Планета, которой не было

      Принцесса Аэни уже две недели жила в пансионе для детей верхушки Галактического центра и других планет Галактики. Эта часть королевского воспитания, где надо было завязывать бессмысленные контакты с людьми, которые никогда не поймут, в чём смысл твоей жизни и существования твоего мира, особенно огорчала семилетнюю аэстальку.       Отец говорил, что аэстальцам необходимо хотя бы в самом небольшом объёме взаимодействовать с миром, потому что он огромен и сложен, его нельзя свести к неприятным богачам и их ещё более неприятным детишкам. Король Орэн напоминал об их предке короле Сольве, который сначала был просто пилотом в Галактическом центре, а потом стал аэстальцем.       Аэни знала, что её отец работает над проектом создания аэстальской клиники в Галактическом центре, где будут вместе работать аэстальцы и медики и учёные Галактического центра, где возможность получить лечение будет даже у самого малоимущего человека. Юная принцесса понимала, что отцу, наверное, люди Гал-Центра тоже кажутся странными и неприятными, но он же с ними работает.       Значит, она тоже справится. И девочка старалась продуктивно тратить время, изучать те предметы, которые им преподавали, участвовать в дискуссиях и праздниках. При этом она никогда не забывала, оставшись в своей комнате, пройти все блоки рукопашной борьбы, которой её недавно начали учить родители, и выполнить комплексы упражнений со своим тренировочным мечом.       Когда король Орэн отправлял на учёбу сыновей, он никогда не позволял им брать с собой аэстальское оружие, даже тренировочное. Для дочери было сделано исключение. Наверное, родители рассчитывали, что Аэни никому голову этим клинком не проломит. Девочка старалась оправдывать их доверие, никому мечом не хвасталась, после тренировки прятала его в шкаф.       Ещё Аэни взяла с собой несколько любимых книг, альбом и карандаши, потому что любила рисовать. А в свой планшет на всякий случай загрузила все данные аэстальской архивно-информационной системы по художественной литературе. Мало ли что ей захочется почитать, когда бумажные книги закончатся… В аэстальских архивах были не только аэстальские книги, аэстальцы собирали всё, что осталось от творческого наследия других планет, поэтому в этой виртуальной библиотеке были книги на множестве языков Старой Земли — прародины космического человечества. Аэстальцам нравились эти языки, так непохожие на их собственный, они с удовольствием их изучали, читали книги на этих языках, использовали для разговора. Аэни пока что училась только английскому и латыни, но это уже расширяло её возможности по чтению.       В день, когда её мир перевернулся, Аэни сидела в комнате, потому что все занятия закончились, у девочек было свободное время, которое она не хотела проводить с остальными воспитанницами. Аэни читала книгу. Внезапно дверь пискнула и распахнулась, в комнату вбежала госпожа Линда, дежурная воспитательница.       — Аэни! — закричала она с порога. — Только что в новостях передали, что случилось ужасное несчастье! Ваша планета взорвалась в результате какого-то невероятного катаклизма! Мы не можем связаться ни с кем из ваших родителей!       Дальше девочка уже не слышала, провалившись в какое-то оцепенелое беспамятство.       Руководительницы пансионата не могли понять, что же им делать с этим ребёнком дальше. Её пребывание в пансионате оплачено на три месяца, после этого её должны были забрать. Но забирать, похоже, некому. В какой приют возьмут ребёнка с погибшей чужой планеты? Оставить ли девочку у себя? Но за чей счёт её содержать и что она будет делать, когда вырастет?       Для самой Аэни дни после страшного известия слились в одну серую полосу. Она не думала о своём будущем, потому что не чувствовала, что это будущее у неё есть. Если бы девочка уже прошла аэстальские тренинги до конца и умела остановливать сердце по своей воле, как взрослые аэстальцы, наверное, она бы просто умерла. Поскольку она этого не умела, Аэни впала в депрессию, ни с кем не разговаривала, почти все время проводила в своей комнате и плакала.       Так прошло несколько локальных дней. Ночью Аэни лежала в постели, плакала и желала себе смерти, потому что не знала, что делать дальше.       Именно в этот момент недалеко (по космическим масштабам) мимо пролетала яхта «Манго», в которой два аэстальца летели к планетоиду с забавным названием Локус, который они приобрели. Обычно астероиды, планетоиды и малые планеты имели только цифровые коды, но этот конкретный планетоид разрабатывался для получения минеральных ресурсов, потому и обзавёлся именем. Хозяин компании был очень рад сплавить прогрызенный вдоль и поперёк, лишённый всего мало-мальски ценного планетоид какому-то богатому олуху.       Оллин вёл яхту, а Дарк сидел на месте второго пилота и читал документы по их приобретениям, куда входили не только документы на Локус, но и документация на две списанные космические базы, которые предполагалось пустить на материалы и запчасти.       Внезапно Дарк резко повернулся к Оллину и потребовал:       — Останови корабль!       Оллин послушно остановился.       — Что-то случилось?       — Я чувствую, что где-то рядом происходит что-то очень неприятное, — неуверенно произнёс Дарк. — Кому-то очень плохо. Я чувствую боль… Ты ничего не чувствуешь?       — Нет, — ответил Оллин. — Компьютер, сканируй пространство.       Компьютер вывел данные сканирования на экран.       — Смотри, — указал Оллин, — рядом есть обитаемая планета. По данным нашего компьютера — это закрытая планета с небольшим населением, занимающимся обслуживанием элитного пансионата для девочек.       Дарк с отсутствующим выражением лица выслушал эту энциклопедическую справку, после чего вдруг встал, вышел на середину рубки, закрыл глаза и исчез.       Оллин с испуганным возгласом вскочил из пилотского кресла, несколько раз обошёл весь корабль, но Дарка не нашёл. Вернувшись обратно в рубку, он сел на своё пилотское место, пробормотав себе под нос:       — Кажется, теперь я понимаю, как нам удалось выбраться с базы Пирса.       Аэни лежала и всхлипывала, измотанная слезами и горем. Когда посреди комнаты неожиданно появился незнакомый человек, девочка съёжилась в постели, плотнее прижимая к груди одеяло.       — Не бойся, — поспешно сказал Дарк на системном английском. — Я не причиню тебе вреда. Я пришёл, чтобы спросить, почему ты плачешь.       Сил бояться у Аэни на самом деле не было, её первая реакция была скорее инстинктивной.       — Моя планета погибла, у меня больше нет родных, я не знаю, что делать, — прошептала девочка.       Она несколько дней ни с кем не разговаривала, поэтому автоматически заговорила на родном языке.       — Ты с Аэстали! — воскликнул незнакомец. — Я тоже с планеты Аэсталь, как и мой друг, который остался на нашем корабле. Мы хотим попытаться построить себе новый дом. Хочешь отправиться с нами?       Дарк решительно протянул Аэни руку. И что-то такое надёжное было в его светлых серых глазах, что девочка, не колеблясь, протянула руку навстречу и даже всхлипывать перестала.       — У тебя есть какие-то вещи, которые тебе надо взять с собой? — спросил Дарк.       Девочка с трудом выбралась из постели, в которой она лежала полностью одетой, но воспитательницы не рисковали сейчас её трогать. Она сомнабулически побродила по комнате, потом нашла свой рюкзачок и засунула туда планшет, книги, альбом и карандаши. Достала из шкафа клинок и тёплый плащ маминой работы.       — Всё, — тихо сказала Аэни.       Дарк осторожно взял её за плечи и изо всей силы потянулся к Оллину, представляя себе его лицо, рубку их яхты, серый материал пилотского кресла и кипу распечаток, которые он положил на край пульта.       Комната опустела.       Оллин невольно вздрогнул, когда его новый капитан вдруг возник в центре рубки, откуда и исчез. Полностью проявившись, Дарк пошатнулся, глаза его были немного расфокусированы. За плечи он держал маленькую аэстальскую девочку с измученным лицом, на котором ещё не успели просохнуть слёзы.       Воспитательницы и руководство пансиона были очень напуганы, обнаружив, что аэстальская принцесса исчезла посреди ночи из запертой комнаты. Они не рискнули никому рассказывать об этом случае, потому что опасались, что их обвинят в гибели девочки. Директриса пансиона после долгих раздумий и колебаний распорядилась удалить всю информацию о существовании такой воспитанницы, а все оставшиеся деньги они перевели на благотворительность.       Первое время Дарк, Оллин и Аэни жили прямо на яхте «Манго». Первые несколько дней они даже не брались ни за какие дела, потому что надо было сидеть с Аэни и как-то вытаскивать её из омута отчаяния, куда она провалилась. По очереди Оллин и Дарк рассказывали Аэни какие-то истории из своего прошлого. Дарк вспоминал, как он вечно разыскивал потерявшуюся Астру, причём горло у него перехватывало от осознания того, что его подружка погибла, как и все, кого он знал, только он старался этого не показывать.       Оллин вспоминал отца. Как Тайин учил его готовить, хотя и понимал, что сын никогда не захочет заменить его за стойкой таверны «Синее солнце», рассказывал, как они с отцом по ночам иногда купались с пристани прямо возле таверны, где, строго говоря, места для купания не было. И как страшно было в первый раз нырять с каменных ступеней в чёрную, очень глубокую воду. А отец всегда плавал до бакена на середине реки, и Оллин ужасно боялся, что он попадёт под проплывающий корабль. Но хитрый Тайин хорошо знал расписание проходивших здесь ночью кораблей и напрасно никогда не рисковал.       Самое главное, что друзья пытались донести до девочки, что, раз они неведомой случайностью оставлены в живых, значит, в этом есть смысл. Надо держаться и хранить память.       Когда Аэни совсем раскисала, Дарк раз за разом повторял:       — Как ты думаешь, если бы твои родители знали, что ты жива, они бы тебя отругали за то, что ты не умерла или обрадовались бы?       Когда он первый раз задал этот вопрос, Аэни, как обычно, разревелась, но на третий или четвёртый раз попыталась себе представить, что сказал бы Орэн. Выходило, что этот странный аэсталец был прав, отец бы обязательно сказал, что она должна постараться вырасти хорошим человеком, помогать людям и хранить память.       Именно об этом и говорили Оллин и Дарк.       Дарк ещё рассказывал, что, когда они построят себе дом на этом планетоиде, то они будут искать других аэстальцев. Хотя их первые поиски не были успешными, но, может быть, кто-то, как Оллин, оказался в плену, может быть, кто-то заброшен в отдалённые звёздные системы. Нельзя терять надежду!       И даже если окажется, что они действительно последние аэстальцы, значит, они будут помогать другим людям найти дом на их базе и стать такими людьми, чтобы планета Аэсталь возродилась в них. Оллин не верил, что у Дарка это получится, но помалкивал. А маленькая Аэни постепенно поверила в то, что это возможно.       Однажды она спросила у Оллина поздним вечером, когда Дарк уже ушёл в душ.       — Оллин, я слышала в одном разговоре отца, что все взрослые аэстальцы могут уйти по своей воле из жизни. Это правда? Если ты так умеешь, почему ты не умер, когда попал в плен. Ради чего ты выживал у пиратов?       Раньше Оллин рассказывал девочке только о своей жизни на планете, потому что подробности своего плена не считал подходящими для ребёнка. Но теперь надо было отвечать…       — Понимаешь, Аэни, ты должна понять, что ты не умеешь остановить своё сердце не потому, что это умение является каким-то особенным знанием, которое ты получила бы в день совершеннолетия, инициации или чего-то вроде, когда ты бы стала взрослой и смогла распоряжаться своей жизнью. Ты проходила такие же тренировки, которые проходил в детстве я, и если бы ты продолжала учиться дальше, то твой контроль над телом становился бы всё глубже и глубже, пока ты не поняла бы, что можешь полностью управлять им.       И дальше Оллин неохотно рассказал Аэни о том, как он раз за разом пытался остановить сердце, как ему сделали операцию, как его потом освободил Дарк. Как раз, когда он завершал эту печальную историю, упомянутый Дарк с мокрыми волосами вошёл в кают-компанию, собираясь пожелать товарищам доброй ночи. Он озадаченно остановился в дверном проёме, удивлённый темой разговора.       — Кстати, Дарк, — сказал Оллин. — Ты дыхательные тренировки и медитации, когда покинул планету, делал?       — Нет, — помедлив, отозвался Дарк. — Не хотел.       — Ну, тогда с завтрашнего дня начну учить вас обоих. Эта такая вещь, которую лучше уметь, чем не уметь, поверьте старшему.