», Дар понял, что он собирается делать.       Юноша догнал капитана Дэффу и спросил:       — Можно вас на минутку, господин капитан?       — Слушаю вас, Дар, — отозвался Дэффа.       — Я прошу перевода в Корпус боевых пилотов.       — Но, мальчик мой, вы же научник… Вам всего неделя до выпуска и стажировки…       — Не могу, мой капитан! Нельзя вести в космосе научную работу, пока там свободно себя чувствуют негодяи и убийцы! Дайте мне перевод!       — Хорошо, Дар, вернётесь на пятый курс и будете доучиваться с боевыми пилотами, — тихо произнёс Дэффа.        — Спасибо, мой капитан! Я могу идти в учебную часть?        — Ступайте, Дар.       Юноша ещё помедлил…       — Капитан Дэффа, не ходите к мастеру Эльвину. Я ему лучше сам скажу…       — Вы уверены? — тихо спросил Дэффа.       Дар грустно кивнул, развернулся и быстро пошёл к учебному корпусу. Дэффа хмуро зашагал к воротам школы.       Много лет назад Дэффа Лин Сольве, двоюродный брат нынешнего короля, поступил в космошколу и, закончив её, стал боевым пилотом. Очень хорошим пилотом… Он гонял пиратов много лет, а потом его, как мудрого и многоопытного пилота, сделали инструктором в космошколе, со временем он стал заместителем директора школы по работе с курсантами и, в конце концов, директором.       И вот уже не первый год Дэффа не принимал участия в вылетах — учил курсантов, организовывал работу школы и научную деятельность в космосе. Всё это время его не оставляло ощущение вины перед теми, кто не возвращался из вылетов, вот и сейчас сердце привычно ныло. Ведь именно ему предстояло обходить родственников погибших пилотов, и это была самая горькая его обязанность после необходимости сидеть на планете, поскольку считалось, что без него в Аэстальской высшей лётной школе всё немедленно развалится. Дэффа проверил на коммуникаторе входящие сообщения, перебросил на своих заместителей текущие задачи, загрузил личные дела пилотов из базы и быстро пошёл к ближайшему входу в подземку на соседней улице. По дороге он быстро рассылал сообщения родственникам своих пилотов, чтобы определиться, с кем, когда и где в первую очередь встречаться.       Дар получил новый учебный план, забрал документы из списка стажёров Альта-чирры и отправился домой. Ему предстояло рассказывать родителям Астина и его друзьям о том, что Астин больше не вернётся… Поэтому можно без преувеличения сказать, что домой он добирался раза в два дольше обычного. Сначала он свернул на соседнюю улицу — Рассветную — оружейная лавка мастера Эльвина, отца Астина, выходила на неё фасадом.       Жилая часть дома мастера выходила на Северную улицу, но в это время дня Эльвина всегда можно было застать в лавке или в кузнице, располагавшейся в этой же части дома. Дар толкнул тяжёлую дверь и вошёл. Мелодичный звук дверного колокольчика прозвучал в уютном зале старой оружейной лавки. Она принадлежала уже не первому поколению рода Ленно. Мастер Эльвин был потомственным оружейником, великолепным мастером, и это было лишь одно из его многочисленных достоинств.       Огорчало его в этой жизни лишь одно: он поздно женился, и ребёнок у него был только один, ненаглядный Астин, который не пошёл по стопам отца и был практически равнодушен к оружейному делу. Мальчик с детства бредил полётами и сразу после окончания средней школы поступил в высшую лётную, что было бы не так плохо, но он распределился в Корпус боевых пилотов…       На звук колокольчика из кузницы выглянул подмастерье и ученик Эльвина, которому мастер аккуратно передавал всю свою премудрость, славный солидный человек по имени Эрин. Он улыбнулся Дару и спросил:       — Ты ведь к мастеру? — и, ещё не дождавшись ответа, позвал: — Учитель, к вам пришёл Дар!       Мастер сразу вышел, он тоже улыбался и не спеша вытирал руки какой-то тряпкой.        — Здравствуй, мальчик мой, что-то ты рановато!       Дар молчал, не в силах выложить свою страшную новость. Мастер внимательнее всмотрелся в его лицо и встревоженно спросил:       — Что произошло?       — Я… Я пришёл сказать… Понимаете… Астин… Он погиб… — выдавил Дар, не смея поднять глаз. Он услышал тяжёлый отчаянный вздох мастера. Дар в отчаянии взглянул на него. Мастер стоял, не двигаясь, только вздрагивали сведённые брови. Молча замер Эрин. Дар беззвучно заплакал, нестерпимо мечтая оказаться подальше от страшных неподвижных глаз мастера и не решаясь выйти.       В этот момент дверь снова скрипнула, и тихий звон колокольчика показался громом в жуткой тишине лавки. Вошла вернувшаяся из магазина мать Астина, она собиралась готовить праздничный ужин — сегодня у Астина начинались свободные дни, и родители ждали его домой. У Лины было чудесное настроение, поэтому она в первые секунды не заметила горя, пришедшего в их дом. Она успела произнести слова приветствия, прежде чем заметила помертвевшее лицо мужа, но, увидев, сразу поняла, что случилось.        — Астин… — выдохнула она, вцепившись в небрежно наброшенный на плечи плащ так, словно он душил свою владелицу. — Астин…       И она рухнула на пол. Эльвин, разорвав оцепенение, бросился к жене, а Дар, воспользовавшись этим моментом, выскочил на улицу. Всхлипывая, он нырнул в короткий переулок и выскочил на Северную улицу, почти сразу угодив в объятия старшего брата. Айо был стражем и дежурил в районе собственной улицы.       — Ты что?! — воскликнул Айо, движимый не только братскими чувствами, но и почти инстинктивным побуждением любого стража: если человеку плохо — спасай!        — Астин погиб! — всхлипнул Дар.       — Когда?! Как?!       — Ранним утром… Был десант, то есть, он планировался. И обстрел. То есть, был бы, но боевые пилоты отбили пиратов. Тридцать человек… Не вернулись… И Астин… — Дар снова стал тихонько всхлипывать.       — А… его родители?        — Я только что от них.        — А… Лэнна?       — Я к ней сейчас схожу, — с этими словами Дар медленно пошёл по улице к дому, который стоял совсем недалеко от дома мастера по другую сторону улицы.       Айо некоторое время стоял неподвижно, глядя себе под ноги, но потом решительно встряхнулся и тяжело зашагал по улице в противоположном направлении. Даже горюя, страж не может позволить себе отвлекаться. Бдительность — вторая натура стражей, ведь они отвечают за безопасность каждого из аэстальцев!       Дар нехотя подошёл к дому Лэнны и позвонил. Больше всего он надеялся, что хозяйки не окажется дома или она не услышит его звонка. Дом у Лэнны был немаленький, но жила она одна. Дом принадлежал родителям её отца, а когда он женился, то привёл сюда жену. Вскоре появилась на свет Лэнна. Её родители были историками и социологами, специалистами по постколониальной истории других планет.       Однажды они отправились собирать данные в Галактический центр, и их корабль был сбит пиратами. Лэнна осталась одна. Её воспитывали дедушка и бабушка, да ещё мастер Эльвин, живший по соседству. Он учил девочку владеть мечом и работать в кузнице так же, как собственного сына. Лэнна поступила в Корпус стражей, где наука мастера ей очень пригодилась. Эльвин продолжал её опекать, особенно после того, как её дедушка и бабушка переселились в один из южных городов.       Они так и не привыкли к одинокой жизни в своём старом доме, и внучка не заменяла им сына. Однако аэстальцы — ответственный народ, они заботились о Лэнне до её совершеннолетия, да и потом часто навещали. В общем, сейчас Лэнна жила одна, но очень надеялась в скором времени привести в этот дом одного славного молодого человека…       Они были дружны с детства — Лэнна, Астин и Рун, ещё один обитатель Северной улицы. Четвёртым их товарищем был Дар, который прекрасно подходил этой компании, несмотря на разницу в возрасте в четыре года с самым младшим из них. Ребята не раз сравнивали себя со знаменитыми мушкетёрами, эта книга была до сих пор известна, по крайней мере, у аэстальцев. Тайным их убежищем обычно являлась небольшая Таверна, давным-давно выстроенная на Северной улице.       В Таверне была единственная хозяйка — Орна, в те дни девочка младшего школьного возраста. Поэтому кроме чая, выпечки и нескольких несложных блюд там ничего не подавали. Орне, несмотря на помощь родителей, и так было непросто там управляться, и весёлая четвёрка частенько ей помогала. Впрочем, Орне помогали и другие обитатели Северной, и её саму, и её родителей очень любили.       Родители Орны были стражами, и её отец, унаследовавший Таверну от своего отца, совершенно не собирался там работать. Помимо дежурств и он, и его жена были наставниками в Корпусе стражей, обучали младших ребят. Соответственно, как правило, бывали заняты с утра до ночи, да и в выходные в их доме постоянно вертелись будущие стражи.       Упрямая маленькая Орна не желала мириться с тем, что их потомственное заведение придётся кому-нибудь передать, и взялась за дело сама. Доходило до смешного — вместо того, чтобы готовить ужин дома, Лина или матушка Руна приходили помогать Орне, а потом всей улицей ужинали в Таверне. Ещё одним завсегдатаем и помощником был второкурсник Университета, химик и стеклодув Арвэн.       Порой и Орна, и Арвэн подключались к проказам четверых друзей. Однажды, например, эта славная компания соорудила электрическую канатную дорогу вдоль всей улицы и обесточила целый квартал. А в другой раз они организовали труппу бродячих актёров и уехали на гастроли в соседний город, так что родители сбились с ног, разыскивая своих ненаглядных чад, а по Корпусу стражей объявили тревогу… Потом ребята выросли, на шалости стало катастрофически не хватать времени.       Лэнна училась в Корпусе стражей, получала разряд по фехтованию. Она стала одной из лучших среди юниоров по всей Планете. Рун изо всех сил старался догнать её и перегнать, он тоже учился на стража. Астин летал, Дар поступал в космошколу. Орна потеряла родителей. Они были не только стражами, но и компетентными техниками, особенно в области физики. Как-то раз в одном НИИ недалеко от столицы произошла авария. Стражам и техникам удалось свести разрушения к минимуму, но трое стражей всё-таки погибли… У стражей вообще была непростая работа…       Младшую сестру Орны, восьмилетнюю Миту, забрали к себе бабушка с дедушкой, а Орна опять заупрямилась и осталась в доме родителей под опёкой родителей Руна и старого своего товарища Арвэна. Причём в большей степени её опекал именно последний, поскольку родители Руна были физиками-пространственниками и почти всё время проводили в своей лаборатории на Крайнем севере.       Вот такими они и стали, когда выросли. Два стража, два пилота и юная трактирщица…       Итак, Дар позвонил, и, несмотря на все его мольбы, дверь открылась.        — Ты что?! — воскликнула Лэнна.        — Астин погиб, — выдохнул Дар.       Девушка побледнела и вцепилась в дверной косяк. Дар нерешительно топтался рядом. Лэнна молчала несколько минут, а потом негромко попросила:       — Сходи к Руну, пожалуйста. А я побегу к мастеру, ему намного хуже…        — Лэнна…        — Молчи… Беги к Руну, и к Орне зайди. Да иди же ты!       Дар послушно сорвался с места и побежал к Таверне, Рун жил в следующем доме. Обернувшись, юноша увидел, что Лэнна нетвёрдыми шагами пересекает улицу, направляясь ко второму входу в дом мастера Эльвина.       То, что происходило дальше, вспоминать и вовсе невесело. Горе надолго поселилось в домах Северной улицы. Сначала показалось, что ничего хуже гибели Астина не случится, но не прошло и десяти дней, как тихо ушла жена Эльвина, не смогла пережить смерть сына. Мастер очень горевал и находил спасение только в работе. Если бы не Эрин, срок ученичества которого ещё не закончился, не Лэнна, которая проводила у мастера всё свободное время… Если бы не договор с издательством об иллюстрациях к новому сборнику морских сказок… Если бы не необходимость вычитывать вёрстку своей новой книги по металлургии… Иными словами, если бы не все эти неотложные дела, кто знает, нашёл бы Эльвин в себе силы жить дальше.       А весна в этом году выдалась просто великолепная, все сады города пышно цвели, жара стояла почти летняя. Все школы перенесли занятия на свежий воздух, запустили бесконечные квесты и экспедиции, так что улицы с утра до вечера пестрели разноцветными одёжками детей. Рун приносил Лэнне огромные букеты степных тюльпанов при каждом удобном случае, и её одинокий дом стал напоминать цветочный магазин. Странно выглядела горюющая Северная улица среди этого весеннего праздника.       Но потом жизнь постепенно вернулась в привычную колею. Дар переучивался на боевого пилота. Его родители в связи с этим как-то неожиданно вернулись в столицу, занявшись научной деятельностью в Центральном физико-технологическом институте. Рун пытался опекать Лэнну так же, как она сама опекала мастера. Молодые стражи сдавали последние экзамены в корпусе.       И вот незаметно пролетел год.       Сердечные раны не зажили, но внешние проявления горя почти исчезли. Дар с отличием закончил Корпус боевых пилотов, впрочем, почти все пилоты были отличниками, так что хвастаться красным дипломом особого смысла не было. Снова была весна.       Курсанты, без пяти минут боевые пилоты, построились перед главным зданием, чтобы получить из рук директора школы свои дипломы. Выстроились и замерли. Несколько минут спустя Дэффа появился на крыльце, медленно спустился по ступенькам и пошёл вдоль шеренги выпускников. Проходя, он внимательно смотрел в глаза каждому из своих курсантов.       Наконец, он дошёл до конца шеренги, повернул обратно и произнёс:        — Сегодня я вручу вам дипломы и лётные свидетельства. Вы станете полноправными боевыми пилотами. Каждый из вас много раз бывал в Большой аудитории в Главном здании и видел списки лётного состава корпуса. Сегодня там появятся и ваши имена. А на другой стене — списки тех, кто отдал свою жизнь, защищая наше космическое пространство, нашу планету. Если сравнить эти списки, то станет понятно, что очень многие пилоты Корпуса погибли в космосе. Это и понятно, не так уж много людей хотят стать пилотами и могут стать ими, а войне с пиратами не видно конца и края. Вы выбрали самую опасную профессию из всех существующих. Но и самую почётную. От каждого из вас будет зависеть безопасность нашей планеты, наших космических трасс и работающих в космосе учёных. Будьте зорки, будьте бдительны, а главное — будьте осторожней. Нести боевую вахту — это не значит искать подвигов. Удачи вам, господа курсанты!       С этими словами капитан Дэффа принялся вручать дипломы.       Домой Дар вернулся дипломированным специалистом, и по этому поводу они устроили небольшие посиделки у Орны. Старших звать не стали. Мастера боялись огорчать, да и в глазах родителей Дар последнее время видел затаённую тревогу.       Через две недели Дара стали брать на боевые дежурства. Как новичок он должен был в течение года дежурить на внутренних трассах, там, где возможность сойтись в бою с пиратами была минимальной. Месяца два он дежурил без особых приключений, порой просто не происходило ничего из ряда вон выходящего, порой пиратов прогоняли без потерь. А на третьем месяце службы на корабль Дара и его напарника напали шесть пиратских кораблей, ловко обошедших внешний пост. Аэстальцы запросили помощи и приняли бой.       У Дара не было опыта реального боя, но отменная подготовка космошколы и отчаянная ненависть к тем, из-за кого он потерял товарища, компенсировали неопытность. Поэтому он ни на секунду не растерялся и сразу же ухитрился сбить один из кораблей пиратов. Второй сбил его напарник, и сразу за ним третий. Но один из оставшихся особым образом заякорил корабль Дара, как бы взял на буксир, отчасти парализовав его оружие. Корабли-ловцы были большой редкостью, но Дару не повезло столкнуться именно с ним. Старший товарищ Дара попытался разбить эту сцепку, одновременно отбиваясь от двух других пиратов, загонщиков… Он был сбит.       На экранах уже появились корабли другого патруля, спешившие на помощь, и пираты стали делать ноги, увлекая за собой практически беспомощного Дара. Они успели уйти из аэстальского пространства, и пилоты, присланные на помощь, не смогли их догнать.       И на планету передали:        — Патруль пять-синий погиб. Пилот Райлин Сайкэ сбит в бою, а второй — пилот Дар Шорр — захвачен пиратами.       Но это тоже означало смерть, причём куда более жестокую, чем мгновенная вспышка, которой становится повреждённый космолёт.       И родным Дара сообщили — ваш сын погиб в бою…       Горе вернулось на Северную улицу.       В тот момент, когда Дэффа входил в дом Дара со страшной вестью, юноша был ещё жив. Пираты привели его на свою базу, поставили в док и стали вскрывать космолёт. Дар сидел в кресле, наблюдал за тем, как они это проделывают, стирал записи бортжурнала и боялся. Он был готов к мгновенной гибели в космосе, знал, что с большой долей вероятности не избежит её, но у него темнело в глазах при мысли о том, что с ним сделают пираты. В какой-то момент в его мозгу промелькнула светлая мысль — застрелиться. Но это оказалось ещё страшнее.       Дару было всего двадцать два года, и, попав в гибельное положение, он с ужасом обнаружил, что он — трус. Однако долго мучиться сожалениями ему не пришлось, пираты взломали люк и потащили пилота наружу. Дар обнаружил, что выучка боевого пилота, сбивающего без раздумий корабли противника, не помогает стрелять в живых людей, пускай даже это пираты.       Поэтому ему даже не удалось дорого продать свою жизнь, как он сначала намеревался. Правда, он несколько раз выпалил в ворвавшихся к нему пиратов и ни в одного не попал, хотя стрелял почти в упор. А потом один из пиратов щёлкнул электробичом, и пистолет выпал из сведённых судорогой пальцев несчастного пилота. Его вытолкали в коридор и куда-то погнали, щедро осыпая ударами бича.       Весть о том, что доставили новую забаву, постепенно распространилась среди пиратов, они сбегались из всех коридоров и, отвратительно гогоча, глазели на своего пленника. Дар изо всех сил старался выглядеть достойно, и, хотя ему казалось, что его лицо искажено животным ужасом, он держался лучше, чем сам думал. Только глаза на почти бесстрастном, замершем лице лихорадочно бегали по сторонам.       Дар всматривался в каждого встречного пирата, чтобы тут же с содроганием отвести глаза и посмотреть на другого. Даже сильнее смерти его пугала мысль, что придётся умирать среди этих рыл, что перед смертью он не увидит не только дорогих ему людей, но и просто человеческого сочувствия, сострадания или жалости. Его толкали вперёд и вперёд, и за очередным поворотом Дар увидел небольшой полукруглый зал, битком набитый какими-то жуткими приспособлениями.       Обострившимся от страха зрением юноша разглядел ржавые зубья, осклизлые крючья, разнообразные тиски и ещё десятки непонятных, но мерзких и страшных предметов. Наверное, было бы легче, если бы среди этих орудий смерти царила стерильная чистота операционной, а так Дара начинало тошнить от отвращения при одном взгляде в этот грязный, склизкий угол.       Он ещё лихорадочнее зашарил глазами по лицам своих недругов, пытаясь не смотреть в сторону пыточной. И когда до неё оставалось метров десять, он увидел в толпе пиратов молодого человека года на два постарше его самого, его лицо, не харя, не рожа, а именно лицо, не было глумливым, а в глазах, сколько можно было судить издали, Дар прочитал сочувствие… Он с последней отчаянной надеждой зацепился за этот взгляд.